Сосновое море 2020 г.


СОСНОВОЕ МОРЕ
2020 г.

* * *
А помнишь, я нажарил сыроежек,
и ты сказала весело: — Серёжик,
почти как в ресторане! Ублажил!..
И то сказать, я потому и жил,
что вечером, с тобой за чаем сидя,
знал: точно, испаряется обида,
и на судьбу, и на людей, и на
того, кому все эти письмена
я посвящаю. Но и ты, лисичка,
читай стихи, покуда электричка
меня под Лугу… Что же, посмотри,
маслята, подосиновики, три
боровика — уже приличный ужин!
А там, когда дорогу нам завьюжит
хозяйка окончательная ночь,
останется…
Но прочь, гордыня!
Прочь!

* * *
Воду и свет обращая в небо,
дерево плачет у края поля.
Чай, костерок, и течёт беседа
неторопливо: — А знаешь, Коля,
Господу мир удался! — Ну с этим
я бы поспорил. — Не спорь, дружище.
Всё нам для счастья дано на свете:
дерево, птица, вино и пища.
— Но почему же так сердце ноет?
— Просто устало. Да что там, время —
время дерновым пластом укроет.
То и прекрасно, что всё мгновенно.

Так и сидели мы, два усталых
полуседых тихохода, — плакал
хворост трескучий смолой, и алых
пять языков, что твоя собака,
чёрный лизали котёл. — Серёга,
может, нам только и нужно: туча
над головой, а внизу дорога,
ветер в лицо… — А ещё немного
смысла. Что? Верно?..

Но Коля-философ молча
пальцем ведёт по коре сосновой,
и облаков сероватых клочья
к югу ползут. Человек путёвый,
хмуро согнав комара с колена,
палку берёт, поправляет хворост,
не говорит ничего, а время
машет крылом,
набирая скорость.

* * *
Через кроны прорвался отвесно
первый луч на лицо горячо.
Завела насекомую песню
птица мелкая — глупый сверчок.

Я прижался щекою к ребристой,
к смоляной и шершавой коре.
Кто-то серый, отчаянно быстрый,
затерялся в глубокой норе.

Покачнулась еловая ветка,
я увидел — кричи не кричи —
с топором олдувайского* предка
в грозовой, первобытной ночи.

*олдувай — эпоха каменного
века, когда появились первые топоры.

* * *
В палатке дремал на вершине холма,
и бился комар о прозрачную сетку.
Но ты позвонила: — Медведюшко, ветку
сосновую мне привези! — Ну, она
не целый же лес… — Привези всё равно..
Комар успокоился, сосны молчали,
и сердце, скорбя, обратилось к печали,
и было ему тяжело и темно.
И тут я подумал: «А может быть, мы
живём для того, чтобы трудно дышалось!»
Суровое небо над миром качалось —
покров недоступный,
фиал тишины.

* * *
Идёшь по дороге и молишься: «Отче наш...».
И ноги болят, и хочется пить. А сверху
сияет звезда, и думаешь: «Как не дашь
за всё человеку хотя бы любовь, утеху
красивую всё-таки. Не говоря о тех,
кто, да, из поэзии делает физкультуру».
Шагаешь. Светает. И вдруг разбирает смех —
вот было: однажды Михалычу-балагуру
сказали: — Да брось ты старуху свою! — Эх ты,
чего захотел! — отвечал деревенский Будда.
Шагаешь и молишься: «Господи, красоты
пошли мне в избытке! А можно добавить чудо!»

Шагаешь. Светает. Туман серебрит кусты,
и золото сосен, как письмена Талмуда.

* * *
Где хлеба и неба хватает на всех,
над Лугой сижу на холме, и далёко-
далёко видать. Сопрягается верх
и низ — троецветная гнётся дорога.

Шагни! И тотчас навсегда растворит
сосновое море и тишь голубая.
Недаром же я, утомлённый старик,
хожу, головой облака задевая.

Как хочется жить! Как сияние звёзд
и солнечный свет побуждают молиться!
Скажи, человек — это всё-таки птица?
Скажи, эта радуга — всё-таки мост?
А время, как слово
бессмертное,
длится…

* * *
Есть в мире музыка, есть вечная такая,
что перед нею околдованный стоишь,
ещё себя, ещё любовь не понимая,
и слово пробуешь, когда такую тишь
тайга взлелеяла, и дождевые свёрла
упали в озеро. Но небо извлекла
весна из горла соловьиного, из горла,
как серебристый звон из хрупкого стекла.
Вода небесная прольётся нам на плечи,
и перекинется трёхцветная дуга
над хвойным сумраком, над нежностью овечьей,
над чешской скромностью солдатика-жука.

* * *
Я, может быть, живу, до хруста настоящий:
печальные глаза, морщины, седина.
Готический собор сосновой тёмной чащи
и в небе Малый Ковш — о, выпитый до дна!
Ну что же, полежу и свёрнутую куртку
под голову себе пристрою половчей.
Какую эта жизнь таинственную шутку
со мной играет, у-у! А может быть, ничей
наш дивный трудный мир? Нет, может быть
и божий?
Из космоса глубин сквозь полог на меня
на мысли яростной сияние похожий,
осколок яркий звёздного огня
летит стремительно… Я — звёзды тоже. Тоже!

