Школьная история учеников Юрия Александровича Шелкапа без баллов ЕГЭ


                                         Сентябрь
За месяц Юрия Александровича навестили все. Приехав в больницу, Юля перестала верить в скорую смерть учителя, потому что он об этом не говорил и планировал будущее:
- Начинай готовиться прямо сейчас. Я знаю, что на этот раз ты не сойдешь с дистанции. Думаю, во втором полугодии мы с тобой сможем позаниматься. Мне будет очень интересно узнать твой уровень подготовки!
Но на самом деле учитель говорил так всем девяти ученикам, чтобы их не пугать. Толя прекрасно это понимал. Оптимистичные слова учителя делали одиннадцатикласснику только хуже. Именно визитом к Шелкапу было вызвано временное помутнение Толи. 17 сентября он по своему плану пришел домой после третьего урока (он был на домашнем обучении и ходил в школу по индивидуальному расписанию) и стал заниматься вокалом, потому что родителей не было дома – этот пункт был единственным, рядом с которым ученик писал «условный номер», т. е. он выполняется не в определенном порядке, а в удобный момент. Бедный юноша так сошел с ума, что вместо композиций, над которыми он работал с педагогом, он запел песни из репертуара Аллы Пугачевой и даже решил, что они ему очень хорошо подходят. Но вот уже отрепетировано все, что нужно и не нужно. Пора готовиться к ЕГЭ. Толя помнил, что Юрий Александрович требовал ни на что не отвлекаться, но сегодня что-то пошло не так – он не мог сосредоточиться и отвлекался постоянно. А потом захотелось есть. К желанию организма нужно прислушаться. После этого Толя с трудом написал комментарий к сочинению.
Он сдавал литературу, поэтому пошел на этот урок с классом (иногда он мог осуществить такое желание), но Татьяна Геннадьевна его все-таки пугала, и он чуть не сел мимо стула.
- Толя пришел! – обрадовалась учительница. – Дорогие ученики, сейчас вы посмеетесь! Вы только послушайте, как он отвечает у меня на индивидуальных уроках!
Толя не собирался терпеть такое унижение. Ему повезло – Тимчева вышла из класса. Он взял портфель и покинул кабинет. Никто не собирался его удерживать.
***
Ксюша перестала думать о Толе – она наконец поняла, в каком состоянии находится Шелкап, поэтому переживала за учителя. Другие чувства притупились. Поэтому девушка совсем никак не отреагировала, когда Татьяна Геннадьевна заявила о необходимости поговорить.
- Не переживай, девочка, - улыбнулась Тимчева. – Я не сделаю тебе ничего плохого, ведь ты ни в чем не виновата. Я хочу поговорить о твоем друге Толе. Надо заметить, его поведение возмутительно. Каждый первоклассник знает: с урока убегать нельзя! Передай Толе, что я жду его завтра после второго урока. Он будет заперт в кабинете, пока не ответит на все вопросы.
Ксюшу эта новость нисколько не взволновала. Она сообщила ее Толе с абсолютным спокойствием. Реакция друга оказалась неожиданной:
- Тогда я не буду ходить на ее уроки! Я буду готовиться к ЕГЭ! Пока Юрий Александрович еще жив, оценки будет выставлять именно он, а потом посмотрим!
Ксюше понравилась эта идея. Вскоре об этом узнал весь класс. Больше никто к Тимчевой не ходил. Ученики стали гораздо чаще ездить в больницу, ведь теперь там проходили уроки русского языка и литературы. Учитель объяснил, кто должен в дороге продолжать подготовку, а кому это совсем не нужно.
- Юля, ты снова ленишься, - заметил однажды Юрий Александрович. – Просто подумай, как для тебя шло время до моей болезни и как оно идет сейчас.
- Сейчас гораздо быстрее, - заметила девушка. – Вроде бы это понятно, и мы на своей встрече 27 августа обсуждали это… Но я не ожидала, что так понесется!
- Вот! А до ЕГЭ сколько осталось? Тоже мало!
- Спасибо, Юрий Александрович, - прошептала Юля. – Теперь я буду готовиться лучше.
После этого разговора Ваня приказал всем остальным забыть о ненужной деятельности, не связанной с подготовкой. Например, Оля должна бросить занятия танцами, Толя – отказаться от вокала и статей об учителях, Аня не должна на каникулах ехать в Москву…
- Но двадцать седьмого Игорь был прав! – вспылила Аня. – Каникулы должны оставаться каникулами! Мы не можем чувствовать себя несчастными только из-за того, что у нас их нет, из-за того, что мы продолжаем над собой издеваться!
- Мы и так несчастны, - напомнил Игорь. – У нас учитель умирает! Так должны ли мы отдыхать, надеясь улучшить свое эмоциональное состояние?
- Слово родителей – закон, - спокойно произнесла Оля. – Конечно, нам сейчас тяжело, но в условиях подготовки к ЕГЭ слезы – это просто трата времени. Вот от этого мы действительно должны отказаться. А в Москве у Ани подготовка будет, но только менее продуктивная. Аня, я права?
- Конечно, Оля!
- А насчет вокала ты неправ, Ваня, - тихо сказала Ксюша. – Толе это нужно для поступления. А его статьи тоже могут пригодиться, ведь с их помощью он учится грамотно выражать свои мысли.
Толя никак не отреагировал – он на некоторое время перестал общаться с Ксюшей после того, как 27 августа она сообщила «незначительную информацию» о болезни учителя. А Тимчева, конечно, была возмущена поведением одиннадцатиклассника, но Шелкап был еще жив, и она ничего не могла сделать. Юрий Александрович брал ее хитростью:
- Вы хотите моей смерти, Татьяна Геннадьевна?
- Конечно, не хочу, - отвечала она. – Но ведь я не в силах это изменить – так предначертано судьбой. Вы скоро умрете, и никто не сможет это предотвратить!
- Предотвратить нельзя, а отодвинуть можно, - возразил Шелкап. – Чем больше я нервничаю, тем раньше… Чтобы я не переживал, позвольте мне быть классным руководителем. Дети ходят ко мне на уроки в больницу. Пока я жив, решение об оценках будет за мной!
Татьяна Геннадьевна согласилась, но все-таки ее мучила невозможность издеваться над учениками Шелкапа. И вот, когда трое (Илья, Паша и Толя) зачем-то стали притворяться веселыми, Тимчева решилась на обман…
- Он умер, - сообщила она. – Будете заниматься со мной. Да, придется вам остаться еще на один урок. Сообщите, пожалуйста, родителям. Толя, мы с тобой так и не поговорили! Толя, Юля, Игорь и Паша, к доске! Я начну с Паши. На доске написано стихотворение Блока «О, весна без конца и без краю». Начнем с выразительного чтения.
Паша на отлично справился с заданием, но он был поражен – обычно Тимчева никогда не вызывала к доске.
- О чем это стихотворение?
Паша молчал, хотя прекрасно знал ответ. Конечно же, ему было совсем не до стихотворения…
- Кажется, я спросила, о чем стихотворение! Ты плохо понял?
- Да оставьте нас в покое! – закричала Аня. – Все-таки учитель умер…
- Вы были готовы, - строго сказала Татьяна Геннадьевна. – Я сообщила о тяжелой болезни 1 сентября. Чем вы слушали? Паша, на следующем уроке ты у меня будешь говорить! Понял? Будешь!
Паша все-таки решился заговорить:
- А что, форма сдачи ЕГЭ изменилась? Насколько я помню, это письменный экзамен. Юрий Александрович прекрасно это понимал и никогда не заставлял меня говорить. Давайте же почтим его память минутой молчания.
- Лишь бы помолчать! – заорала Тимчева. – Он радуется смерти учителя! Он опозорил одиннадцатый класс! Паша, ты больше не имеешь права учиться в этом классе!
Раньше Паше казалось, что единственным выходом из подобных ситуаций является смерть. Он много раз пытался покончить с собой, но, видимо, любовь к жизни удерживала его. Болезнь, а потом и смерть Юрия Александровича Шелкапа заставили его и вовсе отказаться от подобных мыслей. Теперь он думал так: «Каким же я дураком раньше был! Ведь что почувствуют родные, когда меня не станет… Нет, это не значит, что я должен ради них продолжать страдать. Я просто должен по-настоящему полюбить эту жизнь». И это ему удалось. Но что делать теперь? Просто плыть по течению! Ему все равно, чем это кончится!
***
Паша не знал, что задумали одноклассники. Они решили ему помочь и вообще не обращали внимания на Татьяну Геннадьевну во время ее урока, обсуждая приятные моменты, связанные с Юрием Александровичем. Сначала Юля не принимала участия в беседе, занимаясь подготовкой к ЕГЭ, но, когда услышала, что речь идет о покойном учителе, отложила сборник.
- Мы не на могиле! – крикнула Тимчева. – Кстати, хоронить его не собираются – плохим человеком он был.
Тогда одиннадцатиклассники наконец повернулись к учительнице. Что же плохого мог сделать их любимый Шелкап?
- Он в школе оказался в такой же ситуации, как и вы, - начала обманывать Тимчева. – Умирала любимая учительница класса. Это от нее пошла дурацкая традиция проводить уроки в больнице! Юре она поставила двойку. Он наговорил ей всяких гадостей, так она умерла быстрее… Так он всю жизнь гордился этим поступком!
Значит, придется терпеть издевательства Тимчевой – она никогда себе такого не позволяла!
- Когда Паша узнает, он пойдет просить прощения, - сказала Оля после урока. – Давайте пойдем к нему.
- Толя, а ты не ходи! – заорала Тимчева. – С классом имеешь право ходить на все уроки, кроме моего! Только индивидуально, дорогой мой!
- Это она о моем расписании, - объяснил Толя. – А к Паше я, конечно же, пойду.
- Нет, не стоит, - возразила Аня. – Помните первую жену Юрия Александровича?
Все поняли: девушка сошла с ума из-за смерти любимого учителя. Ну не время сейчас говорить о его личной жизни! Все же они не смели перебивать…
- Она его сначала не очень любила, потом связала с ним свою жизнь, а после развода не любит ни как мужчину, ни как человека. У меня чуть не возникли такие же отношения с ним как с учителем, а потом я поняла: Татьяна Геннадьевна просто врет!
- Не трогай ее! – заорал Ваня. – Теперь мы ей должны подчиняться!
- Как это непривычно, - тихо произнес Игорь. – Во время болезни он еще был нашим классным руководителем, а теперь – она… Простите, что я о нем так говорю – мне трудно поверить в тот ужасный поступок.
- Мы прекрасно понимаем тебя, Игорь, - сказал Илья, и впервые никто даже не хотел ему возразить.
- И не верьте! – закричала Аня. – Я как будущая учительница знаю, что говорю. Я бы в такой ситуации поступила точно так же – я бы сказала ложную информацию о предмете разговора своих учеников. Так что завтра попробуем поговорить о другом – посмотрим на ее реакцию!
Все согласились с Аней, но как сказать Толе? Ксюша не сможет ему передать…
- Пойдемте вместе, - предложила Ксюша. – Вместе мы как-нибудь сможем ему это объяснить. Нет, давайте сойдемся на природе, как это бывало раньше…
- А ЕГЭ? – напомнила Юля. – У меня нет такой возможности!
- Ни у кого нет, - решился заговорить «виновный» Илья. – Мы все прекрасно понимаем, что такое время подготовки. У нас все расписано – когда готовимся, а когда занимаемся своими делами. В наших планах живет память Шелкапа. Память, которая важнее всяких экзаменов. А что нас ждет в ближайшие три часа? Биология, английский и география! Чем мы занимаемся на этих уроках? Подготовкой к ЕГЭ! Зачем учителя это делают? Тем, кто не сдает, это не нужно, а те, кто сдает, уже давно прошли вперед. Я предлагаю пойти домой. Дежурным скажем, что мы на похороны, ведь сегодня должны были… Но почему его не собираются хоронить, если Тимчева соврала?
- Тоже исключен! – заорала внезапно появившаяся Татьяна Геннадьевна. Прозвенел звонок. – Стоять! Опоздаете – это будет частью этого запланированного прогула! Хотели ему довериться? Он же не Ваня! Что за класс – вы постоянно кого-то теряете! Учитель умер, а двое учеников исключены! Знание биологии, географии и английского языка нужно всем, а не только тем, кто сдает ЕГЭ. Скажу учителям, чтоб более ответственно относились к этим предметам, чтоб спрашивали строже! Обычно один прогул не считается, но для вашего класса сделаю исключение: прогул – отчисление! А почему это я соврала? Ах, Илья уже ушел… Может, кто-нибудь из вас сможет объяснить, почему Илья так сказал? Ваня, ты лидер класса! Отвечай!
- Аня хочет стать учительницей и знает все педагогические приемы, - ответил Ваня. – Вы это сделали, чтобы привлечь наше внимание.
