ОНИ РЯДОМ!..


ОНИ РЯДОМ!..

В книге Судеб ни слова нельзя изменить,
Тех, кто вечно страдает, нельзя извинить,
Можешь пить свою желчь до скончания жизни:
Жизнь нельзя сократить и нельзя удлинить.[1]

Многие ли могут сказать о себе, что они когда-то в жизни испытали почти физическое присутствие Провидения, которое обволакивая тебя, заключает в атмосферу, где ты находишься в полной защищённости, пусть короткого времени, но вполне осязаемого?.. Тебе хорошо, просто здорово, внутри солнце светит...
Произошло это во время моей службы – офицером... Вроде на первый взгляд случай почти рядовой. Он стоит в ряде подобных происшествий, которые приключались со мною в жизни и, которые без помощи Высшей объяснить невозможно, нельзя... В описании, к моему сожалению, не будет слышен шелест демонических крыльев, ни ангелов тихий и кроткий полёт, изложенные красочно в литературе любителями острых ощущений. Не будут злые духи бродить по земле и подстраивать живущим различные козни, но... Убеждённость в том, что нам незримо помогают Светлые силы, пришла ко мне после происшествия со мною, о котором расскажу ниже…
Зима... Северный Казахстан... Эмба... Учебный полигон, где мы проходили учёбу и тренировки на совершенно новой технике, которую только что получили. Бригада переходила на новую систему слежения за воздушным пространством при несении боевого дежурства на страже «мира и труда». Степи... Степи... Куда ни кинь взгляд, всюду раскинулась бесконечная снежная степь. Особенность степи ночью, когда едешь на огонёк, то он словно играет с тобой в догонялки, ты видишь, что он рядом, вроде приехали, но свет его убегает от тебя и надо опять к нему ехать, догонять... Мираж степи!
Морозно и ветрено было, жили в летних палатках, топили печи - буржуйки. Пока топится печь – тепло, даже жарко... Это время настоящего рая для нас, снимаешь меховой комбинезон и можно какое-то время расслабиться... Чем расслаблялись? Известное дело спиртом. Выдают на обслуживание техники, мы же временами обслуживали себя. Примешь для протирки гортани и желудочного тракта, так сказать «для сугреву», тогда и подобные условия уже кажутся вполне сносными. Но стоит зазеваться, дровам прогореть, мороз тут как тут, не медля, селится рядом, залазит к тебе под одежду, под «тридцать три» одеяла и гнать его не выгнать... За палаткой и вовсе свирепствует -40 и ниже... Туалет в степи, при пронизывающем, пробирающем «до костей» ветре. Терпишь до последнего, не до стыда – быть бы живу.
Однажды случился буран силы необычайной. У нас, где много лесов, снежные бураны хоть и представляют собой грозную картину, но такие бураны выглядят карликовыми перед исполинскими ураганами казахстанских степей. Леса задерживают разгул стихии, а в степях сила ветра такова, что валит с ног, скорость более тридцати метров в секунду... Летящий горизонтально по ветру снег ледяной коркой покрывает лицо. Дышать при таком ветре невозможно. Беда большая, если застанет в степи это лихо. Палатки сворачиваются в единый миг под натиском стихии, и нам, офицерам, приходилось переселяться на время бурана в солдатские, которые рассчитаны на несколько десятков человек. Мне «посчастливилось» именно в этот день, когда завьюжило, и по степи побежала сначала лёгкая позёмка заступить на дежурство помощником дежурного по учебному центру. Располагался он в двух километрах от нашего палаточного городка. Ночью ветер усилился, а утром разразился настоящий снежный кошмар. Видимости не было в полутора метра, ветер валил с ног, передвигаться не представлялось возможным. От здания к зданию по деревьям были натянуты канаты, чтобы «не затеряться» по пути. Здесь служивые привычные к подобному, готовятся заранее...
К вечеру буран стал понемногу стихать... Сменщик мой, помощник, не прибыл и дежурный по центру разрешил мне отбыть в расположение моего городка. Видимость увеличилась, метров до восьми десяти, скорость ветра снизилась, и я, после некоторого колебания, решился идти в свою часть. Здесь оговорюсь, что решился на свой страх и риск, так как запрещено в одиночку идти куда-либо даже на малое расстояние в подобных условиях. Более суток на ногах, хотелось упасть в сон... Мысленно детально прочертил в сознании маршрут, который хорошо знал... Через столько метров будет такой-то ориентир, а потом через столько-то повернуть налево и пройти ещё немного и я в городке... Я пошёл...
