Прощание славянки


Прощание славянки
                 Артобстрел окраин Дебальцево, начавшийся рано утром, спустя пару часов неожиданно прекратился. Наступившая тишина повисла над руинами и пепелищами разрушенных и сгоревших домов осадного городка, безлюдными улицами. В последние дни более привычными стали грохот и разрывы снарядов, жуткий свист мин, огневые удары с применением артиллерии, установок РСЗО, гранатометов и стрелкового оружия. Люди, не успевшие или не пожелавшие эвакуироваться, обезумевшие от непрекращающегося кошмара, затаились по подвалам и погребам.
                 Парализованный старик Бочкарёв лежал на своей кровати, придавленный досками и чердачной трухой обрушившегося перекрытия. К счастью, снаряд, угодивший в крышу, не сработал и находился теперь, по-видимому, где-то в доме. Хотя, какое уж тут счастье… Может быть, справедливее было бы покончить с такой жизнью одним махом. А то ведь засиделся уже на этом свете. И что делать сейчас, когда невозможно пошевелиться, тяжело дышать, пот и пыль залепили глаза, когда ощущаешь себя беспомощным даже перед каким-то насекомым, то ли мухой, то ли муравьём, ползущим по щеке? Правнучка Галинка, даже если и решится добежать сюда с соседней улицы после обстрела, вряд ли сможет чем-то помочь. Внуки Димка и Олег со своими пацанами где-то на передовой среди ополченцев. Оттуда их сейчас не отпустят: слишком жарко на фронте, «вэсэушники» вместе с «добробатами» плотно обложили город. Значит, пришёл и его час. Мог ли представить себе, что ТАКИМ будет конец? Видно, поделом, за грехи приходится расплачиваться. Жизнь прожил долгую, всякое в ней бывало. Заповедей старался не нарушать, но как отделить себя от истории страны, в которой живёшь? Как научиться жить не по правилам и понятиям, по которым живёт большинство людей, а по законам и совести?
              Стараясь отвлечься от тягостного осознания обреченности и мучительного конца, старик погрузился в воспоминания. В феврале многочисленное семейство Бочкарёвых отмечало его юбилей: девяносто пять лет. Возраст солидный и почтенный. Собрались почти все, оба сына с женами, которым уже и самим за семьдесят, внуки, правнуки. Вот в этом старом его доме и сидели. За одним столом не поместились, пришлось поставить ещё два. Не приехала только внучка из Одессы Олеся и Бориска – правнук. Не явился из Киева и правнук Юрка. Его отец – любимый внучок Серёжа, вздыхая, сообщил, что Юрка третий месяц дома почти не бывает, днюет и ночует на Майдане Незалежности. А чем это всё кончится – неизвестно. По телевизору как раз показывали невероятные события, происходящие на том самом майдане. Нападения на «Беркут», горящих, как факелы, людей, прицельную стрельбу снайперов, раненых и убитых. Тогда защемило сердце от тревожного предчувствия. Вот и не обмануло оно. Пришла-таки война на Украину. И проутюжила тяжёлым катком его семью. В ту самую ночь, 22 февраля, аккурат в день рождения старшего Бочкарёва, на Евромайдане убили его правнука Юрку. А спустя пару месяцев в Одессе в доме Профсоюзов заживо сожгли правнука Бориску. Тогда же у него отнялась левая рука, и нога стала плохо слушаться. 9 мая кое-как доковылял до мемориала освободителям города от немецких захватчиков. Каждый год приходил сюда, ни разу не пропустил. И с каждым годом их, участников той войны, становилось всё меньше. В этом году праздник Победы был испорчен. На них, немощных стариков напала толпа злобных молодчиков в «балаклавах». Под звуки марша «Прощание славянки», разносившиеся над площадью из громкоговорителя, они остервенело срывали георгиевские ленточки, ордена и медали. Кто-то ударил сзади по голове, и он не устоял, осел на землю. Вовремя подоспела правнучка Галинка, помогла подняться, отвела домой. В тот же день всю левую половину тела парализовало. Самостоятельно передвигаться он уже не мог, целыми днями лежал на кровати, смотрел телевизор. Утешительного было мало, от происходящей на его родине мерзости и от своей собственной беспомощности хотелось выть. Дима, самый старший внук, предложил перебраться к нему. Отказался, не хотел становиться для его семьи обузой. Ухаживала за ним бойкая кареглазая Галинка. Кормила, брила бороду, подстригала, ну и всё остальное. Сообщала последние новости. После провозглашения Донецкой и Луганской областями независимости, Киев развернул полномасштабные боевые действия. Против регулярных войск и добровольческих батальонов воюют наши ополченцы. Они дерутся отчаянно, но приходится отступать: слишком неравные силы. А вскоре, к июлю, это стало понятно и так. Обстрелы Дебальцево усилились, фронт придвинулся к окраинам. Однажды Галинка, прибежав к нему, затараторила:
                - Тю, дидусь,а шо ты такой пожмаканый? Давай зараз брыться будем, а после – обедать. Я борщ принесла и толчёнку.
                Управившись, она присела рядом на табуретку и развернула тетрадный листочек.
               - Гля, диду, яке стихотворение я в Интернете найшла. «Помните всегда» называется. Вот послухай.

