Корпорация "У.М.Е.Р"



Pour ce destin de chevalier
Honneur, fidelite,
Nous sommes fiers d′appartenir
A ceux qui vont mourir.
(Ради рыцарской судьбы
Чести, верности
Мы горды принадлежать
К тем, кто ищет смерти)
Сергей Калугин и Оргия Праведников.

1.
В кабинете тихо играла музыка. Черный виниловый диск пластинки лениво кружился под склоненной иглой звукоснимателя, поигрывая бликами тусклого серого света, падающими из огромного окна. Мне кажется, что музыка Иоганна Штрауса, как ни одна другая, подходит для сцены умирающей осени. Как и сама Германия, будто создана для нее. Для картин серого неба, увядания и покоя. Я выглянул в окно, убедился, что дождь еще не закончился, а ветер по прежнему треплет листву, осыпая дорожки красными и желтыми красками, и снова вернулся к столу, бережно неся сигарету, чтобы не уронить пепел. Сигарета застыла над пепельницей, склонилась, снова поднялась вверх. Я затянулся горьким дымом, но так и не почувствовал вкуса.
-Желаете чаю или кофе, офицер? – вежливо поинтересовался я, взглянув на своего гостя, смущенно замершего у застекленной двери, - Или сразу перейдем к делу?
-Кофе был бы неплох, - осторожно отозвался Флориан Херц, - Сами знаете, какая непогода сейчас. Добраться до офиса вашей компании непросто. Особенно в такой день.
-Конечно, я понимаю, - улыбнулся я, указав на кресло перед столом, - Располагайтесь. Чувствуйте себя, как дома. Кофе сейчас принесут.
Я нажал на кнопку коммутатора, отдал распоряжение, с отвращением затушил сигарету и брезгливо тряхнул руки. Курение – ужасная привычка. А самое ужасное, что от нее невозможно избавиться. Я вновь жестом пригласил офицера и убрал со стола пепельницу. Не люблю, когда на столе слишком много предметов – беспорядок всегда отвлекает от дел.
Флориан прошествовал вперед, тяжело сел, стянул с головы изрядно промокшую шляпу и расстегнул воротник влажной куртки. Чувствовал себя офицер скованно и неловко. Наверное, все в этом кабинете чувствуют себя неловко. Даже на меня, иногда, стены давят ненужной вычурностью и нелепой помпезностью, но декор для этого помещения выбирал не я. Кабинет передается по наследству каждому директору филиала. И каждый приносит сюда что-то новое. К примеру, я купил в антикварной лавке «Дверь в прошлое» архаичный проигрыватель ParlophoneOdeon тридцатых годов. Шесть реплик Дюрера выбрал мой предшественник.А вот солидных размеров надпись над столом «Корпорация У.М.Е.Р. Наше единство ведет к процветанию всего мира» приволок и водрузил на стену первый директор в этом городе. Он был очень идейным человеком. Его наследие смотрится внушительно, но слишком уж официально. Впрочем, о вкусах не спорят, и я решил ничего не менять.
Напиток принесли спустя несколько минут, и вскоре кабинет наполнил аромат свежесваренного кофе. Флориан с благодарность кивнул, обхватив чашечку всей ладонью, тщетно пытаясь согреть руки. Он сделал первый глоток и с извиняющимся видом воззрился на меня.
-А вы разве не будете?
-Благодарю покорно, - столь же вежливо улыбнулся я, - Сегодня утром я и так переборщил с кофеином. А учитывая проблемы с сердцем, лучше уж воздержаться от таких нагрузок. Итак, офицер Херц,теперь мы можем обсудить причину вашего визита. Я введен в курс дела, поэтому можно ограничиться общей картиной. Итак, чем могу служить?
Херц – новичок в отделе. Нет ни служебной хватки, ни привитой наглости, возникающей у полицейских с послужным списком. Скорее всего, переведен в этот город по программе обмена опытом откуда-нибудь из Гамбурга или Дюссельдорфа. С такими ребятами всегда проще вести диалог.
-Очень неудобно было беспокоить вас, герр Вальц, но после всего произошедшего я обязан был приехать. Я понимаю, как важна для Глекнера работа корпорации «У.М.Е.Р», поэтому я займу у вас совсем немного времени.
-Я к вашим услугам, офицер, - радушно улыбнулся я, - Пожалуйста, задавайте ваши вопросы.
-Если вас не затруднит, - голос Херца начал звучать бодрее, - Можете рассказать о работе вашей организации подробнее? Я недавно в вашем городе, поэтому хочу лучше понять суть этого дела. Да и название у вас, необычное. Звучит…
-Немного пугающе, - подсказал я, кивнув головой, - На самом деле, обозначение совсем безобидное «Управление международного естественного развития». К сожалению, название придумывал не я. Скажу честно: сам от него не в восторге, но выбирать не приходится. Слоган наш слегка устарел, но мы сейчас над ним работаем. У.М.Е.Р. – это единение филантропов и гуманистов по всему миру, которые не просто говорят о проблемах в обществе, а решают их. У.М.Е.Р.занимается проблемами населения небольших городов, как некоторая социальная подмога нынешней власти. Все проекты и планы согласовываются с чинами, а после этого поступают на реализацию. Офисы нашей организации разбросаны не только по Германии, но открыты и в других странах.. Есть так же отделения в Англии и Америке, Польше и России. Общее количество отделений превысило шесть сотен в прошлом месяце. Не хочу хвастать, но добились мы многого. В Глекнере мы недавно, но уже смогли отстроить заново сгоревший несколько лет назад кинотеатр «Ланге»…
-Жуткая трагедия, как я слышал, - вставил тихо Херц, - А уж какое количество людей погибло.
-Да, действительно, трагедия. Помимо кинотеатра мы отреставрировали детскую среднюю школу на Рихроуз шестьдесят и занялись частью старого города. Дома там пребывают в аварийном состоянии. Мое руководство, как и ваш мэр, посчитали, что необходимо как можно скорее решить этот вопрос, пока не случилось беды. Фонды нашей организации выделили необходимые средства на снос домов и возведение новых зданий для населения. Как вы, наверное, слышали, У.М.Е.Р. предоставляет людям жилье ивсе необходимые условия на срок проведения работ. Грубо говоря, герр Херц, мы делаем ту работу, на которую вышестоящая власть просто не обращает внимания, или не желает ею заниматься. Только в этом году мы построили два медицинских центра по борьбе с алкоголизмом и наркоманией. Здоровая нация – счастливая страна, как мне кажется.
