Зелёный слон


Зелёный слон
1

В Главном государственном зале вручали награды. От света тысяч лампочек огромных люстр, ярус за ярусом венчающих позолоченную вязь кованых завитушек, сияла лепнина высокого сводчатого потолка, увитые декором колонны, великолепный паркет. Отдаваясь эхом по углам и закоулкам большого помещения, величественно и торжественно звучал голос ведущей церемонию Валентины Степановны.

В номинации «Спасём планету вместе» я со своим «Русским слоном» был между знаменитой кошководкой Ириной Мяушкиной, и известным оленеводом Николаем Уделом. По мере приближения моей очереди, я то и дело сглатывал набегавшую от волнения слюну, и незаметно придерживал ладонью начавшее нервно подрагивать колено правой ноги.

Мяушкина держалась молодцом. После того, как Президент закрепил на её груди награду «За заслуги перед планетой I степени», не растерялась. Вернувшись к своему месту, она вынула из-под стола большую корзину с толстым дымчатым котом, и вручила подарок Президенту.

– Это порода кошек выведена совсем недавно, – бойко заговорила в микрофон Мяушкина. – Удивительная порода. Вот он, например, понимает человеческий язык и даже может повторять некоторые слова. Мы назвали его Премьер…

– У нас вроде есть премьер, – хитровато улыбнувшись, молвил Президент. – Этот, ваш, его не подсидит?

– Ну что вы, – чуть смутилась Мяушкина, – он же просто кот…

– Помним мы нашего профессора Преображенского, – пошутил Президент. – Собаки, вон уже за рулём ездят. Того и гляди, скоро в Москве таксистами будут работать.

Все присутствующие в зале прыснули подобострастным смехом.

Когда шум поутих, Валентина Степановна торжественно продолжила объявления:

– В области творческого мастерства,… за создание архитектурного образа слона, побуждающего нас к милосердию, спасению исчезающих видов животных, орденом «За заслуги перед планетой II степени» награждается Константин Петрович Хлыстов. Сеть великолепных парков «Сафари», журнал «Русский слон» хорошо известны у нас и за рубежом. И все мы знаем, что скульптуры Константина Петровича уже многие годы стоят в лучших местах этих парков, публикуются на первых полосах в журнале. Являются основой, связующей нитью фонда «Спасём планету вместе».

…Хлыстов это я. Поднявшись от стола, я неуверенной походкой приближаюсь к Президенту. Взяв с предупредительно поднесённой помощницей подушечки орден, Президент уверенными движениями закрепляет его на лацкане моего пиджака; пожав мне руку, поворачивается сам и направляет меня лицом к зрителям и фотокамерам. Вспышки софитов, триумф.

Я стар, и меня душат слёзы. От волнения не могу выговорить и «спасибо». Ощущаю какими-то «седьмым» или даже восьмым чувством, как орден жжёт грудь, ладонь после рукопожатия горит ярким пламенем, язык во рту пухнет и деревенеет…

После официальной части церемонии был фуршет. Сказав тост, Президент с бокалом шампанского обошел всех награжденных и стукнулся с бокалами в наших руках. Залпом, выпив шампанское, Удел тотчас захмелел, Мяушкина оживлённо заговорила о своих кошках. Неожиданно Президент подошёл ко мне:

– Я тоже иногда бываю в парке «Сафари», а вечерами читаю «Русский слон». Хороший журнал. И слона вашего помню на обложке одного из номеров.
- Замечательный слон, – видимо чувствуя моё смущение, ободрительно улыбнулся он.

И будто вспомнив что-то весёлое, засмеялся и добавил:

– Только там он почему-то зелёный… словно простудившийся.

– Это был мой самый первый слон. Краска полиняла, – сгорая от неловкости, промямлил я.

– Не переживайте, – ободрительно улыбнувшись, Президент легонько коснулся моего плеча. – Слоны у вас отличные…

2

После президентского рукопожатия в плацкарте не ездят, и домой я ехал в вагоне СВ, один в купе. На лацкане моего пиджака поблёскивал орден, а внутренний карман грел Сертификат от сбербанка на сумму…. На эту сумму можно было бы купить не только мой дом, цех, огород, но, пожалуй, и всю нашу улицу, заодно с её жителями и домашней живностью.

