В защиту графоманов




                                                                                В защиту графоманов
На некоторых станицах литературных сайтов, открытых для свободного размещения своих произведений и дающих возможность широкому кругу авторов заявить о своём творчестве, всё чаще раздаются гневные возгласы о том, что подобные сайты якобы «засоряют литературу», их следует считать «вредоносным ресурсом, опускающем литературу и русскую культуру на уровень графомании и убогости». Лично я категорически не согласен с подобного рода высказываниями. Более того, никому не нужно доказывать очевидное: такие литературные порталы, как Изба-читальня, Стихи.РУ, Литпричал и многие другие, именно и созданы для того, чтобы развить литературу, открыть перед ней новые возможности в поиске талантливых литераторов, писателей и поэтов. Они успешно участвуют в формировании истинных духовных ценностей, обогащающих русскую культуру. А возможность размещения начинающими авторами своих произведений, ни в коей мере не может повредить этому благородному начинанию. Ведь даже в процессе добычи золота, его крупицы приходиться тщательно отмывать от всего наносного. Работа эта кропотливая и требующая немалого терпения. Это справедливо и в отношении творчества в широком понимании этого слова.Пытаясь высказаться в защиту графоманов, в полной мере понимаю – какой праведный гнев навлекаю на себя со стороны литераторов и всех тех, кто совершенно справедливо борется за чистоту поэзии. Сам я отношу себя к славной плеяде графоманов, то есть людей, пытающихся слагать стихи на уровне самиздата. Но прежде чем касаться такой болезненной для многих темы, хотелось бы напомнить определение графомании. Итак, графоманией является патологическое стремление к сочинительству, к написанию произведений претендующих на публикацию в литературных изданиях у человека, лишённого для этого способностей. Казалось бы, всё ясно и понятно. Но проблема заключается в том, что с самого начала зарождения поэзии понятие о низкопробности и бездарности в стихосложении имеет достаточно широкий диапазон в понимании этого явления. Примером хотя бы может послужить критический разбор ранних лирических стихов Ивана Алексеевича Бунина его современниками. Находились критики, которые полагали, что его произведения не «дотягивают» до определённого уровня, так как носят описательный характер природы. А ведь Бунин через описание природы отражал чувства и переживания человека. Но, как видно, не все это своевременно разглядели. Подобных примеров отыщется немало. Воистину, не бывает пророков в отечестве своём. При этом я не имею в виду стихотворные опусы, написанные «явными графоманами», в которых не соблюдается ни размер рифмы, ни правила орфографии и стилистики с коверканьем слов и отсутствием какого-либо смысла. Например: «Мой милый друг, приди в объятья, чтоб воздыбалась вся душа» или «Так хочется поэтом стать и никому при этом не мешать», или «Разгулялась честь народа и вину не утопить, то, что брызжет спесью рода, заставляя слёзы лить». Этих «горе поэтов» можно только пожалеть или порадоваться тому, что их патологическое стремление реализовалось во что-то более или менее позитивное, а не явно разрушительное, например манию преследования или пьянство. На то она и патология! Поэтому, пусть уж пишут, ведь творчество у подобной личности, по мнению психиатров, является лечебным средством. Куда сложнее толкование графомании в стихосложении в том случае, когда автор достаточно грамотно владеет пером и его произведения многие неискушённые читатели принимают за стихи и даже считают их успешными. Как отличить сочинительство ремесленника от истинной поэзии? Ведь грань эта зачастую бывает зыбкой и трудно разделяемой. Я имею в виду тот тип графоманов, у которых соблюдены все основные правила стихосложения. И рифма не хромает, и ритм соблюдён, и стихотворение не пустое и поверхностное, а наделено чувством и смыслом. Но, тем не менее, ему не хватает поэтичности и полёта мысли. Таких авторов чаще всего справедливо обвиняют в заштампованности образов, банальности, иногда даже, мещанстве и пошлости. К сожалению, упрёки эти нередко рождаются не на пустом месте. Кстати, о понятии пошлости в поэзии: «Опять о любви?! Фу, как это пошло» - воскликнула Лиля Брик, жеманно поджав губы, и Маяковский разорвал и швырнул в воду возможно лучшую свою поэму – черновики, как известно, он никогда не сохранял. Но люди всегда писали стихи и будут их писать. К великому сожалению, зачастую бездарно. Вот как рассуждает на эту тему Александр Твардовский в своём стихотворении «Не много надобно трудов…», а именно: «…Чем не стихи? Не хуже тех// Стихов, что в «Новом мире»…» далее: «…Не хуже – честь не велика, // Не лучше – вот, что горе…». Очень ёмко и точно сказано. В то же время, Твардовский ежедневно получал горы писем со стихами начинающих авторов, порой подросткового возраста. При этом он находил время каждому такому автору последовательно ответить и указать на его ошибки, с пожеланием дальнейшего творческого роста, не бросать писать, потому, что он прекрасно понимал, что в этих, порой неумелых строках раскрывается душа человека. По своей сути это были те самые графоманы, о которых современные поэты отзываются с откровенным презрением. Но Твардовский смог разглядеть то, что в этих строчках проявляется робкая, порой неумелая попытка подняться над повседневностью. Предполагаю, что поэт никогда и не использовал в своём лексиконе слово «графоман». Примерно об этом же рассуждает Эльдар