-Благородная миссия, - заметил Флориан, поставив опустевшую чашку на стол, - Потому еще более неудобно было вас беспокоить и отвлекать, но комиссар Эрих Кунц настоял, чтобы я увиделся и передал новости вам лично. Как вы сказали, вы знаете, почему я здесь. Ваш работник, Йонард Куц…
-Ужасная судьба, - горько проговорил я, и мой голос дрогнул, - До сих пор не могу поверить, что он был способен на такое.Страшно даже представить, что подобные люди не только окружают нас. Но и являются нашими друзьями и коллегами.
-Знаете, герр Вальц, мне кажется, этот мир сходит с ума, - пожал плечами Флориан, вздохнув, - Что тут поделать. Не так давно, всего пару недель назад, одна сумасшедшая художница прирезала пятерых человек. Здесь, в Глекнере. Видели газеты?
-Ах, да. Мартина Ирман? Чудовищный случай. Я слышал об этом деле. Говорят, что сейчас она в психиатрической лечебнице под постоянным контролем. Невероятное зло случается, мой дорогой офицер. И вся беда в том, что мы не знаем, в каком образе оно будет на этот раз. И сейчас этим злом был Йонард Куц.
-Вы знали его лично?
-Отчасти. Наше отделение в Глекнере совсем небольшое. Количество работников ремонтных бригад не больше ста человек. Все они проходили через этот кабинет, с каждым из них я беседовал сам. Я хорошо помню Йонарда. Он был полным энергии, веселым и добродушнымчеловеком с необычным взглядом на мир. Именно таких, как он, не хватает корпорации У.М.Е.Р.До сих пор не могу понять, что толкнуло его на этот шаг.
-Все ваши работники проходят медицинское освидетельствование?
-Естественно. Мы – серьезная организация, и не можем позволить себе роскошь держать на службе человека, годного к работе не на все сто процентов. Это правило. Известно, что Йонард проходил лечение в нашей клинике. У него были проблемы с алкоголем и наркотиками, но мы поставили его на ноги. Это одна из идей компании. Мы посчитали, что честный труд и ежедневная занятость помогают людям прийти в себя не хуже лекарств. Поэтому я утвердил кандидатуру Куца. Мне он понравился сразу же.
-У вас осталось его личное дело, или резюме?
-Конечно. В архиве. Я велю выдать вам все необходимые бумаги после разговора. Безопасность для У.М.Е.Р. важнее всего. Это наше второе правило.
-У вас есть предположения, откуда он мог взять пистолет?
-Последняя ревизия показала, что один из пистолетов, принадлежавших отделу охраны, был похищен. Тогда еще мы не моглисвязать вместе этот инцидент и исчезновение Куца вместе. Мой секретарь отправлял заявление в полицию. Должны были сохраниться копии.
-Сколько дней Куц отработал на У.М.Е.Р… до этого случая?
-Чуть больше двух недель, кажется. Точно не скажу, но данные есть в его личном деле. Офицер, вы можете мне рассказать, что случилось с ним? Только давайте начистоту.
Флориан тяжело вздохнул, повертел в руках пустую чашечку, посмотрел на меня.
-На месте преступления мы нашли его личный дневник. Местами пробирает до дрожи. Прошу прощения, герр Вальц, но вашему отделу кадров нужно быть более избирательным при найме новых сотрудников. Вы взяли на службу чудовище.
2.
1 октября 20** года.
Мое имя Йонард Куц. Мне двадцать четыре года, я уроженец Германии, родился и вырос в городе Глекнер. Этот дневник – своего рода рабочий отчет, полевой дневник, а так же дело всей моей жизни. Если бумаги попадут не в те руки, то участь меня ждет незавидная, а все следы моего пребывания в этом мире сотрут, мою биографию исправят, а меня самого выставят посмешищем. Толпе плевать для чего ты делаешь то, или иное. Для нее главное, чтобы нравился конечный результат работы. А уж от того, как этот результат истолкуют и сложится память. Будешь ты героем или злодеем. Богом или ничтожеством. Но я не хочу быть Богом. Не могу считаться даже освободителем. Довольно будет и простого упоминания обо мне, как о солдате, который вел свою тайную войну.
Почему именно «вел»? Просто потому, что я знаю, что эту войну мне не выиграть в одиночку. Даже целым отрядом нам не победить. Нужна армия. Сплоченная и уверенная в своих силах, а не просто парочка партизан, желающих совершить подвиг. Я тот, кто пытается опровергнуть смысл пословицы «Один в поле не воин». Я тот, кто пытается сделать невозможное. Нет-нет, в мире есть такие люди, как я, только нас слишком мало. И боремся мы слишком далеко друг от друга. А наш враг – чрезвычайно силен. Он проник настолько глубоко в наше общество, что теперь невозможно отличить чужих от своих. Но мы не сдаемся. Нас мало, но мы постоянно идем вперед. Проигрываем сражение, зализываем раны, и снова идем в бой. С каждым днем таких, как я, все меньше.
Все знают, что Германия пережила много войн, но не так страшная война открытая, как ужасна война изнутри. Война непризнанная – вот, что действительно важно. Вчера не стало Генриха. Его труп нашли на новостройке, принадлежавшей корпорации «У.М.Е.Р» в Берлине. С собой у Генриха был рюкзак, полный самодельной взрывчатки. По предварительным данным он сорвался с шестого этажа, когда хотел заложить ее под несущую конструкцию. Он упал и свернул себе шею. Но это было убийство. И мы сможем это доказать.
Неделю назад не стало Сильвии из Дрездена. Она была найдена в своей квартире с перерезанными венами. Жаль ее – Сильвия была настоящим бойцом и шла до последнего. Но враг ее сломил. Может быть, угрожал расправой над родными, а может быть, даже покончил и с ними. Теперь с Дрезденом я потерял связь и не могу отслеживать новости.