Стольких денег у меня не было за весь период моего существования, сложив их вместе. Можно было бы поехать в какое-нибудь кругосветное плавание, можно купить остров где-нибудь в океане или, например, цистерну водки. Идея с водкой вообще прекрасная. Привезти бы эту сияющую нержавеющими боками цистерну в наш посёлок, поставить возле Лёшкиного продуктового магазина и раздаривать всем, кто пожелает. Возле крана этой бочки я бы обустроил себе рабочий стол, и организовал благотворительную раздачу… Вот бы дела у нас пошли! Я бы точно прослыл всенародным героем!

…Нет, конечно же. Никакой цистерны водки я покупать не стану и на остров не поеду. Деньги отдам сыновьям, а жить останусь в своём посёлке на родной улице Степной. Неподалёку от места, где спит вечным сном моя Лида.

Как только вернусь домой, я действительно куплю бутылку водки и отправлюсь к Лиде, чтобы рассказать, какой был приём в Главном зале, какие яства были на столах, и как Президент похвалил наших с ней слонов. Расскажу ей о кошатнице Мяушкиной, чудном оленеводе Николае. О том, что Николай пригласил осенью в гости в Сыктывкар, а Мяушкина пообещала подарить котёнка, новой и очень умной породы.

3

В посёлке было уже известно о моём рукопожатии с Президентом. На другой день после возвращения, ко мне в гости пожаловал Глава нашей сельской администрации Виктор Николаевич, в обществе симпатичной Анечки, работницы службы соцобеспечения. Поздравив с высокой наградой, гости расспросили меня о делах, здоровье, и Анечка вручила мне в подарок пакет с продуктами. Кроме прочего, Виктор Николаевич рассказал, что на административном совете утверждены, наконец, решения об асфальтировании нашей окраинной улицы, восстановлении линии ночного освещения. Так же, он «по секрету» проникновенно сообщил мне, что краевое строительное предприятие берется возвести по моим чертежам огромного слона, размером с пятиэтажку! И в настоящее время разрабатывается проект, в котором это монументальное произведение планируется поставить на постаменте у съезда с автотрассы на нашу просёлочную дорогу!

…Своего первого слона, о котором напомнил Президент, я сделал лет тридцать назад, когда мы с Лидой были ещё молоды. Этот слон, размером с небольшого ослика, был из пенопласта, оклеенного сеткой и покрытого слоем специальной мастики. Несколько месяцев, вечерами после работы, я в нашем сарае ваял туловище слона, ноги, воинственно задранный хобот. Иногда Лида помогала мне.

В последующий год я исправлял неточности в телосложении своего слона, пытался добавить ему отличительные особенности, нужные черты характера. В итоге получился славный слон. Ещё год он без дела стоял в нашем сарае, и продолжал бы стоять дальше, если бы Лида не предложила вынести и поставить его в нашем огороде, чтобы увидели и оценили соседи.

Там он простоял ещё пару лет. Поначалу, им действительно восхищались. Кто-то предлагал в виде украшения выставить его у Лёшкиного магазина, кто – у здания поселковой администрации. Восхищения эти выражались соседями обычно вскользь – по пути в магазин, на работу, или при выносе мусора в контейнер на перекрёстке. Дело понятное, людям некогда.

Наибольший же к нему интерес был у наших пьяниц. В дни запоев, некоторые из них приходили к калитке, и приставали ко мне с вопросами «что за слон?», «зачем ты его сделал?», «нахрен он вообще тебе нужен, чтобы столько возиться с ним?». Это порой очень раздражало. Я посылал подобных гостей к чертям собачьим и жалел, что выставил своего слона на всеобщее обозрение.

К тому же, простояв два сезона под открытым небом, слон заметно сдал. От перепада температур краска его побледнела, а кое-где облупилась.

Однажды Лида, купив пару ведер серой фасадной краски, предложила мне перекрасить стены нашего дома, а заодно и привести в порядок слона.

После ремонта слон похорошел и будто повеселел. Краска, правда, оказалась плохого качества: после пребывания ещё одного сезона на летнем солнце побледнела и приобрела зеленоватый оттенок. Я думал – было перекрасить, да, как говорят, руки не доходили, некогда всё. По мере охладевания к моему слону местной публики, охладел к нему и я.

Но Лида не унималась. Как-то она рассказала мне, что в райцентре есть филиал общественного движения «Слоны России». И по субботам его участники собираются в заводском клубе «Победа». Более того, Лида раздобыла где-то номер телефона одного из членов правления общества, Павла Владимировича Хорошева, и посоветовала позвонить.

