Код «Победы» в Русской истории: от становления Киевской Руси до Куликовской битвы


Код «Победы» в Русской истории: от становления Киевской Руси до Куликовской битвы

Рассмотрев суть кода «Победы», осознав необходимость изучения исторических периодов развития государства в их непрерывности, осознав необходимость определения критериев избрания достойных почтения и почитания исторических личностей, рассмотрим теперь Русскую историю и увидим, как в ней действует этот код.
Историческую ретроспективу существования нашего Отечества от становления Киевской Руси до Куликовской битвы сделал для нас Александр Аршакович Трофимов. Вот к данной работе мы и обратимся, внося, при необходимости, с разрешения автора, дополнения и разъяснения в его труд.
2.2.5.3.1. Александр Трофимов «Битвы России»
В жизни каждого народа есть события, память о которых связывает века и поколения.
Одним из таких событий явилась в нашей истории Куликовская битва, ставшая крупнейшей и прославленной победой во всей многолетней героической борьбе русских людей за освобождение от золотоордынского ига.
Предыстория великой битвы, описание хода самой битвы, а также ее значение и уроки для наших дней находится в центре книги, рассказывающей о великих битвах, которые вела Россия на протяжении всего своего исторического бытия.
Свое уж не вернется снова,
Немеют близкие слова,
Но память дальнего былого
Слезой прозрачною жива.
В. Соловьев
ПРЕДИСЛОВИЕ
Свой гениальный цикл лирических стихотворений «На поле Куликовом» А. Блок снабдил следующим примечанием: «Куликовская битва принадлежит, по убеждению автора, к символическим событиям русской истории. Таким событиям суждено возвращение. Разгадка их еще впереди». Поэт связывает эту великую битву не только с прошлым, но и с будущим, предчувствуя приближение грозы, которая сметет с пути русского народа все то, что мешает исполнению его предназначения в истории. И сегодня стихи Блока восхищают нас горячей любовью к Родине, верой в ее великое будущее.
Куликовская битва – событие всемирной истории, а не только отечественной. Вспомнить о событиях далекого XIV столетия нам особенно необходимо в эти дни, когда «зловещие зарницы» (А. Блок) полыхают над нашей Отчизной. Возвращение исторической памяти может помочь в восприятии русской истории как части истории мировой, связанной с ней неразрывными узами, воспитать широту взгляда, чувство национального самосознания, в какой-то мере понять место России и свою причастность к происходящему в мире. Здесь истоки истинной духовности, которую призван воплотить народ, чтобы исполнить свое историческое назначение.
Любой культурный и нравственный подъем в истории народа связан с обращением к прошлому. Ныне это необходимо нам, как никогда. То, что совершается сегодня в мире, и то, что происходит с нашей собственной душой, можно понять только в свете тысячелетий человеческой истории. Об этом замечательно сказал наш великий историк Н. И. Конрад: «Каждый народ, большой и малый по своей численности, имеет свою индивидуальную историю, всегда обладающую своими оригинальными, неповторимыми чертами. Можно сказать даже, что история человечества проявляется именно в истории отдельных народов, через их историю. История человечества не какой-то безликий процесс: она очень конкретна и слагается из деятельности отдельных народов, имеющих каждый свое собственное лицо. Но в то же время, как часто смысл исторических событий, составляющих, казалось бы, принадлежность только истории одного народа, в полной мере открывается лишь через общую историю человечества!». (Н. И. Конрад. Избранные труды, М., 1974, с. 296).
ВЫБОР РУСИ
Русь начала свое историческое бытие на крайнем западе Великой степи, раскинувшейся от Байкала до предгорий Карпат. Жизнь оседлых земледельцев Русской земли постоянно подвергалась опасности со стороны воинственных и беспощадных орд кочевников. Обилие конских табунов позволяло кочевникам быстро собирать многочисленное войско и молниеносно нападать на русские поселения, сжигая все на своем пути, уводя в плен людей, унося и уничтожая богатства, накопленные многими трудами.
Поэтому оборона своей земли в течение многих веков была главной задачей восточно-славянских народов, и прежде всего русского народа, живущего на степной границе. Для защиты от опустошительных нашествий славяне начали объединяться в племенные союзы и организовывать военные дружины. На основе этих союзов и возникали первые славянские государства.
В IX веке на Руси возникают первые княжества, во главе которых встали призванные с далекого Севера вожди варяжских дружин: на севере Руси (в Новгороде) – Рюрик, на юге (в Киеве) – Аскольд и Дир.
Известно также третье русское государство: «В IX-X веках арабские и персидские географы знали о трех русских землях: киевской, новгородской и третьей Руси, которую они называли Артанией или просто Артой. Исследователи отождествляют Артанию с территорией «за Камнем», то есть с Сибирью. Предполагается, что Артанию разрушили татарские орды, но уцелевшие потомки древнего славянского народа дожили до второго прихода русских в Сибирь. Тюрки и монголы звали эту местность Ордой, норманны – Острогардом, германцы – Остергардом, в отличие от Гардов Новгородско-Киевской Руси. Русский историк Василий Татищев название «Остергард» (Восточные Гарды) объяснял тем, что эта страна располагалась далеко на востоке в землях юрги, гуннов и аваров. И гунны, и авары пришли в Европу из Сибири, а юрги (угры) всегда жили здесь.
Многочисленные археологические находки в городской черте и окрестностях Томска недвусмысленно указывают на то, что на этой территории с начала нашей эры и до XVII- XVIII веков существовало мощное славянское поселение. За четыре века существования Томска признаки былого проживания людей здесь отмечали неоднократно. Это, во-первых, облагороженная растительность – берёзы, боярышник, конопля; во-вторых, древние археологические памятники и, наконец, способы захоронения людей. На территории казачьей Томской крепости было обнаружено 350 гробов-колод. Погребальные обряды и строение черепов позволили прозектору Императорского Томского университета С.Чугунову утверждать, что это вовсе не татары, но и не христиане». (https://www.ap22.ru/paper/paper_3056.html )
Артания исчезла во тьме веков... И только исторические артефакты и свидетельства летописей открывают нам эту страницу Древней Руси. Но... Спаситель мира сказал:
Мат 17:25-26: «Иисус, предупредив его, сказал: как тебе кажется, Симон? цари земные с кого берут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с посторонних? Петр говорит Ему: с посторонних. Иисус сказал ему: итак сыны свободны».
А потому, когда монголы (за их крайнюю жестокость народ прозвал их татары, т.е. «люди ада, тартара»; не путать с народом татар, которых пленили пришлые монголы) всесожигающей лавой хлынули на Русь, то только почитающие подвиг Спасителя за нас совершенный на Кресте, «свои» Ему люди, получили помощь с Небес (как это будет далее показано) и сперва остановили, а потом и выгнали этих бесчеловечных «достигаторов» со своей земли!
Постепенно значение Киева становится ключевым. Объединившись вокруг Киева, Русь могла успешно бороться с кочевниками и заставила обратить на себя внимание христианской Византии.
Первые киевские князья «трудом своим великим» и мечом очертили широкий круг земель, политическим центром которых стал Киев. Киевский князь – правитель Русского государства – стал охранителем Русской земли, вооруженным стражем ее границ. Русь превратилась в великую державу, одно из могущественнейших государств тогдашнего мира. Теперь русскому народу и его правителям предстояло совершить выбор, от которого зависела будущая судьба державы – Русь должна была определить новые основы религиозной жизни.
Х век стал ключевым периодом в истории Руси. Объединение славянских земель и утверждение державы Рюриковичей; проходило в напряженной борьбе с соседними племенами и государствами. Уже в это время языческой Руси проявился ее богатырский боевой дух. Так князь Святослав, окруженный со своей дружиной огромным греческим войском, сказал: «Не посрамим земли Русской, но ляжем костьми здесь! Мертвые сраму не имут!»
В 907 году Киевский князь Олег явился со своим войском под стены Константинополя и прибил свой щит на вратах столицы империи. Его преемник Игорь дважды нападал на Константинополь. В 954 году княгиня Ольга направилась с большим флотом мирным путем «взять Царьград»: она приняла там святое крещение и стала крестной дочерью императора Константина Багрянородного. Крестивший ее патриарх Фотий вручил Ольге благословение Русской земле – крест, вырезанный из цельного куска Животворящего Древа Креста Господня, на котором была надпись «Обновися Русская земля Святым Крестом, его же прияла Ольга, благоверная княгиня». С тех пор благовестие Христово стало для Ольги главным делом жизни.
Она положила начало особого почитания на Руси Пресвятой Троицы. Из века в век передавалось повествование о видении «Трисиятельного света», бывшего ей около реки Великой. На этом месте Ольга воздвигла крест и основала храм во имя Святой Троицы, который стал главным собором Пскова. Ольга воздвигла много и других храмов на Руси: Святой Софии и Святителя Николая в Киеве, Благовещения в Витебске. Но крещение Руси совершит ее внук князь Владимир.
Принятие христианства князем Владимиром в сравнении с крещением иных правителей и народов отличалось тем, что только Руси и ее князю дарована была возможность выбирать веру из многих исповеданий. Другие народы, как правило, могли совершать выбор главным образом между язычеством и какой-либо одной из мировых религий.
Русь должна была совершить трудный и ответственный выбор. К востоку от Киевской Руси лежало Волго-болгарское мусульманское царство, тесно связанное с могущественным, богатым и культурным арабским магометанским миром. К юго-востоку был Хазарский каганат, исповедовавший иудейство. На север и северо-запад лежали языческие страны – Скандинавия и Литва. К западу – единоплеменные с русскими поляки и чехи, а за ними – могущественная Священная Римская Империя германской нации, носители латинской веры. И только на юге, за Евксинским морем лежало православное царство – Византия. Все эти народы призывали князя Владимира и русский народ к единоверию с собой.
Образ князя Владимира – Крестителя Руси позволяет приблизиться к пониманию того, как может выбор одного человека отразиться на судьбе всего народа. В первые годы княжения Владимир – яростный язычник. Он возглавил поход против князя-христианина Ярополка и после победы стал единодержцем Киевского государства. Он проявил выдающиеся способности как правитель великого государства. Владимир возглавил оборону Руси от кочевников, находившихся постоянно на расстоянии одного дня пути от границ государства. На южной границе возникла хорошо продуманная система крепостей, застав, валов, сигнальных вышек. Со всех концов Руси стекались средства на оборону, набирались воины для степных застав и гарнизонов. Владимир сумел сделать борьбу со Степью делом всей Руси. Но как мудрый правитель он видел, что язычество не могло быть нравственной основой жизни огромного единого государства.
Определяя навеки судьбу своего народа, князь Владимир свободно выбрал Православную веру среди других религий. С князем-язычником произошла под действием Благодати Божией таинственная внутренняя перемена, подобная обращению ко Христу св. апостола Павла. Митрополит Киевский Иларион так повествует об этом: Князь Владимир «возгорелся духом и возжелал сердцем быть христианином и обратить всю свою землю в христианство».
Крещению князя предшествовало испытание вер. Посланные Владимиром избранники побывали в разных странах, пытаясь постигнуть основания веры других народов. Они принесли князю такой ответ (сохраненный преподобным Нестором Летописцем в «Повести временных лет»): «Ходили к болгарам, смотрели, как они молятся в храме, то есть в мечети, стоят без пояса: сделав поклон, сядет и глядит туда и сюда, как безумный, и нет у него веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их. И пришли мы к немцам и видели в храмах их различную службу, но красоты не видели никакой. И пришли мы в греческую землю, и ввели нас туда, где служили они Богу своему, и не знали – на небе или земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как и рассказать об этом. Знаем только, что пребывает там Бог с людьми, и службы их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкое, не возьмет потом горького; так и мы не можем уже здесь пребывать в язычестве».
В Тибете сохранилось свидетельство об одном из посланников князя дошедшем туда в поисках истинной веры. Это косвенное свидетельство об указанном выше посольстве, сохранившееся отнюдь не в православном государстве, свидетельствует об истинности сведений данных в этом творении преподобного Нестора.
По церковному преданию, крещение Руси совершалось 1 августа 988 года. Тогда в днепровских водах совершилось таинственное преображение русской духовной стихии, состоялось духовное рождение народа, призванного к особому подвигу жертвенного служения.
Молитва, произнесенная в этот день князем Владимиром (и сохраненная в летописи), может помочь теперь многое понять в особенностях души Руси-России.
Креститель Руси молился в самый ответственный момент его жизни, когда он приводил к Богу весь свой народ. Он свято верил, что в такой момент молитва его будет услышана. В ней князь просил у Бога лишь внутренних, духовных даров. В этой молитве содержится три завета святого крестителя Руси своему народу:
Первый завет: «Призри на новые люди Своя и даждь им уведети (узнать) Тя, истиннаго Бога…»
Первое, что просил князь Владимир для народа своего – это Богопознания, то есть вершин духовности, путь к которым проходит через подвиг очищения сердца, просветления ума, служения Небесному (а не земному).
Второй завет: «…и утверди в них веру праву и несовратну».
Это завет верности православию, сохранение веры.
Третий завет: «…помози, Боже, на сопротивнаго врага, да надеяся на Тя и на Твою державу, побежду (смогу победить) козни его».
Это завет борьбы со злом.
Сам Владимир выполнил эти заветы. Приняв крещение, он вступил в борьбу со злом, победил его в себе самом. В течение всей последующей тясячелетней истории Русь, а вслед за ней Россия, сражались со злом, противостоя ему во всех сферах жизни. Народ наш боролся со злом в себе самом: подвигом святых, подвижников, праведников. Боролась Русь и со всеми иными проявлениями зла – об этом свидетельствуют битвы против многочисленных врагов и нашествий.
Русь приняла заветы своего крестителя. На их творческом воплощении в жизнь зиждется и русская духовность, и русская государственность, и личная жизнь граждан, и вся национальная культура. Отступления от этих заветов всегда приводили к разрушению духа и к тягчайшим испытаниям для народа и государства.
Владимир построил в Киеве храм Успения Пресвятой Богородицы, ставший первопрестольным храмом Русской Церкви, посвятив стольный град Киев Божией Матери.
После Крещения Русь становится мировой державой, а Киев – соперником Константинополя; Русь распростерла свои крылья на огромной территории от Ладоги и Белого моря на севере до черноморской Тмуторакани на юге, от Волги на востоке до Карпатских гор на западе. На Руси, и прежде всего в Киеве, воздвигаются храмы, равных которым не было в европейских государствах. Русь восприняла религию и культуру от греков. Начался величайший расцвет древнерусской культуры, появились во множестве храмы, мозаики, иконы, богатейшая литература. Почва для этого взлета была подготовлена еще раньше, благодаря Пути из Варяг в Греки. Этим путем и проникло впоследствии на Русь христианство, недаром, согласно летописным сказаниям, именно этим путем прошел по Руси ее апостол – Андрей Первозванный. Он прошел от Корсуни через Киев к Новгороду. И именно в такой последовательности шла позднее христианизация Руси.
В древнерусской культуре горит греческое пламя. Пришедшие из Византии священники, иконописцы, зодчие увидели духовную одаренность, почувствовав великое назначение русского народа, показали ему в своих произведениях, какова духовная высота славян, какими они могут и должны стать…
XI ВЕК – РАСЦВЕТ КИЕВСКОЙ РУСИ
Успешно выдержав внутренние и внешние испытания, совершив духовный выбор, Киевская Русь начала исполнение своих исторических задач. Задачи эти раскрывались в событиях Русской истории.
Первым ключевым для России событием стала мученическая жертва святых князей Бориса и Глеба.
После кончины Владимира власть в Киеве захватил Святополк, его усыновленный племянник. Решив устранить соперников, он послал свой отряд для убийства Бориса – сына Владимира. Дружина Бориса предлагала ему силой овладеть Киевским столом, но князь отказался, не захотев нарушить святость братских отношений, после чего воины перешли к Святополку, сочтя поведение Бориса малодушием. Убийцы пронзили копьями Бориса и одного из его отроков Георгия. После этого злодеяния Святополк послал убийц к другому брату – Глебу. Оба брата были погребены в церкви св. Василия в Вышгороде. Борис перед смертью молился о своих убийцах по примеру Христа: «Господи, не постави им греха сего».
Братство – состояние противоположное эгоизму, замыканию на себя – главному греху, который разделил человечество и разрушил братские отношения.
Покаянный путь – единственный истинный путь ко спасению, к единению, к обретению братских отношений. Народная этимология возводит слово «покаяние» к имени «Каин»: покаяться, – это значит ударить по-Каину, разрушить то, что сделал Каин, и восстановить братолюбие. Ведь Каин из зависти, из желания утвердить свое «я», свое первенство, убил брата своего. Таким образом, мы видим из Священного Писания, что смерть вошла в человеческий род именно через убийство брата братом. Поэтому путь человечества к истинному братству, к восстановлению союза с Богом – путь покаяния.
Всенародное почитание князей Бориса и Глеба началось прежде канонизации их как святых мучеников-страстотерпцев. Через подвиг святых Бориса и Глеба образ кроткого, страдающего Христа навсегда вошел в сердце русского народа, воспринявшего истину духовной любви – жертвенной, кроткой и всепрощающей. Святые Борис и Глеб, ставшие в основании русской святости, до конца исполнили закон жертвенной любви и братства, отдав за него жизнь.
В княжение Ярослава Мудрого, разгромившего войско Святополка и изгнавшего его из пределов Руси, Киевская Русь достигает высшего расцвета. В это время из Византии в Киев была принесена чудотворная икона Божией Матери Одигитрия, получившая впоследствии имя «Смоленской». (В 1046 г. греческая царевна Анна, выходя замуж за князя Всеволода Ярославича, принесла с собой эту икону.) Со времен Киевской Руси иконы становятся реальными участницами величайших преобразований русской жизни.
Одигитрия Смоленская принадлежит к числу первых изображений Божией Матери, написанных по преданию Церкви св. апостолом Лукой. Из Иерусалима она была перенесена в Константинополь. Икона постоянно сопровождала византийских императоров в военных походах и потому получила название Одигитрии – Путеводительницы. Духовный смысл этого образа в том, что Божия Матерь является Путеводительницей спасения человечества. Принесение Одигитрии на Русь означало благословение Богородицей торного пути русского государства в период его расцвета.
Духовное значение этого образа для Руси раскрывают также слова акафиста Пресвятой Богородице: «радуйся, Царства Нерушимая Стено!». И не случайно в алтаре Киевского Софийского собора, воздвигнутого во времена расцвета Киевской Руси, царит мозаичный образ Пресвятой Богородицы, именуемый народом «Нерушимая Стена». На большой дуге полусвода начертана греческая надпись: «Бог посреде его, и не подвижится; поможет ему Бог утро заутра» (Пс. 45, 6). Этот псалом читался христианами в молитвах о заступлении за державу и народ Руси. (Согласно летописным свидетельствам именно псалом 45-й читал Великий князь Дмитрий Донской накануне Куликовской битвы.)
С приходом на Русь Одигитрии неразрывно связано другое событие: начало монашества на Руси через преподобного Антония Печерского, благословленное Самой Богоматерью. Эти два события явились знаком благословения и утверждения в Киеве третьего Жребия Богоматери. Об этом поведала Богородица, явившись русской подвижнице XIX века монахине Александре (Мельгуновой): «Раба моего Антония вывела я из Афонского Жребия, Святой Горы Моей, чтобы он здесь, в Киеве, основал новый Мой Жребий».
* Вспомним, что говорит о жребиях Божией Матери церковное предание. После дня сошествия Святаго Духа апостолы, собравшиеся в Иерусалиме, бросили жребий, кому в какой край идти на проповедь. Пресвятая Богородица также пожелала участвовать в этом событии и была призвана апостольским жребием к просвещению Иверии (Грузии). Однако Ангел Господень явился Ей и изрек, что Иверия станет жребием Ее впоследствии, а пока Промыслом Божиим Ей уготовано благовестие на Афоне. Так первым Жребием Божией Матери стал Афон, вторым – Иверия, где через св. равноапостольную Нину по благословению Пречистой было проповедано христианство.
Преподобный Антоний основал в XI веке Киево-Печерский монастырь. Его ученик – преподобный Феодосий стал основоположником общежительного русского монашества. Он указал путь «золотой середины», не уклоняющийся ни вправо, ни влево. Образ преподобного Феодосия – воплощение идеала русского монашества: гармонии духовного делания, индивидуального иноческого подвига со служением миру.
По благословению и с благодатной помощью Пречистой была построена и освящена в Киеве Великая Лаврская Успенская Церковь. Сама Божия Матерь призвала во Влахернский храм Константинополя зодчих-греков, вручила им мощи мучеников и повелела построить в Киеве церковь, вид которой показала им на воздухе, и даровала икону Успения – главную святыню храма. Отныне главные храмы сменяющих друг друга русских столиц освящались в честь Успения Божией Матери. Отсюда начала свое бытие, возросла и набрала силу Святая Русь. Ни в одном месте Русской земли нет столько мощей святых, как в Киеве – почти треть канонизированных до XX века святых Русской Православной Церкви почивают в пещерах Киево-Печерской лавры. Так появилось на Руси первое великое братство во Христе, определившее путь Святой Руси. Киево-Печерскую обитель назвали «Русским Вифлеемом», ибо здесь родилась Святая Русь. Монашество стало фундаментом созидающегося здания Святой Руси. Век расцвета указал главный путь святости, который должна была пройти Русь: путь преподобных.
Ярослав замыслил устроить стольный Киев как «град Божий» – земное отражение Небесного Иерусалима. Центром Киева стал храм Святой Софии – Премудрости Божией; Ей и был посвящен Киев. Знаменательно, что строители Русского государства воспринимались народом как мудрые правители: св. Ольгу назвали богомудрой, а Ярослава – Мудрым. Эпоха Ярослава является выражением великого духовного подъема Руси после ее Крещения. Сегодня об этом свидетельствуют фрески, мозаики, иконы Киевской Руси, ее архитектура, на многие века определившие развитие русского искусства.
Глубокая духовная сосредоточенность – отличительная характеристика не только искусства, но и всей духовной жизни начала христианской Руси. Любовь к Церкви определила духовный строй русского народа. Она отражена в огромном количестве храмов на Руси, в красоте и совершенстве Богослужения Русской Православной Церкви. Все великое и прекрасное, что создано было в Древней Руси, родилось под сенью Православной Церкви.
XII ВЕК – ПЕЧАЛЬ РУСИ
Идея единства всех русских сил утверждалась в сознании русского народа в непрестанной жестокой борьбе с нашествиями кочевников как основа жизни государства. В конце XI века перед Русью был поставлен выбор между единством и разделением, и выбор этот стал великой печалью разделения русского народа. (В решении Любечского съезда князей было записано: «Почьто губим Руськ
, (т. е. усобицу) деюще? А половцы землю нашу несут розно и ради суть – оже между нами – рати. Да ныне отселе имеемся по едино сердце и блюдем Рускые земли!» Но вслед за этими верными словами следовал призыв, перечеркивающий их смысл: «Каждый да держит отчину свою» – так было признано обособление отдельных земель, как наследственных княжеских владений.) Это привело к утрате высочайших достижений Киевской Руси и ее уничтожению великим нашествием с Востока.
Однако до этого времени Русь в течение более ста лет имела возможность оценить происходящее и возвратиться на путь, определенный ей свыше. Но этого не произошло; вразумления, последовавшие вслед за неверным выбором князей, не были восприняты. И тогда те, кого Русь должна была просветить и победить духовно, стали ее господами, а русские люди – рабами и холопами.
По слову летописца «раздрася вся земля Русская»: Киевская Русь распалась на полтора десятка княжеств, ожесточенно враждующих друг с другом. Единственной силой, противодействующей разделению и призывавшей к прекращению кровопролития, была Православная Церковь. Несмотря на дробление земель для каждого русского человека был один духовный владыка – митрополит Киевский и всея Руси.
В этот век печали на Русь приходит икона Божией Матери «Умиление», получившая впоследствии имя Владимирской. (Икона была принесена из Константинополя в Киев около 1130 г. великим князем Мстиславом.) Велико значение этого события для русской истории.
Это первый образ Богоматери, написанный святым апостолом и евангелистом Лукой еще в дни земной жизни Пресвятой Богородицы. Предание Церкви повествует, что после написания этого образа Божия Матерь воскликнула: «Благодать и сила Родившегося от Меня с сим образом да будет». Этот образ написан на доске от стола Сионской горницы, за которым совершалась Тайная Вечеря. К этому первообразу восходят все образы Пречистой – потому так велико его значение в жизни человечества. Лик этот выражает всесовершенную любовь Спасителя и Божией Матери, открывая людям, что Бог есть Любовь. Именно этот лик был наиболее близок душевному складу русских людей, особо почитающих Владимирскую икону, – самую прославленную святыню Русского государства.
Так пришло благословение Божией Матери русскому народу на утверждение единства мира в любви. Великая радость непостижимого единства отражается в Лике Владимирской иконы, но и великая скорбь о разделении мира. Вся история России прошла перед этим Ликом, и Сама Божия Матерь прошла путь России – скорбный и трудный. Она утверждала столицы Русского государства, была защитой и ограждением Русской земли в годы бед и вражеских нашествий.
В преддверии гибели Киевской Руси и монголо-татарских нашествий Сама Богоматерь благословила место будущего духовного и политического центра Русской земли и указала на необходимость духовного укрепления новых земель.
Предание гласит о том, что в одну из летних ночей 1155 года в Вышгородском храме сдвинулась с места знаменитая чудотворная икона Божией Матери «Умиление». В то же время князь Андрей получил во сне указание от Божией Матери отправиться с Ее иконой в Ростово-Суздальскую землю. Повинуясь воле Пречистой, он отправился в Ростов, но в десяти верстах от города Владимира кони, везшие икону, остановились, и никто не мог заставить их двинуться дальше. Князь молился о вразумлении, и ночью ему явилась во сне Божия Матерь со свитком в руке. Она запретила ему ехать в Ростов и повелела принести икону во Владимир, а на месте чудесного явления построить храм в честь Ее Рождества. С тех пор икона, ставшая главной святыней Владимиро-Суздальской земли, получила имя Владимирской.