Первые сотни метров одолел без всяких проблем, ориентиры работали, потом вышел напрямую, как и рассчитывал, чтобы через определённое расстояние свернуть к себе. Видимости более чем метров восемь не было, всё бы хорошо, но я обернулся назад, сзади местность тонула в продолжающем буране. Не было того свирепствующего пика его, но силушка его двигала горы снега, заслоняя вид местности, привычный для меня. Оборачивание назад было моей ошибкой, местность не просматривалась, впереди тоже и наступило моё «затерянное существование». Я потерялся в пространстве. Вмиг маршрут вылетел из памяти, и я обомлел от сознания, что заблудился. Казалось, что буран ещё неистовей закрутился вокруг меня, а я стоял и не знал в какую сторону двигаться. Страх сковал меня, голова перестала «работать»... Он парализовал силы, ноги и руки перестали слушаться, тело напиталось особым состоянием, схожим с ватным, не двинуться, ни кричать. Подобный страх я испытал впоследствии, когда тонул и опять же после оборачивания назад, когда вдруг берег от которого отплыл, оказался дальше моих сил вернуться и доплыть до него. Как здесь не вспомнить жену Лота?..[2] Только оставалось призвать силы небесные на помощь... Призвал! Но и вспомнил мудрость народную «на Бога надейся, а сам не плошай!» В обоих случаях мне помогла внутренняя воля побороть страх, максимально убрать его и пытаться сообразить что, куда... Главное в панику не удариться, не выбраться из неё... Какое-то время постоял, соображая, как должен мне бить ветер, в какую сторону и что впереди из ориентиров обязано встреться. Медленно, но пришло успокоение и уверенность направления куда идти. Скоро я свернул, а через некоторое время я был у крайней платки, которую занесло основательно снегом. Осветила внутренняя радость – дошёл! В моей палатке было полно снега, с трудом откопал свой комбинезон походный, валенки и переоделся.
В солдатской палатке скученность воинов была такова, что «пушкой не прошибёшь». Нужно было найти место и расслабиться... Наконец-то со своими и «дотянуть» смог по бурану... Буржуйки топились, усталость брала своё, клонило ко сну, и сон сморил меня намертво... Казалось всё, приключения на сегодня в день бури закончились, но…
Снился сон, как меня поднимают по тревоге, тормошат за бушлат и голос из далеко далёкого что-то тревожное мне кричит, словно в атаку надо подниматься. Нам устраивали подобные учения, чтобы жизнь не казалась малиной. Медленно до сознания доходили слова:
— Товарищ лейтенант, товарищ лейтенант вас комбриг к телефону, — между палатками на время лихорадки снежной была проведена связь телефонная, для оперативных данных и проверки личного состава. Мгновение... Я был на ногах и за дежурным стрелой очутился у аппарата...
Без предисловий наш комбриг, голос не спутать и среди толпы тысячной врезал мне по ушам самой отборной бранью. К слову кличка его была «тигр». Если начинал кого-то «мочить», то слышно было в соседних странах. Голос шёл откуда-то изнутри подобно «льву рыкающему»[3]. Где помещались такие слова и децибелы, оставалось только гадать...
— Лейтенант, слушай сюда, — оглушило меня и заставило мигом придти в уже полное осознание своего положения в мировом пространстве, — Кто... тебе позволил... оставить свой пост... не передав его сменщику? Какого... ты здесь? — я попытался сослаться на приказ дежурного, которому мы подчиняемся, но уже жизнь закручивалась для меня в новом своём витке, — Чтобы через полчаса... ты был на посту! — сон из меня вымело ураганом слов...
— Есть! — прозвучало как немедленное возвращение в активность жизни...
Вышел из палатки и пошёл, как был в походном одеянии и валенках, назад в учебный центр... Стояла глубокая ночь, но какая... Я остановился в изумлении!.. Буран стих полностью, небо большое и звёздное взлетело вверх. Светила полная луна и всюду лежали горы наметённого снега. Степь отдыхала, виделась на огромные расстояния... Воздух был морозный, но чистый, чистый ... После бури, этого снежного светопреставления передо мною предстала красота в своём естественном, пусть диком небезопасном виде. Далеко, далеко светились такие, как и наш палаточные городки, свет в степи далеко видится, заработали дизельные подстанции подачи электроэнергии и прожектора своими лучами резали ночное небо. Светился и центр... Топая по снежным барханам, мне ничего не оставалось, как благодарить орущего комбрига, не позволившему проспать такое чудное состояние природы после урагана. А также это было даром свыше, восполнение минут страха, испытанного при возвращении, минутами восторга и созерцания ночной степной красоты...