В разговоре, Павел Владимирович рассказал о деятельности движения, политических взглядах, и непринуждённом общении между участниками. Рассказал, что один раз в месяц, по субботам, члены привозят в клуб своих слонов, делятся творческими достижениями, опытом, и пригласил в гости. «И слона своего привози, посмотрим…» – напутствовал он.

4

В назначенную Хорошевым субботу я со своим слоном решился поехать в клуб. В дверной проём пригородного автобуса слон не поместился, и пришлось попросить соседа отвезти его в райцентр на бортовом УАЗе.

В актовом зале клуба собралось человек около тридцати. Большей частью немолодые, степенные мужчины и женщины, одетые в старомодные костюмы, платья, шляпы с вуалью. Женщин пришло значительно больше.

Вся сцена была уставлена слонами разных размеров. От совсем небольших слоников, размером с котёнка, до больших и громоздких, ростом с корову или даже лошадь. Невзирая на радикально разную расцветку и форму скульптур, общей отличительной чертой здешних слонов, так сказать местной особенностью, были их вытянутые вперед хоботы. Было очевидным, что хоботам здесь придаётся первостепенное значение.

Перед началом официальной части мероприятия, некоторые из участников подходили к сцене, двигали свои детища, выставляя их, на собственный взгляд, более выгодной стороной для зрителя.

Водрузив своего слона на единственное оставшееся свободное место с левого края сцены, я отступил в сторону. Заметив новенького, кое-кто из участников подходил к моему слону, осматривал его, и с задумчивым видом возвращался каждый в свой круг.

Когда все расселись, выступил председатель местного филиала движения Александр Александрович Слонов, чопорный благообразный мужчина лет пятидесяти пяти с аккуратно зачёсанной назад копной седеющих волос, чуть свисающими большими ушами, и опрятной бородкой на старомодный лад под критика Николая Добролюбова.

– Рад приветствовать вас, наши дорогие участники и гости! – начал он. – Наконец, мы собрались вновь, чтобы порадовать друг друга своими творческими достижениями! Перед началом собрания осмотрев скульптуры, я с гордостью могу сказать: Ура!... Ура нашему филиалу «Слонов России»… мы оправдываем своё предназначение!

– Ура!.. – бодрыми голосами отозвались участники со зрительских рядов, и вспыхнули направленные на сцену лампы софитов.

– Первой, я предоставлю слово самому почтённейшему члену нашего филиала, Валентине Павловне Сидоровой…. Поприветствуем Валентину Павловну! – захлопал в ладоши Александр Александрович и все подхватили.

Валентине Павловне было явно за восемьдесят. Поддерживаемая помощницей, она кое-как доковыляла до сцены и выдвинула вперёд своего небольшого слоника.

– Вы не поверите, – слабым голосом, заговорила она в микрофон. – Но этого слона я сделала всего за один вечер! Вот так: пришло наваждение, и всё тут. Подавайте мне глину!

Присмотревшись к слону Валентины Павловны, я увидел, что в нём относительно правдоподобен только торчащий вперед хобот. Сложение же его тела больше похоже на коровье, а ноги и вовсе никак не годятся для слоновьих, и их, похоже, всего три. Очевидно, из уважения к прожитым годам Валентины Павловны, никто не стал делать ей замечание относительно количества ног. Все захлопали, и Валентина Павловна в умилении прослезилась.

В свете софитов стали видны не вполне естественные детали и прочих скульптур. Кончики хоботов некоторых слонов были подведены алой помадой, глаза обрамлены угольно-черными тенями, – авторы их, очевидно, женщины. А у слонов «мужских» проступали особенности более грозные: бивни казались чрезмерно большими, а у одного, под хоботом пугающе просматривались клыки, похожие на тигриные, да и хищно прищуренные глаза были явно тигриными.

Следующей после Валентины Павловны, выступила Елена Ивова, – невысокая кругленькая дамочка лет шестидесяти, с приколотым к затылку рыжеватым шиньоном, и поджатыми в творческом неудовольствии губками. Она, оказывается, и есть автор той гламурной слонихи с разукрашенным кончиком хобота и подведёнными глазами.