Князь Андрей Боголюбский посвятил новосозданную столицу и всю Русскую землю Божией Матери. При нем на Руси было установлено празднование Покрова Божией Матери и построен храм в честь Покрова на Нерли. Это ознаменовало принятие Божией Матерью под Свой омофор Руси и русского народа. В службе Покрову Пресвятой Богородицы, составленной во времена Андрея Боголюбского, есть такие слова: «Сохрани нас от стрел, летящих во тьме разделения нашего». Они свидетельствуют о том, с какой болью русские люди переживали разделение своей земли.
В своих попытках объединить Русь князь Андрей проявлял «ревность не по разуму», – его замыслы не соответствовали ни заданию того времени, ни потребностям обороны. Тяжким нарушением было «взятие на щит» Киева и попытка завоевать Великий Новгород посланными им войсками. Сама Пречистая вразумила князя Андрея, дерзнувшего напасть на Новгород – град Софии-Премудрости Божией. Поражение войск князя Андрея в битве за Новгород Великий стало предостережением русским князьям, знамением защиты Божией Матери Руси от неверного исторического выбора.
Во время осады Новгорода архиепископ Новгородский Иоанн по внушению Божию взял икону Пресвятой Богородицы и вознес ее на городские укрепления Софийской стороны против суздальцев. Осаждавшие пускали стрелы в процессию, идущую с иконой, и один из них попал стрелой в икону. Тогда совершилось чудо: страх и смятение овладели осаждающими, и новгородцы, выйдя за стены, напали на неприятеля и разбили его.
Икона Божией Матери, через которую Она совершила заступничество за новгородцев, получила на Руси имя «Знамение Пресвятой Богородицы» и событие это стало повсеместно на Руси праздноваться как Знамение заступничества Божией Матери за землю Русскую, указание на величайшую пагубность братоубийственных войн для судьбы России. В двенадцатом веке появилось «Слово о полку Игореве» – вдохновенный призыв забыть распри и усобицы и общими силами «затворить полю ворота». В «Слове о полку Игореве» отражена вся печаль того времени.
ХIII век начался новым страшным разорением Киева князем Рюриком Ростиславичем в союзе с Ольговичами и «всею Половецкою землею». Вторая Липицкая битва между сыновьями Всеволода III уничтожила цвет воинства Руси. Страна была обезкровлена перед самым монгольским нашествием. А враги были уже на пути к Руси.
Летописец восклицает: «О страшное чудо и дивное, братья! Пошли сыновья на отцов, а отцы на детей, брат на брата, рабы на господ, а господа на рабов… Не десять человек было убито и не сто, но тысячи тысяч. В городе Юрьеве был слышан крик и вопли раненых. И не было кому погребать мертвых».
Поражение русских войск от монголо-татар на реке Калке в 1223 году было страшным кровавым уроком князьям, не пожелавшим объединиться против нового опасного врага. (Владимирский епископ Серапион пишет в одном из своих поучений: «Какими только словами не поучает нас Бог, с какими только предупреждениями не обращается к нам!»)
Русскому народу были даны огромные духовные силы Самой Божией Матерью, даровавшей благословение на созидание Своего земного Жребия – Киевской Руси. Русь была призвана стать великим христианским государством, несущим окружающим народам свет веры Христовой, утверждая в мире идеалы братства и любви. Однако народ, при Крещении посвятивший себя Богу, перестал исполнять данные им обеты: вместо братолюбия и единства он избрал вражду и разделение. В течение двух столетий Русь разорялась и обессиливалась княжескими усобицами. Страна все более дробилась и слабела, озлобление воюющих возрастало с каждым годом. Следствием этого отступления и явилось вражеское нашествие и ужасающий военный разгром Руси. Летописи говорят, что вражеское нашествие – наказание за разделение в Русской земле, за наши грехи, когда реками лилась кровь: брат убивал брата: «Это произошло из-за наших грехов: вооружаются иноплеменники на нас для того, чтобы мы отступили от своих неправд, братоненавидения, сребролюбия, неправедного суда и насилия»,– восклицает летописец.
И тогда пришло первое великое испытание – ПЕРВАЯ БИТВА РОССИИ.
БИТВЫ РОССИИ
«Радуйся, Богом в брани прославленная Россия!»
(Минея, июль)
История нашего отечества складывалась так, что для него не было никакого выбора: нужно было сражаться, или быть уничтоженному, а народу нашему – вести войну или обратиться в рабов и исчезнуть, как и случилось со многими народами. За десять столетий своего исторического бытия Русь-Россия пережила многочисленные войны, вражеские нашествия, смуты, предательства. Историки свидетельствуют: до монгольского нашествия (1237 г.) Русь отражала военные нападения каждые четыре года. В следующий период (1240–1380 гг.) Русь отражала вражеские вторжения ежегодно. После победы на поле Куликовом в 1380 году и по 1945 год, то есть за 537 лет Россия воевала 334 года, причем чаще всего с коалицией из трех-четырех и даже до девяти государств одновременно. Со времени нашествия монголо-татар и до Петра Великого Россия могла думать только об обороне.
Вся русская история так и развертывалась, как история обороны, цепь малых и больших войн. Столетия тревог, военных угроз, побед и поражений, собирания сил для отражения очередного вторжения, нового чрезвычайного напряжения сил государства и народа.
Каждый из завоевателей пытался обратить русский народ в рабство, но это было не самое страшное. Бывали моменты, когда враг ставил своей целью уничтожение русского народа, уничтожение православной веры, хранителем и проповедником которой призван был Богом стать русский народ. Тогда вставал вопрос: быть или не быть Российскому государству и русскому народу. Это важнейшие узлы не только российской, но и мировой истории, поэтому необходимо отметить их, ибо судьба России неотделима от истории ее великих битв.
Таких моментов было семь за время исторического бытия нашей Отчизны,– они и составляют семь великих битв России.
Первая: XIII век – монголо-татарское нашествие.
Вторая: 1380 год – Куликовская битва.
Третья: 1595–1618 гг. – Смута и разорение России.
Четвертая: 1812 год – наполеоновское нашествие.
Пятая: 1917–1922 гг. – революция и Гражданская война в России.
Шестая: 1941– 1945 гг. – нашествие фашизма.
Седьмая: конец XX столетия и до наших дней – новая Смута и разорение России.
В шести битвах Русь-Россия одержала победу над своими врагами – внешними и внутренними. В каждой из них предстательством святых в Царстве Небесном и праведников, живущих на земле, Отчизна наша была спасена от гибели. И недаром духовные люди в старой России говорили о трех устоях, на которых созидалась и хранилась наша Отчизна:
– духовная мощь Русской Православной Церкви;
– творческий гений русского народа;
– доблесть русской армии.
Все эти три фактора неотделимы, так как без воинской защиты никакое созидание государства невозможно.
Седьмая битва – последняя битва России – началась и разворачивается на наших глазах, но наше повествование посвящено главным образом Второй битве России, потому что ее уроки во многом способны помочь нашему народу выстоять в этой последней битве.
История России представляет собой удивительный образец терпения и постоянного жертвенного служения, а также постоянной готовности к битве. Одной из важнейших национальных черт русского народа во всех испытаниях военных лет являлась стойкость. Когда Россия и ее армии терпели поражение, то было лишь началом схватки. Вслед за тем следовало очищение, покаяние, молитвенный вопль о помощи Божией и собирание сил. И, наконец, третий этап: воскресение, освобождение, победа над врагом. Православная вера научила русских людей не отчаиваться, не терять духа, а с верой и надеждой на помощь Божию, Пресвятой Богородицы и святых копить силы, молиться, терпеть, а затем подняться на битву с именем Бога на устах и в сердце.
Идущий в бой православный воин знал, что бой может стать для него последним – и тогда придется предстать пред лицом Божиим. Поэтому перед сражением русский воин шел на исповедь, причащался и молился не о сохранении собственной жизни, а о даровании победы над врагом. В самые страшные минуты для нашей страны, когда вставал вопрос: быть или не быть России, вдохновителем народа являлась православная вера.
Православная вера стала первым словом на воинском стяге Руси. Собирая ратные дружины, миллионы русских людей во все века мужественно шли на защиту Родины.
Храбрость, стойкость, героизм существовали во всех странах, но именно христианские добродетели: незлобие, доброта, самоотвержение и скромность, милосердие к врагам и любовь – вот особенность русских воинов, удивлявшая иноземцев. Русский воин силен и грозен был во все время именно тем, что был прежде всего «христолюбивым» воином, оружием в руках Божиих!
В Книге Царств в описании битвы Давида с Голиафом есть такие слова: «И узнает весь этот сонм, что не мечем и копьем спасает Господь, ибо это война Господа (по-славянски «брань Господня»), и Он предаст вас в руки наши» (1 Царств. 17, 47).
Эти слова раскрывают духовный смысл и того, что происходило в мире, когда русский народ выходил на битву с врагом, в которой не могло быть отступления, а только победа или смерть.
Вот в чем корень! Когда вопрос встает об исполнении Промысла Божия в мире, Его плана спасения людей, и находятся на земле слуги диавола, пытающиеся помешать этому исполнению, – тогда начинается «Брань Господня». Об этом замечательно сказал святитель Филарет Московский во время, когда очередной претендент на мировое господство Наполеон пытался уничтожить нашу Отчизну: «Россия не будет уничтожена, но вознесется к славе, доселе невиданной. Война, расположенная по чертежу коварства и злобы достигла своего предела: начинается брань Господня…».
Сменялись поколения – и каждый раз во время смертельной схватки навстречу врагам вставала живая стена русских людей, как это было в 1612 году, в 1812 году, во времена лютых гонений на верующих в Советской России, в 1941 году. В такие моменты Сам Господь вступал в битву, как пророчествовало о том Священное Писание. Это случилось и в памятный день 8 сентября 1380 года, в праздник Рождества Пресвятой Богородицы. Объединенные силы русских княжеств под предводительством Великого князя Московского Дмитрия Ивановича впервые разгромили войско завоевателей на поле Куликовом. Победа досталась страшной ценой: из каждых десяти воинов вернулся едва ли один. Это была битва не только за жизнь целого народа, за его существование в истории, но и битва за будущее человечества.
Битва на Куликовом поле духовно объединила Русь. Впервые после долгих лет русские люди выступили вместе против злого врага и победили – наперекор всему. Русское войско было плохо обучено, против него стояла могучая татарская конница, превосходящая и силой, и числом, и выучкой. Но наперекор всей логике Русь победила…
ПЕРВАЯ БИТВА РОССИИ
В 1237 году началось ужасающее и превосходящее все предшествующие испытания Руси монгольское нашествие. Сначала погибли Рязанское и Владимирское княжества: население их было вырезано, монастыри и храмы разрушены или осквернены. Во Владимире погибли епископ Митрофан и всё семейство Великого князя Юрия Всеволодовича. Сам Юрий пал в битве на берегах Сити. Вслед за этим в Южной Руси были разрушены Переяславль, Чернигов, Киев, города Волынской и Галицкой земли. В Киеве погибли его главные святыни: Софийский собор и Десятинный храм; Печерская Лавра была разрушена, оставшиеся в живых монахи ее разбежались по лесам и пещерам. Матерь градов Русских и краса Русской земли, стольный град Великого князя и Митрополита Русского превратился в местечко, которое насчитывало около двухсот домов. Затем пришел черед Северо-Восточной Руси, однако она снова стала вскоре возвышаться благодаря умелой политике своих князей.
Буря с востока затопила, раздавила Русь. Но даже тогда страна могла бы сопротивляться, если бы русские князья объединили свои силы. Однако они затворились в своих стенах, и многолетняя ненависть к соседям пересиливала даже страх неволи и физического уничтожения беспощадным врагом с востока. Враги брали один город за другим, истребляли одно княжество за другим, а князья так и не смогли договориться, и гибли десятки, сотни тысяч наших соотечественников. Города и села пылали, Великая Русь лежала в развалинах.
Героическое сопротивление Руси обескровило войска Батыя. Тем не менее, он двинулся в Западную Европу, но вскоре вынужден повернуть назад.
И остановило продвижение монгольских орд в глубь Европы также чудо Божие (подробнее об этом событии изложено в Приложении 2, в рассказе о Ченстоховском образе Пресвятой Богородицы).
Враги вернулись в Южнорусские степи и рассеялись по русским городам и селам, «посекая людей, как траву»...
Образование Золотой Орды с центром в Поволжье на 250 лет утвердило монголо-татарское иго: Русь стала пленницей и данницей золотоордынских ханов. Суд Божий совершился: Русь проиграла битву на поле брани. Теперь ей предстояло претерпеть неволю, насилие, поругание и найти силы, чтобы выстоять духовно и победить врага. Воинская мощь страны была подорвана и только одна сила, способная возродить страну из пепла, оставалась на Руси – Православная Церковь: она и повела русский народ в эту новую битву.
Монголо-татарское иго страшным грузом лежало на плечах русского народа. И дело не только в огромной дани, не только в постоянных набегах татар, когда тысячи жителей истреблялись и угонялись в рабство. Монголы, будучи малочисленными, по сравнению с завоеванными ими народами, умышленно истребляли целые области, чтобы Русь не смогла скопить силы. Но страшнее было другое – рабская психология укоренялась в людях; жестокость, обман, лицемерие стали входить в душу народа. Но с таким настроением вряд ли могли найтись в народе силы противостоять завоевателям. И еще одна беда – постоянные раздоры, большие и малые сражения, грызня между князьями за великое княжение, за каждый кусок земли, вероломство, призывание на свою сторону завоевателей.
На долгие годы воцарилось в стране монголо-татарское иго. Страх вошел в душу народа, южные плодородные земли пустели. Все, что наживали люди, забирал татарин и угонял жителей в вечное рабство.
У кого нет денег,
У того дитя возьмет,
У кого дитя нет,
У того жену возьмет,
У кого жены нет,
Того самого головой возьмет.
Этот страх, липкий и трудно побеждаемый, разрушает человека, делает его неспособным ни к какой инициативе. Евангельская заповедь гласит, что только «любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4, 18). А вот любовь в те времена оскудела – любовь к стране своей, к людям. О какой любви можно говорить, когда кругом были ненависть, предательство, вероломство. Монгол-татарин пришел – ограбил и убил, свой пришел – ограбил и убил – страшная жизнь. О каком противодействии можно говорить? Нет сил, нет способности, нет желания, наконец; все силы сковал страх, а преодолеть его только внутренним усилием было невозможно в то время. И тогда со всей силой и убедительностью сказала свое веское и определяющее слово Православная Церковь.
***
Такие события, как нашествие врагов, разорение страны и ненавистное монголо-татарское иго, имели, конечно же, глубочайший внутренний смысл, и истинно духовные люди в Древней Руси поняли, что это не только наказание за наши грехи, но и то, что Промыслом Божиим на русский народ и Русскую Православную Церковь была возложена новая миссия – духовное завоевание, просветление и просвещение великой Орды Светом Христовым. Всенародное покаяние положило начало этой духовной битве в условиях иноземного ига. Церковь Русская и народ наш выполнили в то жестокое и трудное время свою миссию. Русской Церкви и главным образом ей обязаны мы существованием России, русского народа, а быть может, и европейской цивилизации.
Посмотрим хронологически на внешнюю сторону деятельности Русской Церкви.
Первый замечательный факт – еще в 1257 году, то есть через 20 лет после нашествия Батыя, при переписи, которую делали татары для обложения населения Руси данью в пользу Орды, только Церковь Русская и церковные люди были освобождены от участия в Ордынском «выходе». Это была первая победа Церкви, позволившая ей сохранять силу, богатство и культуру страны в церковных имениях, в храмах и монастырях.
В 1267 году хан Менгу-Темир (1266–1281 гг.) выдал первый ярлык русскому духовенству, согласно которому оно освобождалось от участия во всех податях в пользу Орды. В этом ярлыке сказано: «А кто веру их похулит или ругается – тот ничем не извинится и умрет злою смертию… или что в законе их – иконы и книги или иное что, по нему Бога молят, того да не емлют, не издерут, не испортят». Практически все последующие ханы, даже принявшие ислам, подтверждали неприкосновенность русского духовенства и всего церковного имущества.
В плане внешнем это позволяло Церкви накапливать национальное достояние под видом церковных имуществ. Вместе с ярлыками русским митрополитам предъявлялось неизменное требование: молитва за ханский род (т.е. за врагов). Поэтому Церковь взяла на себя великий духовный труд – молитву о просвещении завоевателей, но молились, чтобы Бог даровал им «покаяние к уразумению истины». Не ненависть и неприязнь, а молитва о просвещении и просветлении. И в ектениях во время богослужений в русских храмах всегда поминали своих завоевателей. Последствия этих молитв сказались позже, когда множество татар уверовали и принимали святое крещение. Немало дворянских и даже княжеских родов ведут начало от крещеных татар.
Все русские митрополиты без исключения отправлялись в Орду и подтверждали дарованные Русской Церкви права. В 1263 году митрополит Максим ездил в Орду. В 1313 году св. митрополит Петр ездил в Орду и получил ярлык у хана Узбека. В 1333 году митрополит Феогност получил ярлык у того же Узбека. Когда к власти в Орде пришел Джанибек, митрополит Феогност, направился в Орду во второй раз. Причем повод, по которому поехал митрополит, очень интересен. В этот момент общенациональные интересы русского народа, государства и Русской Церкви вступили в противоречие с местническими интересами удельных князей. Против митрополита Феогноста было «поднято дело» – русские князья (в летописях не уточняется, какие именно) подняли вопрос перед ханом, почему Церковь и митрополиты не участвуют в уплате дани – дескать, великий хан, в Церкви накоплены такие богатства, а тебе от них ничего не достается. Вот до чего может довести безумие, жажда власти и наживы – до предательства Родины и Церкви!
Но митрополит Феогност оказался достойным архипастырем, государственным мужем и молитвенником. Это был человек выдающихся способностей, образования, он знал всю историю взаимоотношений Церкви с Ордой и сумел отстоять привилегии Русской Церкви. Было это в 1342 году. Он же совершил беспрецедентное деяние на Руси: сам избрал своего преемника на посту митрополита – великого святого земли Русской Алексия. Святитель Алексий в 1357 году тоже ездил в Орду и получил ярлык у Джанибека. Особенно способствовало влиянию Церкви и святителя Алексия на хана чудесное исцеление им Тайдулы – жены хана Джанибека. Тогда святитель Алексий добился того, что ярлык на великое княжение получил князь Дмитрий Иванович – будущий герой и вдохновитель Куликовской битвы.
Святитель Алексий отстоял право московского князя в тяжелейшей борьбе с другими князьями. И эта победа была спасительной для судьбы русского государства и народа. И, наконец, в 1365 году святитель Алексий снова поехал в Орду и получил ярлык от хана Азиза.
Так на исторических фактах мы видим, как Русская Церковь в лице митрополитов ограждала Русь и национальное достояние от притязаний Орды и одновременно вынуждена была противостоять посягательствам своих князей. Кроме того, все русские митрополиты, начиная со святого Петра, вели борьбу за становление единого Московского государства. Благодаря поддержке митрополитов и Церкви и начала расти и утверждаться Великая Русь.
Это внешняя сторона. Но была и духовная сторона великих трудов Церкви. Это битва за духовную победу над Ордой, просвещение ее, попытка обращения Орды в христианство.
В этой духовной битве на Русь возлагалась еще одна тяжелейшая задача – отстоять Православие от католического завоевания. Битва эта выливалась в жестокие военные столкновения, такие как противостояние нашествиям с Запада, – попыток «крестом и мечом» подчинить Русь: это войны новгородцев и псковичей, смолян с войсками католических орденов.
Но самым удивительным было то, что битва духовная шла и в сердце Золотой Орды – в Сарае.
В 1246 году в ставке великого хана мы встречаем Плано Карпини – представителя Римского папы и русских священников, которые были там с Великим князем Ярославом – отцом св. Александра Невского. Тогда победила Русская Церковь. В 1261 году в Сарае стараниями св. Александра Невского и митрополита Кирилла была учреждена Православная епархия. Причин ее создания было несколько.
Первая – это, конечно, наличие в Сарае многочисленных русских рабов. Вторая – приезжавшие в Орду русские князья, купцы и сопровождающие их требовали духовного окормления. Третья – потребности крещеных татар. Это очень важная причина в русле деятельности Русской Церкви по исполнению ее духовной миссии.
В 1276 году Сарайский епископ направил письмо Константинопольскому Патриарху. Епископ спрашивал у Патриарха, как крестить татар, поскольку народ этот кочевой, как поступать с несторианами и монофизитами, которых среди татар было множество. Константинопольский собор под председательством патриарха Иоанна Векка (1275–1282 гг.) ответил на вопросы епископа. И, наконец, четвертая причина – через Сарайскую епархию осуществлялась дипломатическая и политическая связь между Русью, Ордой и Византией. Только один замечательный факт: когда Сарайский епископ отправился в Константинополь по делам Русской Церкви, он одновременно ехал с поручением от хана к Византийскому императору.
Сарайская епархия сыграла большую роль в обращении к христианству народов, входящих в состав Золотой Орды. Археологи ныне массами находят во всех городах, поселениях, захоронениях эпохи Золотой Орды не только православные иконы, кресты, распятия, но и богослужебные предметы, которые доказывают, что здесь были не только христиане, но и православные храмы и велось богослужение.
Лучшие, наиболее проницательные и духовные из русских князей поддерживали и продолжали дело, начатое Церковью. И первый из них – св. Александр Невский. В 1242 году он вместе со своим отцом Ярославом выехал в Орду. Митрополит Кирилл благословил их на великое и трудное служение – превращение татар из врагов и грабителей в союзников, просвещение Орды. Многие годы трудов и жертв потребовались для этого. Ярослав отдал за это дело жизнь. Заключив союз с ханом Батыем, он вынужден был поехать в 1246 году в далекую Монголию, в столицу кочевой империи. Батый в то время сам искал поддержки у русских князей, желая отделиться со своей Золотой Ордой от дальней Монголии. В Монголии же не доверяли ни Батыю, ни русским. Князь Ярослав был отравлен в Монголии.
Союз с Ордой был необходим для предотвращения нового разгрома Руси и св. Александр продолжал укреплять завещанный отцом союз. Сын Батыя Сартак стал другом и побратимом св. Александра Невского (Сартак был несторианином). Обещав свою поддержку, св. Александр дал возможность Батыю выступить против Монголии, стать его Золотой Орде главной силой во всей Великой степи, а на престол в Монголии возвести вождя татар-христиан хана Мункэ.
Не все русские князья понимали необходимость этого союза. Многие в борьбе с татарами надеялись на помощь Европы. Переговоры с Римским папой вели князья Михаил Черниговский, Даниил Галицкий, Андрей Ярославич (брат Александра).
Больше всех переговорщиков пострадал Даниил, князь Галицкий и Волынский, один из самых способных князей своего времени. Именно на его время княжения выпадает максимальное возвышение Галицко-Волынского княжества.
Княжество его располагалось на древней территории Червонной Руси. Самыми известными городами княжества были Звенигород, Галич, Теребовля, Санок, Кросно, Белз, Замосць. Князь Даниил строит крупные города Холм и Львов.
Но пришли монголы и ураганом, сметающим все на своем пути, прошлись по всей восточной и южной Руси. Не сожженным на этих территориях осталось только Галицкое княжество... в обмен на покорность правителя его...
Князь Даниил, понимая, что нападение на княжество со стороны монголов это только вопрос времени, стал искать помощи могущественных соседей.
Рассчитывая на западных союзников в противостоянии с Ордой, князь Даниил согласился принять от Папы Римского в 1253 г. королевский титул, вместе с переходом в католичество. И хотя сам Даниил Галицкий в католичество так и не перешел, и народ переводить не спешил, но на родине предательство веры ради государственных интересов не одобряют... В частности Киевский патриарх Максим, живший после разгрома Киева у Даниила, в ярости уезжает во Владимир-на-Клязьме...
Папа Иннокентий IV безуспешно пытает собрать крестовый поход против монголов. Однако, уже его наследник папа Александр IV, вместо этого, разрешает Литве напасть на Галицкое княжество...
Нападение отбито, но где союз?
Воспользовавшись этим, Батый вызывает князя Даниила в Орду.
Там его вынудили поклясться в верности хану и обязали идти вместе с монголами против его обидчиков - Литвы.
Поход успешный. Но никаких союзников после этого у князя Даниила не осталось...
После успешного похода монголы остаются «гостевать» у князя приказывая ему срыть укрепления...
Князь Даниил Галицкий за союз с папой, ничего не давший ему, ибо никакой помощи от этого он не получил, заплатил изменой Православию, унией с Римом...
По благословению Римского папы был организован «крестовый поход» на Русь с целью обращения русских людей в католичество. Против разгромленной и обезлюдевшей Руси составилась коалиция немцев, датчан и шведов. «Крестовый поход» на Русь начался в 1240 году вторжением шведов в устье Невы. Новгородское войско под предводительством Александра Невского, объединившись с ладожанами, неожиданно напало на шведов и короткой схватке разгромило их войско. «Не в силе Бог, но в правде»,– сказал перед битвой св. Александр.
Житие св. Александра Невского повествует, что перед битвой, один из воинов имел видение: по морю плыла лодка, в которой стояли в красных плащах святые князья Борис и Глеб, держа руки друг у друга на плечах. И сказал Борис: «Брат Глеб, вели грести, да поможем сроднику своему князю Александру».
Небесная Русь помогла земному русскому воинству победить врага. Так было и в последовавшей вслед за этим еще более грозной схватке. На берегах Чудского озера в знаменитом «Ледовом побоище» войска Александра Невского разгромили немецких рыцарей. Но и после этой победы длительная кровопролитная борьба Руси с немцами и шведами продолжалась.