Рязанов, вспоминая о том, что он, будучи ещё подростком, отнёс тетрадь со своими явно подражательными стихами Константину Симонову. И писатель не отмахнулся от назойливого юноши, а терпеливо, без высокомерия объяснил ему допущенные ошибки. Зато некоторые поэты нового поколения с брезгливой гримасой отмахиваются от начинающих авторов и спешат заклеймить их позорным прозвищем - графоман. К сожалению, некоторые графоманы и впрямь бывают чрезвычайно назойливы и проявляют недюжинные способности в популяризации своих произведений, стремясь всеми правдами и неправдами опубликовать их. В подобных случаях приходиться иметь дело тоже с патологией – патологией совести. Но тут уже ничего не поделать, бороться с этим явлением бесполезно. Как видно, это судьба истинного поэта не отмахиваться от подобных авторов, а терпеливо и многократно объяснять им, уверовавших в свою гениальность, о том, что они заблуждаются. По счастью, большинство графоманов ни на что не претендуют, не стремятся к изданию своих опусов. В некоторых случаях, не навязывая себя, они решаются на самиздат. Они покорно ходят, в литературно-поэтические объединения, где их охотно принимают. Благо, что подобные объединения имеются в настоящее время почти в каждом населённом пункте. Вот этих-то графоманов я и пытаюсь защитить. По сути, о них и речь! Они вовсе не претендуют на почётное звание - поэт. И уж, во всяком случае, они не являются врагами поэзии, не создают угрозы устоям литературы. Имеются даже иронические высказывания о том, что «почётное звание графоман, надо ещё заслужить», потому, что это беспрестанная работа души человека, способного глубоко чувствовать и нестандартно мыслить. Так почему же, с фанатичной непримиримостью, на них обрушиваются с критикой некоторые поэты. Не отстают от них и критики, порой опускаясь до явного критиканства. Методы их воздействия порой сопоставимы с непримиримостью воинствующего атеизма в Советском Союзе первой половины прошлого столетия. Вот некоторые высказывания, почерпнутые из рецензии на пусть и слабые, но всё-таки безобидные стихи одного из авторов: «Я хочу поставить вопрос – неужели мы так и останемся на уровне дикарей, Маугли самиздата…» Должно быть, следует порадоваться тому, что автор не провёл сравнение с приматами. Следующее высказывание: «Подружка обиженной авторши…» Как говорится – без комментариев. Далее: «Нет, конечно, шубу можно засунуть в холодильник. А потом, скрутив руки Деве по имени Рябина, натянуть шубку на её тельце. Зачем же так жестоко!» Это критическое замечание на строку из стихотворения о рябине, в которой автор сравнивает её с девой: «Зима её шубой холодной накрыла». Разве нельзя было корректно, без пафосного надрыва объяснить незадачливому автору то, что вместо холодной шубой следовало бы написать, например: «пуховой шубой», словом поработать над строкой? Далее издевательство продолжается: «Но холодная шуба это нечто!» ( Далась ему эта шуба!) Читаем далее: «Ну, перекрестившись и повторив: Чур -меня от такой напасти так написать нечто подобное виршкой этой «поэтессы» и если такое случится, то лучше застрелиться мне сразу». Это критик по поводу шубы никак не успокоится. Замечу, что текст приводится дословно. Невольный вопрос к читателю: а критик, возможно, тоже графоман? Подобные критические высказывания наводят на мысль о том, что идёт непримиримая война между поэтами и графоманами. Поэты, видимо, усмотрели некую опасность в отношении себя, исходящую от графоманов. Как будто графоманы способны посягнуть на чей-то талант и потеснить поэтов в их творческой нише? Но ведь это не так. Графоман, даже если он и научился писать грамотно, никогда не в состоянии состязаться с истинным поэтом. Но, по всей видимости, служители литературы опасаются именно этого. В качестве модели в понимании этого сложного процесса можно попытаться провести аналогию между поэзией и фигурным катанием, так как оно тоже является искусством. (Пусть не покажется это сравнение кощунственным) При этом мы увидим, что фигуристам из высшей лиги не стоит опасаться соперничества с менее талантливыми спортсменами. Да и выступают они на соревнованиях разного уровня, не соприкасаясь между собой. Нечто подобное происходит и в искусстве, и впрозе, и в поэзии. Если попытаться проводить аналогию фигурного катания с поэзией, то вот какие параллели можно увидеть: в фигурном катании больше прослеживается объективности. Мастерство фигуриста оценивается по жёсткой бальной системе. Кто чище выполнил тройной прыжок, более чётко исполнил другие элементы программы – тот и победитель. В поэзии всё сложнее и менее определённо. Потому, что в поэзии прослеживается тончайшая грань человеческих чувств и переживаний, умение точно и единственно верно передать эти переживания читателю. Вот почему более сложен подход к оценке таланта поэта. Впрочем, если быть объективным, то в поэзии как и фигурном катании свой «высший пилотаж», свои «дорожки шагов» и «тройные прыжки». Но в любом случае графоман никогда не будет поэту достойным соперником, так же как никогда художественная самодеятельность не станет вровень с профессиональным театром. Так зачем же ломать копья, и с пеной у рта доказывать очевидное. Графоман, он на то и графоман. Пусть пишет - как умеет, и никого он при этом не ущемляет и уж тем более не посягает на устои русской культуры, как опасаются некоторые. По идее отношение поэта к графоману должно быть снисходительно-покровительственным. На деле же оказывается, что отношение это имеет характер пренебрежительно-недоброжелательный.