– Наш путь, – путь света и мира, – многозначительно начала Елена Игоревна. – А наше главное призвание, – творить добро. Я вот тут думала, как выразить эти чувства в своём образе? Как донести до общественного сознания столь важную истину? И ничего более значительного, чем образ женского обаяния, выражаемый в виде украшения губ, глаз, – мне найти не удалось! Вот она, наша сила, и наш путеводный свет…

Из зрительских рядов прозвучало долгое рукоплескание.

Следующим выступил мой заочный знакомый Хорошев, – крепкий лысоватый мужчина лет пятидесяти; как выяснилось, школьный учитель физкультуры. Пожалуй, его слон был наиболее естественен среди всей этой творческой разносортицы.
Большой, мужественный, грустный, – он, как и подобает настоящему слону, мощно возвышался на сцене позади других более мелких фигур. Сам Павел Владимирович говорил об утратах некоторых видов в среде животного мира под натиском индустриализации, о необходимости создания системы по спасению природы. Говорил просто, спокойно, уверенно.

Невзирая на очевидность сказанного Хорошевым, хлопали ему нехотя.

После него выступал сухопарый мужчина лет шестидесяти Фёдор Николаевич Попов, – автор грозного слона с тигриными клыками.

– Россия гибнет! – едва приблизившись к микрофону, выпалил он. – Вы посмотрите, что происходит с нашим лесом, нашими слонами, нашими тиграми?.. их ведь уже почти не осталось! Американцы и китайцы захватывают русский мир! Если наш великий народ в ближайшее время не поднимется на защиту своей земли, – конец придет всем! Не успеем оглянуться, как в телевизоре увидим следующих в Китай нашего последнего слоника, последнего тигра и последнюю русскую берёзку. Прощайте все!..

В перерыве мне удалось лично познакомиться с Хорошевым, засвидетельствовать уважение к его скульптуре и показать свою.

– Здесь есть, конечно, небольшие недоработки, особенно неестественный для слона зелёный цвет. Надо бы перекрасить. А в целом, у тебя получился хороший слон, – сказал Павел Владимирович. – Я рад, что пригласил тебя в наше общество. Дерзай!

Я почувствовал, что этот человек более других близок мне по духу.

Чуть позже ко мне подсел председатель Слонов:

– Меня зовут Александр Александрович, – подавая руку, сказал он. – Давай знакомится.

Я представился.

– Почему ваш слон зелёный? Из какого материала он сделан? – деловито спросил Александр Александрович.

Я объяснил про некачественную краску и рассказал, что слон мой сделан из пенопласта.

– Этот материал недолговечен, – назидательно молвил Александр Александрович. – У нас же принято изготавливать слонов из керамической глины, металлических сплавов, или, в крайнем случае, бетона. Так надёжнее. Наша цель – делать их качественными, для будущих поколений. И обрати, пожалуйста, внимание на хобот своего слона. Сердце мне подсказывает, что в нём что-то не так.

Подошедший к сцене расхристанный с виду фотограф стал с разных ракурсов снимать наших слонов. Я попросил его своего не фотографировать, мол, перекрашу, тогда, пожалуйста!

– Да не беспокойся ты об этом, – продолжая снимать, перебил меня фотограф. – Есть такая новая компьютерная программа обработки фотографий, «фотошоп» называется. В ней я твоего слона перекрашу в любой цвет, хоть сиреневый!

В конце мероприятия состоялся праздничный ужин, где я познакомился с многими из участников ближе, и мы обменялись номерами домашних телефонов.
В волнении, я забыл договориться с владельцем «УАЗа» об обратной доставке слона. Так что пришлось его оставить там же в клубе, оттащив в один из далёких углов и накрыв попавшимся среди театрального хлама отрезом плотной ткани.

5

Мне было неудобно повторно просить соседа о перевозке скульптуры домой. А вскоре он и вовсе поменял свой «УАЗ» на трактор с прицепом, чтобы возить с полей сено. И обращаться к нему о поездке на этом тракторе в районный центр более чем за двадцать километров, нецелесообразно и даже опасно. Мог и послать.

Спустя, наверное, год, когда я почти забыл о своём слоне, в нашей прихожей раздался звонок от Елены Ивовой.

– Куда же ты пропал? – будто мы расстались на прошлой неделе, заговорила в трубку Елена Игоревна. – Мы за это время уже несколько раз встречались в клубе, а тебя нет. Кто-то чем-то обидел?