Сегодня утром пропала Эльвира из Бринкерхофа. Черт его знает, что творится в этом городе, но я думаю, что это виновен наш враг. Кажется, у У.М.Е.Р. и там есть свое отделение. Возможно, Эльвира была не слишком осторожна и поплатилась за это. Я не могу повторить ее ошибок, я должен действовать скрытно. Во всяком случае, пока не буду готов раскрыть общественности все карты.
Моя война – война с тенями и силуэтами, потому что я не могу дотянуться до самого сердца темноты. Каждый убитый на этой войне – непризнанный герой. И именно кровью героев проводятся изо дня в день все новые и новые линии фронта.
Тот, кто найдет эти бумаги, скорее всего не поверит мне. Я чувствую, что иду по очень тонкому лезвию над бездной – стоит оступиться, и пути назад уже не будет. Поэтому, неведомый друг, что читает это: у меня будет просьба. Если меня не станет, а дневник каким-то образом попадет в твои руки, сделай так, чтобы моя смерть не была напрасной. Конечно, этой просьбой я подвергаю твою жизнь такой же опасности, но вариантов теперь никаких нет. Чем больше людей узнают о созревающей, как гнойник, угрозе, тем быстрее война закончится. Не мы первые, не мы последние. Дочитай до конца мое сообщение, а после доведи дело до конца.Любая война ведется во имя мира, а значит и смерть единиц служит спасению множества жизней.
Я не знаю твоего имени, мой читатель, но я хочу верить, что ты все еще человек. Хотя бы отчасти.
2 октября 20**года
Я не знаю, откуда Они появились и как пришли в наш мир. Вполне возможно, что были созданы искусственно, а быть может, существовали здесь всегда, и именно мы были созданы ими. На самом деле этот вопрос породил огромное количество споров и обсуждений на защищенных сайтах в интернете, но до конкретной правды мы так и не добрались. Ни один из нас. Кажется, один парень из России писал, будто их принес с собой тунгусский метеорит в одна тысяча девятьсот восьмом году. Другой уверял, что именно Они служили причиной загадочной аномалии на перевале Дятлова. Третий считал, что Они пришли из глубин океана, где скрывали под толщей воды около двух тысяч лет. Даже приводил примеры, но все они смотрелись глупо и скучно. Едва ли кто-то в это поверил.
Наверное, единственное, на чем мы сошлись, так это на том, что всякий раз, когда Они решают объявиться в этом мире, приходит время войн. Крестовые походы древности, междоусобица средневековья, первая и вторая Мировые войны, локальные конфликты между странами – все это происходит только и исключительно по их вине. Скорее всего, для них это источник пропитания и генерация энергии перед долгим сном, но не исключено, что насилие для них – своеобразное развлечение, и способ насладиться хлебом и зрелищами.
Я уверен, что свое начало Они берут еще с древнего Египта, и, наверное, были занесены на нашу планету в те давние времена. Однако, это только лишь предположение, и о появлении нашего врага нам известно преступно мало. Да, гипотез и предположений уйма, но что они могут стоить без конкретики и фактов?
Они не просто разумны. Они очень разумны и превосходят наше понимание существования на десятки тысяч лет эволюции вперед. Просто их логика так непонятна и далека от нашего разума, что наш рассудок не может осознать всего ее гротеска и величия. Возможно, я восторгался бы ими, сложись все иначе.
Никто из нас, из тех, кто старается держать последний рубеж обороны, не может точно сказать, как Они выглядят, или что собой представляют. Мы называем их Скарабеи, но кажется, это просто удобное слово, которое не имеет никакого отношения к действительности.Возможно, разумнее приобщить их к классу паукообразных, или вовсе, исключить из мира насекомых, но термин закрепился прочно. Возможно, это и не вполне живые существа, а наномашины, которые внезапно осознали свое Я и обрели некое подобие личности. Нам известно совсем мало, но мы точно можем сказать, как они действуют и чего добиваются. По нашим предположениям, это единый разум, разделенный между триллионами крошечных, меньше десятой части спичечной головки, взрослых особей, паразитирующих на просторах Земли десятки веков. В каждой стране существует от одного до трех десятков зараженных гнезд, прячущихся под землей или в руинах заброшенных домов, вдали от человеческих глаз. Большинство времени, пока мир не страдает от войн, Скарабеи проводят в спячке, переваривая добытую пищу и набираясь сил для нового нападения. Средний срок их спячки может варьироваться от сорока-пятидесяти до восьмидесяти-девяноста лет. Из-за большой отдаленности друг от друга гнезда впадают в спячку в разное время, благодаря чему конфликты на Земле не успокаиваются до конца до сих пор.
Впрочем, сейчас Скарабеи стали куда хитрее. И действуют значительно более тонко. Однажды, они даже подослали к нам в сообщество одного своего инфицированного, чтобы разведать наши планы. Кажется, ребята из нашего отряда неплохоо нем позаботились. Скарабеи не могут существовать в мертвом теле – для их полного комфорта необходимо пребывание в живом функционирующем организме.
Теперь будет самое мерзкое. Неподготовленный человек спросит меня, каким образом Скарабеи питаются, как увеличивается их популяция и как инфицируют стороннего наблюдателя? Здесь все намного проще. Скарабеи попадают в организм человека вместе с пищей или напитками. Ходили слухи так же о зараженных яйцами жуков фильтрах сигарет. Заражение этой дрянью происходит так же через слизистую оболочку и открытые раны и царапины. Был случай заражения через роговицу глаза, когда девушка из Берлина примеряла новые линзы.
Попадая в организм человека или животного, Скарабеи закрепляются на удобном для них органе, где прекращают сомнамбулическое состояние и начинают активно размножаться, пока током крови новорожденные особи не разнесутся по всему организму и не повредят мозг. Как показал опыт, наибольшее скопление Скарабеев чаще всего возникает в мозжечке и промежуточном мозге. Скарабеи, будучи единым коллективным разумом, пожирают тело носителя изнутри, заменяя поврежденные ими участки тела плотной нитеобразной массой, которую мы называем паутиной. Эта органическая масса обладает схожими с формалином свойствами, благодаря чему, тело носителя еще долгое время сохраняет форму, не гниет и не распадается. Иначе их мимикрия быстро раскрылась бы. Добираясь до мозга, Скарабеи подчиняют себе жизненно важные центры организма, управляя его действиями и речью. Как опытные кукловоды используют марионеток для выступления.