Оставшееся время дежурства прошло в успешной борьбе со снегом, нанесённым бураном…
В жизни при погонах мы и не знали модного сейчас слова - экстрим, мы постоянно находились в этом состоянии. Сама по себе служба военная уже является жизнью экстремальной, выходящей за рамки обычного быта. Жить в палатках при сорокоградусном морозе, это ли не экстрим? Если молодые люди сами находят себе ситуации, связанные с определённой степенью риска для жизни, то нам часто жизнь и отцы–командиры подкидывали их. К такому надо психологически привыкать, не только физически выносить. После обычной нормальной жизни для многих является шоковой, не каждый может выдержать ежедневные нагрузки, которые слагались, кроме физических, ещё и постоянным нахождением в обществе таких, как ты, но всегда прессингующих более слабых. Случались у нас побеги рядового состава...
Держишь себя постоянно в тонусе, тебя в любой момент суток могут поднять по тревоге, и ты с «тревожным чемоданчиком», который всегда на «дозоре», то есть рядом, спешишь к месту сбора и оттуда уже выдвигаешься либо в составе колонны, либо получаешь индивидуальное задание... В чемоданчике этом самое необходимое: мыло, бритвенные приборы, полотенце, фонарик и смена белья и более не упомню, что ещё... Но ты готов, а ещё, проходя службу в армии офицером, я выработал в себе чёткие внутренние часы, будильником являлся мысленный приказ: «Проснуться строго в таком-то часу и такой-то минуте!» И просыпался точь в точь, как указал себе мысленно. Будильник никогда не заводил, просто он был лишним, мой «природный» меня не подводил... Тело было послушное команде «Встать!..», — это сейчас надо время на раскачку, пока придёшь «к сознанию...».
Со временем, живя вполне мирной жизнью, я утратил это свойство и качества внутренней «временной» дисциплины приказали долго жить.
Чем ещё трудна служба младшего офицерского состава? Тем, что он попадает под пресс, с одной стороны высшего руководства, а с другой порою откровенно безалаберного рядового состава, не в смысле плохого, а такого, когда «солдат спит – служба идёт». С одной стороны, во что бы то ни стало выполнить соответствующее приказание, с другой же часто явного саботажа подчинённых... Срабатывает психология «приказывающего» и «исполняющего», подчинённого. И здесь меняется отношение к самому предмету выполнения, к его подходу, к ответственности... Мне посчастливилось побывать в каждой из сторон: служил простым солдатом, потом офицером.
В основном, весь наш день отцы-командиры, заполняли мероприятиями до отказа, но выпадали моменты, когда можно было расслабиться, постоять, поболтать и потравить анекдоты. Уж «на поболтать» господа офицеры были большие мастера и любители повспоминать курьёзные случаи и от души похохотать им здесь нет равных, равно как и нам всем в области откликаться на тонкий юмор и умные анекдоты... Просто смех та отдушина, что позволяет военным отвлечься от серьёзных физических и психологических нагрузок, которые в быту и миру далеки от подобных.