Когда в 1243 году послы папы Римского пришли к св. Александру с предложением об унии, он написал в ответ: «сие все добре сведаем, а от вас учения не приемлем». Уния означала отказ от источника, которым питалась Русь, отказ от предназначенного Богом пути для страны и народа русского. Кроме того, св. Александр хорошо знал судьбу Константинополя, захваченного и разгромленного крестоносцами, да и коварство и кощунственные дела католических орденов были ему хорошо известны. Поэтому он лично водил русские войска против немецких рыцарей-»крестоносцев», громил их укрепленные замки, и остановил нашествие с Запада.
***
В 1252 году многие русские города восстали против монголо-татар, поддержав князя Андрея Ярославича. Но Русь не была готова к битве с Ордой. Положение было очень опасным, снова возникла угроза самому существованию Руси. Св. Александр немедленно отправился в Орду, чтобы отвести от Русской земли карательный удар татар – и эта поездка спасла Русь. В 1256 году хан Батый умер, а вскоре был отравлен его сын Сартак, побратим св. Александра Невского. Князь в третий раз поехал в Сарай, чтобы подтвердить мирные отношения Руси с новым ханом Берке. Хотя преемник Батыя и принял ислам, он нуждался в союзе с Русью. Как уже говорилось, именно в то время была учреждена в столице Золотой Орды Православная епархия.
Наступила эпоха великой христианизации и просвещения Востока, и в этом было пророчески угаданное св. Александром Невским историческое призвание Руси, уготованное ей Промыслом Божиим. Св. Александр использовал любую возможность для возвышения Русской земли и облегчения ее крестного жребия. В 1262 году по его указанию во многих городах были перебиты монголо-татарские сборщики дани и вербовщики воинов – баскаки. Все с ужасом ждали татарской мести. Но великий заступник народа своего снова поехал в Орду и направил события совсем в иное русло: ссылаясь на восстание русских, хан Берке прекратил посылать дань в Монголию и провозгласил Золотую Орду самостоятельным государством, сделав ее тем самым заслоном для Руси с Востока.
Эта поездка св. Александра Невского в Орду была четвертой и последней. Будущее Руси было спасено, долг перед Богом и Отчизной был выполнен. На обратном пути из Орды св. Александр скончался (вероятнее всего он был отравлен в Орде).
Труды св. Александра и его последователей были направлены на соединение русских и татарских земель и народов, и в этом соединении созревало и крепло будущее многонациональное Российское государство, включившее впоследствии в пределы России почти все наследие Чингис-хана до берегов Тихого океана. Митрополит Кирилл, духовный отец и сподвижник князя в служении Отчизне, сказал в надгробном слове: «Знайте, чада мои, яко уже зашло солнце земли Суздальской. Не будет больше такого князя в Русской земле».
Продолжателями великого дела, начатого св. Александром Невским, были Ростовский князь Глеб и св. благоверный князь Феодор Смоленский и Ярославский. Князь Глеб Васильевич Ростовский долгие годы жил в Орде и после его кончины местный епископ не счел возможным отпевать его и служить панихиды. Митрополит Кирилл вмешался тогда и заставил епископа совершить погребение князя по-христиански, а епископу на время запретил служить.
Еще один из этой славной плеяды создателей и творцов нового Русского государства – св. благоверный князь Феодор Смоленский и Ярославский. Он прибыл в Орду около 1280 года и был несколько лет на службе у хана, участвовал в нескольких ордынских походах – в Осетинскую землю (1277 г.), в Литву и другие места, проявив при этом великое мужество и воинские способности. Хан Менгу-Темир, выдавший, кстати, первый ярлык о неприкосновенности церковных имуществ митрополиту Кириллу, полюбил князя Феодора. Как пишет летопись, «а князя Феодора Ростиславича царь Менгу-Темир и царица его велми любяше и на Русь его не хотяше пустити мужества ради и красоты лица его».
Три года служил он у хана. После кончины своей супруги князь Феодор вернулся в Ярославль, причем «царь отпустил его с великой честью»,– как гласит летопись. Однако ярославцы не приняли вернувшегося князя, и он вынужден был возвратиться в Орду. Это было промыслительно для судьбы Руси и того дела, которое было на нее возложено. Жена хана пожелала выдать за князя Феодора свою дочь. Такой брак имел бы для Руси большое значение. Хан долго не соглашался на этот брак, ибо считал русских князей своими «улусниками», (то есть данниками). Выдать замуж дочь за русского князя означало признать за ним равное достоинство и, что еще важнее – признать Православие, потому что татарская царевна должна была для этого принять святое крещение.
И хан согласился: «Царевну повелел за князя Феодора отдать, и повелел ее крестить, а православной веры не велел осквернить». Так женился князь Феодор на дочери могущественного хана, нареченной в крещении Анной. «Царь же его весьма чтил и повелел ему садиться напротив себя, построил ему дворец, дал князей и бояр на послужение», – гласит летопись.
Этот случай поразительный и чрезвычайно важный для Руси. Были разговоры, что, вот мол, выслужился у хана, женился на его дочери, чуть ли не изменник. Нет! Это подвиг духовный! Хан долго думал, можно ли ему отдавать дочь за русского князя и тем более – может ли она при этом принять крещение. Это была духовная победа – хану пришлось крестить свою дочь для того, чтобы она стала русской княгиней. Там, в Орде, родились у св. Феодора сыновья – Давид и Константин, причисленные впоследствии к лику святых. Так потомки золотоордынского хана стали русскими святыми, и у завоевателей появились небесные покровители и молитвенники, стоящие у Престола Божия. Св. Феодор приобрел большое влияние в Орде и использовал его во славу Русской земли и Русской Церкви.
Именно тогда стало укрепляться среди татар Православие, ордынцы начали усваивать русские обычаи, нравы, благочестие. Сам св. Феодор был достойным примером того лучшего, что несла Русь на Восток. К берегам Дона, Волги, за Урал, в Монголию шли русские купцы, зодчие, мастера, воины, шли миссионеры-священники. Так началось великое миссионерское движение Русской Церкви на Восток, просвещение светом Евангелия и веры Христовой племен, и народов, населявших землю до самого Великого океана. Русские князья и воины участвовали в монгольских походах и проходили через бескрайние просторы Азии, Сибири и Дальнего Востока.
Св. Феодор скончался в 1299 года в Ярославле, приняв перед кончиной монашеский постриг. 5 марта 1463 года в Ярославле были обретены мощи св. Феодора и чад его Давида и Константина. Летописец, бывший очевидцем события, записал этим годом: «Во граде Ярославле, в монастыре Святого Спаса лежали три князя великие, князь Феодор Ростиславович да дети его Давид и Константин, поверх земли лежали. Сам же великий князь Феодор велик был ростом человек, те у него, сыновья Давид и Константин, под пазухами лежали, зане меньше его роста были. Лежали же во едином гробе». Так и изображали их всегда иконописцы Древней Руси.
Мы знаем, что большинство русских князей, участвовавших в великой работе по просвещению Востока, причислены к лику святых Православной Церкви. Просвещение Востока – эта задача, возложенная на Русь Промыслом Божиим, в конце концов была выполнена уже при Московских царях.
Именно к этому лютому времени монголо-татарского нашествия и княжеских междоусобиц относится явление на севере Руси Толгской иконы Божией Матери.
Не случайно у Божией Матери на Толгской иконе такой скорбный лик − она явилась в смутную годину. Многие находились тогда на грани отчаяния, и поэтому в таком явления люди увидели знак свыше, они увидели заступничество Богородицы за Русь...
Именно этот образ получил в народе наименование: «Теплая Заступница мира холодного». Толгская икона стала святыней севера Руси и еще одним знамением участия Пречистой Владычицы Богородицы в судьбах России. (Подробнее об обретении иконы и чудесах Божия заступления, явленного через нее Отечеству нашему, рассказано в Приложении 3).
Русь оставалась все еще раздробленной, и для возможности собирания сил страны нужен был единый центр – духовный и политический, – и такой центр появился. К началу XIV века стало очевидным для многих, что Промыслом Божиим таким центром эта роль назначена Москве и Московскому великому княжеству.
Начало возрождения Руси и возвышение Москвы были положены Великим князем Даниилом Московским. Он был первым Московским святым и родоначальником Московского великокняжеского рода. В его личности соединились глубочайшая духовность, труды по созиданию и укреплению Церкви и государственная мудрость. Он был прославлен в Русской Церкви как преподобный, ибо в конце жизни стал монахом основанного им Данилова монастыря, и как святой благоверный князь. На его примере жизни видно, как русский народ и Русь исполняли свою великую миссию.
ПРОЛОГ. СВЯТОЙ ДАНИИЛ МОСКОВСКИЙ
Кремль – сердце Москвы, здесь находится главный собор Российского государства – Успенский; в кремлевских храмах покоятся мощи многих святых – заступников и покровителей России. Но так было не сразу. Москва началась, как это ни удивительным может показаться, с Даниловского монастыря, – отсюда началось возрождение Русского государства. Именно здесь начало биться духовное сердце Московской Руси.
Для того чтобы показать это, обратимся к истории. Сначала вспомним родословную великих князей рода Рюриковичей. Нас она интересует, начиная с князя Всеволода Большое Гнездо. Лучше всего сказать об этом словами летописи: «Всеволод Большое Гнездо родил Ярослава, Ярослав родил Александра Великого, Храброго (Невского), Александр – Даниила, а Даниил – Ивана Калиту, иже исправил землю Русскую от татей».
Впервые о Москве летописи упоминают в 1147 году, в связи с тем, что Великий князь Юрий Долгорукий пригласил на встречу союзника своего князя Новгород-Северского Святослава Ольговича: «Прииди ко мне, брате в Москву» и устроил там, как говорит летопись, «обед силен». В 1156 году Юрий Долгорукий «заложи град Москву» пониже устья реки Неглинной и окружил двор стенами. С этого момента начинается история Московского княжества.
Московское княжество было малым и одним из самых бедных. Всего два города было в княжестве: Москва и Звенигород. 500 квадратных миль – вся его площадь. В ХII веке в Москве не было постоянного князя, и впервые он появился в 1263 году, когда после кончины Великого князя Александра Невского Русь была поделена между тремя его сыновьями – Андреем, Дмитрием и Даниилом. Но не старшие сыновья святого князя, а младший – Даниил – стал родоначальником Московского великокняжеского дома и по его линии пошел царствующий род Рюриковичей.
Родился князь Даниил в 1261 году во Владимире от супруги Александра Невского Вассы. Мать его после кончины (год ее неизвестен) погребена была в церкви Рождества Христова Владимирского Успенского монастыря и издавна почиталась местными жителями праведной. Двухлетним лишился князь Даниил отца, и тогда же произошел раздел Руси между братьями. Старшие братья взяли себе в удел лучшие земли, а малолетнего Даниила, как говорят летописи, «обделили», и отдали ему Москву. Так Москва стала столицей Московского княжества.
Даниил получил в истории имя Московского – это единственный в истории Руси князь с таким титулом. Эти два слова навсегда неразрывно связаны, потому что князь Даниил Московский стал истинным основателем Москвы: Даниил-строитель, как называли его летописи. Он же стал и Небесным покровителем Москвы – первым московским святым.
В 1272 году князь Даниил Московский основал монастырь на берегу Москвы-реки в честь своего покровителя – преподобного Даниила столпника. Летописи говорят о глубоком смысле этого события и промыслительности его, да и всего княжения Даниила Московского. Дело в том, что память небесного покровителя князя – преподобного Даниила Столпника празднуется 24 декабря – в самый короткий день в Москве (7 часов, 1 минута); с 25 декабря и далее день прибывает, света на земле становится больше. Это было предзнаменованием того, что со дней княжения Даниила Московского начнется возвышение Руси и освобождение ее от тьмы ордынского ига.
На большом холме, омываемом Неглинкой и Москвой, князь основал Детинец, названный потом Кромник, и, в конце концов, – Кремлем. В то время здесь шумел густой бор. Князь построил там церковь Архангела Михаила и церковь Спаса Всемилостивого, что на Бору. Вблизи храмов были сооружены княжеские терема, дома слуг и дружины князя.
Архангельский собор стал впоследствии усыпальницей великих князей Московских. Князь Даниил Московский построил и первый каменный собор в Москве – во имя св. Димитрия Солунского – покровителя русского воинства. При Великом князе Иване Калите этот собор был разобран и на его месте воздвигли Успенский собор – главный собор Московского государства. Несколько лет назад при раскопках в Кремле обнаружили основание этого собора, подтвердив летописные свидетельства.
Все летописи в один голос говорят об удивительном миролюбии князя и о его великих личных достоинствах. Он оставался в стороне от борьбы своих старших братьев, жаждавших получить великое княжение, старался примирить их. Даже подняв оружие, он пытался найти примирение. Особенно добивался великого княжения старший брат Дмитрий, и в 1282 году князь Даниил Московский вынужден был с оружием выступить против него вместе с князем Андреем. При первой же встрече войск Даниил поехал к брату и нашел слова примирения, отвратив кровопролитие.
В 1293 году Андрей получил ярлык на великое княжение. Для получения великого княжения он пошел на предательство: в 1293 году призвал татар во главе с мурзой Дюденем, опустошил Муром, Суздаль, Коломну, Дмитров, Можайск, Тверь, принес ужасное разорение всей Русской земле. Даниил Московский проявил мудрость; он не выступил с оружием против брата, вынес дары и впустил в стены Кремля татар. Тем самым он спас город и княжество Московское от разорения. Великое княжение не принесло покоя князю Андрею, он продолжал борьбу с братьями. В 1295 году князь Даниил Московский снова предотвратил братоубийственную бойню, убедив князя Андрея не начинать сражения, когда войска уже стояли наготове.
В 1296 году произошло замечательное событие – удивительное с точки зрения средневековых понятий и логики событий, но, конечно же, явленное Промыслом Божиим. На съезде князей в Дмитрове Великий князь Андрей примирился с братьями и сам сложил с себя великое княжение. Братья передали великое княжение младшему из них Даниилу – владетелю самого слабого княжества, но, по их убеждению, самому мудрому из них и способному противостоять татарам.
Так Москва стала политическим центром всей Руси – пусть пока номинальным. Теперь князь Даниил Московский стоял за всю землю Русскую и до конца дней своих действовал в интересах всей Руси, не жалея сил и жизни своей для освобождения Отчизны от татар.
Москва значительно усилилась в эти годы. Благодаря умелой политике и миролюбию князя московские земли не подвергались разорению и сюда переселялись русские люди из южных земель. Вокруг Кремля были воздвигнуты мощные дубовые стены. Другие князья с тревогой и завистью смотрели на усиление Москвы, ставшей к тому же и общерусской столицей.
В 1300 году рязанский князь Константин Романович прибыл к татарам и предложил им совместными усилиями разгромить усиливавшееся с каждым днем Московское княжество, описав строительство мощной крепости и собирание военной силы московским князем. Вслед за этим большое войско рязанцев и татар подступило к московским землям. Речь шла о жизни и смерти, ибо разгром мог быть ужасным и окончательным – никого не пожалели бы злые враги, это был поход для уничтожения возможного центра объединения всей Руси.
Московский князь собрал всех, кто мог держать оружие в его земле, и выступил к Переславлю Рязанскому, упредив врагов и не позволив им войти в свои земли. Войско противника значительно превосходило московскую дружину. Но произошло чудо – так об этом в один голос вспоминают современники: это слабейшее войско разгромило наголову врага, перебило множество татар и взяло в плен самого рязанского князя Константина. Это была первая после воцарения ига на Руси крупная победа русских войск над татарами – эхо ее всколыхнуло Русь. Какой подъем вызвала эта победа среди людей в разных концах Руси! Теперь надежды русских людей все чаще стали обращаться к Москве.
Даже разбив Константина, Даниил не посягнул на его земли и отпустил пленника, что было опять-таки невероятным для нравов того времени. И вообще за всю жизнь свою князь Даниил Московский ни разу не поднял оружие для захвата чужой земли. После славной победы Великий князь поехал к татарам, чтобы умилостивить хана, так как знал, что карательный поход последует обязательно – и вымолил свою землю, откупившись от татар.
За свои добродетели князь-миротворец был награжден расширением своих владений и усилением княжества. После кончины брата Даниила Московского – Дмитрия Александровича Переяславского князем Переяславским стал его сын Иоанн Дмитриевич. Переяславское княжество было вторым в северной Руси по числу жителей, по богатству и силе войска. Переяславль-Залесский был защищен двойной крепостью с 12 башнями, окружен глубоким рвом с водой. Вокруг города располагались четыре монастыря – также мощные крепости. Еще и сегодня они сохранили боевой вид, и кто приедет в Переяславль, может полюбоваться на них. И вот в 1302 году произошло важнейшее событие в жизни Руси.
Князь Переяславский Иоанн Дмитриевич очень любил своего дядю – князя Даниила Московского и после кончины своей (он был бездетен, и у него не осталось прямых наследников) завещал свое княжество младшему дяде Даниилу, а не старшему – Андрею. Это было небывалым случаем на Руси. Обычно всегда наследовал старший в роду. Князь Андрей уже распоряжался в городе, послал своих бояр. И вдруг – такое известие после вскрытия завещания. Летописи пишут, что переяславцы ликовали, узнав о завещании. Жители города и окрестностей вышли встречать нового князя.
Это присоединение сделало Московское княжество сильнейшим на Руси. В один момент оно из нравственного и политического центра Русской земли превратилось в самое могучее и богатое княжество. И здесь князь Даниил Московский проявил свою мудрость. Он не перенес столицу в более защищенный и богатый город, как ему советовали многие, а остался на Москве. История показала, как он был прав.
Так, вступив в княжение двухлетним, князь Даниил Московский к сорока годам превратил Московское княжество из самого бедного и слабого в самое могущественное на Руси. Теперь он стоял за всю землю Русскую, и ни один из удельных князей не мог игнорировать мнение Великого князя, как это бывало раньше, ибо за ним стояла сила. Кроме того, благодаря мудрой политике князя и татары благосклонно относились к нему. Его земли практически не разорялись. Даниил Московский первым из русских князей начал массовый выкуп пленников из Орды. Княжество благоустраивалось, возводились слободы и города, строились храмы. В Духовной великому князю Ивану в составе Московского княжества перечисляются уже: Москва, Коломна, Можайск, Звенигород, Серпухов, Руза, Радонеж, Переяславль.
В 1303 году князь Даниил заболел и принял постриг в монашество с тем же именем – Даниил, поселившись в основанном им Даниловском монастыре. Великое княжение он передал старшему своему сыну Юрию. Перед кончиной князь по смирению своему завещал похоронить себя не в церкви, как всегда хоронили великих князей, а как простого монаха на братском кладбище в ограде монастыря, что и было исполнено. Скончался Великий князь Даниил Московский 10/I7 марта 1303 года. День памяти св. благоверного князя Даниила Московского также связан с победой света, ибо 17 марта – день весеннего равноденствия и со следующего 18 марта – день становится длиннее ночи. Это знаменовало победу сил света в земле Русской и предвещало грядущую победу над врагами нашей Отчизны.
Юрий княжил недолго и после его кончины великим князем Московским стал Иван Калита – младший сын князя Даниила Московского. Замечательно написал о значении святого князя Даниила Московского митрополит Платон: «Сей-то первоначальный основатель положил начало нынешнему величию Москвы, проложив для этого тихими стопами только малую стезю. Ибо как всякое здание, сооружаемое не с чрезвычайной поспешностью, а только с большим искусством и старанием, получает особую твердость и нерушимо пребывает долгое время; и как дерево, много веков растущее, начав прежде с малого прутика, понемногу утолщается, и ветви его распространяются далеко окрест, так и граду этому надлежало возрасти от малых, но твердых начал, чтобы первый его блеск не омрачил очи завидствующих и чтобы в первое время не потрястись и не пасть ему скорее, чем оно возросло в свою высоту. Так предуготовил сей великий град основатель, дав ему хотя малое, но не прерывающееся никаким дуновеньем ветра сияние, и предоставил большую славу его возвышения своему сыну Великому князю Иоанну Даниловичу, прозванному Калитой, который, будучи истинным подражателем добродетелей своего знаменитого, но кроткого и любезного родителя, возвел уже сей город на высшую степень славы и могущества».
ВОЗВЫШЕНИЕ МОСКВЫ
После разорения Руси Киев как духовный: центр русской митрополии перестал существовать. Южная Русь была обращена в сплошную пустыню, вследствие чего население ее потянулось на север, потом она довольно скоро подпала под власть Литвы. Русская историческая жизнь сдвигается на Северо-Восток и в область земель вокруг Волги.
После разорения Руси Киев как духовный центр русской митрополии перестал существовать. В 1299 году по благословению Божией Матери, явившейся во сне митрополиту Максиму, (по видению святителя была написана икона Божией Матери «Максимовская». На ней изображена Пресвятая Богородица во весь рост с Младенцем Христом на руках и митрополит Максим, стоящий на коленях и принимающий из Ее рук святительский омофор) митрополия была перенесена во Владимир; первопрестольным храмом Руси стал Владимирский Успенский собор, в котором находилась величайшая святыня Руси – Владимирская икона Божией Матери. Сердцем Святой Руси стал новый град – Владимир, но уже готовились новые события в духовной жизни страны, Божественный Промысел заботливо устраивал условия для объединения Руси, для будущей ее мощи и славы. В течение XIII века в сердцевине будущего Великорусского государства возвысила новый град, которому было суждено объединить русские земли в единое государство,– новую Русскую Державу.
Когда скончался митрополит Киевский Максим, князь Юрий Галицкий предпринял усилия, чтобы благочестивый игумен Петр стал Киевским митрополитом и послал его в Константинополь.
Важно отметить, что митрополит Максим посещал в свое время монастырь, в котором подвизался игумен Петр, и принял от него подарок – икону Успения Пресвятой Богородицы (именуемую ныне Петровской иконой Божией Матери), написанную рукой самого будущего митрополита Петра. Эта икона стала личной святыней митрополита Максима.
Одновременно Великий князь Владимирский Михаил Тверской также направил к Патриарху Константинопольскому своего сподвижника и единомышленника игумена Геронтия, передав ему именно эту Петровскую икону Богоматери.
Ночью плывшему Черным морем Геронтию явилась Божия Матерь и сказала: «Напрасно трудишься, сан святительский не достанется тебе. Тот, кто написал Меня, Ратский игумен Петр, возведен будет на престол Русской митрополии».
Слова Божией Матери в точности исполнились. Святитель Афанасий Константинопольский. Когда Геронтий предстал перед Патриархом Афанасием с иконой, святитель Петр уже был в Константинополе. Патриарх передал икону святителю Петру со словами: «Приими святой Богородичный образ, который ты написал своими руками, ибо ради этого воздала тебе дар Сама Владычица, предсказав о тебе» и возвел на Русскую митрополию, передал ему святительские облачения и жезл, привезенные Геронтием. Святитель Петр перенес икону во Владимир, а в 1325 году при перенесении митрополичьей кафедры в Москву икону как великую святыню поместили в Московском Успенском соборе.
Святитель Петр, митрополит всея Руси, духом прозревал будущее величие Москвы как центра Русского государства и в 1326 году перенес митрополичью кафедру из Владимира в Москву. Перед кончиной своей святитель Петр благословил Московского Великого князя Ивана Калиту на строительство храма Успения Пресвятой Богородицы и произнес пророческие слова: «Если, сын, меня послушаешь и храм Пречистой Богородицы воздвигнешь, и меня успокоишь в своем граде, то и сам прославишься более других князей, и прославятся сыны и внуки твои, и город этот славен будет среди всех городов русских и святители станут жить в нем, взойдут руки его на плечи врагов его, да и кости мои в нем положены будут». Святитель Петр передал волю Самой Богоматери и указал князю, что Она избрала Москву местом Своего особого покровительства, в знак чего и благословила строительство собора в честь Ее Успения.
Преемник святого митрополита Петра – святой митрополит Феогност – поселился уже в митрополичьем подворье Москвы у гробницы чудотворца всея Руси святого Петра в новоосвященном Успенском соборе. Успенский собор Москвы стал главным храмом Руси, ее церковной столицей прежде, чем Москва сделалась столицей государственной. Новый духовный центр Русского государства, как и Киев, и Владимир, был посвящен Богоматери.
При Иване Калите, как гласит летопись, «была с тех пор тишина велика по всей земле Русской на сорок лет, и перестали поганые воевать Русскую землю и убивать христиан, и отдохнули христиане от великой истомы и многой тяготы и от насилия». В эти годы и народились и выросли два поколения русских людей, у которых не было ужаса отцов перед татарином. Они-то и вышли под великокняжеским Московским стягом на Куликово поле. Практически вся северная Русь встала под знамя Москвы и ее князя Дмитрия Ивановича – правнука св. благоверного князя Даниила Московского и одержала великую победу над врагами.
***
Мы говорили уже о великой миссии, возложенной на Русь Промыслом Божиим – просвещении Востока. Но была и вторая миссия, о которой замечательно сказал А. Блок:
Для вас века, для нас – единый час
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!
И это так! В 1237 году между монголами и Европой встал русский щит, и никто не сможет отрицать этого. Но далеко не все знают, что русский щит был поставлен и преградил движение восточных завоевателей и в другом месте. Для этого вспомним исторические события.
* А.С.Пушкин сказал об этом: «России определено было великое предназначение. Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы: варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь». Однако и по сей день печально справедливыми остаются слова великого поэта: «Европа в отношении России была столь невежественна, как и неблагодарна».
В 1253 году на очередном монгольском курултае были решены два похода: один поход во главе с Хубилаем – на Китай – с целью полного его подчинения, и другой – во главе с ханом Хулагу – на запад, для завоевания Иерусалима. В 1258 году войска Хулагу взяли Дамаск, то есть вышли почти к Средиземному морю и были на подступах к Иерусалиму. Опасность для Святого града стала реальной. И тут неожиданно появилась сила, которая остановила завоевателей. В сентябре 1260 году войска Хулагу были разгромлены войском мамлюков во главе с ханом Кутузом. Казалось бы, какое отношение имеет это к России? – Оказывается, самое прямое.