Мы считаем, что в мире существует от одной до десяти маток Скарабеев, которые управляют своими особями через объединение сознания. Однако, ни одному из нас отыскать их следы так и не удалось.
Меня зовут Йонард Куц. Я – воин заранее проигранной войны. Если ты посчитал меня сумасшедшим, я не виню тебя. Я и сам бы не поверил этим словам, если бы не видел этого воочию.
4 октября 20**года.
Шесть месяцев назад я переехал от родителей в отдельную крохотную квартиру на Эйсмен девяносто. Эйсмен – район заброшенных зданий, старых домов и, наверное, самая старая часть Глекнера. Мне всегда нравилось бывать здесь. Улочки темные, подъезды грязные, сами здания – пыль, да ветошь, но во всем этом есть свой шарм. Я совсем не богат, после армии зарабатываю на жизнь любой работой. Да и лучшее жилье, чем здесь, на мои сбережения не снять. Квартирка на шестом этаже с видом на свалку – звучит очень поэтично, не так ли? Удобства меня волновали мало. Хорошо, что есть хоть крыша над головой, да кровать, где можно скоротать ночь. Ко времени описываемых событий я почти завязал с наркотиками и даже не употреблял алкоголь – смерть брата два года назад очень повлияла на мое мировосприятие, и я старался спрятаться за баррикадой психотропных веществ и стеклом бутылки.
Моя девушка Фрици Шустер никогда не одобряла моих увлечений, и ради нее, я завязал со всеми вредными привычками. Совсем недавно корпорация «У.М.Е.Р.» открыла в нашем городе несколько наркодиспансеров, где я прошел курс лечения. Вышел из этого заведения я совсем другим человеком. На саморазрушение больше не тянуло, из головы ушли дурные мысли, а каждый новый день, теперь казался новым шагом к чему-то светлому и доброму.
Я предложил Фрици переехать ко мне, и следующие три месяца были для меня настоящим раем. Однажды утром, я даже поехал в ювелирный магазин и купил для нее маленькое обручальное колечко. Я хотел сделать Фрици предложение этим вечером, когда после работы, мы встретимся дома, но, видимо, что-то наверху, что мы привыкли называть Богом или Судьбою, решило иначе.
Фрици сбила машина в ста метрах от нашего подъезда. Не знаю, что за ублюдок был за рулем – его так и не нашли. Уже позже я понял, что во всем были виноваты Скарабеи, и водитель был инфицирован, но заявиться в отделение полиции с таким заявлением? Думаю, меня бы быстро отправили в лечебницу Святого Патрика, что на выезде из города. В тот день время для меня остановилось, и больше никогда не пошло вперед. Скорая помощь приехала только через четверть часа. Это оказались дежурные медчасти компании «У.М.Е.Р.», совершающие ночной объезд по городу. Мою Фрици спешно забрали в реанимацию, а я остался один. В тишине. И одиночестве.
Фрици не умерла. Она получила дюжину переломов, разрыв внутренних органов и теперь навечно была прикована к инвалидному креслу. Фрици оказалась в таких пучинах отчаяния и боли, что тишина в доме просто выворачивала меня наизнанку. Большую часть времени она спала – врачи предупредили, что для восстановления функций организма нужен покой, остальную часть – молча смотрела в окно или перебирала книги. Я приходил вечером с работы, делал перевязку, укладывал ее в постель, забывался коротким сном и снова крутил колесо черной рутины. Я любил Фрици, и сейчас люблю, но тогда это было просто невыносимо. Не в силах вытерпеть всю ее боль, я снова вернулся к алкоголю и наркотикам. Время стояло на месте, а может, слабо тянулось вперед, словно резина – до какого-то момента упругость, а после – несокрушимая твердость. Вне всякого сомнения, я умер бы еще тогда, в этой проклятой квартирке, схватив передоз или отравление, но однажды вечером случилось то, что произвело на меня куда большее впечатление, нежели авария.
Этим вечером, делая Фрици перевязку, я увидел копошащихся в ране крошечных черных жучков, которые облепили окровавленные бинты. Совсем крошечные, блестящие металлом, они сновали под кожей, пробираясь все глубже и глубже. Я мог услышать звук перебирающихся лапок и шелест маленьких расправленных крыльев. Господи, да я мог различить железное лязганье жвал, стоило мне прислушаться. Сперва, я даже не поверил своим глазам, вымыл руки, плеснул себе в лицо ледяной водой и снова вернулся к любимой. Жучки никуда не делись. Разве что, их стало чуть меньше, ибо они уже пробрались внутрь тела и теперь пожирали его изнутри. Превозмогая ужас и отвращение, я закончил перевязку и ушел в другую комнату. Меня мутило и трясло, как при лихорадке.
С этого дня к наркотикам я больше не прикасался. Шутка ли? С такими галлюцинациями прямая дорога в гроб. Однако, в тот день я выпил столько, что наутро никак не мог избавиться от тошноты и головной боли, а вид копошащихся в ране металлических насекомых все еще стоял перед глазами. Делая Фрице перевязку следующим вечером я никак не мог справиться с дрожью в руках. Размачивая бинты, я с ужасом ждал ощутить шевеление в ранах, почувствовать железный холод сотен тварей внутри, но мои опасения не оправдались. Рана была чиста, и я с облегчением накладывал заживляющую мазь, убеждая себя, что вчерашний кошмар мне просто привиделся. Самоубеждение – великая вещь. И до какого-то дня мне это действительно помогало.
7 октября 20**года.
Спустя три дня в наш дом пришли люди из корпорации «У.М.Е.Р.». На руках у них были опросные бланки и социальные пакеты с продуктами и медикаментами для малоимущих. Как я узнал позже, они собирали подписи жильцов, подтверждая факт аварийного состояния этого дома. Про социальную компанию «У.М.Е.Р.» мне известно было немного. Да и это совсем не волновало меня: ребята из этой фирмы, если и не исцелили, то хотя бы спасли от смерти мою Фрици. Я искренне хотел помочь им. Возвращаясь в квартиру с пакетом продуктов и рекламными буклетами, я прочитал перечень сотрудников, приглашенных на работу, но тогда еще не придал этому такого значения.