– Да что вы! – начал оправдываться я. – Ничего подобного. Просто некогда.

– Это ты зря! Мы вспоминали о тебе. Первый твой слон вышел вполне удачным. В образе его характера есть кое-что важное для зрителя, воля к борьбе, например, духовная сила… В ближайшую субботу приезжай, подробнее поговорим об этом.

Поехать в райцентр не сложилось, и спустя пару месяцев Ивова позвонила снова:

– Жаль, что тебе не удалось побывать у нас. Мы ходили за кулисы, скидывали ткань с твоего слона, рассматривали. Стоит себе, жив - здоровёхонек! Пылью, правда, обрастает.

Я опять стал оправдываться обилием других дел.

– Я думала о твоём слоне, – веско продолжила Елена Игоревна, – и хочешь, дам тебе профессиональный совет, как доработать этого слона, сделать его более значительным для общества?.. Всё дело в его воинственно задранном хоботе. Эта агрессия никому не нужна и неинтересна. Мир ищет света и доброты. Послушай вот: хобот твой из пенопласта? Так что исправить не получится. Лучше его аккуратно отрезать и приделать хобот новый. Потом я расскажу тебе, каким его правильно сделать, и как прикрепить. Поверь мне, в этой слоновьей кухне я без малого двадцать лет!

После разговора с Ивовой, у меня остались противоречивые чувства. С одной стороны, я был тронут её заботой обо мне, с другой, я не собирался переделывать хобот своего слона в пошловато торчащий вперёд напомаженный отросток!

В это время мне удалось раздобыть несколько тонн керамической глины, и мы с Лидой стали строить нового слона, с учётом замечаний от членов общества «Слоны России». Первым, я сделал мощный и основательный хобот, на что ушло полугода. Тут пришла идея сделать ещё один хобот, потом ещё один. В итоге у меня к осени были готовы четыре отличных хобота, а слонов – ни одного! Чувствуя, что одними хоботами «мил не будешь», я переориентировался на производство других частей тела слонов и изготовил восемь слоновьих ног. Поленницей сложив их возле сарая, к зиме накрыл от дождя и снега.

Тем временем я стал чаще бывать на встречах членов общества. Незаметно, сблизился с Хорошевым, и близкой мне по возрасту секретарём правления филиала Екатериной Тиховой. В беспорядочном столпотворении разнокалиберных слонов на сцене я не сразу заметил её обычно стоящих на заднем плане небольших, но качественно сделанных фигурок. Здесь, действительно было что посмотреть. Изящные животные на тонких и стройных ножках, напоминали величественных слонов из «Снов» Сальвадора Дали.

В общении, Тихова стала посвящать меня в подробности внутренней жизни общества, частных взаимоотношений и прочего. Первым делом, она рассказала мне, что председатель Слонов, – никакой не Слонов, а бывший директор этого клуба «Победа» Хомяков. Рассказала, что скульптор он посредственный, но администратор хороший. Из-за этих качеств характера, несколько лет назад был избран в председатели. После избрания, зачем-то сменил свою фамилию на соответствующую новому статусу. Также, Екатерина рассказала, что Ивова живет в областном центре, состоит в приёмной комиссии «Слонов России», и вообще, значительная персона в обществе.

На одной из встреч, Слонов подробно расспросил меня о творческом процессе, и пообещал побывать у меня дома, посмотреть, как идут дела.

– Законченного пока ничего нет, – посетовал я. – Относительно готовы только хоботы да ноги…

– Не унывай, – ободрил меня Александр Александрович. – Я ведь, кажется, говорил тебе, что главное у слона – хобот!

Относительно предстоящего важного гостя Лида очень переживала: куда сажать? чем кормить?…

Обошлось же всё лучшим образом. По пути из другого посёлка Слонов заехал к нам лишь вечером, на минутку, и почти не задерживаясь у стола, отправился смотреть разложенные рядком у сарая мои хоботы.

Придирчиво осмотрев их с разных ракурсов, он ногой легонько отодвинул один из них:

– Вот этот хорош. Отправь его по почте в область. Нашему главному цензору Виктору Викторовичу Бабешко. Запиши адрес. Он скажет, что и как с ним делать в дальнейшем. Возможно, возьмём его в наш ежегодный каталог журнала «Слон».
Окрылённые столь значительным предложением, мы с Лидой несколько дней пребывали в тихом восторженном тумане.