Как показано в работах историков, основная масса мамлюкской армии формировалась из русских пленных. Русские люди, угнанные татарами, через работорговые рынки поступали в Египет и пополняли ряды мамлюкской армии. Мамлюкская армия была, конечно, интернациональной; она формировалась из людей, принадлежащих разным нациям, единственное условие для нее было – принятие ислама. Но все же основная масса мамлюков – это русские и половцы (которые, кстати, были в то время под глубоким влиянием русской культуры).
Таким образом, Русь дважды остановила монголов – и в Европe, и на Ближнем Востоке, где сохранила потомкам Святой град Иерусалим от страшного разорения, которое обычно сопровождало татаро-монгольские завоевания.
И еще один интересный момент, практически не известный широким кругам ни у нас, ни на Западе. В ордынской работорговле было два основных рынка: мужчин продавали в Египет мамлюкам, а женщин – в Италию. Исследования историков показали, что одним из основных источников рабочей силы в Италии XIII-XIV веков были русские рабы и рабыни.
Таким образом, в XIV веке, когда Иван Калита строил дубовый Кремль в Москве, русские воины служили в монгольской армии и охраняли Пекин, ставший тогда столицей монгольской империи (как об этом повествуют китайские летописцы), – это на Востоке. А на западе русские люди служат в мамлюкской армии и играют важнейшую роль в хозяйственной жизни Италии. Вот каков диапазон деятельности русских людей в результате татаро-монгольского завоевания.
В 1315 году в Сарае была основана и католическая епископия: Римский папа пытался проводить активную линию обращения Орды в христианство. Но было уже поздно. В 1312 году хан Узбек принял ислам и с этого момента ислам стал официальной религией, которую исповедовали в Орде. Но что интересно – тот же хан Узбек в 1324 году принимает участие в походе русских князей на великого князя Гедимина Литовского, чтобы предотвратить принятие им католичества.
ИСТОКИ ПОБЕДЫ
Но в искушеньях долгой кары
Перетерпев судеб удары,
Окрепла Русь, как тяжкий млат,
Дробя стекло, кует булат.
А. Пушкин
Русский народ мог победить злого врага, только преодолев состояние внешней разобщенности и духовной рестерянности, а это возможно было только умножением и влитием новых духовных сил. Эту силу даровала своему народу Православная Церковь, положившая начало духовному возрождению Руси. Чтобы противостоять Орде, нужно было «собрать» Русь, объединить ее вокруг сильной власти великого князя, укрепить ее духовные, материальные и военные силы.
И Церковь Русская повела свой народ по трудному пути к победе. Церковь также тяжко страдала от нашествия вражеского: «иереи, черноризцы до останка изсекоша… а храмы Божия разориша, и во святых алтарех много крове пролияша»,– пишет летописец.
В этих условиях особую роль в деле созидания Русского государства и укрепления Церкви сыграли митрополиты, истинные исполнители Домостроительства Божия. Хотя об этом уже и говорилось, снова пройдем по этапам деятельности митрополитов Русских и Церкви по собиранию Руси.
Это первый ярлык, ограждающий Церковь и ее имущество от посягательств ханских баскаков, выданный митрополиту Кириллу ханом Менгу-Темиром. Это Сарайская епископия, сыгравшая огромную роль в судьбе Руси. Преемник Кирилла – митрополит Максим перенес митрополичью кафедру из Киева во Владимир, что имело огромное значение для будущего развития Московского государства и значительно усилило позиции великого князя.
Св. митрополит Петр продолжал дело своих предшественников. Он решительно встал на сторону Московского князя в борьбе между Тверью и Москвой. Он даже перенес митрополичью кафедру из Владимира в Москву, что явилось началом становления Великой Московской Руси. После этого перенесения народ стал с бóльшим доверием относиться к московским князьям. Русское сознание всегда отдавало предпочтение князю, действовавшему по благословению высшего пастыря Церкви. Успехи Москвы таким образом освящала и благословляла Церковь, и это стало одним из важнейших и спасительных моментов для судьбы страны. По благословению св. митрополита Петра строится в Московском Кремле храм Успения Богородицы, в котором через 50 лет будут молиться русские воины, уходящие на Куликовскую битву. Благословение высших пастырей Русской Церкви собирало воинов Руси под Московский великокняжеский стяг в преддверии освобождения страны.
Митрополит Феогност заботился об украшении, усилении и возвышении Москвы. Он отвел от Церкви угрозу ежегодной дани, которую потребовал хан Джанибек в 1342 году. Он впервые в истории Русской Церкви сам выбрал преемника себе – святителя Алексия – воспитателя Великого князя Дмитрия Ивановича. При малолетстве осиротевшего князя святитель Алексий управлял одновременно Церковью и государством. Ему удалось отстранить всех соперников московского князя и добиться ярлыка на великое княжение для Дмитрия Ивановича.
Святитель Алексий строил новые монастыри и украшал старые. Роль монастырей в духовном возрождении Руси была необычайно велика. Монастыри были центрами духовной и хозяйственной жизни. Именно они явились той школой, в которой крепли дух русских людей, росла их вера, надежда, умножалась любовь. Русь накапливала силы, и ей нужен был духовный вождь, который призвал бы Божие благословение, освятил своей молитвой и примером великое дело.
Два великих светильника Церкви осветили путь Руси к Куликовской победе: это святитель Алексий и преподобный Сергий Радонежский. Преподобный Сергий был непосредственным духовным вдохновителем великой битвы. Его высочайший авторитет «игумена всея Русскиа земли» умиротворял внутренние нестроения. По просьбе святителя Алексия и князя Дмитрия преподобный Сергий не раз оставлял обитель и шел пешком (он никогда не ездил) к князю, собиравшемуся воевать с Москвой, и почти всегда его миссия заканчивалась миром. Достаточно вспомнить случаи с Нижегородским (1364 г.) и Рязанским князьями, когда преподобный Сергий обошел все церкви, запер их и объявил волю митрополита: ни в одном храме не начнется служба до тех пор, пока князья не примирятся с московским князем. Никто не осмелился нарушить запрещение преподобного Сергия и подчинились словам старца.
Нравственная сила старца предотвращала ненужное кровопролитие, прекращала междоусобицу. В упоминаемых случаях Рязанский князь примирился с Московским, и княжество было сохранено от разорения. Нижегородский же князь не примирился и был наказан ужасным разорением от татар.
Здесь нужно отметить, что эту миссию преподобный Сергий совершал только из послушания митрополиту. Это было совершенно не свойственное для него дело. В случае с Нижегородским князем преподобный знал, что закрытие храмов не повлияет на князя, но не мог не исполнить послушания. Чтобы понять глубже причину этого, вспомним случай из жизни одного из наших преподобных. К нему пришел бедняк с жалобой на богатого соседа, который отнял у него свинью и заколол ее. Бедняк просил преподобного помолиться, чтобы богатый был наказан. Но преподобный помолился только о том, чтобы свинина протухла, что и свершилось. Никак не мог святой не то что причинить человеку зла, но и желать зла не мог.
Истоки победы на Куликовом поле восходят к Престолу Святой Троицы, избранным служителем которой был преподобный Сергий. Во имя Живоначальной Троицы построил он своими руками церковь, вокруг которой возник общежительный монастырь. Преподобный видел, что духовное возрождение необходимо начать с единения всех русских людей в любви и согласии во образ Троицы Единосущной и Нераздельной – и показать на примере жизнью такое согласие и единение. Недаром древний описатель жития святого подчеркивал, что преподобный Сергий «поставил храм Троице, как зерцало для собранных в единожитие, дабы взиранием на Святую Троицу побеждался страх перед ненавистною разделенностию мира». Многие паломники из разных концов Руси приходили в Троицкую обитель, видели своими глазами и воспринимали сердцем то, что проповедовал преподобный Сергий.
Одним из печальных итогов монголо-татарского нашествия стало уничтожение монашества в южнорусских землях. Киево-Печерская Лавра лежала в развалинах и начала восстанавливаться только в XV веке, уже под властью Литвы. Киевские горы и пещеры связывали русское монашество и вообще русскую духовность с древними традициями христианства, с началом монашества в горах и пещерах Египетской Фиваиды.
С преподобного Сергия началось движение русского монашества в лесные дебри северных земель. На смену горам и пещерам приходит лесная пустыня, рождается особый русский строй монашеской жизни. Очистившись и закалившись в борьбе с грехом, с трудностями суровой жизни, монахи становятся молитвенниками за мир. Они зовут русских людей на путь внутренней жизни, на подвиг внутреннего очищения и служения.
Время возрождения монашества на Руси совпало с эпохой исихастских споров в Византии, утвердивших традицию умного делания. Благодатный опыт подвижников русского монашества XIV века подтвердил истинность этой традиции.
Преподобный Сергий стал духовным вождем Руси, ее «взбранным воеводой». Великий игумен Троицкой обители раскрыл русским людям полноту духовной жизни. Благодаря трудам преподобного Сергия, его «собеседников» и учеников на Руси было восстановлено монашеское делание, нарушенное нашествием врагов и неустройством жизни страны. Свет, зажженный Радонежским чудотворцем, освятил всю Русскую землю. Монашество повело за собой русский народ, явило примеры праведной жизни, которые возвысили дух народа, направили его по пути жизни духовной. XIV век стал для русского монашества тем, чем для всего православного монашества был IV век. Тогда и явилась на земле Московской святая земля – Северная Фиваида.
Великий игумен своей святой жизнью, самой возможностью такой жизни дал почувствовать народу, что в нем не всё добро погасло и замерло, что есть еще силы и способности для возрождения страны и народа. Он открыл соотечественникам глаза на самих себя, помог заглянуть внутрь себя и разглядеть там еще тлевшие искры того же огня, которым озарил их сам преподобный. Уже тогда стал он носителем чудодейственной искры, способной зажечь и оживить нравственное чувство, чувство веры и правды. Преподобный Сергий с непреложной убедительностью показал, что государство и народ сильны и способны выполнять свои задачи только тогда, когда сильна людях вера в Бога и устремленность к духовной жизни. Пробуждение этой потребности в духовной наполненности жизни, следование примеру подвижников и праведников, живших и живущих на земле, всегда являются началом нравственного, а затем и духовного возрождения народа.
Сергиева обитель стала духовным и нравственным центром Русского государства. Влияние преподобного и его обители было огромно. Важно было то, что он и разошедшиеся по всей Руси его ученики и сподвижники укрепляли в людях веру во Христа Спасителя. Эта вера в победу Христа над злом умножалась в русских людях, рождала веру в свои силы. Почти полвека вынашивал преподобный Сергий мысль об освобождении Русской земли. Великий князь Дмитрий Иванович установил близкие, духовные отношения с радонежским игуменом, избрал его крестным отцом своих детей, испрашивал благословения на важные государственные дела.
Вместе с Великим князем, глядя на святого игумена, духовное возрождение своей земли почувствовал весь русский народ. Сколько же нужно было иметь веры и благодати, чтобы наделить ими стольких людей, надломленных вековым бедствием – страшным игом. Главная победа была одержана в сердцах людей, предстояло одержать еще одну победу – на ратном поле.
«Народ, привыкший дрожать при одном имени татарина, собрался, наконец, с духом, встал на поработителей и не только нашел в себе мужество встать, но и пошел искать татарских полчищ в открытой степи и там навалился на врагов несокрушимой стеной, похоронив их под своими многотысячными костями», – напишет наш замечательный историк В. О. Ключевский.
Если кратко подвести итог того, что произошло на Руси, то к 1380 году стараниями преподобного Сергия Радонежского, святителя Алексия, их учеников и последователей Русь была духовно подготовлена к тому великому свершению, которое предстояло ей на поле Куликовом. Это было внутреннее, духовное созревание.
Были и внешние сопутствующие условия. После убийства хана Джанибека в 1357 году в Орде, по словам русского летописца «восташа вражда и замятня велия» («замятня» – беспокойство, волнение, нестроение) – многочисленные потомки великого хана яростно сражались за верховное владычество: за два десятилетия сменилось 25 ханов. Начиная с 1370 года, Великий князь Дмитрий Иванович занимал последовательную антиордынскую позицию. Еще в 1367 году он начал постройку белокаменных стен вокруг Москвы. Но покорные и покоренные каменных крепостей не строят. В 1371 году он не пустил на Русь получившего ярлык великого княжения Михаила Александровича Тверского. В 1374 году Дмитрий Иванович прекратил выплату «выхода» – дани в Орду.
Орда действовала привычными методами: то натравливала на Москву литовского князя Ольгерда, то ссорила Московского князя с нижегородскими князьями, то использовала для сеяния смуты того же Михаила Тверского. Но вот в 1375 году, когда Тверской князь в очередной раз пытался воспользоваться Ордынским ярлыком на великое княжение, Дмитрий Иванович собрал коалицию из двадцати князей, привел их под Тверь и нанес Михаилу Тверскому поражение, подчинив его своей воле – это названное в летописях «докончание 1375 года». Поэтому «докончанию» Московское княжество и Великое княжество Владимирское окончательно сливаются воедино, и никто из князей не мог уже после этого претендовать на земли Великого княжества Владимирского.
Тверь, как перед этим Нижний Новгород и Рязань, лишилась главных политических, прав, то есть права прямых связей с Ордой и Литвой. Михаил Тверской навсегда отказался от ярлыка на великое княжение и признал себя «младшим братом» Дмитрия Ивановича.
Велика была для Москвы опасность с Запада – со стороны Литвы. В XIV веке значительная часть территории древнерусских княжеств вошла в состав Литвы, воспользовавшейся монголо-татарским погромом. Западнорусские князья, напуганные Ордой и Орденом, поддерживали власть литовских князей. К середине XIV века на западе Московской Руси противостояло мощное Великое княжество Литовское, начавшее свой первый жестокий натиск на Восточную Русь. Уже к концу XIV века Литва по составу населения и укладу жизни являлась более русским, чем литовским государством. Трижды в 1368, 1370 и 1373 годах Великий князь Литовский Альгирдас (Ольгерд) подходил с войсками к стенам Москвы, однако взять столицу ему не удалось. Литва постоянно угрожала самому существованию Московского государства и дважды в самые напряженные для судьбы Руси моменты готовила удар в спину: в 1380 и 1480 годах.
К моменту Куликовской битвы Русь находилась в кольце врагов: на севере были шведы, в Эстонии и Латвии установилось господство Ливонского ордена с его 150 крепостями, с запада – Литва, с северо-востока, востока и юга были татары. И все же именно в это время идет объединение сил Русской земли для нанесения удара Орде. Враждебные силы, конечно, не дремали. Перед самой битвой произошли события, которые чуть не сделали ее невозможной. Буквально накануне Куликовской битвы наблюдается «охлаждение» к Москве нижегородских князей. Орда добилась этого обычными своими способами. С одной стороны, в 1377-78 годах совершила опустошительный набег на Нижний Новгород, пожгла город, угнала многих в плен, разрушая и сжигая все на своем пути. С другой стороны, по дипломатическим каналам поощряют в Нижнем Новгороде стремление к великому княжению, к общерусскому лидерству. Как раз в это время появляется претендент на кафедру митрополита Московского – Свт. Дионисий Суздальский и Нижнегородский...
А на другом фланге Руси совершенно неожиданно Великий Новгород изменил общерусской московской ориентации и пригласил в 1379 году князя Юрия Наримановича, племянника Ольгерда, вынашивая планы сближения с Литвой.
С другой стороны, в рассмотренный период, Литва была тоже объединителем Руси, ее юго-восточной части. Поэтому предательством интересов Руси такая переориентация Великого Новгорода не была. Центр собирания Русских земель тогда еще не был определен, и за это звание равноправно боролись и Москва, и Литва. (См. Приложение 1)
В 1377 году после смерти Ольгерда Великим князем Литовским стал его сын Ягайло, и ему буквально накануне Куликовской битвы удалось внести разлад в русских землях, отвратив Новгород Великий от тяготения к Руси Московской. Конечно, это делалось с большим участием ордынской дипломатии. Орда всегда старалась стравливать между собой русских людей, и прежде всего две ведущие силы того времени – русско-литовскую и русско-московскую державы, и часто преуспевала в этом. Все эти внешние причины ослабили Русь и, казалось, сделали нереальной саму возможность дать отпор Орде.
Но тут произошло событие, промыслительное для судьбы Руси, позволившее состояться великой битве. В 1379 году брат Ольгерда Кестутис Гедиминович выступил против своего племянника Ягайло, заключившего союз с Орденом. Таким образом, в тылу у Ягайло начались военные действия. А с другой стороны, литовские князья Андрей и Дмитрий Ольгердовичи, лишенные своим братом Ягайло своих уделов, уходят в Москву на службу к князю Дмитрию Ивановичу. Поэтому к 1380 году Русь оказалась обеспеченной с Запада – Ягайло был занят войной с Кестутисом, и русское войско могло выступить. И Русь готовилась к походу.
БОРЬБА НАЧИНАЕТСЯ
Теперь попытаемся взглянуть на причины нашествия Мамая и предысторию великой битвы. Свидетельства современников убедительно подтверждают, что обе стороны осознавали значение предстоящей битвы, далеко выходящее за рамки взаимоотношений Руси с Ордой, и потому с полным напряжением сил готовились к противостоянию.
К 1371 году Золотая Орда, состоявшая из отдельных улусов, оправилась от усобиц, и во главе ее встал ханский темник Мамай. В Орде признавались законными правителями только потомки Чингис-хана, к которым темник не принадлежал. Однако он фактически правил всеми делами Орды от имени призрачных ханов, которых сам возводил на престол и уничтожал, если они не слушались его. Древнерусские летописцы называют их «мамаевыми царями». Никоновская летопись так пишет об этом: «Воложския Орды нечестивый и гордый князь Мамай всею Ордою владеяше и многих князей и царей изби и постави себе царя по своей воли».
Что же заставило Мамая собирать силу и идти на Русь? У русских была прекрасная разведка в Орде, и Великий князь, да и весь народ знал о приготовлениях Мамая и причинах его нашествия. Об этом четко написано в летописном повествовании о великом князе Дмитрии Ивановиче:
«И рече Мамай князем своим и рядцем: приму землю Русьскую и разорю церкви христианскыя, и веру их на свою переложю и велю кланятися своему Махметю (то есть Магомету); а идеже церкви были, ту ропати (то есть мечети) поставлю, а баскаки посажю по всем градом Русьским, а князи Русьская избию». В летописной Повести о Куликовской битве слова Мамая переданы так: «Я не хочу так поступать, как Батый… Христианство погубим, а церкви Божии сожжем, и кровь христианскую прольем, а законы их уничтожим».
Таким образом, речь шла не только о том, чтобы ослабить и опустошить Русскую землю, но и разрушить храмы и насильно обратить народ в ислам.
При Дмитрии Русь впервые отважилась на открытую борьбу с татарами. Мечта об освобождении Руси от татарского ига жила и раньше среди русских князей. В своих завещаниях и договорах они нередко выражали надежду, что «Бог свободит от Орды», что «Бог Орду переменит». Симеон Гордый в своей духовной грамоте увещевал братьев жить в мире по отцову завету, «чтобы не перестала память родителей наших и наша, чтобы свеча не угасла». Под этой свечой разумелась неугасимая мысль об освобождении. Но пока Орда оставалась сильной и грозной, иго ее по-прежнему тяготело над Русью. Борьба с татарами стала возможна и необходима лишь тогда, когда в Орде началась «замятня многа», иначе говоря, длительное междоусобие. Там один хан убивал другого, властители сменялись с необыкновенной быстротой, кровь лилась постоянно, и, наконец, Орда разделилась надвое и терзалась постоянной враждой. Можно было уменьшить дань Орде и держать себя независимее. Мало того: явилась необходимость взяться за оружие против отдельных татарских шаек. Во время междоусобий из Орды выбегали на север изгнанники татарские и неудачники, которым в Орде грозила гибель. Они сбирались в большие военные отряды под предводительством своих князьков и жили грабежом русских и мордовских поселений в области рек Оки и Суры. Считая их за простых разбойников, русские люди без стеснения гоняли их и били. Князья рязанские, нижегородские и сам Великий князь Дмитрий посылал против них свои рати.
Сопротивление Руси озлобляло татар и заставляло их, в свою очередь, собирать против Руси все большие и большие силы. Они собрались под начальством царевича Арапши (Араб-шаха), нанесли русским войскам сильное поражение на реке Пьяне (приток Суры), разорили Рязань и Нижний Новгород (1377 г.). За это москвичи и нижегородцы разорили мордовские места, в которых держались татары, на реке Суре. Борьба становилась открытой и ожесточенной.
В 1378 году Мамай посылает своего испытанного воеводу мурзу Бегича с большим войском на Русь – как пробу сил – повоевать и пограбить Русские земли. Однако на реке Воже, притоке Оки, в 15 километрах к западу от Рязани неожиданно для татар путь им преградило войско Великого князя Дмитрия Ивановича, и в кровавой битве русские одержали полную победу. Мурза Бегич погиб, и только ночь да боязнь самих победителей спасли остатки татарского войска. Мамай был озлоблен этим поражением. Как пишет летописец: «Сего ради нечестивый Мамай люте гневаяся о своих друзех и любовницех, о князех, избиенных на Воже реце. И нача свирепый напрасно силы копити с яростию подвижеся со многою силою, хотя пленити християны».
Битва на Воже – «мать Куликовской победы» – произошла 11 августа на «Госпожино говеино», то есть в Успенский пост, за несколько дней до празднования Успения Пресвятой Богородицы (15 августа), как отмечают летописцы. Русские люди восприняли это как добрый знак и благословение Божией Матери на подвиг в борьбе с Ордой. Битва на Воже показала, что богатырская сила возродилась на Руси. Начало схватки с Ордой было положено, и новое, несравненно более грозное противостояние было неизбежно.
Для Мамая это была последняя ставка. С одной стороны – после поражения на Воже добиться восстановления своего авторитета у ордынских правителей. С другой стороны – это попытка Орды выйти из внутреннего кризиса, вызванного «великой замятней» I357–I380 годов. И, наконец, последняя, самая важная – духовная причина: Мамай решил уничтожить веру христианскую на Руси. Это было самое страшное. Это понимал Великий князь и его духовные руководители – преподобный Сергий, его ученики и сподвижники, да и летописи прямо говорят об этом. Времена веротерпимости кончились. Над Русью нависла тень страшной катастрофы.
Два года готовился Мамай к нашествию и собрал огромное войско. Вся сила татарская и половецкая собралась, здесь же были наемные отряды генуэзской пехоты, черкесы и многие другие. Но и этого Мамаю казалось недостаточно. Он хотел действовать наверняка и заключил союз с Литвой и Рязанским князем. Летом 1380 году огромное ордынское войско двинулось к русским границам. Его численность, по мнению историков, составляла от 150 до 300 тысяч воинов.
Нужно было действовать, ибо решался вопрос: быть или не быть русскому государству и русскому народу. Над народом русским нависла опасность физического и духовного уничтожения. Великий князь Дмитрий Иванович раздумывал, что делать. Одной московской рати было совершенно недостаточно для отпора несметным полчищам Мамая. Нужно было бросить клич по всей Русской земле. Но даже если собрать войско, не уступающее численностью, что оно сможет противопоставить обученным и закаленным в боях и постоянных набегах воинам Мамая? Под знамя великого князя, кроме его дружины, могло встать лишь народное ополчение, плохо обученное и вооруженное. И еще важнейший момент: 150 лет под татарами – народ мог морально не выстоять.
Для того, чтобы решиться на подвиг после стольких лет неволи, подавления, нужны были особые духовные силы. Чтобы подняться на борьбу, нужна была духовная поддержка, знаки того, что есть благословение Божие на эту борьбу.
Всё сошлось в памятном 1380 году: тогда Благовещение пришлось на Пасху; такого не было уже 84 года. 15 июня 1380 года в Серпухове у князя Владимира Андреевича Серпуховского освятили построенную за весенне-летний период церковь Святой Троицы. На освящении присутствовал весь цвет духовенства Руси, в том числе преподобный Сергий с учениками. Именно после этого освящения и благословения своих духовных наставников Дмитрий Иванович начинает собирать силы для битвы с Ордой, посылает отряды для разведки по Дикому полю.
Перед началом похода Великий князь повелел перенести из Владимира в Москву древнюю святыню – образ великомученика Дмитрия Солунского, написанный на доске от гроба святого, находившегося до 1196 году в Фессалониках.
БЛАГОСЛОВЕНИЕ НА БИТВУ
23 июля 1380 года один из «сторожей», посланных Великим князем в разведку, Андрей Попов, прискакал в Москву с «поломянной», (то есть огненной) вестью: «Идет на тебя, государь, царь Мамай со всеми силами ордынскими, а ныне на реке на Воронеже!». Затем пришло известие о том, что кроме полчищ Мамая Москве будет противостоять и второй враг: Великий князь Литовский Ягайло выступает с запада и вскоре соединится с Мамаем. Третий враг – рязанский князь Олег решил выжидать и остался в стороне от битвы.
Дмитрий Иванович принимает единственно возможное, но требовавшее большого мужества решение: выступать, немедля, и дать сражение Мамаю на его земле, не позволив соединиться с литовцами. На совете было решено начать общую мобилизацию. Назначив местом встречи объединенных русских сил Коломну, Великий князь «разослал по всея князи Русскыя и по воеводы и новая люди» гонцов с призывом встать на битву под его знамя.
Первое, что сделал Великий князь – направился с воеводами, князьями и отборной дружиной к преподобному Сергию: «И поеде к Живоначальной Троице на поклон к отцу своему преподобному старцу Сергию благословениа получити от святыа тоя обители». Великий князь поведал игумену свои сомнения. Святой старец успокоил его, и хотя Великий князь спешил к войскам, упросил его остаться на Литургию, а после службы вкусить хлеб-соль. Гонцы один за другим доставляли сведения о передвижении Мамая, князь был в великой тревоге и нетерпении, но преподобный Сергий молитвой своей отгонял подкрадывавшийся страх: «Господин,– сказал князю игумен,– не будеши еще смертный венец носить, а венцы многия плетутся».