Через неделю Фрици немного пришла в себя. Она еще была слишком слаба, чтобы самостоятельно держать ложку или стакан воды, но кризис уже миновал. Чудовищные раны на теле уже меньше беспокоили ее, и на какое-то время я подумал, что наша жизнь налаживается. Галлюцинация, обрушившаяся на меня тогда, казалась теперь просто дурным сном. Кем бы не оказались эти ребята из «У.М.Е.Р.» они сотворили настоящее чудо.
Через два дня Фрици начала жаловаться на зуд заживающих ран. Обычное явление, как я сказал тогда. Кто из нас не получал ссадин в детстве? А уж как чешутся швы после операции? С ума сойти можно. Но внутри что-то шевельнулось и желудок предательски потянуло вниз. Я вспомнил металлические спинки жучков, вгрызающихся все глубже и глубже в открытую рану.
«Не беспокойся, милая, - соврал я ей тогда, стараясь, чтобы мой голос меня не выдал, - Это нормально. Ты идешь на поправку. Разве это не здорово?»
Не думаю, что она поверила мне, но в ответ ничего не сказала.
Когда я открывал банку консервированного мяса из подарочного соц.пакета мои руки слегка тряслись. Сказывался и отказ от наркотиков, и отказ и от спиртного и простой стресс, наложенный на усталость. Работать чернорабочим на стройке – занятие невыносимое, если нет должной цели и мотивации. Я отложил в сторону консервный нож, вывалил содержимое банки на раскаленную сковородку и потянулся за пачкой сигарет. Когда я повернулся обратно, пачка упала на пол, и отступая от плиты я наступил на нее.
В мясе кишели крохотные черные жучки. Слышался напряженный пневматический звук миниатюрных механизмов, клацали стальные жвалы, отрывая куски, звенели железные лапки, задевая друг об друга. Их было много. Невероятно много. Казалось, что содержимое консервной банки живое и теперь получив свободу стремится выползти наружу. Шипели расправляемые крылья, трещали незаметные реле и проводники.
С криком, от которого, без сомнения, могли лопнуть стекла, я вышвырнул сковородку за окно. Следующим утром я попытался отыскать ее на земле, где она могла упасть. Но Скарабеи, конечно же, уже прибрали за собой. А быть может, наконец-то нашли себе нового носителя.

7 октября 20**года (вечер)
Весь вечер я провел в интернете, пытаясь найти хоть один случай, схожий с моим. На удивление, таких случаев набралось не менее дюжины, а одна из бесед на сайте даже не была закрыта или заблокирована. Тогда я и познакомился с Генрихом, Сильвией и Эльвирой. Стал одним из тех, кого называют Сопротивление. Это звучит глупо, слишком наиграно, но иначе не назовешь. Мы успели обменяться номерами и почтой, прежде чем этот сайт перестал функционировать. Как я узнал позже, подобные темы возникают постоянно, просто администрация сайта оперативно закрывает тему, или удаляет ее. Конечно же, учитывая тайную жизнь Скарабеев, им ни к чему лишняя шумиха и разговоры, а все наши беседы друг с другом больше напоминают истории душевнобольных для стороннего наблюдателя, чем крики о помощи. Так или иначе, но я начал осознавать, какая опасность нависла надо мной и моей Фрицей.
Естественно, я не сказалей ни слова. К счастью,девушка была слишком слаба и измотана, чтобы увидеть изменения в моем поведении, поэтому я всецело посвятил себя небольшому расследованию, связанному с корпорацией «У.М.Е.Р.» На эту идею меня натолкнул Герних, сказав, что Скарабеям нет смысла прятаться в обществе, где не видят дальше своего носа. Они должны быть на самом виду, чтобы дергать за ниточки и повелевать. К власти они давно привыкли. Даже в древнем Египте скарабей был символом поклонения и возрождения, что уж говорить сейчас, про наш пластиковый полувиртуальный мир, в котором слишком трудно определить где правда, а где выдумка. У.М.Е.Р. появилась больше двадцати лет назад в большинстве стран и быстро получила общественное признание. Это одно из самых больших предприятий по всей земле, в правящую верхушку которой входят многие известные политики, актеры и даже ученые. Самые могущественные и влиятельные люди нашей эпохи. Вернее, бывшие люди. В том, что у власти в У.М.Е.Р. стоят Скарабеи я уже не сомневался.
Целый комплекс лабораторий, развернутый в каждом маленьком городке под ширмой медицинского комплекса есть ни что иное, как обман. Это их ниша. Здесь они ставят своиопыты, проводят эксперименты на больных ничего не подозревающих людях. Фрица была инфицирована жуками во время лечения в их клинике, а жуки, запертые в консервной банке, были подарком от этой самой организации. У.М.Е.Р. очень закрытая организация, состоящая из множества фондов и целого набора направлений, ни об одном из которых мне так и не удалось отыскать информацию. Казалось, они занимаются всем, чем только возможно. Наука и медицина, сельскохозяйственные отрасли, даже военные разработки – жуки успели попасть во все мишени, в которые метили. Медленно, но уверенно я начинал понимать всю картину чудовищного заговора, который раскрывался здесь, в Глекнере.
Корпорация «У.М.Е.Р.»превратилась для меня в настоящую навязчивую идею. Я старательно складывал проверенные факты, пытаясь собрать настоящую головоломку, детали которой упорно не желали подходить друг к другу. Сомнения исчезали по мере понимания одной простой истины – аббревиатура расшифровывалась совсем иначе, нежели принято считать. Скарабеям плевать на естество и развитие. У.М.Е.Р. - «Уникальный Максимум Единого Разума», коллективный разум должен пребывать в целостности.В этом его золотое правило.
Мои единомышленники яростно поддержали меня. К тому времени мы пользовались засекреченным чатом, но во избежание раскрытия наших тайн постоянно создавали новые темы и обсуждения. Так я узнал о существовании незримой войны, которая велась в этом мире задолго до того, как этот мир стал таковым.

12 сентября 20**года.