По совету соседа, я сделал специальный прочный короб, и, закрепив хобот внутри, на тележке отвез его в наше Почтовое отделение. Стоимость отправки этой отчасти напоминающей гроб диковинной посылки вышла немаленькая.

6

Потянулись дни ожидания. И я, и Лида, и даже наши дети вздрагивали при каждом телефонном звонке: не из области ли? не по поводу ли хобота?

Спустя полгода, мы получили, наконец, извещение о посылке из области. Оплата – наложенным платежом: ещё одна кругленькая сумма.

Распечатав дома посылку, мы ужаснулись. Это был тот самый наш хобот, только испорченный гладкой обработкой глубокими кольцевыми прорезями, будто проточен на токарном станке. Теперь он стал похож на конусообразную гофрированную трубу для канализации…

Сбоку лежала записка:

«Ну, как-то вот так! Исправил, сколько успел. Дальше исправляй сам в том же духе… Как закончишь, присылай. Будут вопросы, звони. С творческим приветом, Бабешко!»

В сдержанном негодовании мы провели несколько дней. Потом Лида предложила всё-таки позвонить этому Бабешко, объясниться.

Решившись, я набрал номер Виктора Викторовича и представился.

– А-а! Рад знакомству, – весело заговорил Бабешко. – Я осмотрел твой хобот. Как предмет искусства, он очень сырой. Всё, что успел, исправил,… сам понимаешь, дел у меня предостаточно.

– Насколько я понял, вы его просто проточили в токарном станке, превратив в обыкновенную гофрированную трубу… – быстро сказал я.

На другом конце провода повисла пауза. Затем, мысленно определившись, Бабешко сказал мне твердым и жестким голосом:

– Твой хобот был кое-как слепленной глиняной массой. Искусства в нём – ноль. Я его выправил, придал творческий образ,… если ты этого не понял, не осознал, – помочь тебе ничем не смогу. Действуй, как знаешь. Будь здоров. – В трубке послышались протяжные гудки.

Позже, я от Екатерины узнал, что сравнением его творчества с трубой крепко обидел Бабешко. Оказывается, по основному образованию он инженер сантехнических работ, что скрывает и чего чуждается.

…Приехав как-то спустя несколько месяцев на встречу в клуб, я вдруг увидел на сцене своего зелёного слона. Кто-то вытащил его из-за кулис, отряхнул от пыли.

«Неужто, вспомнили, наконец,… – приятно ёкнуло в груди, – неужели заинтересовались?»

Чуть позже по данному поводу выступила Ивова.

– Я не раз вспоминала об этой скульптуре, думала, советовалась с другими, – с пафосом начала она. – Мне всё хотелось понять, какую истину несёт нам этот образ, куда увлекает?.. И недавно, наконец, поняла: в пучину раздоров и войн! Вот к чему нас зовёт этот воинственно задранный хобот! Поначалу я решила, что небольшой реконструкцией изменив его форму, мы сможем изменить его духовный ориентир. Однако – нет! Поменять его сущность невозможно…

Зал тревожно молчал. Чувствуя груз общественного порицания, я не мог и пошевельнуться на своём стуле.

– И теперь спрошу я вас, – продолжала Ивова, – спрошу со всей ответственностью. Зачем нам такой слон, зачем такой образ, зовущий нас неизвестно куда? Говоря иными словами, точно ли это дорога, которая ведёт к храму?…

Выдержав строгую паузу, Елена Игоревна, будто смилостившись над подавленной публикой, чуть улыбнулась:

– И напоследок, скажу вам ещё об одной интимной детали этой скульптуры. Очень важной детали! Вы видели, вы присматривались, из чего сделано вот это?… – отступив чуть назад, она подошла к моему слону сзади и театрально подняла его хвост. – Из верёвки! Из верёвки, какой мы привязываем к забору скотину! Ты, Костя, наблюдал когда-нибудь, как выглядит хвост у настоящего слона? – насмешливо обратилась она ко мне.

Сидящие в зале прыснули смехом. Мне же от стыда хотелось провалиться сквозь землю.

7

После пафосной речи Ивовой я в клуб ходить перестал, и пришли годы творческого забвения.