* * *
В палатке фонарик найдёшь на ощупь.
Холодно. Август. Не спится ночью.
Напишешь: «Видели Млечный Путь»,
отложишь ручку и смотришь, чуть
откинув полог, на звёзды. Ногу
ощупав, думаешь: «Слава богу,
суставы целы и кости». Мы
так трудно, горестно рождены
людей возлюбить и ответить волку,
суровы, как сталь, но подобны шёлку,
пригодны для счастья и для войны.

* * *
Сон долит, звериный, чуткий,
и грибами пахнет тело.
Дождь и дождь вторые сутки,
всё в палатке отсырело.

Застегну мешок повыше
и лежу, читаю Хэма.
Лес подрагивает, дышит,
ночь ломает об колено.

Он уснул бы тоже сладко,
да промокли ноги сосен.
Слышно: ёжик плачет — лапка
заболела. Скоро осень.

* * *
— Эх, как уродилась брусника! — Да-а, редкий год!
— Мешок застегни, а не то потеряешь компас…
Смеётся Михалыч, прокуренный тихоход,
и я понимаю: счастье — оно сейчас.

Прикинул мешок на руке — килограммов цать.
Хорошее дело — ну, можно теперь и к дому.
— Ты точно везунчик — тут нечего отрицать…
— Вернее, везунчики оба, прошу пардону…

Костёр погасили, доели грибной супец
и снова шагаем дорогой лесной к востоку.
О чём эти строчки? Я думаю, о судьбе.
О том, что кончается август,
и слава богу.

* * *
— У-у, темень. Медвежье урочище.
Как хочешь, а я не могу!
— Мошки озверелое полчище
и холод собачий?.. — Угу…

Но вот задымили сосновые
валежины, и в котелке
грибы докипели готовые,
и ложка легла по руке.

— Ну что же ты, Коля, задумался?
Давай налегай! Хороши
сосновые тёмные умыслы —
движенья древесной души.

Почти языком человеческим
она говорит на ветру,
поводит, как девушка, плечиком,
садится к ночному костру:

«Ну что же вы, люди таёжные?
Не слышите разве: стучит
топтыгина сердце тревожное,
суровое сердце
в ночи?»

* * *
По всему видать, по плечу даётся и ноша —
рюкзачище двадцать кило и на озеро Лоша,
пешедралом — не на моторе. Ох, дождь пошёл.
До чего же, Господи, рабу твоему хорошо!

Вот пришёл, палатку поставил, костерок, то-сё,
мимо джип вытрясается, рифлёное колесо:
— Эй, никак за брусникой? — Ну да.
— Пешком? — Ну да. — Охренеть!
— Эх, товарищ, кому охренеть, а кому песенки петь.

* * *
Лоша озеро, а может быть, Лоша,
костерок ночной мерцает в темноте.
А душа тоскует — бедная душа —
по небесной, по крылатой красоте.

Но готические сосны, как ножи, —
ночь порезалась, беспомощная ночь.
Узелок себе на память завяжи,
что, бывает, человеку не помочь.

То болит моё пробитое плечо,
то карябает мне сердце коготок.
Можно только помолиться горячо
на едва-едва светлеющий восток.

Затуманилась озёрная вода,
гаснет око беспечальное звезды.
И уходит эта осень в никуда
по дорогам неразмыканной судьбы.

* * *
О, не бойся печали! Она — средоточие жизни,
исцеляющий корень, сладимая горечь земли.
За излукой желтеют изорьские влажные пожни,
золотым забросало глубокие две колеи.

Я в зелёной палатке лежу на сосновом обрыве —
высоко-высоко облака, словно тающий
парусный флот.
Хорошо мне внизу, одинокой задумчивой рыбе,
что на этих глубинах тревожную песню поёт.

Допишу эти строчки, раздую костёр понемногу,
заварю веронику, целебную шлемник-траву,
и подумаю: «Что же, однажды лицом на дорогу
лягу прахом во прах, а пока
я люблю и живу».

* * *
Как же мне жить одиноко на целой
этой планете! Ну-ну,
сяду на пень гниловатый, замшелый,
слушаю тишину.

Сосен стоит баскетбольная лига,
вереск на ветер похож.
Сердце моё — голубиная книга:
знаешь, как дышится? Что ж,

так бы сидел бесконечно и думал
эту небесную синь.
Странно и холодно, больно и трудно —
милая девочка-жизнь!

* * *
Сколько было счастья? До фига,
и ещё тележка небольшая!
Но звенит над полем пустельга,
ягодное лето провожая.

Запах человечьего жилья
на губах останется, и сердце
тихо отзывается: моя!
Жёнушка, ну как ещё согреться?

Ветерком сосновым, грозовым
разлохматит волосы, и даже
«пазик» подберёт — за лобовым
маленький чертёнок чёрный пляшет.

Ох, как мы зверёнышу сродни
жаждой неги, той же грубой мукой!
Только бы ещё повременить
с этой окончательной
разлукой…
08.09.2020





Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Поэзия ~ Поэмы и циклы стихов
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 39
Опубликовано: 19.07.2020 в 01:52
© Copyright: Сергей Николаев (Аствацатуров)
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1