Теперь я перестал доверять тем людям, которых знал и любил. Доверять кому-то на войне – это непростительная ошибка для солдата. Особенно сейчас, когда не знаешь, кого еще Скарабеи успели инфицировать и превратить в собственное вместилище. Я вышвырнул из дома все продукты, которые могли быть потенциально опасными, обрезал шнур у телефона и навесил на спальню Фрицы тяжелый замок. Я любил Фрицу, но старался как можно меньше времени проводить рядом с ней, осознавая, что ставлю под удар не только свою собственную жизнь, но и наше общее дело. Дверь к ней отныне запирал всегда. Даже когда уходил из дома. Кристальная чистота осознания и ясность принятых решений пришли немного позже, когда я осознал свои следующие шаги. Я продолжал добывать информацию о корпорации «У.М.Е.Р», словно настоящий шпион, собирающий по крохам сведения о неприятеле.
Маленьких металлических тварей я видел все больше. Теперь они не просто копошились в ранах девушки, но появлялись из ее носа и рта, даже пробегали по белку глаза. Кажется, кокон, который твари свили внутри моей любимей мог лопнуть в любой момент, но Фрица, управляемая скарабеями, говорила что ей намного лучше. Сплошная ложь и обман. Но я делал вид, что верю ей.
Потом жуки атаковали вентиляцию и кухню, пробирались в холодильник и ванную, вылезая из сливной трубы. Я перестал ночевать дома, придумав для Фрицы легенду о том, что ухаживаю за больной матерью. На самом деле я предпочитал бродить где-нибудь вдали от всего этого кошмара, и возвращался домой только изредка.
К этому моменту наш дом на окраине Глекнера почти опустел. У.М.Е.Р. куда-то перевозил моих соседей, освобождая помещения под снос и ремонт. Говорили, что жильцам предоставлены уютные и комфортабельные номера в гостиницах, принадлежавших корпорации, но мы-то знали, что это не так. Наверняка бедняг пичкали химией, заставляя впасть в кому, а после инфицировали, давая жизнь миллионам крошечных металлических тварей. Даже сама мысль о том, что людей превращают в рассадник насекомых, вгоняла меня в ужас. К этому времени наша маленькая армия уже значительно выросла и пополнилась новыми кадрами. Конечно, это еще не признак победы, но войны выигрываются не всегда силой, а чаще – хитростью.
Я поделился своей идеей узнать врага поближе в своем чате. Мой план приняли неоднозначно, уверяя, что это путь в один конец. Я знал это и без советчиков. Настоящий солдат не может сидеть, сложа руки, когда его семья находится в такой опасности. Утром следующего дня я позвонил в отдел кадров компании «У.М.Е.Р.», вспомнив о перечне сотрудников, увиденных в буклете. Собеседование было назначено на следующий день.
Я привел себя в порядок, выпил полдюжины чашек кофе и отправился на территорию врага. Меня встретили слишком радушно, слишком радостно и слишком вежливо, чтобы не заметить подвох. Кандидатура была быстро одобрена, форма по размеру найдена, документы заверены. Моя новая работа заключалась в том, чтобы находиться на посту охраны за пультом наблюдения видеокамер – хорошая работа, неплохие деньги, но не для меня. Я знал, что меня затягивают все сильнее в настоящие сети. В паутину, которую сплели эти твари под городом. Если они думали, что смогут загнать меня в тупик, в ловушку, то сильно прогадали. Я был к этому готов. У хорошего солдата всегда есть запасной план на тот случай, если основной пойдет ко всем чертям. Этому меня учили в армии. Я не позволял себе усомниться в правильности собственных решений и шел напролом. Думаю, это до некоторой степени отстрочило неизбежное.

15 октября 20**года.
На третий день моей новой работы я сумел подобраться к шкафчику с табельным снаряжением. Вот уж не знаю, зачем охране такой миролюбивой корпорации, как У.М.Е.Р. понадобилось боевое оружие, но во мне заговорил глас рассудка. Я осознал, что абсолютно безоружен перед этими чудовищами, если они решатся напасть на меня. Играл я уверенно, хоть и рискованно. Что может сделать один человек с такой невероятной угрозой? Как сражаться с тем врагом, которого ты не видишь и не знаешь? Сколько из моих коллег инфицированы? Сколько из них всадят мне нож в спину, когда все сплывет наружу? Я ощущал, что вокруг моей шеи закручивается тугая петля. Все тайное становится явным, и любой шпион, как бы хорош он не был, может проколоться. Я решил, что буду готов к любому развитию событий и положил пистолет Вальтер и запасную обойму в свою наплечную сумку. Не думаю, что кто-то это заметит так скоро – слишком уж удачно выпадали мои смены. А когда пропажа оружия всплывет – будет уже поздно. Я не привык тешить себя ложными надеждами и не давал им затуманить мой разум. Весь мир – живой организм. А я, и такие, как я – антибиотик, готовый расправиться с любой угрозой. На войне все средства хороши, тем более огнестрельные.
Этим вечером погиб Генрих. Он решился на отчаянную вылазку – хотел взорвать к чертям очередной проект У.М.Е.Р, который по его словам возводился возле дома его родителей. Об этом я узнал из новостей следующим утром. С ума сойти, эти твари называли его террористом! Как же далеко надо зайти, чтобы опорочить память такого честного и открытого человека? Настоящего героя, который пожертвовал собой, чтобы спасти своих любимых?
Тогда мы поняли, что среди нас есть один предатель. Им оказался паренек из Гамбурга – ребята из Сопротивления могут быть очень убедительными. Не знаю, что они сделали с его телом. Вернее, с тем, что осталось от тела, когда закончили допрос. Но меня напугали его последние слова, произнесенные в голосовом сообщении: что если враги не среди, а внутри нас? Что, если все мы уже инфицированы этими тварями, просто пока не знаем об этом? Или слепо следуем их указаниям, даже не осознавая этого?
До сих пор сомневаюсь в справедливости нашего полевого суда. Мы были напуганы, и могли не правильно оценить ситуацию. А потому, трибунал и скорое линчевание могло быть слишком поспешным. Впрочем, смерть на войне – естественное и неизбежное зло. Не разбив пары яиц омлет не приготовить. Дорога к победе всегда лежит по дороге из черепов героев, тут ничего нельзя изменить.