За это время дни нашей с Лидой жизни достигли наибольшей яркости, и незаметно пошли на убыль. Мы вырастили и женили сыновей, Борю и Диму, перестроили наш семейный дом, у ворот посадили два тополя. И высота их теперь – с пятиэтажку.

В этот период я создал не один десяток слонов – больших, маленьких, полных и худеньких. Их фигуры толпились в нашем дворе, в огороде, и даже стояли за двором. Некоторые были украшены в индийском стиле, некоторые в африканском. И в посёлке наш двор звали уже не иначе, как Слоновник.

Двух слонов удалось продать. Одного – труппе гастролирующих по деревням циркачей, ещё одного – на витрину ресторана Индийской кухни в райцентре. Большой коммерческой удачи обе эти продажи не принесли, однако для нас с Лидой стали событием! Гордость переполняла нас!

Однажды к нам в гости пожаловал фотограф из области. Сфотографировав поочередно всех наших слонов, он пообещал выставить фотографии на конкурс, название которого пока в секрете. Но прошёл год, и два, а о конкурсе не было, что говорится, ни слуху, ни духу! И Лида не переставала ободрять меня, что придёт время и для моих слонов! Невзирая на моё безнадёжное положение в творческой среде, лишь она все эти годы убеждала меня, что я – мастер! И слонам моим ещё долго жить!

Раз – два в год я звонил Тиховой, расспрашивал о делах в обществе. Так, однажды узнал, что во время ремонта клуба «Победа», моего зелёного слона выбросили заодно со строительным мусором. В другой раз, она рассказала, что общество «Слоны России» становится популярными в культурном пространстве страны. Выпускаемый обществом ежеквартальный журнал «Слон», теперь спонсируется фондом самого губернатора и вышел на новый качественный уровень! Бывают и премии отличившимся.

Спустя время, я встретился с Екатериной Львовной, и она подарила мне несколько свежих номеров этого журнала. Прочитав их, я удивился – от нашего региона из номера в номер представлены лишь напомаженные слоны Ивовой и слоны Бабешко, с перфорированными хоботами. Ещё, пару раз мелькнули миниатюрные фигурки Слонова, и всё тут! Нет больше в области авторов! Зато Бабешко, за свой незаурядный талант умудрился получить даже две губернаторских премии! Это меня поразило.

Не выдержав, я позвонил Слонову, и предложил поглядеть мои новые скульптуры. За минувшие годы тон голоса Александра Александровича приобрел властный оттенок, стал более важным и высокомерным.

– Хорошо, мы приедем. Посмотрим, что вы там налепили, – перешёл в обращении ко мне на «вы» Слонов.

Вскоре он действительно приехал к нам в составе комиссии из трех человек, которых я не знал. Лида чувствовала недомогание, и обед им не предложила. Осматривая фигуры, гости многозначительно переглядывались, причмокивали и чему-то усмехались. Вынув из кармана пиджака строительный маркер красного тона, Слонов на боках моих фигур начал рисовать широкие овалы, перечеркивая их середину крестами. Примерно так, прораб на стройке показывает неровности на стенах нерадивым штукатурам.

– Это что? – приговаривал Слонов, чёркая очередной круг. – Это, вообще, что?..

– Вот ещё,… – подсказывал ему помощник, указывая на очередной, непонятный мне ляп.

– Да, и это тоже, – чёркал круги и ставил кресты Слонов.

– Хотя бы объяснить можете, что в них не так? – чувствуя, что гости приехали надо мной глумиться, подавленно мямлил я.

– Объяснять тут нечего. Включай телевизор, и смотри передачу «В мире животных». Там про слонов часто показывают. Изучи, для начала, их телосложение, – жестко объяснил мне один из членов комиссии, немолодой сухощавый мужчина Иван Павлович.

Тут в моей голове смешалось и вскипело всё: тревога за здоровье Лиды, неприязнь к высокомерным гостям.

– Я вам скажу так, – едва сдерживаясь, чтобы не накричать, выпалил я. – Спасибо за внимание, всего вам доброго!

И первым подойдя к калитке, призывно приоткрыл её:

– Ещё раз «спасибо» за визит.

Недовольно причмокивая, гости ушли.

Спустя неделю мне позвонила Тихова, и рассказала, что побывав у меня, Слонов обзванивал членов общества, и рассказывал о позорных ляпах в фигурах моих слонов.