В период между всякими учениями, мы, офицеры одного из дивизионов, собрались в группы и стали между самоходной установкой и автомобилем, расстояние между которыми было метров пять – шесть... Здесь было относительное затишье и шло тепло от работающего мотора. Анекдот за анекдотом, курьёзные случаи один за другим так и сыпались из ребят в изобилии. Хохот стоял почти гомерический, было весело... Пока совещался старший офицерский состав или вкусно закусывал после оковитой[4], мы пользовались моментом. Стояли мы с полчаса, дизельная установка работала, и ветер порою менял направление и накидывал на нас гарь из выхлопных труб. Мне это порядком поднадоело, и я направился в кабину установки, чтобы отогнать подальше работающую самоходку. Все оставались на месте между техникой, сзади СОУ[5]. Вместо того, чтобы приказать водителю метров на десять отъехать, я сам сел за штурвал самоходки. Руля, как такового, не было, был штурвал, с помощью его легко управлялась боевая машина... По инструкции нам, офицерам, запрещено садится на место водителя. Но кто остановит, если нет выше стоящего командира? Василий, механик-водитель, был в кабине экипажа, обязан оставаться на рабочем месте при работающей технике. Попросив его пересесть на соседнее сидение... Секундное дело и я забросил себя на его место... Сам я управлял неоднократно, мне нравилось, когда огромная машина легко подчиняется нехитрым движениям рук, немного поверни штурвал вправо, она тут же послушная берёт правее, чуть влево – значит левее... На старой технике стояли рычаги, и надо было с помощью педалей тормоза поворачивать установку, а здесь конструкторы значительно облегчили физические нагрузки механиков-водителей с помощью гидравлической трансмиссии. Поэтому задача была простой... Сняв с тормоза, транспорт привычно дернуло, я слегка нажал на педаль газа... Установка вместо того, чтобы поехать вперёд, двинулась назад... Случилось то, чего совсем не ожидалось! Резко нажав на тормоз, я попал в непростительную ошибку, перепутал педаль тормоза с педалью газа, машина мощно рванула назад... Следующим разом только смог затормозить, однако были проскочены несколько метров... Установка стала, я похолодел от ужаса! Совсем рядом, сзади, должны были стоять люди, среди которых только что находился... Секунд несколько самочувствие было омертвелым! Трудно описать словами, что творилось со мною, но как-то постараюсь... Пребывание моё в эти мгновения были таково, когда миг кажется вечностью...
Из люка установки я вывалился деревянным... Упал на землю, боясь заглянуть под гусеницы самоходки... Первая мысль, стрелой раскалённой пронизала меня, а сам я стал мокрым от холодного пота, который мгновенно прошиб меня. «Скольких я задавил?» — повис вопрос, от такого количества людей, что стояли сзади машины, было бы кровавое месиво. И вот, лёжа на земле, я заглянул, ожидая увидеть страшную картину... Правда слово страшная, не совсем определяет и картину, и состояние моё... Жуть – самое подходящее определение... Ужас должен быть предстать моему взору, но... Ничего подобного я не увидел, всё было обычно. Гусеницы застыли в своих последних онемелых лязгах, мотор работая, подёргивал стальную махину... Механик мой покачивал головой, понимая мои ошибки, только и повторял:
— Товарищ лейтенант!? Товарищ лейтенант, что с вами!? — видя моё бескровное, как мел, лицо...
С большим трудом, весь дрожа, я смог приподняться и пойти посмотреть, что же произошло сзади моей самоходной установки. Она стала в полуметре от автомашины, а вся группа офицеров и первая и вторая переместились в сторону от линии движения на обочину, и мирно продолжала гоготать над очередным анекдотом, «как ни в чём не бывало»...
Что со мною было в этот момент трудно описать словами. Всё моё состояние походило на человека, только что спасённого, только что возрождённого... Внутри пело и светилось каким-то необычным светом... Я физически ощущал присутствие сил, объяснение которым не знал, меня, словно обнимали бережно охраняемые сущности, было состояние в коконе защищённости.
Только Светлые силы могли отвести всю группу на обочину, внушить каждому одновременно необходимость быстрого отхода с опасного места, а ещё управляли моим подчинённым, простым солдатом Василием. Дело в том, что Василий был трудно обучаемым в простых операциях, но что делать – прислали такого с учебной части, где их специально готовили. За нерадивое и неправильное управление транспортом всегда получающим от комбата затрещины, выслушивая в свой адрес вместе со шлепком характеристику – балбес... Голос у комбата тоже был резкий, громкий, закладывало уши... Что сделал водитель, во время моего панического нажатия педали газа? Он нажал на рукоятке переключения передач скорости кнопку аварийного отключения подачи топлива в дизель и тем самым не позволил ускориться самоходке, мне же это дало возможность повторно нажать на тормоз. В простых условиях, этот рядовой никогда бы не додумался, а уж тем более мгновенно сориентироваться. Как он смог быстро проявить подобную реакцию? До сих пор тоже остаётся загадкой. Это позволило затормозить, в полуметре от стоящей за установкой автомашины... В противном случае махина ракетной установки превратила бы автомашину в груду металла, в кабине сидело два воина, а сзади машины также стояла установка. Конечно весь ужас возможной трагедии ни он, ни мои коллеги офицеры не знали и не узнали, но мне прибавило тогда немало седых волос.