По окончании трапезы принесли освященную воду. Великий князь и сопровождавшие его воины преклонили колени, испрашивая благословения Божия у святого игумена. Все понимали, что именно здесь в Доме Живоначальной Троицы – обители Сергиевой – в святом благословении на ратный подвиг от великого угодника Божия предрешался исход битвы.
Окропив князя и сопровождающих его святой водой и благословив крестом Господним, преподобный Сергий сказал: «Иди, господин, против поганых татар, призывая Бога, Господь Бог будет тебе Помощником и Заступником». И в конце добавил: «Победишь, господин, своих врагов, как подобает твоему государству». Тогда князь стал просить у преподобного особого дара в залог прореченной милости Божией и победе. Преподобный Сергий ответил: «Проси у меня, чего хочешь!» – «Дай мне двух воинов от твоего иноческого полка, тогда и ты станешь нашим участником»,– и назвал двух монахов из братии монастыря Пересвета и Ослябю.
Это были храбрые воины, славившиеся силой и большим опытом в военном деле, принявшие впоследствии постриг в обители преподобного Сергия. Игумен исполнил просьбу Великого князя и постриг их сразу в великую схиму с именами Александра и Андрея, сказав: «Вот тебе, возлюбленный княже, мои оруженосцы и послушники, а твои избранники», а монахам сказал: «Мир вам, братия моя, пострадайте как добрые воины Христовы! Приспело время вашей купли!»
Далее летопись сообщает: «Князь же великий обвеселися сердцем и поеде к Москве, радуяся, яко многоценно сокровище обрете, не помышляя ни на злато, ни сребро, ни на богатство, но велми радовашеся о благословении старца». Конечно, воины «иноческого полка» не могли значительно увеличить многотысячное русское войско. Но присутствие на поле брани вооруженных схимников в глазах всех русских воинов было знаком благословения и участия Святой Руси в великой битве.
«И даде их (Пересвета и Ослябю) в руце великому князю Дмитрию Ивановичу» – на некоторых лицевых рукописях есть особая миниатюра, где действительно преподобный Сергий рука к руке соединяет Пересвета и Дмитрия Ивановича. В именах монахов, посланных преподобным Сергием на битву, скрыт глубочайший смысл. Это был знак того, что Святая Русь выставила на поле брани самого светлого (Пересвет) и самого свободолюбивого (Ослябя, или ослаба – означает «послабление, разрешение, свобода» см. https://old_russian.academic.ru/9483 Словарь древнерусского языка (XI-XIV вв.) / АН СССР. Институт русского языка. — М.: Русский язык. Главный редактор Р. И. Аванесов. 1988.). И еще один символ: их языческие имена перед битвой преподобный Сергий меняет на христианские: Александр (то есть «защитник людей») и Андрей (то есть «мужественный»).
Получив благословение от преподобного Сергия, Дмитрий Иванович молится перед Владимирской иконой Божией Матери, принесенной в Москву, как об этом повествует «Сказание о Мамаевом побоище».
Все сомнения были оставлены, и московская рать выступила к Коломне с благословения игумена Сергия, который сказал Великому князю: «Господь Бог будет ти Помощник и Заступник и тем победит и низложит супостаты твои и прославит тя».
Это было чем-то необычным, даже невероятным для Руси того времени – самим выступить в степь на битву с татарами. Не случайно тут же, в Рязанской земле и в других местах удивляются, как это Дмитрий Иванович решился вместо того, чтобы ждать, когда нападет Мамай, сам вдруг пошел в степь? Так же удивлен был и литовский князь Ягайло и сам Мамай: они-то думали, что Дмитрий Иванович ни за что не решится выступить, а будет спасаться где-нибудь в дальних пределах, собирать войска, готовиться, как это обычно делали до этого князья при татарских набегах. А он взял, да и вышел в степь.
Недоумение Рязанского князя и других врагов Руси разрешили бояре князя Олега: «Говорят, в княжении его (Дмитрия) есть монах на Радонежье, Сергием зовут. Тот очень прозорлив. Вот он прорек и вооружил его на царя (Мамая) и из своей обители дал ему двух воинов монахов, очень сильных». Это свидетельствуют современники!
Устрашенный Олег занял выжидательную позицию в стороне от битвы, а когда узнал о победе Московского князя, сбежал к литовской границе. Эта ось: Рязань-Литва-Мамай имеет очень глубокий духовный и исторический смысл. Она символизирует врага внутреннего (Рязань), врага внешнего (Литва) и врага чужого (Мамай).
***
Итак, 18 августа 1380 года духовенство окропило святой водой трое кремлевских ворот – Николаевские, Фроловские (Спасские) и Константино-Еленинские (Тимофеевские), и войско двинулось к Коломне. Матери и жены, провожая воинов на битву, давали им «конечное целование» – так издревле прощались с теми, кто шел на верную смерть.
«Княгиня же великая Евдокия Дмитриевна, и Владимирова княгиня Мария (Мария – жена князя Владимира Андреевича Серпуховского), и других православных князей княгини, и многие жены воевод, и боярыни московские, и простых воинов жены провожали их и от слез и рыданий не могли вымолвить и слова, в последний раз целуя мужей своих. Князь же великий и сам едва удерживался от слез, не стал плакать при людях, но в сердце своем весьма прослезился. И, утешая княгиню свою, так сказал:
– Жена! Если Бог за нас, то кто против нас?
И сел на любимого коня своего, и все князья и воеводы сели на коней своих, и выступили из города.
Великая же княгиня Евдокия со своею невесткою, Владимировой княгиней Марией, и с воеводскими женами, и с боярынями взошла в златоверхий свой терем набережный и села на рундуке (рундук – ларь с откидывающейся крышкой, приспособленный для сидения) под стекольчатыми окнами. Ибо в последний раз видит она великого князя, слезы проливая, словно речной поток…» (из «Сказания о Мамаевом побоище»).
В Коломне на Девичьем поле было произведено уряжение полков. Это было грандиозное зрелище, какого Русь еще не видела. «Русские сыны заполнили поля коломенские, так что никому невозможно обозреть их очами от множества их войска». Хотя и не пришли на битву Нижний Новгород, Великий Новгород, Тверь, Рязань, но все же «от начала мира не бывала такова сила русских князей, как при этом князе!»,– гласит летопись.
На пути следования войска, в пятнадцати верстах от Москвы, Великий князь увидел на воздухе в сиянии образ святителя Николая. Дмитрий Иванович возрадовался этому видимому знамению благословения свыше того подвига, к совершению которого он вел своих воинов, и воскликнул: «вся сия угреша сердце мое» (то есть согрело) – от этого и место явления образа прозвали «Угреша». После битвы в благодарность за победу Дмитрий Иванович повелел на месте чудесного явления воздвигнуть храм в честь Святителя Николая и устроить иноческую обитель, названную Николо-Угрешской.
26 августа Московская рать вошла в пределы недружелюбного Рязанского княжества. Был отдан личный приказ Великого князя: «Да никто не коснется единому власы Рязанския страны». В 60 верстах от Коломны воины переправились через Оку. При переправе подошли все остальные войска. 6 сентября передовые отряды русского войска подошли к Дону в месте, где соединяется с ним река Непрядва.
Здесь произошла заминка. Великий князь на военном совете стал обсуждать вопрос о переправе через Дон. Мнения разделились: одни предлагали оставаться на месте в ожидании удара татар, другие настаивали на переходе через Дон. Великий князь склонялся ко второму мнению, потому что в этом случае об отступлении уже нельзя было думать. Кроме того, необходимо было предупредить возможность соединения врагов Руси – Ягайло и Мамая. Дальнейшие события показали, как велика была опасность – литовское войско стояло от Куликова поля всего в каких-то сорока верстах: «за едино днище и меньше» можно было покрыть это расстояние, по словам летописи.
И вот в самый решительный момент, когда надо было принимать решение, прибыл посланец от преподобного Сергия, – инок Нектарий, принесший в благословение Богородичную просфору и «своеручную грамотку» старца со словами: «Да будет ти Господь Бог Помощник и Пречистая Богородица и святой чудотворец Петр», а заканчивалась она словами: «Чтобы ты, господине, таки пошел, а поможет ти Бог и Святая Троица». После этого послания великого прозорливца Дмитрий Иванович отбросил всякие колебания и приказал настилать мосты и искать броды через Дон.
Никоновская летопись сохранила замечательные слова, сказанные им после принятия решения: «Лутчи было не ити противу безбожных сил, ниже пришед и ничтоже сотворив, возвратится вспять; преидем убо ныне в сий день за Дон вси и тамо положим главы своя за святыа церкви, и за православную веру, и за братию наша за христианство».
Утром 7 сентября русское войско начало переправу, по окончании которой Великий князь приказал разрушить мосты. Это было мужественное решение. Оно означало, что отступать было некуда. Если бы воины дрогнули и побежали, то все должны были погибнуть. Так Великий князь Дмитрий Иванович поставил перед русским войском выбор: победа или смерть!
Куликово поле было выбрано Дмитрием Ивановичем и воеводами с учетом обычной военной тактики ордынцев, наносивших удары по флангам и тылу противника. С трех сторон поле окружали реки, так что Мамай мог наступать только со стороны Красного Холма. Удобное для сражения место составляло всего 4-5 километров, и русские полки могли закрыть его сплошным сомкнутым строем, обойти который не было никакой возможности. Тем самым Дмитрий Иванович вынуждал татар наступать в лоб.
Русские полки «вышли в поле чисто в ордынской земле на устье Непрядвы», совсем не намного опередив ордынцев, и успели к вечеру встать в боевом строю. В ту же ночь с 7 на 8 сентября Мамай подошел к Красному Холму, самой высокой точке в середине Куликова поля. Всю ночь стояли друг против друга два огромных войска, ожидая рассвета.
«И БЫЛА СЕЧА ЗЛАЯ И ВЕЛИКАЯ…»
Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блестит святое знамя
И ханской сабли сталь.
А. Блок
В праздник Рождества Пресвятой Богородицы 8 сентября 1380 года на поле Куликовом совершилась ВТОРАЯ БИТВА РОССИИ. Здесь решалась судьба не только Руси, но и будущее всего человечества. Само расположение русского войска на поле Куликовом есть глубокий символ духовного делания Руси – крестного служения миру: русское войско встало в виде креста.
Т А Т А Р Ы
Сторожевой полк
Передовой полк
Полк левой руки Большой полк Полк правой руки
Резервный полк
Засадный полк
8 сентября на заре русские войска, готовые к битве, стояли в боевом строю на Куликовом поле. Густой туман расстилался по полям, но в девятом часу стало ясно. Татары были близко, доносилось ржание их коней, скрип повозок, звон оружия. Можно представить себе волнение воинов. Все понимали, что в этот день на поле Куликовом решается судьба Отечества, судьба Святой Руси. «Чье поле, того и воля: биться не хотим, а поля не отдадим»,– давным-давно сказал неведомый мудрец, и в этих словах – главный смысл того, что происходило в тот великий день. Решалась судьба Поля Родины, решалась в битве неравной.
В «Сказании о Мамаевом побоище» так описывается утро перед сражением: «Настал 8 день месяца сентября. На рассвете в пятницу, на восходе солнца, была мгла как дым. И начали знамена простираться, ратные трубы трубить. Уже русские кони оживились от трубного зова, каждый воин под своим знаменем. Радостно видеть стройные полки, расставленные крепким воеводой Дмитрием Боброк Волынцем. Когда же настал седьмой час утра, начали с обеих сторон трубить, и слились голоса трубные в единый голос, слышать страшно. Полки же русские и татарские еще друг друга не видят, потому что утро мглистое как дым, но земля грозно стонет. Обширное поле Куликово прогибается, реки выступили из своих берегов, потому что никогда не было столько людей на том месте…»
Час великой битвы приближался. Дмитрий Иванович выехал на коне перед русскими полками и сказал им краткое слово: «И глаголаша от великиа горести сердца своего, слезы, аки река течаша от очию его».
В это время к князю подскакал гонец с грамотой от преподобного Сергия, который предвидел трепет и страх русских воинов при виде несметной мамаевой рати, и в самый нужный момент утешил и вдохновил их на подвиг, еще раз послав свое благословение. В грамоте преподобный Сергий призывал государя биться с врагами и не отступать: «Смотри, государь, веселыми очами, сердцем мужайся и крепись, призывай Бога на помощь. Господь Бог поможет тебе, и ты победишь врагов, как я уже прежде тебе говорил. Это не к смерти будет для тебя, но к славе великой». От радости Великий князь заплакал и расцеловал посланника.
Весть о Сергиевом гонце облетела все полки и воодушевила русских воинов. Тогда Великий князь обратился к воинам: «Верные товарищи и милые братья, не бойтесь смерти, бойтесь поражения – оно и смерть нам несет и безславие».
Дмитрий Иванович в молитве преклонил колени перед образом Спасителя, сиявший золотом на черном великокняжеском знамени. Среди русского войска была и икона Божией Матери, перед которой в ночь перед битвой молился Великий князь и воинство. Впоследствии она стала именоваться Донской. Образ этот двухсторонний. На одной стороне – изображение Божией Матери с Младенцем, на другой – Успение Богоматери. Это было знамением и благословением Самой Пречистой всех русских воинов.
Как поется в кондаке иконе: «Сего ради на обратней стране иконы сея древния изображено есть и всечестное Успение Твое, да всяк, подвизающийся во славу Бога и на благо ближняго, не убоится смерти, но взирая, како Твоя душа приемлется в руце Бога Живаго, с надеждою предает себе в час смертный Судии всех Богу». Через образ Успения Божией Матери русские ратники, шедшие на смертный бой, воспринимали обетование бессмертия. Та же вера в вечную жизнь звучала в призыве Великого князя Дмитрия Ивановича, когда он в последний раз перед битвой объезжал полки, «со слезами глаголаше: отцы и братия. Господа ради подвизайтеся и святых церквей и веры ради христианскыа, сиа бо смерть нам ныне несть смерть, но живот вечный, ничтоже земнаго помышляйте, не уклонимся убо на свое, но венци победными уязвемся от Христа Бога, Спаса душам нашим».
После этих слов Дмитрий Иванович сошел со своего коня на глазах у всего войска, преклонил колени перед воинами, затем снял с себя великокняжеские доспехи и алую мантию и встал в передовой полк как рядовой воин. Можно представить, какое впечатление это произвело на воинов. В этом поступке проявились вера и мудрость князя. Один из любимых бояр Дмитрия Ивановича – Михаил Бренко, облачился в великокняжеские доспехи и алую мантию, сел на его коня и встал под государево знамя. Это видели все воины, и теперь, в случае захвата татарами ставки Великого князя, это не могло внести смятения в ряды русских воинов.
Установлено также, что Дмитрий Иванович лично возглавил сторожевой полк и принял участие в первой схватке с татарами. Когда войска стали сближаться посреди Куликова поля, бывшие при князе дружинники стали настойчиво просить князя Дмитрия покинуть передовую линию. «Княже, господине,– говорили они,– не ставися напреди битися, но позади или на криле, или негде в опришном месте!». Однако князь, поднявший почти всю Русь на тяжелый и суровый бой, отвечал: «Да како аз возглаголю: «братья моя, да потягнем вси соодиного!», а сам лице свое почну крыти и хоронитися назади? Не могу в том быти, но хощу, якоже словом, такожде и делом – напереди всех!»
Войско стояло вдоль правого берега реки Непрядвы в виде громадной птицы с распростертыми крыльями во всю ширь поля, чтобы полчища Мамая не могли окружить его. В восточной части Куликова поля был лес, в котором Великий князь приказал укрыться засадному полку под предводительством опытного воеводы Боброка и князя Владимира Серпуховского. Впереди боевого строя Дмитрий Иванович поставил конный сторожевой полк.
Вот и татары показались, вся несметная сила Мамаева затопила Куликово поле. «И выступила сила татарская на холм,– пишет летописец,– и пошла с холма. Так же и христианская сила пошла с холма и стала в поле чистом, на месте твердом. И страшно было видеть две силы великие, съезжающиеся на смерть. Татарская сила была черная, а русская сила в светлых доспехах, как река льющаяся, как море колеблющееся, и солнце светло сияло на ней, лучи испуская». Мамай же поднялся на Красный Холм, вдали от рукопашной схватки, и стоял там до конца битвы.
Перед началом боя многочисленные конные лучники татар попытались приблизиться к русским полкам, чтобы засыпать их стрелами, однако навстречу им рванулись всадники сторожевого полка, отогнавшие врага. Тогда воеводы Мамая приказали начать атаку.
Узкая полоса земли между двумя громадами войск постепенно сокращалась, и к полудню русские и татары сошлись лицом к лицу. «И встретились полки, и великие силы увидев, пошли навстречу,– повествует летописец,– и гудела земля, горы и холмы тряслись от множества бесчисленных воинов». Вдруг из татарских рядов отделился всадник устрашающего вида. Это был Темир-Мурза Челибей, чудовищной силы исполин. Потрясая копьем, он стал вызывать соперника из русской рати для единоборства. Никоновская летопись говорит о нем: «И бе всем страшен зело и никто же смеяше противу него изыти».
Напряженное ожидание воцарилось на поле Куликовом. Его прервал схимонах Александр (Пересвет) – посланник Сергиев. Он выехал вперед на коне и обратился к войску: «Тот ищет себе противника. – Я хочу выступить против него с оружием». Летопись гласит: «И возложи старец на свою голову вместо шлема куколь, а поверх одежды надел свою мантию. И видеть его было умильно и грозно… И сказал старец: «Отцы и братия, простите меня грешного и благословите. И ты, брат Ослябя, моли Бога за меня». Все понимали, что его ждет верная смерть. Тогда Ослябя сказал ему: «Брат Пересвет, уже вижу на теле твоем раны, уже голове твоей лететь на траву ковыль… за веру христианскую».
Оба всадника изготовились к смертельной схватке. Та и другая сторона понимали, что она значит для предстоящей великой битвы. Все умолкли, и над полем воцарилась тревожная тишина. И вот противники на конях стали стремительно сближаться, напрягая все силы для первого удара. Зрелище действительно было потрясающим. С одной стороны – огромный воин в полном вооружении, а с другой – монах без шлема, в схимническом облачении со щитом и тяжелым копьем. Русские воины с затаенным дыханием следили за поединком и, конечно, в сердцах своих горячо молились: «Боже, помоги рабу Своему!».
Казалось, вся Русь Святая собрала и вложила свою мощь в руку сына своего, воина-монаха Пересвета: «И ударишася крепко копии, едва место не проломися под ними. И спадше оба с коней на землю и скончашеся». Исход поединка, конечно, вдохновил наших соотечественников. Пересвет погиб не потому, что не смог одолеть врага и остаться живым. Нужна была жертва, чтобы совершилась великая победа. И эту жертву на Поле Родины первым принес русский монах-схимник, ученик преподобного Сергия.
Заколыхались ряды обоих войск, прогремели первые звуки воинских команд, и вот сошлись две силы. Так на поле Куликовом, в праздник Рождества Пресвятой Богородицы, сразились две силы: правда и истина с насилием и нечестием – в первом часу пополудни.
«Сошлись две силы великие надолго и покрыли полки поле на десять верст от множества воинов, и была сеча злая и великая и бой упорный, сотрясение весьма великое: от начала мира не бывало у великих князей русских, как у этого великого князя всея Руси. Пролилась кровь, как дождевая туча…»,– эти слова летописи дополняет «Сказание о Мамаевом побоище»: «и лилась кровь, как вода, и падало бесчисленное множество мертвых – татар и русских. И падало тело татарское на христианское, а христианское тело на татарское, и смешалась кровь татарская с христианской; повсюду множество мертвых лежало, так что кони не могли ступать по мертвым; крепко сражались, не только оружием друг друга убивая, но и от великой тесноты под конскими копытами умирали, потому что нельзя было вместиться на том поле Куликовом: то место между Доном и Непрядвою было тесным. Выступили из полков кровавые зори, а на них сверкали сильные молнии от блистания мечей. И был треск великий и шум от ломающихся копий и от ударов мечей, так что нельзя было в тот горький час обозреть это грозное побоище. Уже многих убили, многие богатыри русские погибли, как деревья приклонившись, точно трава от солнца усыхает и под копыта подстилается… В единый час, в мгновение ока, о сколько погибло душ человеческих, созданий Божиих! Воля Господня совершается».
Татар все прибывало и прибывало. Они ломились, устремив главные силы на Большой полк, напирали со всех сторон в самую середину, ближе к левому его крылу – русским солнечные лучи слепили глаза и ветер дул в лицо.
«И замутилось – вширь и даль на десять верст кругом застонало битвой все Куликово поле. Уже не отдельные полки, как рассеянные облака, неслись с разных сторон в разные стороны – и не тучами передвигались, сближаясь между собою грозные полчища: все слилось в сплошной мрак, сгустилось в одну черную грозовую мглу, и гремело раскатами остервененного боя из края в край и дождило кровью на всем необъятном пространстве». Волна за волной накатывалась орда на русских воинов, но те стояли насмерть. Татары буквально выкашивали («как сено посечено» – восклицает летописец) передние ряды, но на их место вставали другие; много гибло и татар.
На исходе двух часов пополудни могучий и упорный бой был во всем ожесточении – и никто не мог одолеть. Мамай видел, как редели русские полки левой руки – туда он и послал последние оставшиеся у него рати. Подкрепленные татары держали стремя на великокняжеское знамя.
Боярин Михаил Бренко, одетый в багряную епанчу, стоял под великокняжеским стягом. Татары много раз подрубали знамя и убили в конце концов мужественного Бренка, думая, что им удалось убить самого Великого князя. Дмитрий же, облачившийся в доспехи простого воина, принял участие в битве. Он был везде, в каждом воине, «став напреди, на первом суйме». «Потекли кровавые ручьи, побежали целые озера крови»,– повествует летописец.
Встретив мощный отпор великокняжеских полков и не пробившись в центре, татарская сила наклонилась в сторону левого крыла, где отпор был слабее и стала оттеснять русское войско к Дону. Более многочисленное ордынское войско стало одолевать русских, выбившихся из сил от непрерывного напора новых и новых полчищ. Мамай уже предвкушал победу…
В это же время за сотни верст от Дона в церкви Живоначалъной Троицы стоял другой полк воинов Христовых – иноков монастыря, собранных преподобным игуменом Сергием для молитвы за сражавшуюся на поле Куликовом Русь. «Телом стоял он на молитве во храме Пресвятыя Троицы, а духом был на поле Куликовом, прозревая очами веры все, что свершалось там, он, как очевидец, поведал предстоявшей братии о постепенных успехах нашего воинства; от времени до времени он называл павших героев по имени, сам приносил за них заупокойные молитвы и повелел то же делать братии». С воздетыми горе руками стоял преподобный Сергий и возносил молитву о победе Руси Святой, и эта дерзновенная молитва была услышана».
Летопись гласит, что находящийся в засадном полку князь Владимир Андреевич увидел над русским войском в шестом часу дня «небо открывшееся, из него вышло облако, как багряная заря, опустившись низко над полком Великого князя. То облако было наполнено руками человеческими, и те руки были над великим полком как бы проповеднически и пророчески…» Еще летописцы свидетельствуют: «Видели благочестивые в девятом часу (три часа дня), как Ангелы, сражаясь, помогали христианам, и святых мучеников полк, и славного Дмитрия (Солунского)… Среди них был и воевода совершенного полка Небесных Воинств – Архистрагиг Михаил. Двое воевод видели полки поганых, и трисолнечный полк, и огненные стрелы, летящие на них; безбожные же татары падали, объятые страхом Божьим и от оружия Христова». Помогали русским воинам святые князья Борис и Глеб; святой благоверный князь Александр Невский также незримо участвовал в этой битве, помогая своим соотечественникам – его видели в числе воинов небесных, помогавших русским. На груди великого князя Дмитрия Ивановича был образ святого благоверного князя Александра и, конечно же, Великий князь молился своему предку и покровителю. (Ночью с 7 на 8 сентября во Владимире, в обители Рождества Пресвятой Богородицы было видение у пономаря, сидевшего на паперти: сами собой возгорелись свечи у гробницы князя Александра Невского и «от алтаря изыдоста два старца светлых, приидоста ко гробнице великого князя Александра Ярославича и говорят: восстани, Александре, ускори на помощь сроднику твоему, Великому князю Дмитрию, одолеваему от иноплеменник!» После этого как живой восстал из гроба Александр Невский – и все трое стали невидимы. Видение было в ту ночь, когда русские воины молились перед битвой с врагами. Вскоре стали копать на месте гробницы Александра Невского и были обретены его святые мощи. С этого момента началось на Руси почитание св. Александра Невского.)
Татары уже одолевали, а русские полки все больше редели. Смятение своих видели воины засадного полка. Видя гибель русских воинов, князь Владимир Андреевич несколько раз пытался вывести полк из засады, но мудрый и острожный Дмитрий Боброк удерживал его: «Беда, князь, велика, но еще не пришел наш час: начинающий не вовремя получает для себя вред; колосья пшеничные подавляются, а сорняки растут и буйствуют над благородными…»
Только когда татары глубоко врезались в левый фланг русских и почти смяли его, но тем самым оказались спиной к засадному полку, воеводы дали сигнал к бою. Воевода Дмитрий Михайлович Боброк Волынский вынул меч и сказал: «Молитесь Богу, братия мои, друзья, дерзайте! Пришло наше время, и час наш приспел!» Засадный полк ударил в спину татарам. Шел девятый час пополудни, девятый час битвы.
Увидев свежие русские полки, татары, как гласит летопись, закричали: «Увы, нам! Русь снова перехитрила: меньшие сражались с нами, а добрые воины все сохранились». Татары побежали: «И побегоша татарстии полци и мнозе татарове падоша от христианскаго воинства».