Я выбросил смерть предателя из головы и сосредоточился на его последних словах. Ужас, который охватил меня от их осознания, не может передать бумага. Я представил, как внутри меня копошатся мелкие черные жучки, связывая липкую паутину в один безобразный кокон, и меня передернуло. Тогда я взял бритвенно острый кухонный нож и сделал на своем теле около десятка глубоких разрезов, пытаясь обнаружить под кожей и плотью невидимых врагов. К счастью мне повезло, инфицирован Скарабеями я не был. Я перевязал раны и постарался забыть о боли – все это царапины, совсем не страшно. Теперь, осознавая все произошедшее, я не знаю, что случилось с Сильвией. Быть может, нашла первые признаки заражения и решила покончить с собой, чтобы стать еще одним героем. Впрочем, мы никогда не забываем тех, кто умер во имя славной победы. Впрочем, как бы далеко мы не заходили, победа была впереди.
17 октября 20**года.
Прошло уже почти две недели с тех пор, как я вышел на тропу войны.Война с тенями и образами. Война с настоящим злом, которое затаилось в нас самих. Сегодня случилось то, что навсегда поставило крест на моей жизни. И моей совести. Как солдат, я отдаю себе отчет, что поступил правильно, но что-то внутри против этого. Может быть, я начинаю превращаться в монстра, а может быть, монстр начинает превращаться в меня.
Сегодня я перестал быть человеком, перейдя тонкую границу сострадания и милосердия по отношению к ближнему.Писать одной левой рукой слишком тяжело. Но еще тяжелее не упасть в обморок от боли, которая пульсирует в культе вместо правой кисти. Не знаю, что происходит со мной, но надеюсь, что мне хватит сил закончить свою работу.
Все началось этим утром, когда я пришел домой после бессонной ночи. Я не сплю уже четвертый день. Черт, стоит только закрыть глаза, как кажется, что эти твари лезут отовсюду. Выбираются из подушки и одеяла, выползают из карманов куртки и джинсов, истерично копошатся в волосах. Возможно, что это все мне только кажется. А возможно, все это происходит на самом деле. Последнее время, после смерти друзей, я теряю ощущение реальности. Теперь сам не знаю, чему можно доверять, а чему нет. Впрочем, едва ли есть в нашем мире более реальное, чем эти металлические мелкие твари.
Когда я пришел домой, Фрица впервые смогла встать на ноги. Она встретила меня, ликующая и сияющая, прямо на пороге дома. Ума не приложу, как она смогла открыть замок спальни, а быть может, я забыл просто запереть его? Она кинулась ко мне на грудь, обняла и крепко прижалась, вне себя от восторга, что смогла превозмочь свою страшную болезнь.
Но, я знал, что ее болезнь неизлечима.
Я знал, что врачи не могли ошибаться.
Я знал, что внутри моей девушки кишат и плодятся мелкие черные железные жучки.
Даже не знаю, почему поступил именно так. Наверное, тот холодный и мрачный солдат, что сидит в моей голове оказался сильнее простого загнанного в угол человека по имени Йонард Куц. Вне себя от ужаса я вытянул пистолет, недрогнувшей рукой навел в белое лицо Фрицы и нажал на курок. От грохота выстрела вздрогнули стены. Хорошо, что на нашем этаже осталось не больше десяти человек, в далеких квартирах, и этот шум почти не был слышен. Я попал точно в лоб, хотя дажене целился, а бил навскидку. Фрица безмолвно рухнула на пол. Под мертвым телом растекалась густая красная лужа, в которой извивались и шевелились крохотные черные твари.
Солдат на мгновение ушел из моей головы, оставив меня один-на-один с чувством ужаса и безысходности. Я бессильно упал на колени, припал к трупу, обнял, безвольно рыдая и пытаясь поднятьФрицу. Все смешалось перед глазами, словно в неведомом страшном сне. Я прижал ее к себе, и просидел так до глубокой ночи. Пришел в себя только ближе к полуночи, холодным и расчетливым, каким был всегда. Я осознал, что потери на войненеизбежны, а смерть Фрицы – очередная линия фронта, которую я провел в этот страшный день. Слишком долго я предавался горю, слишком эмоционально переживал и потерял контроль над собой, и своим временем.
Пока я был в отключке, скарабеи из трупа Фрицы, наверняка забрались в мой собственный организм. Проникли через порезы, которые я делал недавно. Конечно же. Иначе почему так сильно зудит правая рука. Наверняка они уже внутри, жрут мою плоть, разносятся кровью, бредут под кожей, чтобы добраться до моего мозга и основать свои новые колонии, сплести гнездо и сделать меня очередной безвольной игрушкой.
Я встал на ноги и подошел к раковине на кухне. Несколько раз вымыл руки и плеснул холодной воды в лицо. Теперь нужно было успокоиться и понять, что делать дальше. Как бороться с заразой, которая проникла в меня.
Правая рука зудела все сильнее. Я оглядел заживающий разрез на ладони, затаил дыхание, прислушался к собственным чувствам. Вне всякого сомнения, если враг внутри меня, сейчас он прячется, готовится к нападению, разворачивает свои силы, становится лагерем и укрепляет границы. Но какое все-таки счастье, что человек является автономной системой, и может существовать даже после некоторых физических потерь. Что делать, если враг захватил твою территорию? Уничтожить ее. Выжечь на корню. Без боли не бывает героев. Это известно всякому, кто хоть раз в жизни держал в руках оружие.
Я закатал рукав рубашки, зажал в зубах хвост ремня, которых перетянул руку чуть ниже сгиба локтя и опустил руку под настольную лампу на столе. Не показалось ли мне, что края старой раны пришли в легкое движение? И почему этот зуд так сводит с ума?
Я потянулся левой рукой к тесаку для рубки мяса, поднял его. И закрыл глаза.
Октябрь. Наверное, уже ночь.