- Я была права! – завопила Татьяна Геннадьевна. – Не верьте Ане! Она тоже отчислена! И ты тоже – поверил, дурак!
Все поняли: при таком раскладе лучше вернуться к старой практике. Но Толю за такой короткий срок не предупредить. У Татьяны Геннадьевны есть правило, по которому отходить от нее при серьезном разговоре можно не более, чем на 20 секунд. Вот если бы одиннадцатиклассники придумали какой-нибудь тайный язык… Все-таки Оля решилась: она отбежала на безопасное расстояние, набрала номер и крикнула:
- Толя, по-старому!
И прибежала обратно.
- Исключена, - строго произнесла Татьяна Геннадьевна.
- И не сомневалась, - слабо улыбнувшись, ответила Оля. – Но за что? Вы слышали, что я сказала?
- Нет. Ты потратила 22 секунды. Вас осталось всего четверо. Может быть, кто-нибудь объяснит, что Оля имела в виду? Ксюша, кому она звонила и почему я не должна была это слышать?
- Она по моей просьбе звонила с требованием уволить вас, - решилась Ксюша.
- А вместо этого ты исключена! – засмеялась Татьяна Геннадьевна. – Хватит уже - пойдемте на урок!
- Не пойдем! – хором воскликнули Юля и Игорь.
- Ну и дела… Значит, из нормальных учеников не осталось никого – один Толя. Надо будет и к нему придраться…
А в гардероб как раз прибежал Толя.
- Все слишком быстро произошло, - объяснила Оля. – Нас всех уже выгнали. Придумай что-нибудь - мы тебя подождем!
Но Толя не мог заниматься такими вещами в одиночку – он очень стеснялся бунтовать, ведь когда-то у него была попытка… Было это в театральной студии, и мальчику не понравились слова педагога. Придя на следующее занятие, он закричал:
- А давайте устроим революцию! Эта тетка плохая, она не умеет нас адекватно оценивать!
Почему-то его никто не поддержал. Напротив, девочка из его группы побежала жаловаться педагогу. И с тех пор Толя не может заниматься такими вещами. Но он нашел выход:
- А что будет, если я прогуляю?
- Выгонят! – ответили остальные.
- Тогда пошли к Паше.
- Сначала по домам, - возразил Ваня. – Нам же нужно сообщить родителям, что нас всех выгнали из школы! Это не телефонный разговор. Они примут какие-то меры, а Паше мы просто скажем, что теперь он не один.
***
Родители одиннадцатиклассников сидели в ресторане, но почти ничего не заказывали – формат встречи не был для этого предназначен.
- У этой Тимчевой вообще совести нет! – воскликнул Ванин папа. – Прекрасно понимая, что сейчас чувствуют ученики, она исключает их по поводу и без! Мы вместе пойдем к Татьяне Геннадьевне и будем с ней разбираться!
- А если не понимает? – предположила Ксюшина мама. – Чтобы это понять, нужно кого-то потерять. У нее, вероятно, просто не было такого опыта. Либо она никогда не видела своих бабушек и дедушек, либо им очень много лет.
- Или относится неправильно, - вставила свое слово Толина мама. – Моя учительница русского языка тоже была любимой, но иногда ее замещала другая, которая нравилась мне меньше, но ненависти не было. Однажды мой брат пришел из школы и сообщил, что умерла учительница, которая не была основной ни у меня, ни у него, но иногда замещала. Таких учителей много – мы оба не поняли, о ком конкретно сообщили брату. Он начал вспоминать: «Эта, как ее…» И вдруг мама совершенно спокойно предположила: «Виктория Ивановна?» Что я тогда почувствовала… Мне хотелось проверить, но я стеснялась именно из-за этого спокойного голоса. А Виктория Ивановна на самом деле через несколько месяцев пришла на урок к брату. После получения ложной информации я почему-то мало думала об этом, но это запомнилось навсегда. А умерла тогда учительница, которую никто не любил. Может быть, Тимчева как моя мама?
- Она ничего не чувствует, - вздохнул Юлин папа. – И именно поэтому нам будет трудно найти подход. Но почему Зинаида Романовна говорит о смерти учительницы? Просто так или я что-то пропустил? Только сегодня утром разговаривал с Юрием Александровичем и объяснял ему, что у учеников сейчас нет возможности часто приезжать в больницу. О Тимчевой не стал говорить, чтобы не нервировать.
- Как – сегодня? – удивилась Олина мама. – 19 сентября Оля передала сообщение Тимчевой о его смерти! Если он жив, то обязательно решит этот вопрос!
***
- Что это значит, Татьяна Геннадьевна? – кричал Юрий Александрович, сознательно нарушая запрет на крик. – Почему ученики думали, что я уже умер?
- Спокойно, Юрий Александрович! Мы оба прекрасно понимаем, что это скоро произойдет. Так почему бы не подготовить учеников? Я наблюдаю за их реакцией и смотрю, кто точно не готов к вашей настоящей смерти. Эти люди должны обратиться к психологу. Юля и Игорь без вас вообще не могут! Вот если бы они меня так любили… Я не случайно исключила их всех из школы – они так переживают, что не могут заниматься! А родители звонят мне и рассказывают о поведении детей.
- А почему Юлин папа знал, что я жив? – снова закричал Юрий Александрович. – Понял… Наверное, Юля даже не могла говорить об этом, и поэтому ее отец продолжал разговаривать со мной. А родители Игоря? Почему они были введены в заблуждение? Тоже понял… Игорь как мужчина нашел в себе силы сказать. Татьяна Геннадьевна, оказывается, я начинаю понимать многие вещи только в конце своей жизни. Но я всегда понимал, что не нужно зацикливаться на горе – нужно отвлечься. И поэтому попрошу вас вернуть учеников в школу. Не надо больше проверок. Когда это действительно произойдет, могут и не поверить…
- Вы мне не указ! – засмеялась Тимчева. – Что хочу, то и делаю, и вы мне ничего не сможете сделать, Юрий Александрович!
- Нет! Я смогу!
24 сентября в школу пришел новый учитель русского языка и литературы – Эдуард Вадимович Рознов. Его сразу определили в одиннадцатый класс, и у Тимчевой появилось свободное время. Одиннадцатиклассники сразу поняли, что он учился у Юрия Александровича – он излагал его советы.
- Все равно что-то не то, - сказал Толя после урока, и у него закружилась голова. – Не Шелкап. Только замена. Но спасибо, что не Тимчева!
Все поплакали – еще никто не сообщил им, что Шелкап жив. Родители решили, что сказать об этом должна виновница ложных слухов. Они не знали, что полностью их замысел реализовать не удастся. Юля понимала, что действительно не сможет собраться без помощи психолога. Время подготовки к ЕГЭ увеличили все, но прогресс Игоря был более заметным – юноша добавил себе несколько часов в день, чтобы забыть о горе. Ваня крепился – лидеру плакать нельзя! Оля смирилась и считала ненужным плакать о том, к чему все были готовы. Паша молчал, и никто не мог узнать его чувств. Ксюша поняла, что смерть учителя вызвала у нее серьезные сбои в организме, и испугалась – а что с ней будет, если в ближайшее время уйдет один из ее близких друзей? У нее был повод так думать – она в основном дружила с пожилыми людьми. Илью уже перестали винить, но он начал обвинять себя с новой силой. Аня скрывала, что наконец смогла поступить так же, как и все остальные, то есть полюбить Шелкапа.
Конечно же, к новому учителю было разное отношение, но все сходились в одном: Юрий Александрович выпустил достойного ученика. Правда, Толина мама не хотела видеть в нем никого, кроме «замены». Уже когда ученики узнали, что Юрий Александрович жив, но не будет продолжать с ними заниматься, мама сказала так:
- Толя, очень тебя прошу: делай все, что говорит… хотя бы Эдуард Вадимович!
Рознов и сообщил ученикам приятную весть. Это было 30 сентября – раньше новый учитель об этом не говорил, чтобы завоевать любовь одиннадцатиклассников. Все словно переродились. К ним вернулось прежнее веселье, а о своих переживаниях они стали говорить в прошедшем времени. Теперь в больнице у них будут только встречи с Шелкапом – уроков не будет.
- Давайте отметим! – предложил Игорь. – Как тогда – отключим телефоны… Я уверен, что та встреча не могла стать причиной болезни Юрия Александровича, поэтому сегодня мы тоже можем собраться!
- Не будем рисковать, - возразил Илья. – Сейчас ведь тоже конец месяца…
- Да, ненавижу это время, - вздохнул Толя. – Из-за нашего Юрия Александровича ненавижу! Раньше у меня было нелюбимое число, и в такие дни я во всех неудачах винил именно его. Сейчас это 27… и вообще конец месяца. И, конечно, временная ненависть к числу 19. Сейчас она прошла, потому что на самом деле Юрий Александрович жив.
- Глупо что-то делать из-за числа, - заметила Оля. – Мы должны отметить это событие!
Конечно, сначала дети сообщили радостную новость своим родителям, а потом поехали в парк и очень хорошо провели время.
Октябрь
Наступил понедельник, 1 октября. Эдуард Вадимович уже провел несколько интересных уроков, но «для всех». Теперь же Рознов решил познакомиться поближе с каждым учеником. Толя тоже присутствовал на его уроке – Эдуард Вадимович сказал, что будет заниматься с ним так же, как и со всеми остальными.
- Итак, давайте закончим вот это вот все, - строго сказал учитель. – Литературу у меня сдают три человека – Толя, Ксюша и Паша. Толя, Паша, вам литература нужна для поступления, и вы ее даже любите. Ксюша, а ты почему выбрала этот предмет? У тебя список из шести предметов такой же, как и у Толи! Если это вызвано только любовью к нему, советую изменить список…
- Я туда же поступаю, - объяснила Ксюша. – У меня такие же варианты!
- Понятно. Ты будешь готовиться со мной. Я полностью согласен с планом Шелкапа, и мы будем действовать по нему. Толя, ты составлял план самостоятельно. Я в тебе и не сомневаюсь, приноси на проверку развернутые ответы. Паша, а вот твой план мне нужен – я не уверен, что ты все сделал правильно. Конечно, ответы тоже приносишь на проверку. По вторникам и пятницам я встречаюсь только с вами троими. Остальные приходят по субботам, и мы занимаемся литературой на базовом уровне. Русский язык нужно сдавать всем, поэтому даже самостоятельно составленные планы вы будете частично выполнять со мной. Урок у нас сдвоенный, думаю, я смогу поработать с каждым. У нас осталось несколько минут. Помните: бывают форс-мажорные обстоятельства. Допустим, вы жаворонок. В выходной готовитесь к экзаменам с 6 до 10 часов утра с перерывом на завтрак, и вдруг вас вызывают на спектакль, от которого вы не можете отказаться, а вечером вас ждет заранее запланированный концерт! Не надо смеяться, такое иногда бывает. И что в итоге? Даже у отличника план не выполнен, потому что минимальное время подготовки – 4 часа. Вы приходите домой после восьми часов вечера и пытаетесь выполнить всю программу, но у вас ничего не получается – вы жаворонок, и в такое время пропадает вся концентрация! Лучше перенести этот час на другой день, на другой выходной. О совах мы с вами поговорим в другой раз. Но скажу сразу, что выходной совы – это не воскресенье, а самый легкий школьный день. А в воскресенье у них больше возможности нормально выспаться и подготовиться наиболее продуктивно! Эту информацию я спрашивать не буду. Домашнее задание по распределению времени будет такое: вечером составляете план на день. Да, он составлен, но только в отношении ЕГЭ. Нужно знать, в какое время вам делать другие дела.
Ксюша поняла, что этот совет как раз для нее: в течение следующих школьных дней ей придется успевать все до восьми, потому что в восемь начинается сериал. С этой мыслью она 2 октября пошла на олимпиаду по литературе, зная, что после нее успеет сделать еще много всего благодаря плану дня. Правда, задание оказалось очень сложным – девушка не совсем поняла предложенное стихотворение и не была уверена даже в свободном анализе. Но она не придала этому никакого значения – на ЕГЭ такого точно не будет! На перемене Ксюша обнаружила, что от ее пиджака оторвалась пуговица… Первая оторвалась 1 сентября, в день разрыва с Толей. А сегодня что? Неужели Шелкап все-таки умер? С такой мыслью Ксюша пошла на репетицию, которая по каким-то причинам отменилась, а потом очень плохо написала проверочную по обществознанию…
- Соберись! – строго сказала Ксюша сама себе. – Он не умер, это только ты почему-то так думаешь!
Умер не Шелкап, а ее дальний родственник… Ксюша не была с ним знакома, поэтому это не мешало ей приступить к выполнению плана. Но при повторении эти темы почему-то всегда ассоциировались с родственником. А этот день почему-то полностью вылетел у нее из головы. Не совпала с Толей – он очень хорошо помнил день начала болезни Шелкапа!