                    Небо над окопами от огня лиловое,
                    На опушке леса залегла пехота,
                    Полоса нейтральная - поле васильковое
                    Отделяет наших от немецких ДОТов.

                    Поле васильковое минами напичкано,
                    Как преодолеть его и в живых остаться?
                    Жизни здесь сгорают тоненькими спичками,
                    А комбату первому в полный рост подняться.

                    Поле васильковое взрывами разорвано,
                    Пал в атаке яростной на исходе мая
                    Батальон пехотный, наспех сформированный,
                    С криками «За Родину!!!», землю обнимая.

                    Шрамы заросли уже, затянулись раны
                    У планеты нашей на боках покатых,
                    Забываться стали, видно, слишком рано
                    Дни войны прошедшей, имена и даты.

                    На полях раздольных, кровушкой политых,
                    «Грады» вновь утюжат васильки и льнянки,
                    В хуторах сожженных и домах разбитых
                    Правнуки погибших слушают «Славянку».

                    Поле васильковое к горизонту тянется,
                    Голубыми волнами с небом хочет слиться.
                    И клянутся правнуки: кто в живых останется,
                    Будем за свободу до победы биться…

                   - Добре написано. А хто же автор, наш дончанин?
                   - За автора ничого не знаю. Якась украинськая фамилия.
                   Неделю назад это было. Тогда ещё снаряды сюда не долетали. А сейчас обстрелы каждый день, и вот результат. Было невыносимо жарко. Время, видать, обеденное, сильно хотелось пить, сознание мутилось. Старик проваливался в свою молодость, когда тело было лёгким и послушным. Где, несмотря на ту, ДРУГУЮ ВОЙНУ, всё воспринималось как-то иначе. Страна большая и единая, люди крепче и добрее. В сердце каждого глубоко вошли призывно-торжественные слова из песни: «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой…» И встали все, как один. Выстояли и победили. Тогда было понятно, где и кто враг, где и кто свой. Тогда, не смотря ни на что, почему-то верилось в победу. Сейчас вообще ничего не понятно. Всё перевернулось. Свои, украинцы и русские, для многих в этой стране вдруг стали чужими, а твердолобые, упёртые и надменные американцы – своими. Оголтелые орущие толпы рушат памятники, срывают ордена и медали, бьют ветеранов, убивают тех, кто думает и говорит иначе. Героями стали Петлюра, Бандера, Шухевич.
                    На той войне он выжил. Сколько было убито рядом, сколько покалечено…Кто-то сдавался в плен, были и такие, кто перешёл на сторону врага. А он, молодой, сильный шагал вместе с другими по дорогам и тропам войны, с запада на восток, пятясь и огрызаясь до самой Волги. А затем обратно, с востока на запад. Сначала – до границы, а после – и до самого Берлина. Трижды был ранен, дважды, в течение одной недели, побывал в плену. Не раз ходил в составе разведгруппы за линию фронта. Каждый день встречал, как последний, потому что смерть, ухмыляясь, постоянно торчала за плечами. В памяти уже многое стёрлось, но какие-то эпизоды, будто насечки на камне, не способно удалить даже время.
                      Бой у станции Рось в июле 1941 года. Их роту, окопавшуюся вдоль железной дороги, немцы утюжили несколько часов миномётами и с воздуха. Дело довершили танки, прорвавшие оборону. Уцелевших бойцов, человек двадцать, немцы отвели в здание вокзала, где находились ещё около полусотни пленных. Ни есть, ни пить не давали. Просидели больше суток, а к вечеру следующего дня их освободили наши. Батальон из механизированного корпуса совершил контратаку, очистил станцию от немцев и отправился дальше, а ими занялись особисты. Лейтенант-гэбист допрашивал с пристрастием и сильно раздражался от того, что Бочкарёв громко переспрашивал, поскольку почти ничего не слышал в результате контузии. