Десятка



В пятницу позвонила мне Раиса Степановна, полная с тройным подбородком женщина, председатель районного отдела общества «Знание», и, как всегда, задыхаясь от астмы, приглушенным голосом сообщила, чтo есть возможность подзаработать: в субботу вечером в селе Заречное запланирован вечер поэзии, который мне следует провести. И для меня на этот раз сделано исключение: выделены две путевки.
Настроение поднялось, ведь всего за пару часов я положу в карман «десятку». Если учесть, что среднемесячная зарплата по стране в то время не превышала 80–85 рублей, то согласитесь, прибавка существенная. Тем более, что в последние дни у меня туговато было с деньгами, все никак не мог из долговой ямы выбраться, вот уже третий месяц не удавалось выкроить три рубля, чтобы отдать занятую сумму, соседу по коммуналке Николаю Сайгушеву.
Вот и сегодня в кармане всего несколько копеек имелось. Подсчитал, на обратную дорогу не хватит. Это я к тому, что может «вечер» и сорваться и тогда придется с пустыми карманами возвращаться домой.
Вот и решай — ехать или нет? Дорога не близкая, и в случае, если председатель колхоза народ на полях задержит, особой радости не доставит семь километров обратно топать. К тому же и погода не ахти какая, все утро моросит и небо заложено черно­багровыми тучами, вот-вот прорвёт.
А заранее узнать нет никакой возможности, в селе только один телефон в кабинете председателя, куда он лишь при надобности заходит.
Вот и получается — не ехать, значит, наверняка без «десятки» остаться, да и Раису Степановну подвести можно. Председатель колхоза Василий Петрович, ушлый такой, узнает, что «лектор» не приезжал, сразу начнет права качать: народ, мол, собрали, сидели, ждали... Эх, была не была! Наскоро одеваюсь, хватаю зонтик и айда на автовокзал.
По дороге в Заречное водитель автобуса ошарашил пассажиров: проезжая по селу Саблино, воскликнул:
— О! Десять копеек валяются, сейчас подберем!
«Ничего себе зрение!» — удивился я. И пассажиры в недоумении стали друг на друга поглядывать, словно бы убедиться желали, что не ослышались. А водитель, проехав ещё несколько метров, притормозил перед мужчиной, который стоял у обочины с поднятой рукой. Оказывается, за долгие годы работы водитель запомнил маршрут каждого потенциального пассажира и теперь смотрит на людей сквозь призму получаемого дохода. Иван — это 15 копеек, Людмила — 25 и так далее.
Появилось село Заречное, и у меня сердце затрепетало. Ещё пару минут — и предполагаемое оживление у сельского клуба ответит на волнительный вопрос. Но, у клуба ни души. И на доске мероприятий у входа никакого объявления нет. Подхожу к клубу, и все ещё не верится, думаю, вот сейчас открою дверь, а там полно народу — меня ждут, и тут же молоденькие колхозницы начнут трепетно и очаровано меня разглядывать. А может быть, и аплодисменты последуют — авансом.
Поднимаюсь по, покрытым плотным слоем пыли, каменным, заросшим мхом, ступенькам, и, приближаясь к массивной двери, с опаской ропщу себе под нос: «Может, и дверь наглухо закрыта?»
Но нет, со скрипом, но открывается.
Увы, на этом моё настроение, не успев подняться, окончательно падает. В узком коридоре клуба растаяла моя последняя надежда, там в безмолвной тишине царил полумрак, лишь две лампочки мерцали: первая у двери и вторая, едва видная в конце коридора под потолком.
И абсолютное спокойствие, как в аптеке, когда в очереди женщин нет.
Вдоль стен по коридору с обеих сторон расположены глухие двери, с ободранной краской, то ли серого, то ли голубого цвета. Подхожу к первой - заперта. Прохожу дальше с недовольной, кислой миной на лице и по очереди за ручки хватаюсь. С уменьшением количества дверей, на нет сходит и надежда на комфортабельное возвращение домой.
Теперь уже хочется, хотя бы кому-нибудь, в глаза с укоризной посмотреть, прежде чем выйти на большую дорогу и браво маршировать, напевая песенку индийского бродяги из фильма “Господин 420” - Аварая-у-у-у!..
Передо мной последняя дверь. Я затаил дыхание и прислонил ухо - прислушиваюсь, что там, за дверью творится? Есть ли хотя бы одна душа живая? Но... ни звука, полная тишина. Теперь уже без всякой надежды сжимаю ручку и, что есть силы, тяну её на себя.