А 3 октября на Ксюшу почему-то напала лень.
- Сиди дома, - сказала мама. – Причина уважительная.
Но просто так сидеть дома нельзя – надо готовиться к ЕГЭ! И вдруг вспомнились слова Шелкапа, которые, наверное, не раз повторит Рознов: «Есть вещи, которые гораздо важнее экзаменов. Да, любовь относится к таким вещам, но все же в этот период лучше о ней забыть. А сейчас я говорю о том, что действительно является уважительной причиной изменения планов: семейные дела, вдохновение и память».
Но все-таки Ваня позвонил Ксюше и закричал:
- Иди в школу! Срочно!
Ксюша пришла, не понимая, зачем она именно сегодня понадобилась Ване.
- Это профилактика лени, - объяснил лидер. – Эдуард Вадимович посмотрел на тебя и все понял. Я должен объяснить всему классу, как бороться с ленью.
- А разве мы можем лениться? – вздохнул Толя. – Это невозможно. Даже если захочется.
- Толя прав, - задумчиво произнес Игорь. – Сейчас советы Юрия Александровича проникли в самое сердце, и потому не позволяют отступать.
- А если вдруг захочется? – осторожно спросила Юля. – Я просто не верю, что смогу всю жизнь вот так…
- Я догадываюсь, почему, - объяснила Аня. – Кажется, что смена ценностей – это просто травма, которая скоро пройдет. Но какие у нас могут быть травмы, пока Шелкап жив? И вообще, с нами его достойный ученик!
- И поэтому лень совсем недопустима, - строго сказала Оля. – Ксюша, объяснись!
- Объяснись? – вспылила Ксюша. – Родственник умер.
- Тот, о котором ты мне рассказывала? – уточнил Илья. – Который добился успеха в своем деле, а потом начал не свое и в нем тоже стал процветать?
- Он самый.
- Ксюша, это был наш последний разговор! Ты больше не захочешь со мной общаться… Вот если бы такие мысли были со мной каждый день, я бы считал это простым совпадением. И если бы не Шелкап, тоже… Я должен признаться: 24 августа случайно подумал о его хроническом заболевании. Даже не помню, к чему относилось основное рассуждение, но этот факт был аргументом! Сплошные аргументы и факты… Я точно помню такую мысль: «Вот Шелкап – старый, больной». И 27 августа он заболел так, что к этому всему можно прибавить «помрет скоро». Так же и с твоим родственником, Ксюша! Просто случайно подумал за несколько дней до его смерти… Прости меня, Ксюша! Я не хотел…
- Что за глупости! – возразил Игорь. – Это действительно два совпадения! Я вот тоже примерно в это время начал думать о Шелкапе, ожидая возвращения в школу… Это же не значит, что мои мысли стали причиной болезни!
- И я о нем прямо 27 августа думала, - опустив глаза, сказала Аня.
- А ты молчи! – закричал Толя. – Все ясно: это она наслала проклятие на Юрия Александровича. Ведь она очень плохо о нем думала…
- Возможно, он уже болел, - заметила Оля. – Мы же не знаем точный час, когда это произошло.
- Значит, после ее проклятия он заболел смертельно, - подвел итог Толя.
Почему-то все с ним согласились, и вместо Ильи врагом класса была объявлена Аня. Нет, ее не обижали постоянно, как это делают ученики младшей и средней школы, а просто не разговаривали. Девушке было все равно – с началом болезни Юрия Александровича она погрузилась в тихую задумчивость и не обращала ни на кого внимания. Более того, после такого обращения она стала верить в спасение любимого учителя – возможно, он еще жив, потому что Аня не думает о нем как о человеке, занявшем не свое место. Может быть, нужно за него помолиться? Да, раньше Аня была атеисткой, но теперь поняла всю силу религии. Правда, потом она бросила это дело, потому что сообразила, что за учителя молится, а за родных и близких – нет! Молиться за всех она не стала: тогда получится, что, например, родители попали в ее список из-за учителя!
Прозвенел звонок на математику. «Если меня спросят, отпрошусь», - подумала Ксюша. Но Ольга Валентиновна смогла поднять ей настроение. По-другому было на английском – Полина Владимировна попросила некоторых учеников помочь тем, кто сдает ЕГЭ:
- Ксюша, помоги, пожалуйста, Ане! Начни диалог на английском языке.
- Я не буду этого делать, - тихо сказала Ксюша. – Это из-за нее Юрий Александрович умирает.
- Помутнение, - вздохнула Полина Владимировна. – Оля, помоги Ане!
Учительница рассчитывала на полное спокойствие и послушание, поэтому и обратилась именно к Оле. Но она тоже отказалась…
- Теперь на оценку! – завопила Полина Владимировна. – Паша и Аня, вперед!
Паша с ужасом покачал головой, но по другой причине: ему и по-русски было тяжело говорить. Так появилась первая двойка во время болезни Шелкапа. Остальные поняли, что их ждет то же самое, поэтому они решили выгнать ранее любимую учительницу…
- Помогите! – заорал Ваня на всю школу. – Убивают!
На крик прибежал директор Вячеслав Ибрагимович. Он сразу понял, что дело не в учительнице, а в учениках…
- Староста, прошу! – строго сказал он. – Что произошло?
Старостой был Игорь. Когда Юрий Александрович заболел, эта должность в одиннадцатом классе сама собой ликвидировалась, но этот факт почему-то был скрыт от директора. Именно поэтому Игорю придется отвечать.
- Она просит нас разговаривать с Аней, а мы не хотим этого делать… Аня прокляла Юрия Александровича!
После этих слов Вячеслав Ибрагимович обязал всех в ближайшее время сходить в церковь и все понять. Но это никому не помогло – все продолжали верить в странные вещи. А Эдуард Вадимович знал от Юрия Александровича, что таких, как Аня, прощать нельзя, и поэтому не занимался с ней индивидуально.
- Это несправедливо, - заметил Паша. – Почему мы учимся, а эта мерзавка прогуливает? Вы даже не знаете, какое это счастье – пропустить индивидуальный урок!
- Полностью согласен, - вздохнул Толя. – Своим решением я только усложнил учебный режим. Время есть, так почему же я на концерте ко Дню учителя не выступаю? Потому что нет никаких сил…
- Я должен был, - тихо сказал Илья. – Но после смерти Ксюшиного родственника мне придется отказаться от мероприятия.
***
Почему-то после того, как стало известно об Анином проклятии, класс превратился в неизвестно что. Казалось, ребята смогли вернуться к жизни. Ваня даже повел себя как ребенок – три дня думал о своем последнем месте на районных соревнованиях и не мог прийти в себя. В течение месяца его занимала попытка реабилитации. После этого уже не Ваня осуждал Илью, а наоборот… Зато Ваня, как и все остальные, преуспел в другом, то есть в достойных ответах Ане. Она не могла сориентироваться в ситуации, поэтому по привычке продолжала подходить к остальным с вопросами и желанием поговорить. Конечно, надо ее прогнать! Юля даже придумала для этого фразу: «Вспомни, что ты сделала, гадина!» В этом не принимала участия одна Ксюша. Во-первых, ей было не до этого, во-вторых, в другой школе она сама была жертвой буллинга, поэтому понимала, какое это опасное явление.
Вспомнилось ей далекое детство… Прочитала она психологическую книгу, в конце которой было написано 7 правил счастливого человека. Ксюша пыталась выполнять все пункты, надеясь прийти к первому – не задумываться о своем счастье. И вот однажды ее обозвал одноклассник, но ей было все равно! Может быть, именно в этом заключается ее счастье?
- Мы войдем в твое положение и не будем упрекать тебя, - тихо сказала Юля. – Только не общайся с ней! Если это действительно произошло из-за нее, она тоже отправится на тот свет! Я ее убью!
- Да ты что! – возмутился Толя. – После того, как это произошло, я даже комаров убивать перестал, а ты о человеке!
- Она тоже плохая? – уточнил Илья.
Оля была единственной девочкой в классе без явных отклонений. У Ани они были психологического характера. А вот Ксюша и Юля часто болели, и иногда их хронические недуги могли обостриться во время внутренних переживаний. Неужели этого не знал Паша – будущий врач? Почему он молчит и просто так объявляет Юлю врагом класса? Она же никого не убила – это была невинная шутка! Итак, Паша не смог спасти подругу от депрессии.
Вообще, эта болезнь стала распространенной почти у всего класса, и у всех по пустяковым причинам. Толя, например, не соответствует ожиданиям сестры, но не может сделать ничего, чтобы это изменить; Илья теперь стал считать себя виноватым перед новыми изгоями, и поэтому всем рассказывал о своей вине в этом и других преступлениях; Оля потеряла и смысл жизни, и свое спокойствие; Паша молчал, и никто ничего не мог узнать; Игорь тоже ничего не говорил – видимо, больше всех стыдился своей пустяковой депрессии. Только у Ксюши ничего такого не было, а всем остальным пришлось пройти длительный курс лечения.
И никто не догадывался, что причиной этого безобразия стало жестокое отношение к двум невинным девушкам, которое не было закреплено в конспектах Шелкапа. Эдуард Вадимович напомнил:
- Любите всех людей, которые не наносят никакого вреда вашей безопасности. Что они вам сделали? Ничего! Если не уверены в их преступлении, продолжайте нормальное общение. Ребята, неужели вам что-то непонятно? Если что-то непонятно, спрашивайте. Я вижу, вопросов нет. Тогда почему вы перестали общаться с Анной Дыхаловой и Юлией Копытиной?
- Так они подходят под тех, кого любить не надо! – воскликнул Игорь. – Начну с Анны Дыхаловой. Она сама призналась, что 27 августа думала о Юрии Александровиче, да еще в негативном ключе! Она наслала на него проклятие. Но убивать таких людей все же не надо. Верно, Юлия Копытина?
- Мы разберем обе ситуации с вашими родителями в следующую пятницу. А пока запомните: это не то, что вы думаете. Из этих правил бывают исключения. Я бы хотел поговорить с девочками. Аня, почему ты 27 августа, в тот день, когда Юрий Александрович заболел, думала о нем? Конечно, никто не запрещает думать, но ведь твои мысли были негативного характера, как сообщил Игорь! О чем ты думала?
- Я думала так: «Опять школа, опять Шелкап, а ведь мы в одиннадцатом классе! В девятом было невозможно пропустить его урок – даже если заболеешь, все равно получишь какие-то индивидуальные задания! А эти планы? Жалко, сама планировать не умею! Я бы точно уделила ЕГЭ больше времени! А он в строгости держит – план нужно выполнять четко, и даже перевыполнять нельзя – проверит! Ну зачем мне любимые занятия? Я сдаю ЕГЭ! 16 июня он только дотронулся до меня, а я уже поняла, что это он… 27 августа было стыдно за такое узнавание. Эти даже прогнали меня, когда я сказала все, что думала о Шелкапе. Но я не желала ему ничего дурного, а вот другим…»
- В январе расскажешь, - прервал ее Эдуард Вадимович. – Это твой месяц. Помнишь, Юрий Александрович говорил? Каждый год у человека есть месяц, в который он меняется. Можно думать о такой перемене и несколько месяцев, но важен тот срок, в который она произошла. Конечно, сейчас вы все меняетесь, и я вас прекрасно понимаю, ведь Юрий Александрович был моим самым любимым учителем, с которым я продолжал встречаться и после школы! Он еще не умер, но я уже привык говорить о нем в прошедшем времени. Чтобы избежать неловких ситуаций, тоже привыкайте. Юрий Александрович вам об этом не говорил, а я скажу: это ведь очень сложно – привыкнуть говорить о ком-то в прошедшем времени. Но только в первый раз. Потом уже перестаешь спотыкаться, произнося фразу «он говорил». Но я, кажется, не о том. Толя, в сентябре ты очень изменился – гораздо спокойнее все переносишь, и тебя уже нельзя назвать человеком с неявными отклонениями. Ксюша, твой месяц – октябрь. Да, тяжело, но ты стала сильнее, ты стала на ступеньку выше своих одноклассников. Тебя ждет еще одно испытание. Оно будет самым тяжелым и заставит чуть-чуть отступить от плана – ты просто не сможешь собраться. А ты, Аня, изменишься в январе. Я не буду говорить, что именно тебя ждет. Юля, теперь я должен поговорить с тобой. Вот Толя, узнав о скорой смерти учителя, перестал даже комаров убивать – я слышал, как он об этом говорил. А ты хотела убить человека!
- Так проявляется мое уважение к Юрию Александровичу, - объяснила Юля. – Если он действительно умрет или мне сообщат так, что я поверю, так лучше сама умру! Я не готова… Своими гадкими мыслями Аня наслала на него проклятие. Конечно, я не собиралась ее убивать – это была шутка. Но она должна быть наказана! Не знаю только, как…
- Понятно же, что на самом деле не хотела, - вздохнул Рознов. – Юля, ты просто поверила всем остальным. Если бы Аня намеренно наслала проклятие на Юрия Александровича, тогда бы ты была права. Но, поскольку ты не поняла, никто не имеет права считать тебя виноватой. Поэтому я попрошу вас не трогать девочек.