Преподобный Сергий духовным оком следил за всеми событиями битвы. Епифаний Премудрый пишет в житии преподобного Сергия, что тот возвестил братии о победе русского воинства, когда враги были окончательно побеждены.
***
Почти вся русская рать навсегда осталась на поле Куликовом. Во всех описаниях битвы радость небывалой победы соединяется с глубокой печалью о гибели десятков тысяч воинов. Погибло много князей, убито около 500 бояр и великое множество простых воинов из разных концов Руси. Летописец говорит: «Грозно, братия, зреть тогда и жалостно видеть и горько смотреть на человеческое кровопролитие, как морская вода, а трупы человеческие, как сенище стога: быстрый конь не может скакать, а в крови по колени бродили, а реки три дня кровью текли». Но и почти вся мамаева рать была истреблена на Куликовом поле. Летописцы отмечают, что погибшие русские воины лежали в основном ликами вверх, к небу, а ордынцы – лицами к земле.
Долго не могли найти Великого князя. Наконец, отыскали среди груды трупов. Он лежал оглушенный, но без единой раны. Первое, что услыхал князь, когда пришел в чувство, была весть о победе.
В течение восьми дней погребали русские воины своих братьев, погибших в бою. За победу эту Великий князь навсегда остался в памяти нашей с именем Дмитрий Донской.
Невозможно не вспомнить о причине опоздания к битве литовского князя Ягайло со своим войском, которое было на подходе к месту битвы русских воинов с Ордой. Литовцы подошли к монастырю, игуменом которого был Епифаний (ныне там город Епифань. От монастыря в Епифани остался лишь полуразрушенный храм Успения Пресвятой Богородицы), находившийся в 24 километрах от Куликова поля. Епифаний отпустил братию, решив попытаться задержать врагов. На расспросы, где находятся войска Московского князя, он отвечал, что не ведает. Он предложил литовцам не спешить и принял их, как радушный хозяин, открыл все погреба с запасами, сам накрывал столы. Воины угостились на славу и остались на ночлег здесь – всего в одном дне перехода до места битвы. На следующий день пришла весть о том, что русские разбили ордынское войско. Литовцам все стало ясно, и они предали Епифания лютой смерти. Князь Ягайло быстро собрал свое войско и убрался восвояси, по дороге успев ограбить несколько русских областей.
Когда Куликово поле содрогалось от страшной битвы, среди московских женщин, неотступно вопивших к небу о помощи, громче всех звучала, дерзновеннее всех подымалась к нему молитва Великой княгини Евдокии. И Господь судил ей счастье – на том же самом месте, где она прощалась с мужем, встретить Дмитрия-победителя.
С восторгом и ликованием встретила победителей Москва. А через несколько дней Дмитрий Донской с соратниками своими прибыл в Радонеж. Летопись говорит: «И прииде к Троице к отцу Сергию. И преподобный старец срете его с кресты близ монастыря и знаменовав его крестом рече: радуйся, господине князь великий и веселися твое христолюбивое войско». Рассказывая игумену о подвиге его инока, князь сказал: «Если бы, отче, твой послушник Пересвет не убил татарина-богатыря, сколь бы многие испили от него чашу смертную!»
Тогда же князь попросил преподобного Сергия отслужить заупокойные литургии и панихиды по убиенным на Куликовом поле русским воинам. Это поминовение названо было Дмитровской родительской субботой, так как состоялось оно впервые в субботу перед 26 октябрем – днем Ангела Великого князя – памятью св. великомученика Дмитрия Солунского. И в летописи записано, что было заповедано творить это поминовение до тех пор, «пока стоит Русская земля».
Известие о победе вызвало на Руси ликование вместе с великой скорбью по погибшим. Задонщина повествует: «И в ту пору по Рязанской земле ни пахали, ни пастухи в поле не кличут, лишь вороны не переставая каркают над трупами человеческими – страшно и жалостно было слышать тогда, и трава кровью залита была, а деревья от печали к земле склонились».
Мамай сумел убежать от погони и направился в Сарай. Но на реке Калке его встретил соперник в борьбе за власть в Орде – Тохтамыш, прямой потомок Батыя, который добил остатки мамаевой рати. Мамаю снова удалось спастись, и он попытался укрыться к Крыму, где был убит недавними своими союзниками – генуэзцами.
Н. М. Карамзин в своем великом труде «История государства Российского» так охарактеризовал Дмитрия Донского: «Воспитанный среди опасностей и шума воинского, он не имел знаний, почерпаемых в книгах, но знал Россию и науку правления; силою одного разума и характера заслужил от современников имя орла высокопарного в делах государственных, словами и примером вливал мужество в сердца воинов и, будучи младенец незлобием, умел с твердостию казнить злодеев. Современники особенно удивлялись его смирению в счастии. Какая победа в древние и новые времена была славнее Донской, где каждый россиянин сражался за отечество и ближних? Но Димитрий, осыпаемый хвалами признательного народа, опускал глаза вниз и возносился сердцем единственно к Богу Всетворящему. — Целомудренный в удовольствиях законной любви супружеской, он до конца жизни хранил девическую стыдливость и, ревностный в благочестии подобно Мономаху, ежедневно ходил в церковь, всякую неделю в Великий Пост приобщался Святых Таин и носил власяницу на голом теле; однако ж не хотел следовать обыкновению предков, умиравших всегда иноками: ибо думал, что несколько дней или часов монашества перед кончиною не спасут души и что государю пристойнее умереть на троне, нежели в келье».
«МЫ ПОБЕДИЛИ!»
На Куликовом поле Москва одержала полную победу над домашним врагом, который был посильнее татар, который больше всего и способствовал этому долговременному порабощению земли внешним врагом – Ордою. Москва победила здесь разновластие, княжескую и земскую вражду и борьбу за личные интересы при полном забвении интересов общенациональных. Куликовская битва дала толчок к решительному объединению Руси под властью одного государя, московского князя. Мамаева нашествия со страхом ждала вся северная Русь. Но все крупные князья (рязанский, суздальско-нижегородские, тверской) притаились, выжидая, как будут развиваться события; Великий Новгород также не спешил со своей помощью. Один московский князь, собрав свои силы, решился дать отпор Мамаю и притом не на своем рубеже, а в диком поле, где он заслонил собой не один свой удел, а всю Русь. Приняв на себя татарский натиск, Дмитрий явился добрым страдальцем за всю землю Русскую; а отразив этот натиск, он явил такую мощь, которая ставила его естественно во главе всего народа, выше всех других князей. К нему, как к своему единому государю, потянулся весь народ. На Куликовом поле народ узнал, что Москва есть истинное средоточие и сердце Русской земли. Все завистники и враги Москвы были посрамлены как враги всей Руси. Житие Дмитрия Донского прямо говорит, что после победы «раскольники и мятежники его княжения все погибли, и иные страны подклонились под его руки». По образному выражению историка С. П. Бартенева на поле Куликовом совершилось «крещение кровью Московского государства».
Важнейшим итогом и заветом Куликовской победы для русских людей стало понимание необходимости союза государственной власти и духовной. Благословение Церкви имеет принципиальное значение во всех делах и начинаниях. Когда государственная власть слушает советы духовных пастырей, поставленных для того, чтобы через них шло изъявление воли Божией, в стране наступает время духовного подъема и расцвета. Такими были отношения Церкви и власти в эпоху святителя Алексия – преподобного Сергия – Великого князя Дмитрия. Благодаря этому единству и смогла Русь победить.
Эхо великой битвы дошло до Европы: немецкий хронист XV века А. Кранц отмечал в своей хронике: «В то время между русскими и татарами произошло величайшее в памяти людей сражение. Как передают, в этом сражении пало двести тысяч смертных». Точное число погибших, конечно, неизвестно, но неслыханной по масштабам была эта битва. Без преувеличения можно утверждать, что Куликовская битва явилась крупнейшим сражением XIV столетия.
Более шести столетий отделяют нас от великой битвы, когда Русь Святая сумела отстоять православную веру – драгоценный и единственный залог национальной самобытности и государственного единства нашего народа. Куликовская битва от подготовки ее до свершения была детищем Русской Церкви и великого ее святого – преподобного Сергия Радонежского, всея России Чудотворца.
Глубоко символично, что это величайшее событие мировой истории пришлось на праздник Рождества Пресвятой Богородицы, знаменующего начало Нового Завета, примирения человечества с Богом и началом вечного спасения людей. Тогда, на поле Куликовом, невидимые духовные узы прочно скрепили две силы: донскую рать Великого князя Дмитрия Ивановича и Радонежскую дружину воинов Христовых – иноков во главе с духоносным отцом нашим Сергием, великим почитателем и служителем Святой Троицы.
Преподобный Сергий примером своим, жизнью своей явил образ жертвенного, крестного служения Отчизне своей и народу. В музее Куликовской битвы – храме в честь преподобного Сергия Радонежского – есть образок, найденный на Куликовом поле. На одной стороне его – изображение Святой Троицы, и на другой – Распятие, Животворящий Крест Христов. Это и есть символ служения преподобного Сергия и смысл того, что совершила Святая Русь в памятный день 8 сентября 1380 года.
Образ Святой Троицы – символ великой Жертвы Бога ради спасения детей Его. И не случайно этот образ, написанный преподобным Андреем Рублевым, явился на Руси после Куликовской победы. Она и стала возможной потому, что «великую русскую рать» привела на поле брани жертвенная любовь, сплотившая русских людей и собравшая под московскими знаменами воинов Руси – от Великого князя до рядового воина и ополченца. То была не только воинская победа, но и победа духа: второй раз Русь остановила темное наступление и на многие столетия определила свою судьбу.
Преподобный Сергий создает небывалый до него духовный опыт личного, живого общения со Святой Троицей, как с образом, по которому должно быть восстановлено раздробленное грехом человеческое естество и устраиваться жизнь мира. Русь победила в этой битве потому, что обрела то, чего не имела еще при битве на Калке: объединяющий ее надмирный образ, общую меру, свой духовный идеал, потемневший, но очищенный и возвращенный народу преподобным Сергием, его собеседниками, учениками и последователями.
Духовное благословение, Божие благословение освящало подвиг русских воинов. Вот почему и сказал преподобный Сергий в своей келье на исходе дня битвы окружавшей его братии: «Мы победили!». – «МЫ» – это Русь Святая победила!
2.2.5.3.2. Объективная оценка личностей исторических деятелей, имевших возможность стать собирателями русских земель (без политических предпочтений)
Давайте применим указанные ранее ориентиры для определения положительных личностей, с точки зрения развития человеческой цивилизации, к представителям плеяд собирателей Руси, действовавших в рассмотренном историческом периоде.
Выше изложена вся история московских князей-собирателей Руси: от прадеда Даниила Московского до правнука его – Дмитрия Донского. Используемая в данном разделе для сравнения история литовских князей-собирателей Руси от прадеда Гедимина до внука Ягайло и правнука Витовта приведена в Приложении 1.
Обустроители всегда миротворцы. Дмитрий Донской, при поддержке митр. Алексия, старался воссоединить с Москвой без кровопролития и Нижний Новгород, и Рязань. Ягайло же, напротив, сразу же по восшествии на престол, начинает изгонять своих братьев вместо попыток обретения компромисса с ними. Витовт... отдает свою область Жемайтию на заклание, чтобы обезопасить себе, любимому, власть над двумя русскими землями и Золотой Ордой...
Обустроитель – понимает и принимает интересы других людей. Дмитрий Донской принимает покаяние врага и желает укрепить союз с ним династическим браком. Ягайло, ради достижения большей власти, объявляет войну другу отца, который ничем его не обидел, но долгое время защищал их общее Отечество от врагов. Витовт вместе с Ягайло готовы ради собственного возвышения предать интересы всех окружающих... Что ярко подтверждают тайные их договоренности о смещениях союзников с их княжеских вотчин...
Обустроители стремятся к социально-справедливому устройству общества (в смысле служения обществу, повышению общего благосостояния его членов) и к воцерковлению. Про социально-справедливое устройство общества говорить пока не буду (информации на этот счет у меня мало, надо проводить дополнительное исследование), рассмотрю стремление к воцерковлению.
Дмитрий Донской – действительно воцерковленный человек, который многократно обращался к Богу в поисках вразумления как ему поступить в той или иной ситуации.
Ягайло и Витовт... пользовались верой, как инструментом в своих планах. И в этом проявили себя как не верящие ни во что, кроме своей исключительности.
Обустроители раздают милостыню или перераспределяют доходы в целях более справедливого обустройства людей им подчиненных. Недостаточно сведений, чтобы оценить данных исторических личностей по этому признаку...
Когда нет достоверной информации по отдельным признакам принадлежности исторической личности к типу обустроителя или достигатора, мы будем рассматривать соответствие личности тому или другому типу, используя усеченный список признаков, по которым есть исторические факты.
Обустроителям характерна веротерпимость. По Дмитрию Донскому сведений нет. По Ягайло и Витовту можно сказать, что они были веротерпимы лишь формально, веротерпимость была лишь одним из инструментов их политики по обретению своего могущества.
Обустроители желают служить своему Отечеству, а не эксплуатировать его в своих корыстных целях. Дмитрий Донской на поле Куликовом встал в первый ряд своего войска... Тем самым показав, что своего живота ему не жалко положить за благо своего Отечества. Ягайло не жалел ни своих, ни чужих подданных: это видно и из положений секретных договоров, и из походов против родной Литвы, когда он стал королем Польши. Что народ, что братья, что Отечество – всё лишь разменная монета в обмен на получение политического могущества. Витовт, повторим, исконную землю, Жемайтию, отдал врагам Отечества, чтобы те резали его народ и не мешали ему в достижении пика своей славы.
Достигатор следует принципу социал-дарвинизма, гласящему, что доброта – удел слабых.
В деяниях Дмитрия Донского мы этого не видим.
Ягайло убил того, кто его пожалел, и не казнил за предательство своего Отечества: своего дядю Кейстута.
Витовт расправился со своим соратником Корибутом Новгород-Северским, следуя принципу всех достигаторов: «Бей своих, чтоб чужие боялись».
Достигаторы следуют принципу: «для достижения цели все средства хороши».
За Дмитрием Донским мы такого не знаем.
Что же касается Ягайло и Витовта, их деяния в полной мере оправдывают этот тезис: поскольку нет такой подлости, какую бы они не совершили ради достижения своих корыстных целей...
Общественное спокойствие, стабильность и благодушие достигаторы не приемлют, т.к. считают это потерей времени на пути к максимальному могуществу.
Дмитрий Донской не провоцировал гражданских войн на своей территории, в отличие от Ягайло и Витовта...
Достигаторы стремятся «всех подмять, всё отнять».
У Дмитрия Донского таких стремлений не отмечено. Ягайло и Витовт только этим и занимались...
Достигаторы срывают переговоры или тут же нарушают заключенные договоренности.
За Дмитрием Донским этого не было замечено, а Ягайло и Витовт выполняли все договоренности только в той степени, насколько им это было выгодно.
Общий вывод: признаки обустроителя мы видим системно проявляющимися в деяниях Дмитрия Донского. Признаки достигатора – в деяниях Ягайло и Витовта. Мы можем сказать, что Дмитрий Донской перенял благочестие предков, а Ягайло и Витовт утратили его и, напротив, сделались вероломными предателями.
И с одной, и с другой стороны русские люди. Но кому же, по правде Божией, должна быть (и была отдана) Победа? Кто из этих представителей Рюриков достоин был явиться собирателем Русских земель? Уважаемые читатели ответьте сами на этом вопрос.
Господь сказал: «Блаженны миротворцы, яко те сыны Божии нарекутся». Кто из анализируемых нами исторических деятелей достоин звания «сына Божия»?
Ибо если кто «сын Божий» тому, несомненно, по слову Апостола Иоанна Богослова, дается Богом Победа: 1Ин 4,4: «Дети! вы от Бога, и победили их; ибо Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире».
«Сыны Божии», а потому вразумляет таковых Дух Святой: Рим 8:14-16: «Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии. Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!» Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии».
Если «сыны Божии», то и «свои Богу»:
Еф 2:19-22: «Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу, быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святый храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие Духом».
Еф 1:17-22: «чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его, и просветил очи сердца вашего, дабы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых, и как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его, которою Он воздействовал во Христе, воскресив Его из мертвых и посадив одесную Себя на небесах, превыше всякого начальства, и власти, и силы, и господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем, и все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви».
Посему Бог избрал своего угодника Дмитрия Донского быть победителем монголов, а Витовта и Ягайло в их гордыне посрамил. А потому Москва, а не Вильно, по воле Бога нашего, стала собирательницей русских земель.
Если же сие – воля Божия, то попытки переиначить историю, забыть о данном Самим Богом русским людям указания о выборе центра для собирания Руси есть противление воли Божией.
Два колена Рюриковичей: потомки Гедимина и Даниила, потомки своих великих и богоугодных предков: будут ли поступать по заветам отцов или развратятся, следуя похотям своим и гордости житейской... Мы видим, как кто из них поступил... И по правде Божией Москва стала собирательницей Руси.
Много было потомков Евера, но только Аврааму открылся Бог... Иудея была малой частью от изначального Израиля. Большая часть отделилась и попала под бремя идолослужения, а Иудея просуществовала в несколько раз дольше и сохранила завет Божий. И в Израиле, и в Иудее – евреи, но Бог выбрал Иудею по благочестию правителей ее...
«Не в силе Бог, но в правде!»
А потому не будем прогневлять Бога: указал Господь волю Свою в избрании Москвы, как центра Русской земли: да будет так! «Да будет воля Твоя, яко на Небеси и на земли!»
Услышьте русские люди: «Бог гордым противится, а смиренным (принимающим волю Божию) дает благодать»!!!

Приложение 1. Великое княжество Литовское и Русское в борьбе за объединение вокруг себя русских земель.
ГЕДИМИН
Великий князь литовский Гедимин, преемник своего брата — в. кн. Витеня, за 25 лет (1316-1341) удвоил площадь ВКЛ, мирно объединив разрозненные Полоцкие земли.
В своей внутренней политике Гедимин активно опирался на связи с восточными соседями. До него литовское войско представляло собой слабо организованное ополчение, способное лишь на набеги и грабежи. Гедимин перестроил воинское дело по образу русских дружин – превратил его в стройные полки, способные на длительные походы, на осаду замков и городов с применением стенобитных машин. При Гедимине на границе его владений были возведены новые крепости, способные остановить вторжение неприятелей. Причем львиную долю войска составляли русские полки, возглавляемые русскими военачальниками из соседних удельных княжеств.
Две последние жены Гедимина, Ольга и Ева, были православными княгинями. Детям своим он устраивал браки с христианскими владыками. Причем, как правило, православными. Хотя сам Гедимин до конца жизни оставался язычником.
При Гедимине в его новой столице Вильно были построены и католические храмы. Но влияние сторонников римской курии многие годы оставалось слабым. Во многом потому, что основатель литовской государственности был непримиримым врагом католического Немецкого ордена, обосновавшегося в Пруссии и Прибалтике.
Еще до Гедимина власть литовских вождей распространилась на территории соседних русских княжеств. Под контролем литовцев оказались Полоцк, Гродно и Берестий (Брест). И это было только начало мощной экспансии.
Политическим и военным путем Гедимин присоединил к своему княжеству земли Витебские, Минские, Туровские и Пинские. В своей завоевательной политике Гедимин руководствовался принципом: «Не разрушать старины, не вводить новизны». Он позволял местному населению придерживаться прежней веры и не вмешивался в устоявшиеся обычаи. В рабство никого не угонял, а города не превращал в пепелища. Тем, кто помнил нашествие Батыя и его преемников, такая завоевательная политика казалась вполне гуманной.
В конце правления Гедимин обратил свой взор на южнорусские земли. Он организовал походы на Владимир-Волынский и Киев. В 1321 году на реке Ирпени литовцы разбили объединенное войско киевского, переяславского и двух брянских князей.
Постепенно под контролем Гедимина оказалось в разы больше русских земель, чем собственно литовских. В письмах он подписывается: «Гедимин Божьей милостью повелитель литовцев и русских». При Гедимине в Вильно построили первый православный храм, а само население было преимущественно русским.
Таким образом, Гедимина можно смело называть «собирателем» западных и южных русских земель. В этом качестве он стал своеобразным конкурентом московских князей. И вскоре это привело к затяжным конфликтам с ними.
В 1341 году Гедимин пал в бою с тевтонцами. Распорядиться княжеским престолом он не успел, поэтому на власть претендовали сразу семеро его сыновей. Сначала они постарались решить этот сложный вопрос полюбовно и разделили все владения на равные уделы. В столице Вильно сел младший из сыновей Гедимина — Евнутий.
Но русского сценария с дроблением государства на независимые княжества не произошло. Вскоре стало ясно, что реальных претендентов на высшую власть только двое, Ольгерд и Кейстут.
ОЛЬГЕРД
Родные братья Ольгерд и Кейстут отличались от современников преданной и неподкупной дружбой. Что для той эпохи было не очень характерно. Тесному взаимодействию не мешали даже религиозные различия. Ольгерд исповедовал православие, а Кейстут до конца жизни оставался язычником.
Ольгерду изначально принадлежали города Крево и Витебск. Кейстут правил в Троки (Трокай), столице Жмуди, и одновременно владел Гродно и Берестием. Ольгерд сверг Евнутия и провозгласил себя великим князем Литовским и Русским. Кейстут не претендовал на громкие титулы и вполне удовлетворился прежним статусом. На протяжении многих лет между братьями царило полное согласие и взаимопонимание. Кейстут оборонял границы Литвы от Тевтонского ордена, а Ольгерд продолжал политику отца, присоединяя русские земли к своим владениям.
Все московские князья после князя Василия II — потомки Гедимина, хоть и по женской линии, так как матерью Василия II была Софья Витовна, внучка Гедимина. Первый русский царь Иван IV Грозный был потомком Гедимина в седьмом колене. Правда, со смертью его сыновей эта ветвь Гедиминовичей пресеклась.
В начале правления Ольгерда духовник его первой жены Марии Витебской Нестор крестил несколько литовцев. Это событие вызвало негодование у многих представителей местной знати, придерживавшейся языческих верований. Влиятельные жрецы потребовали сурового наказания для вероотступников. В итоге в 1347 году мученической смерти были преданы три человека. Впоследствии на месте их казни новая жена Ольгерда Ульяна Тверская заложила храм Святой Троицы. А казненных причислили к лику святых.
Главным противником Литвы на востоке оказалась Москва. Потому что московские князья также претендовали на роль «собирателей земель». Основным объектом соперничества стал Смоленск, а также возможность влияния на богатые города-республики: Новгород и Псков.
Выбирая между покровительством Москвы и Вильно, псковичи отдавали предпочтение литовскому князю. Благодаря этому Ольгерд смог посадить в Пскове на княжение своего сына Андрея Полоцкого. Проблем не возникло, в том числе и потому, что княжич был крещен по православному обряду.
Смоленск же традиционно связывали торговые отношения с Витебском и Полоцком, которые принадлежали Литве. Да и Москва действовала, скорее как агрессивная Орда, чем перспективный партнер. В 1359 году Смоленское княжество возглавил Святослав Иванович, который стал верным союзником Ольгерда как в походах на Москву, так и в войне против ордена.
Не забывал Ольгерд и о южном направлении. Он присоединил к Литовскому княжеству Чернигово-Северские земли. В главных городах Ольгерд посадил на княжение своих сыновей. А вскоре во власти Литвы оказались и Киево-Подольские земли. Сложнее сложилась ситуация с Галицией и Волынью, на которые претендовал польский король. После длительной борьбы за Литвой осталась Волынь, а Галиция — за Польшей.
Второй женой Ольгерда стала тверская княжна Ульяна Александровна. Таким образом, Литовское княжество сделалось союзником Твери, которая к тому времени являлась одним из главных соперников Московского княжества за господство над восточно-русскими землями. В это время к власти в Москве пришел Дмитрий Иванович, прозванный впоследствии Донским. Энергичный князь повел бескомпромиссную борьбу с Тверью. Но в лице Михаила Александровича Тверского встретил серьезного противника, за спиной которого стояла могущественная Литва. В итоге конфликт Твери и Москвы вылился в три похода литовцев на восток.
Первый поход Ольгерда состоялся осенью 1368 года. Действовал он быстро и неожиданно. Летописцы отмечали: «Этою-то хитростию он и забрал города и земли и попленил многие страны, воевал он не столько силою, сколько мудростию». Разбив сторожевой полк, Ольгерд вошел в Москву и осадил Кремль, который незадолго до этого обзавелся каменными стенами. Три дня Ольгерд безуспешно пытался взять цитадель. В итоге литовцы отступили, опустошая по пути окрестности. От похода выиграла Тверь, к которой вернулась часть ранее отторгнутых Москвой территорий.
Во второй поход на Москву Ольгерд отправился в конце 1370 года. Это была месть за разорение тверских владений московским князем. Михаил Тверской лично просил Ольгерда о помощи. Правда, литовцы еще не до конца оправились после сокрушительного поражения в Пруссии. Тем не менее, Ольгерд, заручившись поддержкой Святослава Смоленского, во второй раз вторгся на территорию Московского княжества, разграбил несколько городов и вновь осадил Кремль. Но и в этот раз преодолеть каменные стены не удалось.
Добившись перемирия, Ольгерд отступил, посчитав, что его союзнические обязательства перед тверским князем выполнены. Московский князь больше не хотел искушать судьбу и решил подстраховаться от нового вторжения с запада. Он договорился о женитьбе своего двоюродного брата Владимира Дмитриевича на дочери Ольгерда Елене.
Впрочем, этот брак не помешал состояться третьему походу литовцев на Москву в апреле 1372 года. Опять с просьбой об этом выступила Тверь. И Ольгерд, собрав большое войско, двинулся на Москву. Литовцы захватили Дмитров, Торжок и Кашин. Возле Любутска они встретились с московским войском. Но до битвы дело так и не дошло. Через несколько дней было заключено перемирие и определены границы владений между Вильно и Москвой.