После её звонка я со злости напился. Поздним вечером, набрал номер телефона Слонова. Трубку он не взял, и я написал ему сообщение, обращаясь на «ты»:

«Если не прекратишь травить меня, уши отрежу!»

Утром протрезвев, я звонил ему, хотел извиниться, но мой телефонный номер он заблокировал.

8

В один из тех осенних дней Лида тяжело заболела.

Примерно тогда же, к нам из области приехал инженер Платон Львов и рассказал, что по государственной программе «Спасём планету вместе» в городе строится большой парк «Сафари». Рассказал, что на недавнем конкурсе по дизайну парка, фотографии моих слонов заняли первое место. И теперь, руководство компании поручило ему сделать мне предложение о покупке некоторых скульптур, с тем, чтобы разместить их в парке.

Пребывая в душевной тревоге о здоровье Лиды, я не придал большого значения важности сделки. Показал инженеру испорченные маркером бока слонов и спросил о предлагаемой за них цене.

– Это ничего, мы их всё равно перекрасим, – успокоил меня Львов и назвал сумму. Приличную сумму.

Сложившейся продаже я был очень рад, так как в то время испытывал нужду.
Однажды, по делам оказавшись в райцентре, я случайно встретил глубоко состарившегося члена «Слонов России» Фёдора Николаевича Попова, автора серии слонов с хищными тигриными зубами.

Неспешно отставив в сторону трость, он нехотя пожал мою руку и брезгливо процедил:

– Видел я как-то у Слонова фото твоих,… как бы это повежливее сказать, «слонов». И скажу так: не искусство это, а вздор! Обыкновенный вздор!
Взяв трясущейся в благородном негодовании рукой свою трость, он двинулся дальше.

Фёдора Николаевича я помнил человеком незлобивым, невзирая на хищный оскал его фигур. Ко мне он всегда относился нейтрально. И почувствовав в этом его неожиданном жесте влияние Слонова, я был крепко рассержен. Тут же, в ближайшем строительном магазине купил красный маркер и, подъехав к многоквартирному дому, где живет Слонов, на двери его подъезда нарисовал большое ухо.

Спустя пару дней позвонила Тихова, и рассказала, что Слонов слёг в больницу с повышенным давлением.

Чувства вины за свой поступок я не испытал.

Неприязнь со стороны членов «Слонов России» так и осталась мне непонятой.
Даже мой творческий покровитель Павел Владимирович Хорошев, и тот постепенно остыл к моему творчеству. Когда я ему в последний раз привёз фото одного из своих оригинальных слонов, отозвался негативно:

– Я вынужден отказать автору этой скульптуры в уме, – с грустью в голосе, сказал он. – Мыслимо ли: слон, и на спине его эти маленькие беспомощные крылышки. Зачем они ему? Ведь все мы знаем из школьного курса физики, что для создания подъемной силы веса обыкновенного слона, необходимы крылья, площадью не один десяток, а то и сотню квадратных метров!

Поверив Хорошеву, что оригинальности здесь действительно на грош, а нелепицы пуд, я, вернувшись домой, тут же сломал у слона крылья. Лида опечалилась.

9

Программа строительства парков «Сафари» успешно развивалась и в других городах. Вскоре, я получил заказ на изготовление ещё десятка слонов, затем, ещё.

Для успешной сдачи заказов в срок, пришлось звать помощников. Наш двор и огород превратились в сборочный цех по конвейерному производству слонов. С приглашенным сварщиком, мы смастерили кран-балку, и дело было поставлено на поток. В правой стороне двора мужики лепили хоботы, в левой – туловища, в огороде – ноги и хвосты. Посреди двора находился сборочный центр сочленения всех этих деталей.

Сосед, у которого был трактор, на время оставил сбор сена с полей и целиком занялся поставкой стройматериалов. Даже местные алкоголики участвовали в деле – месили ногами глину.

Однажды, на обложке главного журнала фонда «Спасём планету вместе» «Русский слон», я увидел фотографию своего зелёного слона. И с недовольством вспомнил давнего расхристанного фотографа – ведь обещал же перекрасить! Однако после этой публикации заказы пошли ещё лучше, и я простил его.

И, невзирая на столь мощное развитие главного дела моей жизни, – душевной радости по этому поводу я испытать не мог, потому что болела Лида.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Сатира
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 11
Опубликовано: 06.10.2020 в 13:11
© Copyright: Евгений Карпенко
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1