Родителям он объяснил то же самое, и травля прекратилась.
***
Ученики радовались приближающимся каникулам. Они понимали, что не будут совсем отказываться от подготовки к ЕГЭ ради любимых дел, но все-таки время учебы должно быть сокращено. Такой вот парадокс: вроде бы в период каникул можно сделать больше, но почему-то делается меньше. Ученики, которые в это время куда-то уезжают, понимают, почему это так – например, Толя в Москве не успевал набрать необходимый минимум. Даже когда у него появилось столько времени (поезд был поздний, и пришлось долго сидеть на вокзале), он занимался и подготовкой, и любимыми делами. А у тех, кто никуда не ездит, наверное, есть друзья. Они зовут на какие-то мероприятия. Разве можно отказаться, объяснив это напряженным графиком? Те, у кого друзей нет, развлекаются с родителями. И именно поэтому ученики радовались приближающимся каникулам.
В последний день четверти учительница объясняла законы наследственного права. Она была очень молода, поэтому ее фраза смогла поднять несчастным ученикам настроение:
- Допустим, я заболею и умру. Как тогда распределятся мои вещи?
Ученики должны были обидеться на нее, как обиделись на учительницу биологии, когда она привела в пример онкологическое заболевание, ведь это и довело Юрия Александровича до больницы! Наверное, дело было в том, что учительница боялась и наблюдала за реакцией. А Марина Акакиевна говорила такие вещи, даже не думая, что их говорить нельзя.
Неожиданно Ксюше позвонила мама и позвала ее домой на два урока. Девушка очень обрадовалась. Но вернулась в школу Ксюша уже в другом настроении… Умер еще один родственник, которого она не знала, а только слышала его имя, но мама была с ним знакома лучше, чем с тем, кого семья потеряла в начале месяца. Но мама… В груди что-то оборвалось. Только потом Ксюша поняла, что и ей самой не все равно… В тот день она изменила все планы, но все равно успела все. Все… Это слово весь день сидело у нее в голове. А еще Рознов…
- Дети, вы почему такие грустные? Каникулы!
- Да у нас не каникулы, а семейная форма обучения, - пожаловался Ваня. – Очень много задали!
- А сейчас-то вы почему такие грустные? Я в последний день не собираюсь вас грузить. Давайте я просто скажу, чем мы будем заниматься во второй четверти. Это касается именно уроков литературы – по русскому языку вы уже все знаете.
Во время произнесения этой речи два человека, вместе с Ксюшей оставшиеся грустными сейчас, прошептали две фамилии. Илья прошептал фамилию Ксюшиного родственника, ведь он знал, что сегодня кто-то… А Толя прошептал «Караченцов», что очень возмутило Ваню.
- Какой Караченцов? – кричал он на перемене. – Кто он тебе? Близкий человек? А почему мы об этом не знали? Ребята, с Толей не общаемся!
- Это недостойное поведение! – возмутился Эдуард Вадимович. – Разве можно запретить человеку чувствовать? Володя Юрьев, сейчас очень умный мальчик, знает, что бывает, когда так делают. Правда, ему никто не запрещал – он сам из других уроков родителей вынес, что из-за футбола плакать нельзя. Вот что я думаю по этому поводу: из-за футбола плакать можно, пока в жизни не произошла реальная трагедия. Когда она случается, думаешь только об этом, а другие чувства сначала притупляются, а потом кажутся пустыми. Через какое-то время вы продолжите радоваться и грустить, только очень сдержанно. Реакция на трагедии будет, и здесь степень не очень важна. Простите, говорю так, как будто Шелкап уже умер… В общем, мы действительно воспринимаем его как живого покойника. Итак, умер еще один человек, который небезразличен нашему Толе. Так почему же нельзя о нем плакать? Толя, у тебя сейчас индивидуальный урок. Надеюсь, состояние здоровья позволит заниматься нелюбимой химией, надеюсь, ты не будешь убегать с урока из страха читать плохо подготовленный доклад. Ксюша, у тебя тоже большая потеря – вторая за месяц и третья за весь учебный год. Я вижу, как ты побледнела. Конечно, это непросто, но ты станешь сильнее. Ты можешь идти домой. Я отпускаю тебя. Итак, хороших каникул, друзья! Пусть удача сопутствует вам! Пусть вы отдохнете так, как хотите! Насладитесь каникулами!
Ноябрь
27 октября традиционной встречи не было – многие готовились к отъезду. Выбрать день было очень сложно – не было такого дня, в который могли бы собраться все ученики. Встретиться решили 3 ноября – прийти не могла одна Ксюша. Правда, Илья тоже не хотел приходить по этой причине. Почему его так волнуют Ксюшины родственники? И почему только те, которые недавно умерли? Наверное, второе помогает ему подготовиться к смерти Шелкапа, но почему он выделил именно Ксюшу? Оля поняла: видимо, он испытывает скрытое чувство к девушке, ведь теперь Ксюша свободна! Хоть она и понимает, что разрыв с Толей – чепуха, но боится возвращаться…
На встрече Илья сказал так:
- Ладно, не пойду на девять дней. Лучше 10 ноября пойду на сорок дней после смерти другого родственника.
- Илья, не надо о смерти! – закричала Юля. – Зачем обсуждать Ксюшиных родственников без Ксюши?
- И то верно, - согласился Ваня. – Мы не для таких тем здесь собрались. Давайте лучше обсудим почти прошедшие каникулы.
- Ты что! – воскликнул Игорь. – Эта тема поднималась тогда! А что, если Рознов заболеет? Третьего такого мы уже не найдем…
- Игорь! – завопила Юля. – Какой третий? Ты считаешь Рознова заменой Шелкапа? Нашего дорогого Юрия Александровича можно заменить?
- Юля, остынь! – строго сказал Толя. – Конечно, нет! Но мы все равно получаем те же уроки, а больше их никто не даст…
- Это верно, - вздохнул Паша. – Давайте о другом.
- Я 7 ноября иду на спектакль, - вдруг сказала Оля.
- Нельзя! – закричала Аня, пытаясь быть как все.
Но все рассказали, на какие спектакли ходили после начала болезни Шелкапа. Одна Оля еще не успела это сделать. И вот она объявила, что 7 ноября идет на спектакль «Александр Вертинский. Желтое танго», так как давно не видела артистов и не общалась с ними. Толя тоже решил пойти. Илья, видимо, также хотел, но сомневался…
- Не пойдешь из-за Ксюшиного родственника? – строго спросила Аня. – Ты можешь плакать о нем, но не можешь быть в явном трауре.
- Аня права, - согласился Ваня. – Ксюшин родственник – не твой. Если хочется пойти на спектакль, то ты должен это сделать!
В начале четверти Юле показалось, что возникло непреодолимое препятствие, мешающее пойти на спектакль: в этот день надо идти в школу. Казалось бы, что в этом такого? Но тяжелый месяц ноябрь уже начал влиять на бедную девушку. Она очень боялась 7 ноября идти на алгебру, потому что не хотела повторять тригонометрию. И вообще, Юле казалось, что она ничего не выдержит и скоро из-за своих слабостей умрет… А почему умрет? Отправится вслед за Юрием Александровичем? Нет! Что же делать? Юля решила все-таки пойти на спектакль… если успеет. Конечно, успеет! Вторник – легкий день! А в среду в ожидании спектакля она, скорее всего, не умрет.
Юле повезло: алгебры не было, потому что учительница заболела. Но можно ли сейчас одиннадцатому классу этому радоваться? Конечно, нет! Юля сама не понимала, что с ней происходит. Этой сомнительной радостью хотелось поделиться со всеми. Вместо этого девушка сообщила Ксюше о спектакле.
- Я иду! – согласилась Ксюша.
***
На спектакль пришли Толя, Ксюша, Юля, Илья, Оля, Паша и Аня. Ваня и Игорь остались дома, чтобы не смущать класс своими лидерскими качествами. Юля зачем-то вошла в роль Паши: постоянно молчала и даже не ворчала по поводу того, что начало было задержано. Ранее Оля объясняла, что задержка – нормальное явление для этого спектакля.
- А ведь Вертинский нашел ее, - задумчиво сказала Ксюша. – Настоящую любовь.
- Да, - согласился Илья. – Жалко, что у нас такого нет.
- Глупости, - возразил Толя. – Все есть. Ксюша, мне кажется, мы с тобой уже давно должны помириться.
- Да, Толя, конечно! Я никак не могла сказать тебе об этом…
- Я на это и рассчитывала, - спокойно сказала Оля. – Аня, ты поняла, что была неправа?
- Конечно! На спектакли ходить надо!
Вдруг мимо их столиков прошел сам Сергей Федотов и поздоровался с Олей. Толя и Ксюша одновременно покраснели. Юля смотрела на них и плакала. Ей тоже хотелось любви. Только благодаря этому прекрасному чувству она вернется к жизни! Казалось, Федотов делал все специально для нее – каждый его рассказ и каждая песня отзывались у нее в душе.
- Не буду! – вдруг закричала Юля после спектакля. – Не буду готовиться, пока не найду любовь…
Взглянув на Юлю во время урока, Рознов понял, в чем дело: она очень тяжело переживает начало четверти. А как она любила школу раньше, в далеком детстве… Первый класс. Наступили каникулы. Маленькая Юля плачет, не желая расставаться со школой. Она берет тетрадку и пишет: «У Юли крыс Гоша. Однажды он пошел гулять и встретил другого крыса. Они начали драться». А ведь по этому тексту и не скажешь, что Юля в начальной школе была отличницей!
Иногда встречаются отличники, сознательно и с любовью к школе и учебе добивающиеся результата, но в основном отличник – это случайность. Это совсем не рвение к учебе, не идеальные сочинения. Этим могут отличаться и другие ученики. Первое может встречаться и у тех, кто плохо соображает и хочет исправиться, а второе – у тех, кто хочет заинтересовать учителя, а не получить оценку. Может быть, в начальной школе отличник сделает уроки за десять минут, а потом пойдет гулять с друзьями и спросит: «А какой у тебя ответ в задаче?» Друг ответит: «Не знаю. Я не сразу после школы делаю уроки». Списывать отличник не даст… пока не перейдет в пятый класс. Вот там станет ясно, к кому обращаться за помощью. Отличник поймет, что одной учебой жизнь не ограничивается, и, может быть, станет хорошим человеком. Внешне же его никак нельзя узнать. А бывшего отличника – тем более.
12 ноября в одиннадцатый класс пришел Володя Юрьев. Он предал свою мечту о золотой медали, отдавшись неосуществимой мечте, и сейчас об этом жалеет. Он не виноват в этом - такое поведение вызвано душевным потрясением. Рознов часто говорил о Юрьеве, даже не догадываясь, что Володя скоро придет в школу.
Володя не знал о Шелкапе, и ему ничего не говорили, не желая ставить его в неловкое положение: новенький не поймет, что чувствуют другие. Ученикам повезло: Юрьев, как и Толя, был на домашнем обучении, поэтому его видели редко. Но однажды Эдуард Вадимович пригласил новенького на общий урок.
- Володя, я буду говорить только с тобой, но хочу, чтобы все послушали. Вот твой план подготовки к ЕГЭ и всех остальных дел. Его составил какой-то мастер. Назови нам его имя.
- Но это никакой не мастер. Это я.
- Это не похоже на план одиннадцатиклассника… Так написал бы тридцатилетний, если бы ему нужно было сдавать ЕГЭ. Видимо, жизнь тебя потрепала, и теперь можно сказать, какая у нас беда.
- Я догадываюсь, - серьезно сказал Володя. – Кто такой Шелкап?
- Вы при нем называли эту фамилию? – нахмурился Рознов.
- Я шел на урок, а Ваня и Игорь шли домой, - признался Володя. – Тогда они несколько раз произнесли эту фамилию.
- Так… Кто такой Юрий Александрович Шелкап? Объясняйте, дорогие ученики!
Все пытались сказать что-то хорошее, но Володя не понимал, почему все постоянно обсуждают этого учителя. Из своего кризиса смогла на короткое время выйти Юля, сумев все объяснить в короткой фразе:
- Юрий Александрович Шелкап – это еще лучше, чем Эдуард Вадимович Рознов.
- И тот, кто еще лучше, умер? – предположил Володя.
- Умирает, - ответила Юля. – Мы ездим к нему в больницу… и каждый раз как последний.
***
- Да, я прибыл по расписанию, - начал Володя. – Юрий Александрович, я ваш новый ученик, Володя Юрьев. Рознов учился у вас, но хочется услышать что-нибудь и от Самого… хочется успеть.