Существует ещё одна причина в противопоставлении поэзии и графомании. А именно давнее противостояние двух противоположных доктрин в искусстве. По одной из них считается, что искусство должно быть ради искусства, то есть главенствует пуританский подход – искусство создано для избранных, способных в полной мере его оценить. Избранные представляют собой касту, состоящую из одного или двух процентов населения. Искусство при этом не должно опускаться до уровня плебеев, то есть оставшихся девяноста восьми процентов. Другая же, диаметрально противоположная точка зрения заключается в том, что искусство должно принадлежать всему населению, то есть быть адаптированным под восприятие простого человека. Именно эта позиция вызывает у многих представителей искусства, и в том числе в поэзии, выраженное неприятие. Существует расхожее мнение о том, что графоманы могут оказать своё влияние на формирование дурного вкуса у читателя. Сколько, например, в своё время было гневных выпадов в адрес так называемой «легковесной литературы», в основном детективного жанра. По сути, их творчество приравнивалось к графомании, в то время, как эти произведения пользуются самым широким спросом у читателей. С одной стороны можно говорить о снижении культурных запросов у населения, о вредоносности подобных изданий. Но существует и другая точка зрения, заключающаяся в том, что пусть люди читают хотя бы такую литературу. Потому, что до этого они вообще ничего не читали. Что поделать наш среднестатистический обыватель, к сожалению, стал не готов к восприятию серьёзной литературы. При этом надо понять, что почувствовав интерес к чтению, у такого читателя вскоре может появиться интерес и к классической литературе. По принципу: от упрощённого, к более сложному. Эта концепция справедлива и в отношении поэзии в целом.
Следует признать, что стремление к писательству у самых широких слоёв населения в настоящее время значительно возросло. Многих это раздражает. Но в целом, хорошо это или плохо? Ведь следует признать то, что большинство написанных произведений откровенно слабы и неумелы. Но среди них имеются и те авторы, у которых проявляются явные способности, которые следует развивать. В этом, несомненно, заключается положительный момент. И хотя всем известно – поэтами рождаются, а не становятся, в любом случае у каждого человека, у которого появляется желание писать открывается возможность к своему самосовершенствованию. Разве это плохо? Кто-то на это возразит: «А при чём здесь поэзия?» Отвечу кратко: «Поэзия тут ни при чём». Она в любом случае окажется неизмеримо выше и всё наносное к ней не пристанет. Можно вновь обратиться к аналогии с фигурным катанием. Встать на коньки пытаются многие. По стране насчитывается огромное количество начинающих фигуристов. Кроме них ещё большее число обыкновенных любителей катка, которые выходят на лёд и тем самым развивают свои физические возможности. Так, что же, раз они бездарные и неперспективные с точки зрения большого спорта, то следует закрыть все спортивные школы и катки общего пользования? Но где же тогда взять резерв для будущих олимпийских чемпионов? Они ведь тоже начинают с городского катка. Применительно к литературе, как это ни кощунственно звучит, графоманы – это обычные люди. Более того, они члены нашего общества, россияне. А разве нашему обществу не интересно чтобы его сограждане творчески развивались, посещали литературные, поэтические и музыкальные кружки, а как следствие этого росли духовно? Или пусть лучше они сидят по своим домам, бездумно уткнувшись в экраны телевизоров или, что ещё хуже, попадают в разряд компьютерных игроманов? Уж пусть они будут графоманами!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Статья
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 28.08.2020 в 08:22
© Copyright: Владимир Карабанов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1