Перед смертью Ольгерд успел назначить своим наследником любимого сына Ягайло, сына от второго брака, в обход старшего Андрея Полоцкого, от первого брака и других его старших братьев... Исключительный случай в истории... Сразу вызвавший ряд конфликтов...
ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ НА НАЧАЛО ПРАВЛЕНИЯ ЯГАЙЛО ОЛЬГЕРДОВИЧА
Князь Дмитрий Донской стремился к союзу с Великим Княжеством Литовским. Этому способствовал его брат серпуховский князь Владимир Андреевич, с 1371 г. женатый на Елене Ольгердовне, а также группа «русских литвинов», то есть Андрей и Дмитрий Ольгердовичи. Ягайло же в первые годы своего правления осуществлял политическую программу Ольгерда, мечтавшего объединить православную Русь вокруг Вильно.
Между Литвой и Москвой были подготовлены соглашения 1376—1377 гг., которые преследовали далеко идущие политические цели, венчая собой политику Ольгерда по «собиранию русских земель» вокруг Вильно. Помимо союза между ВКЛ и Москвой, скрепленного браком Ягайло и московской княжны, планировалось принятие Литвой православия как официальной религии, в связи с этим устанавливались некоторые, нам неизвестные, договоренности с митрополитом Алексием о положении православной церкви в Великом княжестве Литовском. Однако этот проект не был реализован. В числе причин этого мы видим смерть главных инициаторов – Ольгерда (умер в 1377 г.) и митрополита Алексия (умер в феврале 1378 г.)
Великое княжество Литовское в конце XIV века уже владело (помимо Смоленска) всей Черниговщиной, Новгород-Северскими землями, Киевом, Волынью, то есть это была, по сути, не Литва, это была Юго-Западная Русь. Потому что собственно литовская земля являлась не самым большим княжеством ВКЛ. А государственным языком и делопроизводства в ВКЛ был русский.
ЯГАЙЛО И КЕЙСТУТ
Ягайло, сын Ольгерда, вступил на престол после кончины отца в 1377 году. Такое решение Ольгерда вызвало большое недовольство в Литве, потому что свою Виленскую часть княжества он передал не своему старшему сыну, как это требовалось по установленным правилам, а любимому Ягайло, сыну от второго брака.
Заняв отцовское место на троне, Ягайло быстро понял, как неустойчивы его позиции. Один за другим последовали конфликты с братьями, которые не очень-то принимали его власть и стремились побыстрее отделиться от нового великого князя. Кроме того, старший брат Ягайло, Андрей, княживший в Полоцке, справедливо считал, что именно он должен править в Великом Княжестве Литовском.
Поэтому, первым делом, Ягайло выгнал своих старших братьев, Андрея и Дмитрия Ольгердовичей из Литвы, лишив их уделов, соответственно, Полоцкого и Брянского княжеств. Братья перешли под покровительство Москвы и стали вместе с Дмитрием Донским героями Куликовской битвы.
Однако, самым серьезным противником молодого Ягайло стал его дядя Кейстут. Ведь он управлял половиной литовских земель и половиной армии, поэтому с позиции превосходства в возрасте и жизненного опыта Кейстут старался сохранить в отношениях с Ягайло те же отношения, что и с Ольгердом, т.е. двоевластие.
Желание единолично управлять, но нерешимость самостоятельно выступить против дяди, привело Ягайло к сговору с крестоносцами (договор в Довидишкове). За помощь в борьбе против своего дяди Кейстута Ягайло обещал отдать тевтонцам Жемайтию. Жемайтия – та самая исконная литовская территория, которая лежит на берегу Балтийского моря между Пруссией (то есть Тевтонским орденом) и Ливонией (то есть ливонским ландмайстерством Тевтонского ордена), не давая обеим территориям соединиться наземным коридором воедино. Это была главная головная боль и главная задача Тевтонского ордена – соединиться со своими ливонскими владениями. Да и для самого Великого княжества Литовского и Русского эта земля значила примерно то же самое, что Московская область для Москвы.
За обещанные земли Жемайтии тевтонцы вторглись на территории, находившиеся в подчинении Кейстута, не трогая при этом Виленские земли.
Кейстут, узнав об этом предательстве Родины, начал воевать с Ягайло. Он был старше, умнее, сильнее и опытнее своего племянника, и Ягайло попал в плен незамедлительно. При этом был обнаружен тот самый секретный договор. Впрочем, Кейстут благородно не казнил его, но сослал вместе с матерью, в известное местечко Крево, сделав князем Кревским и Витебским и взяв обещание никогда не воевать против себя.
Ягайло, оказавшись в Крево, выпал из непосредственной политики, и Кейстут тут же вернул Андрею и Дмитрию Ольгердовичам назад их уделы, а те немедленно отъехали из Москвы обратно в Литву.
После этого Кейстут начал очень удачное контрнаступление против Ордена. Он вторгается в Пруссию, разоряет замок за замком, и некоторое время немцы терпят поражение за поражением, но...
Вероломный Ягайло клятву не сдержал. И во главе представительной партии своих сторонников сперва поднимает восстание в своем уделе, потом его брат Корибут, в крещении Дмитрий Ольгердович, поднимает восстание в своем Новгород-Северском княжестве. Одновременно в Вильно, то есть в столице, поднимает восстание немецкая партия.
Несмотря на разброс войск борющихся с тевтонами, Кейстут возвращается с частью войска в Литву. Встреча войск Кейстута с объединенными войсками Ягайло и Великого Магистра Тевтонского ордена произошла под Троками.
«Ягайло не стал вступать в схватку, так как задумал расправиться со своим врагом хитростью.
Предложив дяде приступить к мирным переговорам, Ягайло пообещал ему полную безопасность, после чего обе стороны направились в Вильно. А вот войско Кейстута осталось ожидать окончания переговоров на месте.
В Вильно, конечно же, никаких переговоров не состоялось. Кейстута заковали в оковы, перевезли в Крево и заточили в темницу. К его воинам направили гонца, который якобы от имени командующего зачитал указ о роспуске армии. Между тем пятая ночь пребывания Кейстута в темнице стала для него последней. В присутствии коменданта замка он был задушен. К тому времени ему исполнилось уже 85 лет. Так молодость перехитрила опыт». (Выше приведена дословно цитата с польского сайта litvin.pl)
На мой взгляд, поступок Ягайло является не хитростью, а вероломством и предательством.
Так герой Литвы погиб не в схватке с врагом, а от рук своего вероломного племянника, которого раньше сам же и пощадил...
Жена Кейстута Бирута также была умерщвлена...
Сын Кейстута, Витовт, друг детства Ягайло, на первых порах остался в живых, но находился в заключении. Ему удалось бежать, переодевшись в женское платье служанки его жены.
ВИТОВТ КЕЙСТУТОВИЧ И ЯГАЙЛО ОЛЬГЕРДОВИЧ
Витовт бежал и стал просить поддержки у недавних врагов – у тевтонцев, обещая им выполнить то, что обещал выполнить Ягайло – то есть отдать Жемайтию, ибо Ягайло, как только он победил своих родственников, ничего выполнять не стал, чем тевтонцы были сильно недовольны.
Витовта приняли в Орден и выделили ему удел, он становится одним из видных военачальников и, с помощью тевтонцев, начинает войну против Ягайло.
Военные действия его сначала были удачны...
Ягайло же, увидев, что тевтонцы, договора с которыми он не исполнил, объединились с Витовтом, понял, что дело плохо… и пошёл искать дружбы... с Дмитрием Донским, против которого недавно воевал в союзе с Мамаем. В Москве порадовались покаянию противника. И уже готовили бракосочетание Ягайло и Софьи Дмитриевны, дочери Донского... Сам же Ягайло, испытывающий ужас перед грядущим возмездием за содеянные преступления, готов был ради брака с Софьей принять православие.
В это время активнейшую роль в процессе геополитических изменений играла Русская православная церковь. Надо напомнить, что хотя половина Руси была под Литвой, у нас была единая митрополия. Назывался официально глава русской православной церкви – митрополит Киевский и Всея Руси.
В момент перемирия между князем Дмитрием и Ягайло, возведенный в сан митрополита Киевского и Всея Руси Киприан, наследник митрополита Алексея на этом престоле, уехал в Москву, ясно показав своё и официальное церковное отношение ко всем происходящим процессам. Сам митрополит Киприан указал на пророческие слова святителя Петра: «...град съй славен будет в всех градах Русскых, и святители поживуть в нем, и възидут «рукы его на плеща враг его»...». Митрополит Киприан всячески старался способствовать исполнению Божией воли о граде Москве... за что был гоним и оскорбляем влиятельными в Москве лицами. Как писал сам митрополит Киприан, москвичи, поставившие в митрополиты своего ставленника Филофея, за отказ Филофея после явления ему Божией Матери [] самого Филофея «литвиномъ назвали, царя тако же, и всечестный сборъ вселеньский!»; можно себе представить, как они характеризовали тогда самого Киприана, ставленника Юго-Западной Руси! Причем это не было минутной вспышкой: борьба московского князя с Киприаном, силившимся стать главой Церкви и восточной, и западной Руси с престолом в Москве, была упорной на протяжении 1376—1381, 1382—1389 гг.; в 1378 г. попытавшийся без ведома князя Димитрия проникнуть в Москву митрополит был силой оттуда выдворен. «И которое зло остави, еже не сдея надо мною! Хулы, и наругания, и насмехания, грабление, голод!» — горестно вспоминал об этом Киприан...
Вхождение Ягайло в число приближенных к московскому князю остановила хитрость Витовта. Он попытался договориться с Ягайло, который видя, что Витовта поддерживают не только тевтонцы, но и большая часть Литвы и Жмуди, обещал ему вернуть отцовские владения, в случае входа из союза с немцами. Витовт согласился. О тайных сепаратных переговорах в 1384 году между Ягайло и Витовтом не знали ни Москва, ни тевтонцы.
Договорились, что Витовту отойдет его отчина Троки, а также Волынь и Луцк, а Ягайло получит Галич и признание своего главенства. Троки находились в этот период во владении Скиргайло Ольгердовича, поэтому сепаратисты решили отнять Полоцк у Андрея Ольгердовича, тоже брата Ягайло, героя Куликовской битвы, чтобы переместить в Полоцк Скиргайло Ольгердовича и отдать Троки Витовту. Об этих планах также не знали ни Москва, ни тевтонцы, ни Андрея Ольгердович, брата Ягайло, находившийся на службе у московского князя.
Хотя Ягайло и не сдержал свое обещание, данное Витовту, последний, не выразил неудовольствия и усердно начал помогать Ягайло в борьбе с ранее приютившим его (Витовта) орденом...
В 1385 году свершилось событие, на которое возлагал много надежд Ягайло, – была заключена Кревская уния, в том самом замке Крево, где был умерщвлен Кейстут... Кревская уния объединяла Литву и Польшу в единый альянс, основанный на женитьбе Ягайло на королеве Польши Ядвиге Анжуйской, и должна была зафиксировать итоги войны 1381-1384 годов.
Однако, ожидания Ягайло не оправдались, Кревская уния ничего не зафиксировала по факту.
Полоцк у Андрея Ольгердовича отнимать военной силой Ягайло не решился, так как опасался поражения или бегства Андрея Ольгердовича в Москву или к тевтонцам... Поэтому и эту часть договора Ягайло не исполнил...
Троки Витовт не получил, тевтонцы вновь не получили Жемайтию... Витовт, недолго думая, опять переметнулся к немцам... И в 1389 году начинался новый акт войны... Литва была буквально разодрана гражданской войной. Более или менее успешно вёл войну Витовт. Ему опять выделили в Ордене удел, дали ему личный орденский замок. И он вновь сумел вынудить Ягайло пойти на некоторые договорённости, что весной 1392 года привело к тому, что оба правителя заключили новый секретный (Островской) договор по названию местечка Островно около Лиды. Опять же, ни Москва, ни Орден ничего об этом не знали. В результате, когда к Витовту приехало по внутренним делам орденское посольство, Витовт его немедленно арестовал, сжёг ближайшие замки и открыл войну на стороне Ягайло. Немцы в ответ взяли в плен брата Витовта Жигмонта Кейстутовича (в тюрьме он пробыл 4 года)...
4 июля 1392 года официально подписали Островской договор, который утвердил все эти самые секретные положения: Витовт получал Троки, Скиргайло в качестве компенсации Киев, а Галицко-Волынская земля по факту прекращала своё существование, потому что Галич ушёл Польше, в виде Галичины, а Волынь – Великому княжеству Литовскому. После этого история Галицко-Волынского княжества прекращается.
Ягайло и Витовт вновь помирились, подтвердили Кревские соглашения, но тут же выяснилось, что Ягайло не может исполнить обязательства, данные в Кревской унии 1385 года перед польской знатью – привести к полному окатоличеванию всю Литву. То есть Киев, Галич, Волынь, Новгород-Северский, Чернигов, Трубчевск и так далее. Невозможно также было просто взять и отдать Киев Скиргайло в качестве компенсации за Троки, потому что Киевом правил Владимир Ольгердович, еще один брат Ягайло, его позиция была сильна, и он никуда оттуда уходить не собирался, т.к. он получил Киев после битвы на Синих Водах 1362 года, где литовцы, впервые на Руси разбили татар, трёх татарских царевичей. Поэтому с Владимиром Ольгердовичем пришлось воевать за Киев... И Скиргайло открывает общие военные действия против Киева, попутно захватывая Смоленск в 1396 году.
ПОДГОТОВКА К СРАЖЕНИЮ С ОРДОЙ
В 1398 году Витовт идёт в стратегических целях на предательский шаг – он заключает Салинский договор с Тевтонским орденом, по которому, наконец, передаёт Ордену Жемайтию…
Это всё равно, что если бы Москва, например, по договору отдала ближнее Подмосковье. Жемайтия – сердце литовской земли, то, откуда она происходит. Это конечно был, с его точки зрения, дальновидный политический шаг, потому что с одной стороны, он расплатился с немцами, т.е. выполнил свой договор, который один раз не выполнил Ягайло, и дважды не выполнил сам Витовт. В то же время он отлично понимал, что как только в Жемайтии окажутся тевтонцы, то сразу же начнется восстание на оккупированной иноверцами территории, а поэтому им будет некоторое время точно не до Литвы. С другой стороны, он также отлично понимал, что как только Орден пойдёт соединяться двумя своими частями через Жемайтию, на это не смогут не отреагировать поляки во главе с Ягайло: они обязаны будут реагировать, потому что это прямая им угроза. Таким образом, и поляки туда отвлекутся, а он останется один, сам по себе, обезопасив свой тыл для дальнейшего ведения боевых действий против Орды. Впрочем, возможно, Витовт рассчитывал Жемайтию просто забрать после победы. Вот такое коварство по отношению к своему народу...
Параллельно Витовт заручился помощью младших Ольгердовичей, Дмитрия и Андрея, пообещав Дмитрию его родной Брянск, а Андрею Полоцк после смерти Скригайло
Таким образом Витовт планировал оказаться «на белом коне», вождём всех православных, предав их перед этим... И при этом, оседлав объективный исторический процесс, оказался еще и воссоединителем Руси.
СОБИРАТЕЛИ РУСИ
Собирателями Руси с одной стороны, занимались в Москве сначала Дмитрий, потом его сын Василий, потом Иван III, потом Иван Грозный, а с другой в Литве – Гедимин, Ольгерд, Витовт (одновременно с Василием).
Во времена Гедимина и Ольгерда на князей литовских, православных, говоривших по-русски, уже начинали смотреть как на русских князей и в других областях. Новгород, Псков, Тверь и другие русские земли, вступая в союз с литовскими князьями или признавая их власть над собою, вовсе не думали, что они изменяют русскому делу и подчиняются иноземной силе...
На борьбу литовских князей с московскими можно смотреть как на спор потомков Гедимина с потомками Калиты за владычество над всей Русской землей. Те или другие взяли бы верх, а все-таки обе части Русской земли, западная и восточная, соединились бы в одно целое.
Но произошло событие, которое надолго помешало этому соединению: великий князь литовский Ягайло, сын Ольгерда, стал католиком, вступил в брак с польской королевой Ядвигой Анжуйской, и, учитывая, что династия Пястов, польских королей, прервалась по мужской линии, вступил на польский престол.
В 1385 году после заключения Польшей и Литвой Кревской унии, Ягайло женился на польской королеве Ядвиге и стал польским королем, крестился по католическому обряду и крестил поляков. После смерти Ядвиги в 1399 году королевский совет подтвердил права Ягайло на польский престол.
ПОЛЬША И РУСЬ
Польское государство возникло почти в то же время, что и русское. Поляки по своему славянскому происхождению – родные братья русским и по нравам, и по языку своему мало отличались от них; но... во второй половине X века поляки принимают христианство от западных латинских проповедников, и с XI века мало-помалу растет их рознь с Русью. Латинское духовенство и глава его, римский папа, не довольствовались церковной властью, в отличие от православного духовенства, а старались забрать в свои руки и мирские дела. Папы сильно враждовали с византийскими патриархами, стоявшими во главе восточной православной церкви, и старались подчинить ее себе. Вражда по отношению к православным от католического духовенства позже перешла к мирянам...
Страдала Польша подобно Руси от удельных усобиц и смут; но, кроме того, здесь, по примеру соседних стран, образовалось сильное боярское сословие. Польские магнаты (бояре), владея большими поместьями, хотели в своих имениях господствовать независимо и, наконец, присвоили себе право выбирать на польский престол королей. Духовенство старалось получить больше власти в свои руки; магнаты добивались того же, поэтому король не имел ни большой власти, ни такой силы, как литовские князья. Торговля и промышленность попали в руки немцев, поселившихся в Польше, а потом торговля перешла к евреям: те и другие больше всего заботились о своих выгодах; до пользы народа и государства, чужого для них, им не было дела. Понятно отсюда, почему в Польше возникли противоречия. В то же время папа старался через свое духовенство заправлять ее делами, а германский император – подчинить ее своей власти...
ОРДА В КОНЦЕ 14 ВЕКА ПЕРЕД СРАЖЕНИЕМ НА ВОРСКЛЕ.
Орда в это время – это Крым, прикрымские степи, т.е. всё, что с юга примыкало к Киевщине, Черниговщине. За Сулой, за Псёлой начиналось Дикое Поле, и оттуда могли, как через открытые ворота, в любой момент приехать татарские орды. И приезжали, нагоняя страх на окружающих. Так что получили наименование «татары», т.е. служители ада – тартара...
И вдруг Дмитрий Донской разбил Мамая. Но на его место в Орде пришел Чингизид Тохтамыш, который разбил Мамая окончательно на реке Калке и пошел на Москву.
На Руси в тот момент царями, а значит Помазанниками Божиими, признавали трех властителей: римского, греческого и монгольского.
И вот Тохтамыш, наследник Чингисхана, а значит помазанник Божий, идет на Москву. И никто из победителей Мамая (темника, узурпатора, а не чингизида) не смеет подняться против Помазанника Божия. Дмитрий Донской, победитель Куликовской битвы, не принимая сражения, оставляет Москву и уезжает в Кострому...
В 1382 году Тохтамыш идет на Москву и обретает там сопротивление одного из литовских безземельных князей внука Ольгерда Остея (вопрос о том, чьим сыном из Ольгердовичей являлся Остей, остаётся дискуссионным), случайно оказавшегося там в это время и решившего защитить столицу Северо-Западной Руси. Тохтамыш штурмом берет город и сжигает Москву. Восстановлена выплата дани в Орду, и получены долги за эти два года и за карательный поход Тохтамыша. И всё вроде бы вернулось на круги своя, но... тут вмешался железный хромец, Тамерлан, потому что Тохтамыш был его ставленником. Тамерлан (Тимур Ленг) не имел права на ханский престол, не мог быть ханом, потому что он не был чингизидом, но он ловко женился на девушке из рода чингизидов, и как зять, имел право властвовать над монголами. А так как сил у него было неизмеримо больше, чем у Тохтамыша (собственно говоря, именно он выдвинул Тохтамыша на престол Золотой Орды), то, когда тот попытался отложиться, чтобы властвовать самостоятельно, Тамерлан пришёл вслед за ним, и разбил его войско.
Когда Тамерлан разбил в основном Тохтамыша, добивать его поехал Едигей, который отпросился у Тамерлана в Золотую Орду с тем, чтобы окончательно привести её под руку великого Тамерлана и набрать там войско в его пользу. Он привёз с собой своего ставленника Темир Котлыг (у нас, в русских летописях, звучит как Тимур Кутлуй, которого польские источники хором, начиная с Яна Длугоша, путают с Тимуром Ленгом, т.е. Тамерланом) и посадил его на золотоордынский престол. Темир был племянником Урус-хана, который во время Великой замятни с 1372-го по 1375 год занимал ханский престол в Золотой Орде под рукой Мамая. Едигей поставил его ханом Золотой Орды.
Ченгизид же Тохтамыш, разбитый вдребезги войсками Едигея, с остатками войска, бежал в Литву, к Витовту.
ПЕРСПЕКТИВЫ ВИТОВТА В СЛУЧАЕ ПОБЕДЫ НАД ЕДИГЕЕМ
Кто объединит Русь? Напомним: Великое княжество Литовское официально называлось Великое княжество Литовское и Русское. Оно объединяло множество исконно славянских русских земель, которое населяли православные люди, там была масса Рюриковичей в конце концов. Более того, литовские князья Гедиминовичи были прямыми родственниками Рюриковичей и имели вполне определённые династические права на то, чтобы возглавить Русь. А объединение Руси в это время начало набирать обороты, потому что это был объективный центростремительный процесс и был огромный вопрос: что будет центром, к которому всё стремится – Москва или Литва.
Тохтамыш – это было последнее звено цепи, которого не доставало в глобальных планах Витовта.
Судя по всему, Тохтамыш выдал Витовту ярлыки, в которых гарантировал полную свою поддержку и союз, если Витовт поможет ему сесть обратно на престол в Золотой Орде.
Теперь, для обретения настоящего могущества, Витовту оставался пустяк – разбить Едигея.
Идеологический контекст получался для Витовта совершенно потрясающий:
Литовцы уже били татар 1362 году на Синих Водах на реке Синюхе, а в 1380 году москвичи с союзниками разбили татар на Дону. И во всём этом участвовали прямые подчинённые (теперь уже подчинённые) Витовта – Ольгердовичи, Андрей и Дмитрий. А ведь Ольгердовичи для Литвы то же самое, что и Рюриковичи для Руси, это очень важные фигуры. То есть они тоже уже били татар, вместе с москвичами.
Северо-Восточная Русь в этот момент вновь вынуждена платить дань Орде, уже безо всяких – столица взята, сожжена.
Как планировал Витовт воспользоваться ситуацией:
И вот, вдруг оказывается, что Витовт своей рукой сажает Тохтамыша обратно на ханский престол в Орду. Таким образом, Витовт оказывается одновременно наследником общерусской и общелитовской антиордынской борьбы, потому что он разбивает ордынца Едигея, и при этом, фактически, наследником Тохтамыша, который разбил Москву.
Если Витовт получает на Востоке такого союзника, как Тохтамыш, или, по крайней мере, вооружённый нейтралитет в свою пользу, то можно захватывать максимальное количество земель от стремящейся к единому центру Руси, выступая, таким образом, тем самым центром, куда стремятся все русские земли.
Если Витовт объединяет Русь, то откалывается от Ягайло и открывает новую войну, становясь независимым повелителем Великого княжества Литовского, объединителем Русских и Польских земель, основателем новой династии. И, именно при таком ходе событий, в случае успеха Витовта на всех направлениях, вся наша история могла пойти абсолютно по-другому. У нас сейчас была бы столица не в Москве, а в Вильнюсе. И назывался бы Вильнюс не Вильнюс, а Вильно...
ВОЙСКА СОБИРАЮТСЯ К БИТВЕ...
Итак, Тохтамыш с остатками разбитого войска и двора оказался у Витовта и, естественно, Тимур Кутлуй, устами которого говорил, несомненно, Едигей, потребовал выдать Тохтамыша.
Вся степь наблюдала за этим спором. Только что к ним приходил Тамерлан – и все знали, чем это может закончиться. Но Тохтамыш-то был чингизид и законный царь, а Тамерлан и Едигей были два узурпатора... Поэтому, по сути, более или менее прочно опираться Едигей мог только на своих соплеменников – ногаев. Все остальные, даже не при малейшей его слабости, а при тени слабости, немедленно побежали бы от него, а то и восстание могли бы поднять...
Живой Тохтамыш – это прямая угроза даже Тамерлану, потому что это законный царь-чингизид, у которого все права на престол Золотой Орды, в отличие от этого ставленника Кутлуя … Поэтому Едигеем и было выдвинуто требование отдать Тохтамыша, а это был идеальный повод для войны, т.к. Витовт, по феодальному праву, входил в союз с законным царём Золотой Орды и вступал в законную войну за его интересы.
Пока шли переговоры, Витовт и Едигей собирали войска.
Витовт пытался договориться с тевтонцами, чтобы они, как союзники по Салинскому договору, оказали ему военную помощь. И тевтонцы её оказали: согласно источникам они прислали около ста рыцарских копий. Сто копий – это не более трёхсот человек.