- Не успеешь – мне уже совсем плохо. Сегодня какое число? Дата моей смерти – 17 или 18 ноября. Подготовь остальных. А тебе я дарю вот эту книгу. Здесь все мои полезные советы.
- Так, это знаю, это знаю… Ага, и вот это знаю, только еще не научился применять на практике. Зависть мешает, и из-за нее я меняю все планы. Я не способен выдерживать конкуренцию. Юрий Александрович, вы должны научить меня это делать!
Но Шелкап впал в кому…Володя не мог сообщить об этом остальным. Но Рознов знал о состоянии Юрия Александровича…
- Нет! – закричал Игорь. – Значит, совсем скоро…
- Да не значит еще! – прикрикнула на него Аня. – Это значит только то, что мы пока не можем его навещать.
- Оборвал Юрий Александрович мою любовь! – воскликнула Юля.
Паша плакал… Но все ученики сделались сильнее. Никто не рвался в школу, но все шли. Никто не хотел разговаривать с Татьяной Геннадьевной, но она время от времени требовала учеников к себе и заставляла повторять одну фразу: «Он уже умер». Все перестали заниматься любимыми делами, сосредоточившись на школе, - видимо, оборвалась какая-то нить.
- Так больше продолжаться не может, - сказала Аня 21 ноября. – Всего пятый день мы так себя ведем, но это уже невыносимо. Почему мы продолжаем ходить к Татьяне Геннадьевне, выслушивая всякую ерунду? Почему не занимаемся тем, что нам нравится, а вместо этого вспоминаем Его, обдумывая еще не наступившую смерть? Юрий Александрович жив, и Он продолжит жить даже после смерти. А мы? Сейчас мы все покойники! Знаем же, что так нельзя! От нашего любимого Шелкапа знаем! Я предлагаю все-таки пойти в церковь.
Но Аню поддержали только Оля и Игорь. Паша стал ходить в церковь отдельно от них, поэтому о его вере никто не знал. Володя же считал, что достаточно просто один раз покаяться. Это нужно не Богу, которого нет, а самому человеку. Юля последовала его примеру. Вдруг все поняли: она полюбила новенького.
- Юля, как тебе не стыдно! – возмутился Ваня. – В такой период!
- Не тронь ее! – неожиданно закричал Паша. – Это ее выход!
- Чего? Какой выход? Опять молчим? Ясно. Я заставлю тебя говорить!
- Не имеешь права! – возмутилась Ксюша. – Все мы знаем, что Паша – молчун. Не стоит требовать от него невозможного. Испытания даются только по силам.
- Конечно, по силам! – вдруг взвизгнул Игорь. – Вы помните, что это за дата такая – 24 ноября? Да, скоро настанет именно этот день!
- Это день рождения Рознова, - вспомнил Володя. У него сохранилась отличная память на даты.
- Предатель, - зло сказала Аня.
- Тихо, - оборвал ее Толя. – Володя же не виноват – он просто не знает…
Володя не понимал, что именно он сделал не так. Может быть, 24 ноября – это какая-то памятная дата, а он осквернил память неосторожным словом?
- Конечно, Володя предпочитает Рознова, - объяснила Оля. – Шелкапа он не знал и слышал о нем только от нас. Кто же виноват, что у них день рождения в один день – 24 ноября?
- Я, - вдруг сказал Илья. Он по-прежнему считал себя виноватым в любой мелочи. – Во времена Шелкапа мне казалось, что в этот день все должны отмечать праздник лучших учителей. Сейчас я вижу подтверждение своей теории, которую сформулировал в шестом классе. А еще в шестом классе у меня была другая история…
- Не уходи от темы, - напомнил Володя. – Все-таки нам скоро итоговое сочинение писать! В общем, я все понял: 24 ноября – день рождения Юрия Александровича, а он не сможет его отметить…
- Кажется, он не говорил ничего о сочинении, - вздохнул Толя. – Надо просить Эдуарда Вадимовича. Правда, я уже все знаю: мне нужно всего 18 дней. Шесть из них я уже отработал в конце октября – вспоминал произведения, читал другие сочинения, выписывал чужие аргументы и учился выстраивать свои. Теперь пора перейти к практике.
И все забыли о скандале по поводу дня рождения Шелкапа. Это и понятно: дата сочинения была известна, а дата смерти учителя – нет. Что-то задержался Юрий Александрович на этом свете. По всем прогнозам он должен был умереть еще в октябре! Но сейчас, видимо, роковая дата приближается. Сочинение все-таки связано с этой темой: что, если учитель умрет до 5 декабря?
- Тогда я не смогу, - тихо сказал Игорь. – Мне придется писать в феврале.
- Наверное, только ты, Володя, напишешь в декабре, - предположила Оля.
- Нет, - серьезно сказал Толя. – Я вижу, что не напишет.
- Я тоже, - согласилась Ксюша.
- Но это не пример настоящей любви, - вздохнула Юля. – Тут кроется что-то другое.
- А вот о любви молчи, - улыбнулся Володя. – Я прекрасно понимаю, что ты хотела сказать.
- Ксюша, в знак памяти о твоем родственнике 4 декабря я не буду готовиться к сочинению, - ни к селу ни к городу сказал Илья.
- И в чем смысл этой фразы? – строго спросил Володя. – Во-первых, перебивать нехорошо. Во-вторых, 4 декабря готовиться к сочинению будут только двоечники – остальным нужен полноценный отдых. Да, можешь считать, что это в знак памяти – это твое дело. Но я вижу, что тебя интересует не умерший родственник, а сама Ксюша. Только зря время на нее тратишь. Она выбрала Толю. Как человек, в прошлом связанный с театром, могу сказать, что помирил этих двоих именно спектакль. А вот понимать друг друга они стали немного раньше. И в этом понимании действительно кроется «что-то другое» - ты права, Юля. Но я понял, с какой целью ты, Юля, говоришь о любви, поэтому позволю себе тебя огорчить: я к тебе равнодушен.
Юля не сказала ничего – видимо, она уже начала думать о сочинении.
***
Володя очень боялся идти к Шелкапу 24 ноября. Нет, не прогул его страшил – читатель, знающий всю его историю, понимает, что это не так. Юреьв боялся, что его засечет кто-нибудь из одноклассников, договорившихся не ходить к Юрию Александровичу, пока он не в состоянии с ними разговаривать. Но на самом деле можно было спокойно идти к учителю, советы которого оказались хоть и мудрыми, но уже известными Володе. Дело в том, что все остальные тоже решили поздравить Шелкапа с днем рождения, несмотря ни на что.
- А это хорошая идея, - решил Толя. – У двоих таких сегодня день рождения. Фамилии Шелкап и Рознов можно объединить, и Шелкапрознов будет героем моей повести… День рождения у него, конечно же, будет 24 ноября.
- С днем рождения! – прокричали ученики, но учитель их не слышал.
Аня молилась, чтобы он пришел в себя, но все было безрезультатно. Неужели действительно скоро?
- Пойдемте отсюда, - приказал Ваня. – Нечего нам здесь делать. Давайте думать, как прогул оправдывать. Чем займемся?
- Тем, чего не делали давно, - напомнила Оля.
- Нет! – возразил Толя. – Давайте готовиться к сочинению, а время после школы потратим на ЕГЭ.
Все согласились. В тот день началась коллективная подготовка к итоговому сочинению. Почему-то Эдуард Вадимович совсем не контролировал этот процесс. Видимо, он понял, что одиннадцатиклассники справятся самостоятельно.
28 ноября с Аней произошло что-то странное – она призналась родителям в том, какие отношения у нее были с Шелкапом, и почему-то перестала о нем думать. Разговоры других воспринимались как возвращение в далекое прошлое. «Так нельзя, - говорила себе Аня. – Я довела Юрия Александровича до смертельной болезни, значит, должна о нем думать!» Но уже через минуту она думала о том, что волновало ее раньше.
***
29 ноября Юля почувствовала что-то странное: ей захотелось сделать очень большое дело. Она и раньше пыталась, но сегодня это чувство обострилось. Вдохновение пришло к ней на уроке обществознания. После урока Юля записала в тетрадь свои философские изречения, поражающие своей глубиной и уровнем зрелости. Так не пишут одиннадцатиклассники… Наверное, Юля поднялась на один уровень с Володей, который давно повзрослел.
- Юля, что случилось? – серьезно спросила мама. – У тебя все в порядке?
- Наверное, нет – я чувствую, как ко мне в голову лезут изречения, подобные шелкаповским. Может быть, это я так чувствую смерть Юрия Александровича… Неужели уже совсем скоро? Может быть, и Игорь станет его верным последователем. Нас будет больше! Еще и Рознов всему научил! Но очень тяжело терять любимого учителя…
Мама не знала, что сказать. Никто не знает, что говорить в такой ситуации. Володе много раз приходилось общаться с людьми, потерявшими кого-либо, и он до сих пор не понял, как правильно это делать. Однажды это было так: Юрьев, стоя на дежурстве с одноклассницей Полиной, спросил, смотрела ли она Олимпиаду в Рио-де-Жанейро, ведь тогда это была его больная тема!
- Я не смотрела Олимпиаду, - ответила Полина. – Только спортивную гимнастику, волейбол, водное поло и легкую атлетику. [1] А вообще, мне было не до того, потому что умер мой дядя.
Володя не знал, что сказать. Он смог только протянуть:
- Ааа…
Но Полина и не ждала от него ничего другого – она продолжила говорить об Олимпиаде, на которую могла бы поехать, если бы не бросила спортивную гимнастику.
Вообще, Володе однажды показалось, что он может правильно рассуждать на эту непростую тему, несмотря на то, что это пока не коснулось его семьи. Однажды его любимая учительница взяла небольшой отпуск. Володя знал, что это вызвано смертью ее отца, но не знал, откуда и таким непонятным образом в курсе оказался весь класс.
- Я знаю, это очень тяжело, - сказала Женя. – У меня кот умер…
Володе тогда показалось: это нельзя сравнивать. Но позже он понял, что ему только показалось, несмотря на то, что у него никогда не было никаких котов. Он просто повзрослел и осознал, что питомец – это тоже член семьи.
Вообще, никто не понимал, что Володя делает в одиннадцатом классе – всем казалось, что он гораздо старше. Юрьев всегда говорил такие вещи, над которыми все задумывались. Из-за этого Володю стали сравнивать с Юрием Александровичем. И Юлю, конечно, тоже. Но все понимали: такое неожиданное сближение Юли и Володи вызвано не только любовью, но и чем-то другим.
***
27 ноября был очень тяжелый день, поэтому встречу перенесли на 30 число. У Юли даже было хорошее настроение, что является редкостью в ноябре, особенно для нее. Но все испортил Эдуард Вадимович, которому она должна была сдать сочинение… Вернее, не должна была, а действительно положила работу к нему на стол.
- Юля, не думай, что ты учишься для меня, - строго сказал Рознов. – Ты учишься для себя. Поэтому я не буду ставить тебе двойку. Уже заканчивается ноябрь, но ты, по-видимому, так и не начала готовиться к экзаменам по плану. Ты просто выполняешь мои задания. В таком случае они не нужны – я тебя от них освобождаю.
- Так ей и надо! – воскликнул Ваня. – Нам такие не нужны!
- Но я не такая! – зарыдала Юля. – Я написала сочинение! Куда оно могло деться? Ах, это Аня – она вечно все крадет!
- Нет, - возразил Илья. – Наверное, это я куда-нибудь спрятал на автомате – я сейчас такой рассеянный!
Но в его рюкзаке ничего не было. Юля гадала, кто же мог украсть ее работу. Может быть, кто-то принял ее тетрадь за свою?
- Ничего страшного, - сказал Рознов. – Напишешь сочинение заново.
И тут у Юли закружилась голова – девушка не была готова к такому повороту событий.
- Ладно, давайте начнем урок, - сказала она, пытаясь отложить неприятный момент.
- Простите, это я! – закричал Паша, решившийся заговорить в критической ситуации. – Я просто сдал точно такую же тетрадь и хотел ее забрать.
- Твоя тетрадь здесь, - сказал Эдуард Вадимович, нисколько не удивившись. – Задумайся: твоя невнимательность стала несправедливостью по отношению к Юле.
Но на этом не закончились Юлины неприятности. Надо сказать, что после полного провала в конце первой четверти девушка перестала ходить на уроки физики, надеясь отделаться от учительницы только конспектами, но постоянно откладывала их написание, не понимая их важности, а, увидев учительницу на своем пути, пряталась в туалете. Но сегодня Юля отвернулась к окну и почувствовала себя в объятиях.
- Я должна выставить тебе оценку, - ласково сказала учительница. – Поэтому ты, дорогуша, должна во вторник прийти ко мне на урок.
А ведь без физики вторник был самым любимым днем… Юля решила, что не придет, но попросит Володю передать конспекты. Но почему-то встреча с учительницей стала серьезной травмой, и девушка разрыдалась…
***
- А помнишь, Игорь? – спросила Юля на традиционной встрече.