На этот раз дверь, (О боже, какое счастье!) подаётся и постепенно открывается, обнажая внутренний интерьер небольшой полутёмной комнаты. В углу стоит, рабочий стол заваленный папками и подшивками пожелтевших газет и журналов. И сидит женщина, неопределенного возраста c копной растрепанных волос. Прищурив глаза, она, не отвечая на моё приветствие, спрашивает: —Карапетян? Услышав утвердительный ответ, радостно встает с места и начинает щебетать: — Уж вы извините нас, так получилось, кукуруза не убрана, а на завтра обещают ливень. Нам так неловко, и Василий Петрович просил от своего имени, он еще позвонит Раисе Степановне. Мы так ждали вас. Нам о вас из «ХХ съезда» (Не путать! Так село называется) рассказали. Им очень понравилось, они просто в восторге, и мы мечтали этот восторг пережить, на собственной шкуре испытать восторженное состояние от общения с вами.
Стою подавленный, поёживаюсь от холода и скрашиваю её речь словами «ничего, бывает», «я вас понимаю», а про себя думаю: «Хотя бы чаем угостила, сесть пригласила, а потом всю эту ерунду порола». Но вот она запнулась и, словно бы что­-то вспомнив, спросила:
— Путевки у вас с собой?
— Да.
— Как хорошо, давайте cюда.
Достаю путёвки и, подойдя к столу, кладу перед ней два красочно оформленных листа. Она же, не обращая на меня внимания, начинает торопливо их заполнять. Затем достает амбарную книгу, вносит туда номера путевок, добавляет мою фамилию и оборачивается ко мне:
— Вот здесь распишитесь.
Услышав это, я мысленно возмутился: «Ну это уже хамство высшей степени. Ей бы лишь галочку поставить, а там хоть трава не расти, главное, отчитаться о проделанной работе. Мне-­то, что с этого?»
Мелькнуло в голове желание не подписывать. «Ну, не подпишу, — продолжаю я размышлять, — как только выйду за дверь, она вместо меня распишется — и дело с концом. Кому какое дело, был литературный вечер или нет!»
А потому потухшим голосом спрашиваю:
— Где нужно расписаться? — хотя вижу свободное место для подписи.
Она, не торопясь, выбирает среди ручек, в почерневшем от времени граненом стакане, карандаш и подчёркивает свободное пространство напротив моей фамилии.
Я ставлю свой, производящий, как мне кажется, солидное впечатление, автограф и решительно разворачиваюсь, чтобы как можно скорее покинуть это неприветное место, выйти наружу и глотнуть свежего воздуха.
Вдруг слышу за спиной:
— Куда же вы, подождите!
Я, с трудом сдерживая себя, оборачиваюсь, так и тянет рявкнуть:
— Где­-то ещё нужно расписаться?
И действительно, следующим движением она открывает сейф и, чертыхаясь и поминая кого­-то недобрым словом, начинает копаться и переставлять папки с места на место. Наконец, она выудила из сейфа нужную амбарную книгу и принялась её листать.
Я, опережая события, беру ручку в руки, чтобы как можно быстрее выполнить очередную прихоть этой, как подумалось мне, ( другого слов и не подберу) бестактной женщины. А она не обращая внимания на моё мрачное настроение, продолжает остервенело листать амбарную книгу, время от времени слюнявя пальцы. Эта канитель затягивается и грозит вывести меня из терпения. В голове вертится мысль: «А не сказать ли ей, мол, потом сами распишетесь, у меня нет возражений и, не прощаясь, уйти. Мне ведь теперь топать и топать».
И только я начал вполголоса мямлить задуманную фразу, как она открывает очередную страницу, на которой лежат две новенькие купюры достоинством по пять рублей каждая. Она берёт их в руки, умело прощупывает, не прилипли ли снизу ещё, и протягивает мне.
— Как! — опешил я.
— Вы уж простите нас, — продолжает она извиняться, — так получилось, нам крайне неловко…
И... торопливо пропихивает две «пятерки» в мою ладонь.
Но я не слышу её. Нащупав в руках инородное тело, пытаюсь осмыслить происходящее, продолжая лихорадочно шевелить мозговыми извилинами, расположенными в голове, выдавливаю из себя, - так я могу идти?
— Конечно, конечно. И простите нас, но мы вас обязательно ещё пригласим.
Я разулыбался, закивал головой, мол, всегда к вашим услугам и осторожно прикрыл за собой дверь.
«Ну и чудо!» — воскликнул я,не пытаясь скрыть своего восторга, осторожно спускаясь по, покрытым плотным слоем пыли, ступенькам и ощущая всем телом и душой две новенькие купюры в кармане...
__________

Такая вот история приключилась со мной. А ещё говорят, чудес не бывает. Нет, бывают чудеса. И я этому свидетель!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 21.10.2020 в 03:05
© Copyright: Ваагн Карапетян
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1