Какая же сила меня усадила на место водителя-механика, толкнула на нарушение всевозможных инструкций, попутала педали тормоза и газа, остаётся только догадываться... Я всегда был собранным, неторопливым в исполнении правил, а здесь забыл про всё возможное, «в грехи ввели злые силы»... Но видимо был на великом дозоре мой Ангел-хранитель и не позволил меня уничтожить: «Избранный от Господа Бога на хранение души моея и телесе, святый Ангеле, похвальная ти воспевати дерзаю...»[6]
А теперь о моей ошибке... Что же произошло? Когда сел на место водителя, я забыл посмотреть самую малость, сколько из-за мелочей, которые недоглядели, не соблюли элементарных правил, совершается непоправимых ошибок... Первое, что должен сделать водитель, посмотреть рукоятку реверса, в каком она положении. Для тех, кто не знает, это переключатель движения «вперёд» и «назад». Я напрочь забыл, просто отшибло... Понятно бы, если я в первый раз садился бы на место водителя, а то ведь почти опытный был, хотя нам офицерам и запрещено самим водить, но все садятся, я тоже.
И всё-таки не сразу в полной мере дошёл до меня весь ужас происшедшего со мною, вернее возможной трагедии. Дошло, но со временем, а вместе с этим благодарность Высшим силам, что спасли столько людей от неминуемой гибели, а по сути спасли меня! Почти у каждого человека случается подобное, такие моменты, когда они не вписываются в обычное представление и объяснение.
Где-то давно прочитал и запомнил фразу, что «ошибки умному, как вода на колесо мельнику...», как хорошо сказано, много мне помогла она.
Больше я не садился на место механика-водителя...

* * *

Добежала моя служба до конца, я уволился... Потекли мирные, если считать после военной службы дни, но вспоминая этот эпизод, случившийся со мною, я каждый раз холодел от осознания той беды, которую мог причинить людям и у меня всякий раз сердце заходилось благодарностью моим охраняющим силам... Какое-то время я поддерживал связь с ребятами офицерами моего дивизиона, но постепенно пути-дороги разошлись, потерялись в эфире жизни, дружба растаяла туманом разных интересов... Где они, что с ними не ведаю, но…
Вскоре после службы дошла до меня печальная новость... Один из офицеров, стоящих тогда возле установок, балагур и весельчак, заместитель командира батареи – погиб. Мне рассказали, что он пренебрёг категорическим запретом стоять перед ракетной установкой, когда у тебя сзади глухая стена перед началом движения. У него был опытный механик-водитель. Так вот он забыл первое, что должен сделать, посмотреть в каком положении находится рукоятка переключения движения «вперёд» и «назад», то есть злосчастный ключ реверса. Он должен был быть в положении «назад». Когда тронулась установка, то точно также водитель не ожидал подобного, перепутал педаль. Нажал на газ, вместо тормоза. Офицера практически перерубило пополам бампером установки о бетонный бруствер.
Кто-то скажет, что неблагоприятные стечения обстоятельств, я же с уверенностью отвечу – судьба! Неотвратимое фатальное соединилось в одной точке, видимо для него пришло время, и он ушёл... В моём же случае всё наоборот, был оставлен для чего-то или для кого-то. Не всё сделано - «судьба замедлила сурово…».[7] Почему так?
Они рядом!.. Они – Светлые силы, данные нам в охранение…
Любознательность это то, что даровала мне природа, мне интересен процесс поиска нужного знания в той или иной области... Я когда-то поставил себе в задачу найти хоть какое-то объяснение случаев, происшедших со мною, а в некоторых из них гибель моя была бы неминуема, но как видите, я скромно пишу эти строки. И, несомненно, кое-что нашёл, если смею упоминать здесь о Светлых силах...
По поводу нужной информации... Уж если кто неравнодушный, страстно желающий разобраться в каких-либо вопросах, загорается определённой темой, то всё вокруг начинает помогать (прошу не путать с материальным). Какими-то неведомыми тропками стекаются знания, приходят нужные книги, судятся определённые встречи. Судились и мне…






[1] Омар Хайям [2] Бытие гл.19. 26 «…Жена же Лотова оглянулась позади его, и стала соляным столпом» [3] Перифраз слов «аки лев рыкающий» 1-е послание Петра гл.5, стих 8 [4] Водка (укр.), вода жизни (лат. Agva vitae) [5] СОУ – самоходная огневая установка [6] Строки из акафиста Ангелу-хранителю Кондак 1 [7] Строки из стихотворения Волошина Максимилиана




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Быль
Ключевые слова: воспоминания,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 09.09.2020 в 11:50
© Copyright: Леонид Куликовский
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1