- Конечно, помню, Юля! – ответил Игорь.
И только эти двое поняли… Одиннадцатиклассники не встречались летом, но судьба свела Юлю и Игоря в очень необычном месте. Следующим летом оно вернется, но будет ли то, что там было? Не помешают ли низкие результаты экзаменов снова туда прийти? Но, когда Юля и Игорь называли фамилии, известные только узкому кругу, Володя сказал:
- А ведь я тоже туда ходил. Только вы меня почему-то не заметили…
Декабрь
На встрече был составлен план на 1 декабря: подвести итоги осени. Выполнение плана подготовки к итоговому сочинению (сейчас лучше забыть о ЕГЭ!) перенеслось на воскресенье, потому что всем хотелось именно сейчас разобраться в своей жизни. Во время подведения итогов каждый понял, как много сделал за эту осень. Она была какой-то необычной…
- Мы все чему-то научились, - сказал Толя. – Это самое главное. Надеюсь, мы правильно делаем, что встречаемся тридцатого, а не двадцать седьмого. Надеюсь, из-за этого ничего не произойдет с Юрием Александровичем…
- Ты говоришь прямо как я! – заметил Илья.
В тот день что-то перевернулось – Илья взглянул на себя со стороны. Сколько раз он называл себя виноватым в тех вещах, которые произошли совсем не из-за него! Он считал, что погубил Шелкапа… Сегодня он понял, что никакие неприятности не зависят от него, если он их не желает, и сообщил об этом одноклассникам.
- Но совпадения все же бывают, - вздохнула Оля. – Помните, мы на «Желтое танго» ходили? У Федотова есть и спектакль об Утесове – «Спасибо, сердце». Летом я ходила на этот спектакль 22 июня, 24 июля и 26 августа. 24 июля Анастасия Гусева попала в аварию. 25 августа я почтила память Анны Герман с помощью прослушивания песен и поиска информации о ней, и именно поэтому 26 августа сравнила скрипачку с великой певицей, пошутив: «А сегодня у Насти не будет 49 переломов?» Были проблемы с гитарой. Тогда у меня даже появились твои мысли, Илья.
- Нас Юля и Игорь не слушают, - заметил Илья.
А Юля и Игорь, услышав об Анне Герман, снова вспомнили какое-то место, в которое они ходили вдвоем.
- Давайте поговорим о политике, - предложил Ваня.
Все очень удивились, услышав от него такое предложение – ранее в классе никогда не обсуждались такие вопросы. Никто не догадался, почему Ваня так сказал, а он ведь никогда ничего не говорил просто так…
- Мы теперь не будем кидаться друг на друга, - объяснил лидер класса. – Теперь мы можем спокойно обсудить некоторые политические моменты. Например, то, что мужчинам от 16 до 60 лет запрещен въезд на Украину. Женщинам тоже хотят запретить, а ведь это большая проблема для многих из нас…
- Сердце разрывается! – подхватила Ксюша.
- Это Путин во всем виноват, - сказал Паша.
И ни слова больше не удалось вытянуть из вечного молчуна… Аня возмутилась – она почему-то всегда уважительно относилась к Путину.
- Нельзя! – закричала она. – Ты настроен против другого человека, значит, не можешь быть учеником нашего класса!
- Что? – не понял Володя. Он не знал порядков, заведенных в одиннадцатом классе. Эти порядки, обычно характерные для начальной школы, почему-то даже сейчас не желали уйти.
- А вот то! – огрызнулась Аня. – Если они когда-то сказали такое мне, то почему я не могу сказать это Паше?
- Я надеялся, что этого не будет, - строго сказал Ваня. – Думал, мы можем обсудить политику без этого. Паша считает, что Путин виноват. Это неправильно. Как вы думаете, почему? Потому что Путина, как и всех людей, нужно любить? Нет, не поэтому. Просто Паша не обосновал свое мнение. Если он его обоснует, тогда мы сможем согласиться с ним или не согласиться.
Паша убежал.
- Но ведь все ошибаются, - возразил Игорь. – Почему же мы не можем говорить об ошибках Путина?
- Ваня же объяснил, почему! – догадалась Юля. – Паша должен был заговорить…
- Привязались, - буркнул Толя, который тоже не любил много болтать.
***
Считается, что первое серьезное испытание в одиннадцатом классе – это итоговое сочинение, которое проводится в начале декабря. Читатель, наверное, с этим не согласен: может быть, это и правда, если говорить о простых индивидах. Мы знаем, что судьба послала одиннадцатому классу более серьезное испытание. Но Юрий Александрович все еще был жив, и многие уже начали думать: «Да когда же он умрет?» Нет, они не желали смерти своему учителю – их просто томила неопределенность. А как мучили мысли о нем! Бывало, на мгновение покажется, что теперь началась прежняя жизнь, совсем другое стало волновать учеников Шелкапа, но всегда выяснялось, что это всего лишь показалось – они не перестанут думать об учителе, несмотря на то, что очень от этого устали.
Но все-таки 5 декабря 2018 года все одиннадцатикласники сдавали итоговое сочинение. Вот какие темы были в Санкт-Петербурге:
  • 1.Что важнее для детей: советы родителей или их пример?
  • 2.Всякая ли мечта достойна человека?
  • 3.Почему великодушие свидетельствует о внутренней силе человека?
  • 4.Как искусство помогает понять действительность?
  • 5.Какие жизненные впечатления помогают верить в добро?
Игорь выбрал первую тему, потому что много думал о своих родителях и много читал по этому поводу. К нему присоединился Ваня. Вторую тему выбрал только один человек, и этим человеком была Юля – только у нее в этот непростой период, несмотря на фанатичную любовь к Шелкапу, была мечта. На третью тему писали Илья и Володя – Илья сделал выбор, исходя из личных качеств, а философ Володя, который мог раскрыть любую из пяти тем, остановился на том вопросе, позицию по которому может аргументировать с помощью произведения, больше никем не прочитанного. Направление «Искусство и ремесло» считается самым непопулярным, но в этом классе его выбрали трое: Толя, Ксюша и Паша. Совпадение влюбленных опять удивило ребят. Но почему Паша выбрал такую сложную тему? Он молчал. А любимое направление большинства учеников оказалось не таким популярным, как нелюбимое, ведь на пятую тему писали только два человека – Аня и Оля. Оля всегда верила в добро и знала, почему, а Аня когда-то не верила и тоже знала, почему.
Перед кабинетом все повторяли не аргументы, как это делали многие, а советы Шелкапа. Также обсуждались приметы.
- Ворона пять раз каркнула, - заметил Толя. – Плохая примета? Неправда! Это значит, у меня будет зачет по всем пяти критериям! К тому же, сегодня пятое число. Но на этот факт я рекомендую не обращать внимания.
- Ты абсолютно прав, - согласился Володя. – Что, например, делать тем, кто пишет второго? Ответ таков: забыть о счастливых и несчастливых числах. Конечно, я не говорю, что приметы перед экзаменом не нужны. Также я не говорю, что работают именно они – учебники под подушкой, пятаки под пяткой, камни, на которые нужно наступать по дороге… Сами по себе они не имеют никакого значения. Но мы верим в специальные знаки, и это придает нам силы. Поэтому я сам соблюдаю все приметы. Но сегодня боюсь не только сочинения…
- Чувствуешь? – закричала Юля. – Говори, Володя, говори скорее! Неужели… сегодня?
- Да, сегодня приедет моя тетя. Она давно не приезжала – я повзрослел за это время. Не знаю, насколько она у меня останется, но очень боюсь, что больше не уедет – она заикалась об этом в разговоре!
Прозвенел звонок. Участников запустили в аудиторию. Каждый за 45 минут прокрутил в голове все правила, сделал шаг к долгосрочным целям, не связанным с учебой, потом снова прокрутил в голове все правила. Все ученики обрадовались, услышав тему из своего направления (конечно, нужно готовиться ко всем направлениям, но любимое было у каждого).
Сегодня изменилась стратегия написания сочинения. Обычно вступление и заключение писались следующим образом: одиннадцатиклассники за десять минут писали все, что приходит в голову, а потом определяли, какие мысли могут быть вступлением, какие – заключением, а какие лучше вычеркнуть. Сегодня все думали над каждым словом.
Пришло время приводить аргументы из литературы. Начитанной Оле вдруг показалось, что она забыла все произведения. Но потом она даже выбирала два произведения из трех… Три аргумента также можно привести, но зачем? Ксюша очень боялась искажения содержания. Она действительно неправильно назвала какую-то деталь. Неужели из-за этого будет незачет? Дома Паша очень легко все писал, но сегодня что-то случилось, и слова складывались с трудом. Толя не сразу набрал нужное количество слов. Аня запуталась в бланках. У остальных все было нормально.
Все выходили из кабинета с чувством облегчения. И только потом они стали думать: а вдруг незачет?
***
Володя даже не заметил, что к нему приехала ненавистная тетя – в его поведении ничего не изменилось. Но эти слова справедливы только в отношении 5 декабря. 6 декабря Володя вспомнил, что из-за нее приходится терять время в ванной, а еще она требует общения хотя бы 40 минут в день. Эти факторы, конечно, заставили одиннадцатиклассника перестроить план. Но тетя еще стала контролировать каждый шаг. Володя впервые за последние несколько месяцев не знал, что делать. Но он все-таки понимал, что жизнь на этом не заканчивается. Через некоторое время он нашел общий язык со своей тетей.
Вы когда-нибудь задумывались о плюсах и минусах домашнего обучения? Думаете, подростки, которые учатся в таком режиме, не смогут пережить несчастную любовь, потому что некому будет им помочь? Родители, а вы-то на что? Вы должны помогать своим детям справляться со всеми трудностями. Вот главный плюс домашнего обучения: Толя и Володя написали сочинение лучше всех в классе (зачет по всем критериям получили все, но Рознов решил, что будет оценивать более строго для определения потенциала). На втором месте был Илья. Наверное, причиной стала перемена, произошедшая в нем недавно.
Думаете, остальные плохо готовились? Нет! Илье повезло, а о Толе и Володе я уже сказала – дома они смогли полноценно подготовиться к итоговому сочинению.
Илья вдруг почувствовал себя очень счастливым. Да, он возвращался к мыслям о Шелкапе, но они его почему-то не тревожили. Толина статья об Ольге Валентиновне, лучшей подруге Шелкапа, раскрыла все карты: Илья давно считает учителя мертвым, но теперь в его душе присутствует только светлая память. И Толя искренне смеялся, говоря о Юрии Александровиче:
- Слухи о романе Юрия Александровича и Ольги Валентиновны ложные! – со смехом говорил Толя на презентации своей статьи. Было видно, что он не изображает этот смех. И Илья засмеялся вместе с одноклассником:
- Они? Да кто же это такое выдумал? Если они работали вместе и были лучшими друзьями, это еще ничего не значит!
На что же похоже это хорошее настроение? Теперь Илья считал себя счастливым по-настоящему, а не «по умолчанию». Именно состояние «по умолчанию» придумали себе одиннадцатиклассники, когда осознали, что они, в отличие от своего любимого учителя, абсолютно здоровы. Илья вспомнил историю из своей жизни. У него была очень тяжелая депрессия. Тогда нехорошие мысли, нагоняемые ею, были у него в первый раз. Уже прошло то событие, которое так подействовало на подростка, и было уже невозможно вернуться назад и что-либо изменить. Да еще все ругали Илью за то, что учительница выгнала его из школьной театральной студии, а студия на фестивале заняла второе место, а не первое! Илья понимал: будет глупо, если его депрессия продолжится, ведь все уже прошло. Поэтому он просто победил ее, не применяя никаких способов. А ведь тогда ему было тринадцать лет… Тогда он впервые испытал ощущение счастья, подобное тому, которое он переживал сейчас.
Депрессии у него повторялись, но Илья уже не мог с ними так легко справляться. До одиннадцатого класса у него были мысли, которые могли привести к смертельной болезни Юрия Александровича (конечно же, теперь юноша так не считает): «А ведь когда-то побеждал депрессию! Почему сейчас не могу? Да и вообще, вернуть бы мой девятый класс – меня сопровождала мечта, и я был счастливым человеком! А когда я разрабатывал программу толерантности? Это же продолжалось несколько месяцев! Что мне мешало держаться?» И вот теперь Илья такой, как прежде, но в то же время другой…
Значимость своих мыслей он теперь направил в позитивную сторону – именно благодаря ему Шелкап вышел из комы! Юрий Александрович пролежал в коме ровно тридцать дней, а теперь может встречаться с учениками. Юля, Игорь, Аня и Илья даже поверили, что скоро он пойдет на поправку…
- Нет, это невозможно, - возражал Юрий Александрович. – Не знаю, почему смерть меня еще не забрала. Какой сейчас месяц?
- Декабрь, - тихо ответила Юля.