Поляки, которые становились отныне единым государством, по крайней мере, единым альянсом с Литвой, вообще-то, как королевство, отказались в этом деле участвовать, Ягайло не захотел. Но, правда, как потом будет неоднократно в польско-литовской истории до самой Люблинской унии 1568 года, разрешил всем желающим добровольцам волонтёрами ехать в степь воевать за славу и процветание совместного Польско-Литовского государства. И из Подолья выезжает в таком статусе польский вельможа Спытко Мельштинский (Спытко из Мельштина), который ведёт с собой 400 копий, следовательно, примерно 1200 человек. Количество же самих литовско-русских войск мы вычислить не можем. Известно из Новгородской первой, Новгородской четвёртой, Софийской первой летописи, Львовской, Ярмолинской, Никоновской летописи, сообщение Яна Длугоша в «Истории Польши», Слуцкой летописи, сообщение Иоганна фон Поссильге, «Хронике» Мацея Стрыйковского. То есть масса источников, но ни один источник не перечисляет ни поимённо всех князей, ни даже воинских корпораций, и из каких городов они туда выезжают. Зато упоминаются убитые в данном мероприятии князья. И максимальный их состав это 18 человек. При этом, Никоновская летопись пишет о 50 славянских князьях, которые поехали на Ворсклу. По косвенным данным можно предположить, что литовцев было выставлено 6-8 тысяч человек. И это вполне сопоставимо, во-первых, с войском Дмитрия Донского, ибо Веселовский в конце XIX века и Олег Двуреченский в начале XXI-го высчитывают войско Дмитрия Донского именно в таком ограничении.
Тут конечно нужно прибавить 1200 европейцев и 300 тевтонов. Плюс войска Тохтамыша, которых неизвестно сколько он привёл после разгрома. Тысячи две, не больше. То есть это что-то сильно отличное от нуля, потому что две тысячи профессиональных военных, но с другой стороны это столько, что ему приходится просто просить милостыню у Витовта, потому что без Витовта он уже ничего не сможет сделать. Но при этом такой полк, как отдельный кулак на фланге или в центре войска, например, это вполне представительно.
18 мая 1399 года войска начинают прибывать в Киев... Собрав там все эти силы, Витовт 8 августа выходит из Киева.
В это время к Ворскле с другой стороны, с юга, двигаются в авангарде Темир-Кутлуй, а за ним основные силы во главе с Едигеем. Хан Темир-Кутлуй встречается с Витовтом на реке Ворскле и вступает с ним в длительные переговоры. Витовт предлагает «всего-то» признать его старшим, немедленно согласиться на возвращение Тохтамыша на Золотоордынский престол, заплатить… в общем, ведёт себя на редкость вызывающе. А Темир... ждет Едигея с главными силами...
И Едигей пришел. Переговоры закончились сразу же.
И тут Витовт делает первую роковую ошибку – он переправляется за реку в степь, будучи очень уверенным в своих силах. Витовт имел все шансы на победу. Потому что, во-первых, войск много, а во-вторых, уже литовцы били татар на Синих Водах, и у него есть специалисты по степной войне – Ольгердовичи – которые совсем недавно, 19 лет назад разбили Мамая на Дону. И Тохтамыш, который идеально знает тактику татар, ибо сам, используя ее, громил своих противников. Казалось бы, организуй военный совет и примени лучшие идеи, высказанные на нем. Но... Витовт, подчиняясь своей гордыне, решает вести бой сам...
Вспомним князя Дмитрия Донского, как поступал он...
БИТВА НА ВОРСКЛЕ
Сражение началось. Вперёд пошёл литовский авангард, который смял противостоящих им татар. Собственно, авангард, который выделил для открытия сражения Едигей. Ну, а дальше... видимо, специалистов Ольгердовичей там не сильно слушали, потому что литовцы во главе с Витовтом сделали самое страшное, что можно сделать в противостоянии с лёгкой степной конницей – они бросились её преследовать. И, самое главное, что они, видимо, Тохтамыша, который лучше всех вообще знал, как это работает, тоже не слушали. Потому что всё войско поскакало в степь и скакало оно долго, видимо, больше десяти километров. То есть, таким образом, они ушли, во-первых, от переправ, через которые в случае чего можно было спастись, т.е. вернуться на исходные позиции, от укреплённого лагеря и совершенно не представляли местности, в которой они оказались. А там их уже ждали основные силы противника, которые пока они преследовали татарский центр, просто окружили их и устроили знаменитую «татарскую карусель» – не вступая в бой, просто принялись обсыпать их стрелами безостановочно, а при попытке прорваться, немедленно концентрировали в этом самом месте свои ограниченные силы, и тех, кто пытался прорваться, разбивали, после чего снова продолжали обстрел. Ни в коем случае не вступая в боевое столкновение. И первыми, кто сообразил, что всё плохо, были специалисты в данном стиле степного боя – татары Тохтамыша, которые оттуда ретировались. Они поняли, что их привели на верную смерть и просто сбежали.
Вслед за этим на прорыв пошли немцы с поляками, которые там вообще не имели никаких целей, при этом они смогли окружение татар прорвать, правда, сам Спытко из Мельштина погиб...
Ну а с нашими князьями, с нашими собственно русскими войсками на литовской стороне (напомню, что самих литовцев было крайне немного, там были в основном русские войска), помимо, видимо, столичной хоругви из Вильно, там были войска из Смоленска, из Полоцка, из Киева, из Чернигова, из Волыни... Дальше ход сражения не очень понятен, потери были катастрофические, количество убитых князей – 18 человек, это очень много, там полегли, оба Ольгердовича – герои Донского сражения.
Руководил сражением лично Витовт, как верховный военачальник. Ему нельзя было и слова поперек сказать....
Точно известно, что Витовт скрылся с поля сражения раненый и чуть не утонул в Ворскле. И брат его Жигмунд (Сигизмунд) тоже скрылся. Разгром был потрясающей мощи. Значительная часть наших князей, Рюриковичей, которые находились под властью Литвы, и не только они, но и немцы, и поляки остались на поле боя. Опять же, о конкретных потерях судить очень сложно, потому что мы не знаем, сколько человек участвовало в сражении. Но, как мы знаем, по более или менее хорошо изученным битвам в Западной Европе, при таком поражении, да ещё при преследовании могло погибнуть от трети до половины войска. Погибнуть или попасть в плен. То есть нужно понимать, что, если туда пришло 11-12 тысяч, а вернулось 5-6 тысяч, то это для средневековой реальности просто огромные потери. Пять с половиной тысяч человек – это погибла армия, которая одна могла бы завоевать Польшу при удачных раскладах или, например, Москву, если просто вовремя пришла бы на войну, в нужное время, в нужное место. Эти люди остались на поле боя... Из-за гордыни и эгоизма своего военноначальника.
В итоге Едигей дошёл до Киева, хотя взять его не смог, зато сжёг посады и взял выкуп – 3000 рублей, что очень много. Ну и также передовые отряды дошли аж до Луцка и там всё сожгли. Тохтамыш бежал в Сибирь, где он и окончил свои дни.
ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ПОРАЖЕНИЯ ВИТОВТА НА ВОРСКЛЕ
Эти последствия были невероятной важности. Они не настолько громкие, как после Куликовской битвы, не такие рельефно выпуклые в историческом процессе, но они до сих пор откликаются нам.
Начнём издалека – это, естественно, ослабление Витовта. Обо всех его гегемонистских планах и о Литве от моря до моря можно было с тех пор забыть. Витовт вынужден был признать, уже не формально, а по-настоящему, главенство поляков и лично Ягайло, признать, что после его смерти Ягайло или его наследники займут Великое княжество Литовское. Потому что, как только он потерпел поражение на Ворскле, весь тот геополитический резонанс, который мог бы разнестись по всему региону в случае его победы, о чём сказано выше, разнесся, да только с отрицательным для Витовта знаком: от него немедленно отделился Смоленск, незамедлительно буквально. То есть вместо того, чтобы приобрести земли на Руси, он стал их терять. Вместо того, чтобы стать наследником Тохтамыша и славы Дмитрия Донского, он всё потерял, и усугубил ситуацию – в очередной раз татары пришли на Русь... При этом, политический соперник Витовта – Московская Русь, не поссорилась с Ордой...
Ослабление Витовта обернулось присоединением Литвы к Польше. Естественно, Польша неимоверно усилилась, литовцы выступили верными её союзниками в битве на Грюнвальде, что, в свою очередь, обеспечило падение тевтонской военной машины на балтийском побережье.
Москва же, напротив, продолжила еще более успешно собирать русские земли, потому что политическую пустоту, которая образовалась на месте Золотой Орды, заполнила именно Москва.
С другой стороны, огромная часть территории надолго осталась в составе будущей Речи Посполитой, Галич – за Польшей, Волынь – за Литвой, именно благодаря этому сражению, и местное население стало считать себя польским и литовским. Собственно, антирусским – собственно говоря, все те проблемы, которые происходят сейчас, с этими самыми потугами национального определения – это прямое следствие поражения Витовта на реке Ворскле. Всё, что сейчас происходит в Польше и Литве – это эхо ворскленского разгрома...
Витовт должен был оттянуть на себя вообще в итоге всю Москву и всё, что находится под Москвой. Но вместо этого потерял всю силу Юго-западной Руси и, с теми кто не нашел в себе сил перейти под власть Москвы, подпал под полное подчинение Польше...
Польша и Литва соединились вместе по Люблинской унии 1568 года, и остались уже в едином пропольском государстве. Вот и всё. Собственно говоря, выпав начисто из состава русской ойкумены на очень-очень-очень долгое время.
В итоге всех этих событий Ягайло стал королем Польши и назначил Витовта своим наместником в Литве (с самыми широкими полномочиями). Фактически начался процесс объединения Польши и Литвы в одно государство — Речь Посполитую.
(Текст написан с использованием сайтов litvin.pl и istorja.ru и др.)
***
Не удержусь и заострю внимание на нравственных аспектах деятельности двух исторических персонажей, даже не беря в расчет своих предпочтений в борьбе Литвы и Москвы за главенство на Русской земле.
Ягайло ради большей власти убил простившего ему предательство Кейстута... Не исполнял никакие договорённости с друзьями и противниками... Он добился польской короны и... стал противником своего Отечества...
Витовт ради власти не раз предавал своих родственников и друзей. Ради власти первым из известных литовских князей принял католическую веру. Правда, позднее, если конъюнктура менялась, мог обратиться и в православие, и в язычество... Наконец, Витовт без всякой прямой угрозы отдал врагу на резню сердце своей Родины – Жемайтию...

Приложение 2. Ченстоховская икона Божией Матери (по статье «Царица Небесная и Королева над всеми людьми» размещенной на странице https://www.o-vere.ru/chenstohovskaja-ikona-bozhi... )
Богословский смысл образа подобен иным иконам Одигитрии. Богородица жестом правой руки указывает молящимся на Христа — единственный Путь к спасению и Жизни. Богородица являет людям Богомладенца, показывая, что только через веру в Господа Иисуса можно обрести истинный жизненный путь, дорогу в Царство Небесное. Этот Путь нужно пройти, чтобы достичь спасения.
Младенец Христос восседает на левой руке Матери. В левой руке, положенной на колени, Христос держит закрытую книгу — Евангелие, что символизирует пребывание полноты знаний в руках Божиих, а другой рукой благословляет молящихся.
Икона Божией Матери относится, по преданию, к тем 70-ти иконам Пресвятой Богородицы, которые написал святой евангелист Лука. (Предания косвенно подтверждаются техникой росписи, (энкаустика), в которой используются восковые краски - тогда была распространена именно такая техника создания картин). Она была написана в Иерусалиме, в Сионской горнице, и хранилась первоначально в Иерусалиме у Иоанна Богослова. В 66‒67 годах, во время нашествия римских войск под предводительством Веспасиана и Тита, христиане бежали в местечко Пеллу. Вместе с другими святынями они сохраняли в пещерах и этот образ Богоматери. Гонения на христиан заставляли их скрываться долгие века. Когда же император Константин Великий разрешил христианам исповедовать свою веру и сделал христианство официальной религией империи, его мать, равноапостольная царица Елена, также крестилась и приехала в Иерусалим, чтобы обрести Животворящий Крест Христов, на котором был распят Господь. После обретения Креста, а именно 6/19 марта 326 года, христиане Иерусалима принесли в дар царице Елене икону Богородицы «Одигитрию». (Свое название «Ченстоховской» эта икона Божией Матери приобрела позже по названию селения Ченстохово в Польше). В свою очередь, святая Елена построила часовню для иконы Богородицы при своем дворце в Константинополе. Известно, что здесь Ченстоховская икона находилась на протяжении пяти веков. Именно перед этим образом все византийские императоры молились и спрашивали благословения на свои деяния. Икона сия считалась покровительницей рода Царского...
По приходе к власти императоров-иконоборцев икона была спрятана. Следы ее теряются, зато известно, что в славянские земли образ сей пришел вместе с Крещением Руси в X веке. Именно этим образом благословили на брак с князем Владимиром царевну Анну, которая увезла ее в Киев.
Духовная связь между Константинополем и Святой Русью не прерывалась. И икона-хранительница Православной Византийской империи перешла в Святую Русь.
***
Позже чудотворный образ с великой честью был принесен основателем города Львова (Лемберга; 1268‒1270), галицко-волынским князем Львом Даниловичем, и помещен в Бельзском замке под ведением православного духовенства (город Бельз, упоминается в древнейшей русской летописи — в «Повести временных лет» преподобного Нестора Летописца). Икона находилась в ведении православного духовенства, но с первых лет пребывания на землях, где было распространено католичество, перед ней стали молиться и католики.Впоследствии, при завоевании Западной Украины поляками (Польша именовалась тогда Червонной Русью), чудотворная икона досталась польскому правителю князю Владиславу Опольскому. Монголы, вторгнувшись в пределы России, осадили замок Бельз. Уповая на помощь Матери Божией, князь Владислав вынес святыню из церкви и поставил на городской стене. Пронзенный вражеской стрелой, чудотворный образ сохранил навсегда следы истекшей крови. Спустившаяся тогда на татарское войско вредоносная мгла заставила их снять осаду замка и удалиться в свои пределы. Заступница же Небесная в сонном видении повелела князю перенести чудотворную икону на Ясную гору около селения Ченстохово.
Основав в 1352 году монастырь на Ясной горе (горе «свидения» ‒ так ее называли за множество происходивших там чудес), князь Владислав перенес в него чудотворную святыню, вверив ее на хранение монахам Паулинского ордена, названного в честь святого пустынника Павла Фивейского (православного святого). Через несколько лет обитель была ограблена гуситами. Лишив ее всех сокровищ, они хотели похитить и чудотворный образ, но невидимая сила удерживала коней, и возок со святыней не тронулся с места. В ярости один из грабителей сбросил святую икону на землю, а другой ударил мечом по лику, но тут же были наказаны за святотатство. В середине XVII века шведский король Карл X Густав, взяв большую часть Польши, в том числе главные города Варшаву и Краков, потерпел поражение именно под Ченстоховским монастырем на Ясной горе после молитв короля Яна Казимира перед эти образом.
Помощь и заступление Царицы Небесной ободрили поляков, а король Ян Казимир, возвратившись во Львов, обнародовал манифест, по которому поручал свое государство покровительству Божией Матери, называя Ченстоховский Ее образ «Польской Королевой». Война со шведами в 1656 году закончилась для Польши успешно.
Через некоторое время монахи монастыря на Ясной Горе письмом запросили Папу Римского о короновании иконы. С его благословения была сделана золотая корона с украшениями, которая была торжественно помещена на образ при огромном стечении паломников. Это зримый символ чудес от иконы и благодати, которую Божия Матерь изобильно подает молящимся перед Ченстоховским образом. Сегодня корона бережно хранится в монастырской ризнице.
Множество чудес от Ченстоховского чудотворного образа было засвидетельствовано в особой книге, хранящейся в храме Ченстоховского монастыря. С этой иконы сделано было много списков, как для католических, так и для православных храмов. В 1813 г., по взятии Ченстоховской крепости русскими, настоятель с братией лавры поднес генералу Сакену список с Ченстоховской иконы. Император Александр I украсил список богатой ризой и поставил в Санкт-Петербурге, в Казанском соборе. Как «символ победы русского оружия» образ сей пребывал в соборе, рядом с чудотворной Казанской иконой Божией Матери, до 1917 года. Увы, после революции этот список был утрачен.
***
Эту икону не зря называют «Королевой». Ей очень подходит торжественный королевский титул, как и звание «Царицы Небесной». Словно Правительницу, Богородицу перед этой иконой просят об избавлении от всех бед и скорбей. Удивительно, но традиция записывать все чудеса, совершенные по молитвам перед этой иконой, как и традиция оставлять приношение Пресвятой Богородице после чуда, имеет многовековую историю. Капелла полна приношениями бедных и богатых людей, обретших счастье, благодаря Пресвятой Богородице.
Еще в первые века христианства был обычай — каждый, исцеленный по молитвам к Богу, приносил к иконам приношение в виде больного, а затем исцеленного органа. Со временем люди стали просто дарить украшения, драгоценности. Документы Ясногорской обители рассказывают, что такие дары — от простых медных колец до корон из драгоценных камней — уже в XIII веке приносили к Ченстоховской иконе из всех европейских стран. Со временем монахи вынуждены были сделать отдельные бархатные «одежды» - панно около иконы для размещения на виду всех пожертвований (ведь как можно было принесенные дары людских сердец продавать, пусть и на нужды монастыря?). В 1717 году для украшений начали создавать еще более масштабные оклады с металлической основой: теперь у иконы есть «одежды» по названиям находящихся на них даров: жемчужный, бриллиантовый, золотой… Удивительна риза (одежда) Богоматери, на которую нашиты военные ордена и медали, принесенные воинами всех веков в благодарность за помощь Богородицы. В часовне рядом с иконой есть и целая стена костылей и тростей, оставленных людьми, исцеленными по молитве перед иконой от болезней опорно-двигательного аппарата.
Богородица помогает всем верующим людям, вне зависимости от конфессии. Благодать Ее по молитве перед Ченстоховской иконой простирается на каждого человека, молящегося искренне, с просьбой о благом деле и о помощи в беде.

Приложение 3. Явление Толгской иконы Богородицы и некоторые чудеса через нее явленные Русской земле.
(Выписки из статьи Галины Николаевны Николаевой опубликованной в https://proza-ru.turbopages.org/s/proza.ru/2015/0...
«Теплая Заступница мира холодного»
В 1314 году владыка Трифон, завершив осмотр обширной Ростовской епархии и возвращаясь водой с Белозерья, «за шесть верст не доехал до града Ярославля и стал на брегу на реке на Волге, на нагорной стране ночевати месяца августа в 8 день». В полночь владыка проснулся и увидел необыкновенный свет, тогда он взял посох, вышел из шатра.
И тут «явися владыке за Волгою столп светле, от земля и до небеси неизречене, и мост явися ему чрез Волгу».
Пораженный столь необыкновенным явлением, святитель взял посох свой и по чудному мосту перешел Волгу. Здесь увидел он, что свет исходит от иконы Божией Матери, «ни на древе, ни на земли, но на воздусе стоящ». Долго молился святитель перед иконой, наконец по тому же мосту возвратился в свой шатер.
Перед отправлением преосвященного в Ярославль служители хватились его посоха, но «не найдоша нигде в стану его и известиша владыке, что с вечера посох был у него в шатре». Преосвященный, «восхоте Пречистой Богородицы образ чудотворный прославити», повелел служителям плыть за Волгу и взять там посох на месте, которое он указал своим перстом. Здесь обрели они икону Богоматери, стоящую «уже на земле в древнем лесе», между деревьями, и там же нашли посох.
И тогда епископ Трифон, оставив путь к Ростову, благословил построить на месте явления иконы деревянную церковь. Владыка и его спутники «нача своими руками сещи лес и очищати место оное и готовити древа на церковь малу».
Весть о чудесном явлении дошла до Ярославля, и множество горожан и жителей окрестных деревень поспешили на помощь епископу в постройке храма: «и текоша все многое множество людей на оное место ко епископу... и способствовали творимому делу». Первыми они испытали на себе чудотворную силу иконы: «и многие исцеления были тогда различными недуги одержимым».
За один день строительство храма было завершено, в него перенесли обретенную икону. Епископ Трифон, освятив церковь во имя Введения Богоматери во храм, «братию собра и монастырь устрой и игумена в нем постави».
Обитель стала называться Толгской по реке, которая впадает здесь в Волгу, а празднование чудотворной иконе Толгской Богоматери было установлено 8/21 августа, в день явления святыни.
По прошествии нескольких лет, в монастыре произошел большой пожар. Пламя мгновенно объяло и церковь, так что братия не могли ничего спасти из церковных вещей. Все погибло в этом огненном потоке; а потому все думали, что и чудотворная икона Богородицы также сгорела, и много скорбели о том. Но когда пожар окончился, то сию святую икону обрели вне монастыря, в лесу на дереве, чудесно изъятую из пламени совершенно невредимо и сияющую светом. С радостию приняли икону, и немедленно построили новую церковь, благолепнейшую прежней.
Обитель не прекратила своего существования после постигшего ее бедствия — она была восстановлена благодаря помощи благотворителей. Как повествуется в сказании об одном из чудес от иконы Толгской Богоматери, некий житель Великого Новгорода Василий, обезножев, прибыл после пожара в Толгский монастырь с надеждой на исцеление.
Увидев пепелище, он «подаде на строение церкви тоя с усердием имения своего довольно». После того как деревянный храм был заново выстроен и освящен во имя Введения Богоматери во храм, жертвователь исцелился от болезни. А через некоторое время «некий муж благоговейн, от благородных родителей, принесе в монастырь священные сосуды, ризы же и книги».
В 1553 году посетил Толгский монастырь и получил исцеление от его чудотворной святыни царь Иван Грозный. Он совершал паломничество в северные земли: «ездил в Кирилов монастырь, и бе в то время болен ногама, и ехаша из Кирилова в судех по реке по Волге, и приехаша ко Пречистой Богородице в дом к чудотворному образу, и моляше Пречистой Богородице с желанием исцеле от болезни своея и бысть здрав, и поиде в путь свой радуюся». Благодарный монарх «образ чудотворный велми повеле украсити от серебра и злата и бисера и камения многоценна. По сем церковь немалу на хвалу Богу каменну повеле соградити и обитель ту честну учинити. Даде же и вкладу ту не мало».
Таким образом, первое царственное посещение Толгской обители оказалось сугубо радостным событием, как для высокого посетителя и всей его свиты, так и для самой обители. С этого времени Толгская обитель становится лично известной царственным лицам, которые время от времени посещают ее святыни.»И нет, кажется, такого государя, который, проезжая по Волге, не молился бы со всей Русью перед «теплой Заступницей мира холодного».
В 1612 году в Ярославле, ставшем местом сбора народных сил в ополчение Козьмы Минина и Дмитрия Пожарского, произошло моровое поветрие. И тогда с иконой Толгской Богоматери и другими святынями города совершился первый из известных в Ярославле чрезвычайных крестных ходов, после которого болезнь отступила.
В 1636 году вследствие бездождия был голод. Хлеб продавался по высокой цене. По тому множество убогих, нищих, сирот и вдов искало пропитания в Толгской обители, и получало достаточно от стола братскаго. Игумен обители, видя ежедневно стечение множества нищих, и опасаясь оскудения монастырских запасов, велел запереть ворота обители и никому ничего не давать для пропитания.
За сие чрез несколько времени постиг братию обители гнев Божий; они страдали ненасытным голодом, несмотря на то, что продолжали вкушать обычную трапезу. От этаго не только произошли между ними взаимныя ссоры и неудовольствия, но они начали роптать и на Игумена и постоянно досаждать ему. Видя сие, Игумен велел давать всякаго кушания вдвое больше против прежняго и заботиться о лучшем приготовлении онаго; но ничто не помогало: братия продолжали изнемогать от голода, а с тем вместе ропот между ними не прекращался.
Тогда Игумен сознал согрешение свое пред Богом, раскаялся в грехе своем, и припадая к образу Божией Матери, просил прощения. Он снова велел отворить врата обители, и питать нищих и странных, и сам служил им и довольствовал их. Тогда, молитвами Пресвятой Богородицы, братия освободились от ненасытнаго голода, и между ними снова водворился мир; и все они воздавали благодарение Богу и Пречистой Богородице, ибо познали, что за скупость потерпели искушение, от котораго теперь избавились.
В 1681 году в жизни Толгского монастыря произошло знаменательное событие: опальный патриарх Никон, возвращаясь по Волге из ссылки и застигнутый предсмертной болезнью в дороге, «августа 15 дня порану достигши» обитель на Толге. Когда судно пристало к берегу, патриарх в присутствии монастырской братии причастился «от руки своего духовного отца архимандрита Кириллова монастыря Никиты». Здесь патриархом учинено было духовное во Христе примирение с прежним своим недоброжелателем, архимандритом Ярославского Спасского монастыря Сергием, сосланным в сей монастырь на покаяние.
Житие святейшего патриарха Никона рассказывает об этом так: «Той Сергий, видев блаженнаго, яко уже близ к смерти сущ, припаде к ногам его со слезами умиления глаголы вещая и рече: «прости мя, святче Божий, яко паче всех сих, иже поношение на тя поняли, досаждение творил, и поношение и всяку злобу святыни твоей во время изгнания твоего повинен ти аз, собору всем угодная творя».
После этого Сергий рассказал, что когда он сегодня после литургии и трапезы лег немного уснуть, явился ему во сне святейший патриарх Никон со словами: «Брате Сергие! Возстани сотворим прощение», и абие у кельи моей, рассказывал Сергий, страж монастырский нача толцати, глаголя, яко шествует Волгою святейший Никон патриарх, и уже близ монастыря.
Игумен и братия пошли в сретение ему, аз же сие видев и от стража слышав, притрепетен быв и ужасеся, воста и едва прииде в себе и тече скоро во след братии и прииде семо к твоей, Владыко, святыни, и абие прощение от блаженнаго оный Сергий ту получи и виденное сам пред всеми поведа. В этот же день, во время вечерни, блаженный патриарх Никон скончался в своем струге в Ярославле, на реке Которости, против Спасо-Преображенского монастыря, искренне оплакиваемый всеми жителями Ярославля.
Таким образом Сама Царица Небесная указала, что во-первых старообрядческий раскол не угоден Богу, а во вторых, что он не является поводом к вечной погибели для находящихся в нем (архимандриту Сергию не было указания оставить свое заблуждение, но только примириться).




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Другое
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 10.10.2020 в 03:36
© Copyright: Василий Литвинов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1