Не знаю точную дату. Не помню, сколько времени провалялся в отключке.Пришел в себя за столом. Жгут, которым я перетягивал руку, спал, когда я потерял сознание. Кровопотеря слишком велика. Странно, что болевой шок не убил меня на месте.Отрубленную кисть я выбросил в мусор, кровь на столе долго разглядывал под светом лампы, стараясь найти следы Скарабеев. Или они спрятались, или остались в обрубке. Теперь это неважно. И не играет роли.
Труп Фрицы мешает свободно передвигаться по комнате. Учитывая слабость не могу перетянуть ее в другую комнату, но за двадцать минут, я сумел выйти в коридор, запереть дверь и вернуться обратно.
Рука болит. Тупой ноющей болью. Зуд продолжается. Теперь идет от кисти к плечу. Может, отголосок шока, а может, твари грызут меня изнутри. Хотел добраться до компьютера и связаться со своей группой, но кто-то перерезал шнур питания. Телефон не работает, интернет тоже. Мне необходимы лекарства, если не хочу сдохнуть от гангрены или от чего похуже.
Глотаю таблетки Фрицы горстями. Даже не знаю, зачем они нужны, но солдат внутри подсказывает, что это необходимо. Это сражение мы проиграли, но война на этом не заканчивается. Герои не сдаются просто так.
Октябрь. Октябрь?
Не знаю, октябрь ли. Я не встаю из-за стола больше двух дней. Мучает жажда, но совсем нет сил на то, чтобы добраться до раковины. Раны полыхают огнем. Зуд сместился в плечо и шею, отдает головной болью. Сегодня впервые начал харкать кровью. Значит, Скарабеи добрались до легких, но если все еще могу соображать, то до мозга им еще далеко.
Сегодня кто-то стучался в двери. Может полиция, может, сотрудники корпорации «У.М.Е.Р».Дверь плотно закрыта. Сюда им не попасть. А если начнут взламывать дверь…
Окт…
Звонить в полицию? Как? Телефон не работает. Да и смысла в этом нет. Скарабеи давно подмяли власть под себя. Этим их не остановишь. Пришел в себя от грохота и шума. Кто-то срезает мою дверь. Шум голосов мешает уснуть.
Пистолет в левой руке слишком тяжелый. Я успел перезарядить обойму? Кажется, нет. Интересно, как там моя Фрица? Сегодня она не выходила из спальни, или я совсем запутался.
Дико болит правая кисть. Пульсирует, зудит. Что со мной? Сколько дней я был без сознания? Почему пахнет гниющей плотью и кровью?
Что это за металлическое лязганье вокруг?
Я поднимаю пистолет.
Война никогда не закончится.
Герои не умирают.
3.
-Он умер по дороге в больницу, откуда его забрали с места преступления, - сухо подытожил офицер Херц, поигрывая в руках простым карандашом, - Убил девушку, отрубил себе кисть, открыл огонь по спасателям, когда те срезали входную дверь с петель. К счастью, хоть здесь обошлось без жертв – три пули мимо. Ума не приложу, через что ему пришлось пройти, чтобы сочинить весь этот бред.
-Чудовищно,- промолвил я, и мой голос дрогнул, - Сколько времени, вы говорите, он провел в одной квартире с трупом?
-Около пяти дней. У него были запасы воды, и только благодаря им, он продержался так долго. Ваш парень свихнулся на военной обязанности, помноженной на наркотики и алкоголь. Плюс смерть брата, пока тот был в армии и инвалидность подруги. Слетел с катушек.
-Невероятно, - меня передернуло от слов полицейского, на что тот понимающе кивнул головой, - Естественно, мой секретарь сейчас же подготовит все необходимые бумаги по делу Куца. Воистину, черный день. Смерть Йонарда, это не просто трагедия. Это удар по всей нашей компании. «У.М.Е.Р» организует похороны его самого, и его подруги, конечно же. Сошел он с ума, или нет, он был частью нашего коллектива. Это самое малое, что мы можем сделать, чтобы почтить его память.
-Очень благородно, герр Вальц, - офицер попробовал улыбнуться,- После всех гадостей, которые он писал в своем дневнике…
-Мы должны понимать, что Куц был больным человеком, - вздохнул я, разведя руками, - И относиться обязаны к нему соответственно. Как бы там ни было, я не хочу порочить его память. Было бы неплохо, если бы весь этот инцидент избежал широкой огласки в прессе. Думаю, у вас есть талантливые ребята, которые могут преподнести эту проблему совсем в другом свете.
-Понимаю вас, герр Вальц, - кивнул Херц, - Мы ни в коем случае не хотим порочить доброе имя корпорации «У.М.Е.Р» и сделаем все возможное, чтобы этого избежать. Я хотел бы получить бумаги и отправиться обратно в отделение. После всех этих кошмаров, участок сам не свой.
-Спасибо, что приехали, офицер, - коротко отозвался я, нажимая кнопку вызова на коммутаторе, - После всего этого «У.М.Е.Р» не забудет вас.
Пластинка Штрауса давно отзвучала и теперь беззвучно поблескивала в электрическом свете ламп. Когда дверь за офицером закрылась, я прошествовал к патефону, перевернул пластинку и запустил ее заново. Миллионы крохотных металлических жизней внутри меня отозвались на этот шаг радостным механическим гулом. Я поправил пиджак, стараясь, чтобы искусственная плоть не выпирала из-под ткани, провел рукой по волосам, приводя себя в порядок. Выбил из пачки новую сигарету, закурил и сморщился. Курение – отвратительная человеческая привычка, зато как она помогла развиться нашему улью – даже представить сложно. Если хочешь быть похожим на человека, нужно действовать, как человек.
Тысячи фасеточных глаз, скрытых за стеклом зрачка созерцали пышное великолепие немецкой осени за окном. Еще немного, и мы впадем в спячку, а пока, нужно соблюдать маскарад игры. Третье правило нашей компании.
Я весело усмехнулся собственным мыслям, подошел к столу и нажал клавишу коммутатора.
-Алесса, милая, вызови мне кого-нибудь из отдела по рекламе. Я думаю, нам пора менять слоган компании.
Лозунг «Наше единство ведет к процветанию всего мира» давно устарел.
«Король У.М.Е.Р. да здравствует король!» смотрится на мой взгляд гораздо уместнее.

18.10.2020.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 19.10.2020 в 14:41
© Copyright: Максимилан Хорвак
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1