- А должен был в ноябре умереть! Ребята, вы не представляете, что это такое – мучительное ожидание конца! Уже кажется, что все, но, видимо, смерть не торопится… Я хочу сказать, что…
Тогда никто не узнал, что Юрий Александрович хотел сказать – он больше не мог говорить. Но, несмотря на это, ученики перестали психологически готовиться к его кончине.
Перед этим произошли события, о которых я не успела рассказать. Например, Оля предложила 11 декабря отметить столетие Солженицына. Сначала эта идея была отвергнута большинством одиннадцатиклассников – все напоминали о Шелкапе, а Ваня даже называл Олю позором школы. Но Володя догадался, к чему клонит девушка:
- А как отмечать-то будем? Неужели в каком-нибудь дорогом ресторане? Соберемся всем классом… Или ты имеешь в виду что-то другое?
- Конечно же, я имею в виду другое, - спокойно сказала Оля. – Мы еще не проходили его произведения, но должны их прочитать! Сто лет – это такая дата, которую можно отмечать таким образом несколько дней!
- Правильно! – сказал Игорь, который только что говорил совсем другие вещи. – Юля, а также мы пойдем туда… Ненадолго… Минут на десять. Да, ничего там нет, но там будем мы.
- Да не хочу я с тобой идти! – неожиданно отказалась Юля. – Разве мы идем на свидание? Согласись, когда парень и девушка, которые даже никогда не думали, что любят друг друга, идут в какое-то специальное место, это выглядит весьма странно… Игорь, я пойду туда, но либо одна, либо с Володей. Володя, я прекрасно знаю, что наши чувства не могут быть взаимными. Но я хочу, чтобы ты увидел… чтобы я тебе рассказала…
- Я ходил, - напомнил Володя. – Кажется, я рассказывал об этом на ноябрьской встрече.
- Но ты не знаешь, что это значит для меня!
- Прекрасно знаю, и только поэтому согласен!
Недетская тоска в тот день закралась в их сердца. Они знали, что будет еще там то, что их так заряжало, и примерно вместе с началом экзаменов все вернется… И если посмотреть с этой стороны, то экзамены на самом деле совсем не скоро! К тому же, приближается Новый год. Коварная штука! Даже если вы живете здесь и сейчас, то с середины декабря вы перестаете это делать, начиная готовить подарки и специальную новогоднюю программу. Даже если вы будете откладывать новогодние дела, это ничего не изменит – от скуки они все равно будут выполняться.
Все знают о волшебстве новогодней ночи. Но существует и волшебный день… Попробуйте составить на этот день план. Напишите гораздо больше дел, чем теоретически можно успеть. Выполните эти дела. Успели? Да, и до начала программы осталось три часа, которые нечем заполнить! Вы придумываете все новые и новые дела, но все-таки это очень мучительно…
- Это меня тормозит, - со страхом признавался Толя. – Мне нужен какой-то толчок. А что, если он произойдет? Что, если скоро?
Действительно… Если Шелкап скоро умрет, то Новый год настанет уже завтра. Это знали Толя, Ксюша и Володя. Их жизнь действительно потрепала, и они уже разбирались в таких сложных вещах.
14 декабря в школе был большой праздник. Ваня должен был выступить со своей речью, но эта речь почему-то досталась его сестре-первокласснице… Рознову показалось, что из уст малышки эта речь прозвучит убедительнее. Ване, конечно, это не понравилось – он старался, готовил речь, а сестра просто выучит? Так не пойдет! Но что он мог поделать? Пришлось смириться. Злиться на сестру Ваня не стал.
А Володя вдруг нашел свою любовь, но он не знал, как к ней подойти… Она была на два-три года старше и тоже выступала на школьном концерте. И, видимо, то, чем одноклассникам не нравился Илья, передалось и Володе… «Что это на меня нашло? – думал он. – Почему это я вдруг вздумал влюбиться? Это ж как в песне – «я гляжу ей вслед, ничего в ней нет»… Действительно, ничего! Да еще в такое время! Если бы я вообще не знал Юрия Александровича, это было бы понятно, но ведь я с ним общался, его можно считать и моим учителем… Сердце творит всякие глупости! Нет, пока Шелкап болеет, я не должен думать об этой девчонке!»
И действительно перестал думать, несмотря на то, что для этого нужно предпринять огромное усилие. У Володи это получилось очень легко.
Володя предложил провести встречу до официального дня – надо было обсудить планы на предновогоднюю неделю. Как ученики Шелкапа поступают в этом случае? Они встретились 25 декабря. У Юли, Игоря и Володи были планы на субботу. Когда Илья узнал об этом, он тоже к ним присоединился, сообщив, что у него вся неделя забита – только пятница и суббота свободны! Но можно ли так поступать в такой тяжелый период? Именно этот вопрос был вынесен на обсуждение.
- А что? – улыбнулась Ксюша. – Мы должны вернуться к жизни! В Новый год творятся чудеса, и в предновогоднюю неделю тоже!
- Она права! – воскликнул Толя. – Только нужно перестроить план! Да, Володя? На эту неделю нам тоже придется кое-что выкинуть…
- Вы оба правы, - заметила Оля.
- Подождите! – воскликнула Аня. – Вы говорите о чудесах, значит, Шелкап к нам вернется?
- Вот как мы заговорили, - недовольно пробурчал Игорь. – Главная поклонница Юрия Александровича! Смирись. Это не сможет изменить даже Новый год. Ребята! А что, если в новогоднюю ночь? Что мы тогда будем делать?
Юля заплакала. Она уже верила в спасение учителя, а Игорь разрушил все ее надежды! Да еще такая ужасная перспектива – потеря в новогоднюю ночь! Аня строго посмотрела на Юлю, напоминая, что пока еще плакать рано, - может быть, что-нибудь изменится в лучшую сторону. Илье вдруг захотелось, чтобы Аня его поняла. Пусть почувствует то, что чувствовал он!
- Ты сама виновата, - строго сказал Илья. –Почему, случайно подумав о Юрии Александровиче, ты его обхаяла?
Вдруг Володя тоже посмотрел на Аню, но с удивлением, как будто что-то припоминая.
- Моя мысль не могла ни к чему привести, - серьезно сказала Аня. – Ты согласен, Паша?
Но Паша даже не краснел, не зная, что сказать. Он просто отказался говорить.
- Надо его исправить, - строго сказал Ваня. – Володя, мы с тобой должны взяться за это дело! Не может же он все время молчать!
Но у Паши в душе творилось нечто невероятное. Он вспомнил, что его ждет сегодня, вспомнил, какая мечта сбудется! Он уже знал по опыту, что, когда это произойдет, никаких изменений не будет. Почему же его так всколыхнуло ожидание? Если бы Паша решился что-то сказать, то Ксюша объяснила бы ему, в чем дело. У нее самой такое было, и даже организм реагировал на сильные чувства с помощью физической боли. Сначала у нее все болело от горя, а потом – от радости. И сердце в обоих случаях болело в прямом смысле… Конечно, в чем причина именно такой реакции на сильные чувства, не может объяснить даже Ксюша, но если бы Паша поделился…
А 27 декабря произошла трагедия – Рознов лег в больницу. Одиннадцатый класс опять остался без учителя. Что теперь делать? Замена найдется быстро, но будет ли это нужная замена? Или решат опять взять Татьяну Геннадьевну? Никто не говорил школьникам, можно ли считать состояние Эдуарда Вадимовича безнадежным, а они и не спрашивали, боясь, что этот вопрос прозвучит глупо. Володина сестра заикнулась о каких-то других безнадежных больных, и тогда ей сказали, что с Розновым все нормально, он точно будет жить! Но не будет работать в ближайшие полгода.
Где найти таких же замечательных учеников Шелкапа, как Эдуард Вадимович Рознов? Нет, не работают они учителями – только один выбрал эту профессию. Аня будет второй.
- Аня, может, ты? – предложил Ваня. – Все равно по этим предметам мы занимались только подготовкой к ЕГЭ! Думаю, ты сможешь нас направить.
- Смогу, но не завтра, - вздохнула Аня. – Мне нужно отойти. Ребята, учительница завтра не придет, поэтому урока литературы не будет!
Только как все это организовать? К счастью, Татьяна Геннадьевна согласилась помочь ребятам – сразу поставила пятерки по русскому языку и литературе за весь год и сказала так:
- Аня, ты будущая учительница. Тебе действительно нужна практика, и я полностью согласна с выбором твоих одноклассников. Пусть школа узнает, что Юрий Александрович Шелкап выучил Эдуарда Вадимовича Рознова (при его упоминании сердца одиннадцатиклассников сжались), у которого тоже есть достойные ученики! Конечно, завтра не надо… Завтра вы поедете сначала к Рознову, а потом к Шелкапу – я освобождаю вас от уроков. Старайтесь проводить с учителями все свободное время – наверняка у вас была сокращенная программа на каникулы, которую с легкостью можно будет выполнить в учебное время. Но не отменяйте никаких планов – если, например, в воскресенье в три часа вы хотели пойти на концерт, идите – вам никто не мешает!
Конечно, ученикам было трудно это осознавать. У некоторых даже начали появляться нехорошие мысли.
- Хочу к тем родственникам, которые ушли в октябре, - говорила Ксюша.
- А я к Прокофьеву, - сказал Паша. И тогда все узнали о его музыкальных предпочтениях.
- А я к Караченцову, - подхватил Толя.
- Ребята, вы что! – ужаснулся Володя. – Ксюша, ты же лучше всех понимаешь, какой это будет удар для твоих близких… Конечно, не только потому, что это будет их третья потеря за несколько месяцев. Ребята, подумайте о ваших близких.
- Мы думаем, - сказал Толя за троих. – Это мы просто так шутим. А Новый год отмечаем или нет? Я ведь готовил программу… Но ее можно показать и в другой день!
Володя тоже готовил программу и сказал, что ничего отменять нельзя, а при переносе уйдет новогодняя атмосфера… Остальным же было некогда заниматься праздничными вещами – не было ничего, кроме подарков. Только тогда они поняли, что домашнее обучение – это очень большое преимущество.
Вот что сказал Рознов ученикам, когда встретился с ними в больнице:
- Все в порядке, я не Шелкап – выкручусь! Вот я Дедушка Мороз – сделал вам подарок! Спокойно, будете работать с другим учителем.
- Другой учитель – это я.
- Аня, ты? И та же система? А я-то думал, что моя болезнь – это какой-то знак. Думал, что теперь вы будете как обычно, привыкнете к нормальным школьным правилам… Но ведь такой опыт был у вас с Татьяной Геннадьевной? Тогда действительно не стоит его повторять! Вот как же я так? Видел я, Толя, твою новую статью… Зачем такой пессимизм? Ксюша, а ты опять физически реагируешь? Не надо! Я же выкручусь! Если бы ситуация была такая, как у Шелкапа, я бы тебя понял. Забудьте обо мне. Почему вы с моей болезнью потеряли радость жизни? Это очень, очень глупо! Не надо грустить! Скоро Новый год, и он будет совсем не таким, как предсказывает Паша… Кстати: анализируйте, но не меняйтесь, если в этом нет необходимости. Если есть, то не нужно для этого ждать Нового года – живите здесь и сейчас!
***
В новогоднюю ночь, ровно в полночь, все ученики одиннадцатого класса получили сообщение: состояние Шелкапа серьезно ухудшилось.
Январь
После этого никому уже не хотелось лезть под елку. Каждый хотел лечь спать, а ведь при таком раскладе у Толи, Ксюши, Володи и Вани терялось всего пятнадцать минут, которые нужны, чтобы подготовиться ко сну. Они лягут спать практически в нормальное время, и поэтому перевыполнят свой план – на первое января никто много не планирует (конечно, из тех, кто отмечает Новый год). Удивительно, но Толя и Володя еще не показали свои программы, хотя в семье Толи восемь лет все, что делали в Новый год сначала его сестра, а затем он, было до полуночи. Для родителей «домашников» невыполненная программа была главным аргументом для продолжения празднования. Остальных же пришлось уговаривать… Родители даже не знали, что сказать. В итоге всех уговорил Володя. Он сказал каждому по телефону такую вещь:
- 25 декабря сбылась моя мечта – я был на концерте Эдиты Пьехи. Конечно, в этот день я продолжал подготовку к ЕГЭ, но не мог сосредоточиться, и мне пришлось взять свои конспекты в театр. Я знал, что будет что-то необычное, поэтому все остальное должно остаться за дверью. Я вдохновлялся, думая об этом концерте. Итак, в зал еще не пускают. Стою, учу конспект. И вдруг какой-то мужчина кричит: «Пугачева умерла!» А мне не все равно, я уважительно отношусь к творчеству Аллы Борисовны и к ней самой. Проверить нельзя – я не брал телефон. Но никакая Пугачева не может испортить мою мечту! На время концерта я забыл, кто это такая. Вечер действительно был волшебным! Пьеха сделала невозможное! Это была достойная встреча Нового года, который тогда еще не наступил. Если бы я думал о Пугачевой, то не получил бы столько положительных эмоций… Проверил же только 26 декабря днем. Информация оказалась ложной. Да, о Шелкапе правда, но это не должно испортить нам праздник…
Все поняли: нужно отметить Новый год, поспать и поехать к Шелкапу.