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, но танки немцев вновь овладели станцией, и он снова оказался в плену. Вместе с особистом. Лейтенанта и ещё несколько человек немцы сразу же расстреляли, а остальных затолкали в вонючий вагон, в котором, по-видимому, совсем недавно перевозили скот, и состав той же ночью отправился на запад. Однако далеко не увезли. Спустя пару часов удалось выломать доски пола и бежать. Поскитавшись по лесам несколько дней, попали к партизанам в отряд Шуляка. Опытный и умелый был командир. Дисциплина в отряде железная. Воевали толково и успешно, хотя случались и потери. Полтора месяца партизанил на Житомирщине в группе подрывников. На его счету значилось четыре пущенных под откос немецких эшелона с техникой и живой силой. В сентябре после рейда по области, вместе с небольшим отрядом красноармейцев удалось перейти линию фронта в районе Киева и попасть к своим. Но положение столицы было критическое, немцы уже почти окружили город. Особист батальона, в расположение которого они вышли, оказался не очень въедливый. Уже спустя два дня их включили в спецгруппу, которая занималась минированием городских объектов. В середине сентября немцы замкнули кольцо, а чуть позже, когда они заняли город, произошла серия взрывов, в том числе, на Крещатике, в «Детском мире» и гостинице «Спартак». Там размещались штаб дивизии и военная комендатура. Хорошо сработали. Немчуры погибло тогда немеряно, хотя конечно пострадали и мирные жители. Что поделаешь, лес рубят – щепки летят.
Снаружи послышались крики, вой пожарной сирены. Машины, надсадно ревя, промчались по улице мимо его хаты. Видать, где-то горит. Сейчас пожарным много работы. После каждого обстрела кто-то лишается крова, а кто-то и жизни. Стало ещё горше, ещё тоскливее. Память снова унесла его в далёкое, будто подёрнутое дымкой, прошлое.
                     Начало декабря 1942 года. Окруженная немецкая армия Паулюса в районе посёлка Котельниково предприняла попытку деблокирования. В этом бою он получил тяжелое ранение: пуля пробила лёгкое. Практически на себе вытащила Любаша, хрупкая девочка санитарка. Она и в госпиталь к нему несколько раз потом наведывалась, ухаживала. И за ним и за другими ранеными. Петь очень любила. Голосок чистый и звонкий. Когда запевала «Прощание славянки», многие солдаты в палате, не стесняясь, плакали. Сам Господь, видать, послал её. Сразу по окончании войны разыскал своего ангела-спасителя, и больше они не разлучались. Вот тогда-то был по-настоящему счастлив. Война закончилась. Началась мирная жизнь, которой не мог надышаться. Рядом любимая жена, подарившая двух сыновей. И вера в светлое для всех будущее. Семь лет назад не стало верной женушки. Ну, ничего, Любаша, скоро встретимся, недолго уже осталось.
                         Галинка сразу после окончания обстрела побежала к прадеду. В конце улицы горели три дома, пожарные безуспешно пытались их тушить, а вокруг безмолвно стояли люди с горестно-отрешенными лицами. В крыше стариковской хаты зияла большая дыра. Открыв дверь своим ключом, она прошла через сени в кухню. Потолка не было, в дырке голубело небо, а на месте печи торчал снаряд. Весь пол был завален досками, черепками шифера, разбитой посудой и кучами какого-то мусора.
                      - Диду, ты тут?
                      - Та тут, я тут, куда я денусь…- отозвался старик из угла комнаты, загромождённого обломками обрушившегося потолка.
Девчушка сноровисто принялась разбирать завал. В образовавшейся щели Бочкарёв увидел правнучку, пытающуюся сдвинуть тяжелую балку. Сердце защемило от жалости. Вот оно, то самое «светлое» будущее, ради которого он жил, воевал и победил, отстраивал из руин страну, рожал, растил, воспитывал детей и внуков…В этот миг его слух уловил зловещий свист, происхождение которого он мог распознать среди тысячи других. «Господи, только не это, Господи…",- ему показалось, что он закричал, громогласно взывая к Богу. На самом деле это была беззвучная и последняя его просьба, вслед за которой весь мир вместе с голубым небом, жарким солнцем и зелёным ласковым летом превратился в ослепительно яркий шар, лопнувший чёрными, нестерпимо жгучими брызгами.
                     И кто это выдумал, что снаряд в одну воронку дважды не попадает…



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Ключевые слова: война, Донбасс, Украина,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 17
Опубликовано: 21.09.2020 в 12:02
© Copyright: Василий Мищенко
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1