***
Юрий Александрович выглядел ужасно. Ксюша и Аня, посмотрев на него, упали в обморок. Состояние Юли тоже оставляло желать лучшего.
- Спокойно! – крикнул Игорь. – Все будет хорошо! Либо ему поставили неправильный диагноз, либо Юрий Александрович стал каким-то исключением – по всем расчетам сегодня максимальный срок…
- Может быть, он совсем ненадолго его продлит! – закричала Юля. – Уже почти…
- Спокойно, - одернула ее Оля. – Мы готовы ко всему, не правда ли? Да, обидно, что это испортило нам праздник… Да еще Рознов…
- Так бывает, - вздохнул Толя. – Меня это совсем не шокировало.
- Думаю, мы все-таки должны отменить свои планы! – провозгласил Илья. – Татьяна Геннадьевна говорила о Рознове, а сейчас ухудшилась ситуация с Шелкапом… Мы должны попрощаться. Я думаю, уже скоро…
- Нет! – закричали Юля и Игорь.
Игорь думал, что готов, но, когда роковое событие стало приближаться, он понял: это неправда. Что тогда будет с его планом подготовки к ЕГЭ? Нет, Игорь не сможет ничего сделать! И Аня его не направит – у нее еще нет педагогического таланта…
Аня очень боялась ответственности – ей нужно оправдать заранее поставленные пятерки! Да и как работать учительницей без образования? Она даже не пробовала ни на одном дне самоуправления – не получалось, о чем она очень жалела, а когда-то даже плакала, потому что выбрали Машу, которая потом ушла в другую школу. Что с тобой сейчас, Маша? Ты учишься в обычной школе, а не в частной… Не знаешь ты, что случилось с твоим любимым учителем Юрием Александровичем Шелкапом, а теперь и с его учеником Эдуардом Вадимовичем Розновым… Почему-то из-за этого Аня злилась на Машу. Видимо, сыграла старая привычка. Девушка решила, что забудет об этом и покажет, как она любит Юрия Александровича! А Рознову она не скажет то, что должна была… Но я все равно приведу ее предполагаемую речь:
- Я желала зла не только Шелкапу, который мне ничего не сделал, но и всем, кто меня когда-либо обижал. Например, нагрубила телефонному мастеру… Только не думайте, что я рассказываю историю из раннего детства – это было в этом… нет, теперь уже в прошлом году. Мне отказались починить телефон. Я несколько месяцев держала обиду, а потом пришла и наорала! Так мне хотелось поступить со всеми обидчиками. Но после того, как Юрий Александрович заболел, я простила всех этих людей! Теперь очень хочу извиниться, но некоторые были просто случайными прохожими на моем пути, поэтому у меня нет такой возможности. Но я буду доброй, обещаю!
Такое же обещание дал и Володя Юрьев, но у него на пути возникло одно препятствие. Неожиданно выяснилось, что его тетя когда-то была женой Эдуарда Вадимовича, но почему-то никогда об этом не говорила. Болезнь Рознова привела ее в нервное состояние…
- Володя, наведи порядок на столе! Володя, ты причесывался четыре раза, нужно еще раз! Володя, ты должен каждый раз развязывать и завязывать шнурки – десять секунд ничего не решают! Володя, ближе к столу сядь! Володя, вытри нос!
Это было и раньше, но не в таком количестве. А Володе с таким человеком ехать в Нижний Новгород! Мама не смогла, поэтому пришлось отправить тетю. Узнав об этом, Володя стал бояться этой поездки, но тут уже ничего не поделаешь…
- Это не самое страшное испытание, - напомнила ему Ксюша. – Согласись, то, что с нами сейчас происходит, гораздо хуже…
- Да, это так, - согласился Володя. – Но из-за тети я сплю шесть часов! Для выполнения плана мне требуется гораздо меньше времени, но я все перестроил с учетом ее занудства.
- Бедный! – воскликнула Юля. – Нет, с твоей тетей нужно как-то поговорить. Не должна она так себя вести!
Провожать Володю поехали всем классом – ребятам было жаль несчастного юношу. Они постоянно звонили и спрашивали, как дела. Каждый высказался по поводу этой поездки.
Толя: Ничего, домашку делать не надо – если соблюдать такой же режим сна, нагонит в оставшееся время!
Ксюша: А он не заболеет от такого контроля? Я знаю, это возможно.
Юля: Бедный, бедный!
Илья: И почему судьба его так не любит?
Аня: Он явно не заслуживает такого наказания.
Оля: А чего вы все его жалеете? Главное – спокойно ко всему относиться.
Ваня: Володя должен возражать! Он прошел мою лидерскую школу!
Игорь: Что же тут поделаешь? Это все-таки тетя…
Паша: Да…
Почему-то поездка сыграла огромную роль в жизни всего класса – после ее окончания каждый почувствовал что-то хорошее. Видимо, с тетей у Володи все сложилось. Он сказал об этом так:
- Просто терпел. А про шнурки объяснял в новогоднюю ночь. Видимо, не дошло… Но что такое со мной происходит? Ребята, вы, конечно, скажете, что я сошел с ума, но… я счастлив!
- Нет, ты не сошел с ума, - заметил Игорь. – Я тоже это чувствую. Иногда такое бывает: идешь по улице, либо готовишься к ЕГЭ, либо делаешь что-то еще… И вдруг как нахлынет счастье! Просто идешь и улыбаешься!
- Давайте заглянем в больницу, дети, - предложила Аня. Она привыкала добавлять это обращение как учительница. – Чувствую, там нас ждет что-то хорошее.
Все согласились, предполагая, что в состоянии Эдуарда Вадимовича наблюдается заметное улучшение. Каждый даже пытался разобраться в медицине, хотя в этот тяжелый период не было времени на такое самообразование. Они решили понаблюдать за этим вторым учителем, которого теперь следует называть бывшим учителем. Каково же было их удивление, когда они увидели улыбающегося Шелкапа!
- Напугал я вас, - весело произнес Юрий Александрович. – Ошиблись врачи, ошибся я сам. Но зато эффективно, правда? Уже со второй недели я продолжу вас учить! Аня, к сожалению, в твоей работе нет необходимости – в первую неделю будет стоять замещение. Но ведь ты этому рада, не правда ли? Я имею в виду свое выздоровление.
- Конечно, рада, Юрий Александрович! – воскликнула Аня. – Но большое спасибо за то… за то… как же это сказать-то, а?
- Большое спасибо за то, что вы нас напугали, - произнес Паша. – Вы научили нас спокойнее относиться к трудностям. К ЕГЭ мы готовимся продуктивно и эффективно, не забывая об остальных делах. Никто даже не подумал нарушить ваши правила. Мы соблюдаем абсолютно все. Не знали – бежали за вашим советом. Только не к вам, а к книге… С ней нам становилось гораздо легче жить. Спасибо вам за все, Юрий Александрович! Спасибо за ваши уроки! Возвращайтесь скорее!
- Вы не думайте, Юрий Александрович, - строго сказал Ваня. – Это его сегодня прорвало. Но он все еще молчит. В общении я не вижу у него никакого прогресса.
- Экзамен сдается в письменной форме, - напомнил Юрий Александрович. – Кроме английского языка. Английский Паша не сдает. Зачем же ему сейчас дополнительная нагрузка?
Юлю шокировали эти слова. Она зарыдала, понимая, что учитель совсем не выздоравливает. Он просто сошел с ума! Он проводил с Пашей работу, и уже был виден прогресс, но, видимо, болезнь помешала, и теперь Юрию Александровичу придется начинать с нуля. Или не придется? Будут ли ученики встречаться с Шелкапом после школы?
- После школы я не смогу с вами работать, - вздохнул Юрий Александрович. – Ни с кем из выпускников я так не делал. Вы, мои золотые, не должны стать исключением. Расходитесь – меня скоро выпишут, и тогда наговоримся вдоволь!
Так вот почему пели сердца одиннадцатиклассников! Теперь настанет прежняя, но в то же время совсем другая жизнь… Жизнь с любимым учителем. Но сейчас каникулы. Конечно, чтобы не хотелось идти в школу, нужно вспомнить остальных учителей, которые работают по самой обычной методике.
- Фу! – поморщилась Ксюша. – Опять эта Юлия Станиславовна! Это я критикую не ее, а ее уроки. Только из-за нее не хочется идти в школу!
- А первая неделя? – подхватил Толя. – Ведь в эту неделю Шелкапа еще не будет…
Почему-то одиннадцатиклассники не чувствовали никакой усталости, интенсивно готовясь к ЕГЭ. Сначала они ворчали, что в этом году не будет каникул, но даже при работе 14-16 часов в день ребята ощущали, что они отдыхают. Толю даже не обрадовало досрочное выполнение интенсивного плана на неделю. Юноша завершил все дела 14 января с утра. Он знал, чем заняться, но все-таки было скучно. Понедельник у Толи был выходным днем.
Илья почему-то больше других ждал возвращения Шелкапа. Как он обрадовался, когда во вторник Юрия Александровича выписали из больницы!
- Теперь заживем! – радовался он. – Ребята, понимаете, как вы счастливы? Ну да, Рознов омрачает наше счастье, но ведь он теперь не наш учитель! И зачем мы так мучились? Эх, до чего нас довела ошибка врачей!
- Нет худа без добра, - заметила Юля. – Паша все правильно сказал.
Главная поклонница мудрого учителя сразу расцвела. Скоро, скоро он вернется в школу! Радовались все.
- Теперь нас поправят, - спокойно сказала Оля.- Наверняка мы делали что-то неправильно… Ну что, будем ждать звонка?
- А не надо ничего ждать! – воскликнул Игорь. – Пойдемте к нему в гости!
- А он примет? – засомневалась Аня.
Юрий Александрович сказал, что с удовольствием поговорит с учениками, правда, назвал одиннадцатый класс девятым, но это никого не беспокоило – девятый класс Шелкап выпускал в прошлом году, поэтому постоянно думал о нем. Никто даже не поправил учителя, хотя каждому хотелось это сделать. И вот одиннадцатиклассники поехали на метро. Им нужно было ехать до Чернышевской, но станция была закрыта по техническим причинам. Ваня знал удобный маршрут и предложил пойти пешком.
- Мешает нам судьба встретиться с учителем, - заметил Володя. – Скорей бы! Я этого человека вообще не знаю!
- Так побежали! – воскликнул Игорь. – Осталось 500 метров! Стоп. Мне кто-то звонит. Жена его!
Игорь разговаривал с женой Юрия Александровича, и его лицо постепенно становилось все более бледным. Он чуть не выронил телефон из дрожащих рук.
- Но все же было хорошо! – воскликнул он.
- После того, как он позвонил мне, через час стало плохо. А через три часа его не стало.
- Поворачиваем обратно, - тихо произнес Игорь. – Мы с сентября знали, что это скоро случится, но чтоб в такой неожиданный момент… Юля! Ты чего?
- Мама! – в истерике крикнула девушка.
- Спокойно! – одернула ее Аня. – Я возьму все на себя. Мы продолжим заниматься. Ни от каких правил не отступаем ради сохранения памяти о великом человеке.
Юля и Игорь не могли думать ни о чем другом. После смерти учителя в сети стали появляться многие его публичные выступления. Теперь у Игоря на странице можно было увидеть более двух тысяч таких видео. Юля же вообще о нем не говорила, а просто рисовала картины, в которых выражалась вся ее печаль. Ксюша же восприняла эту новость относительно спокойно – наверное, привыкла, хотя теперь это был человек, которого она знала. Толя написал статью и почему-то тоже отделался лишь грустью среднего уровня, которая не могла сильно задеть никакие струны его души. Оля из вечно спокойной девушки превратилась в агрессивную. Теперь ее совсем не узнать… Аня осознавала свой долг, и поэтому ей было тяжело вдвойне. Достойная практика – единственный способ искупить все свои грехи перед покойным учителем! Илья снова стал чувствовать себя виноватым, но почему-то в легкой степени. Паша совсем перестал говорить. Он специально произносил только пять слов в день, чтобы не растерять речь, когда она будет нужна. Что творилось в душе у Вани, никто не знал – лидер скрывал свои чувства. Володя просто поддерживал класс.
***
Аня очень волновалась – на ней лежала большая ответственность. Как пройдет ее самый первый урок русского языка?
- Удачного первого дебюта! – пожелал Игорь.
- Игорь, к доске! – крикнула Аня. – Дай мне, пожалуйста, определение слова «дебют».
От неожиданности Игорь на время превратился в Пашу – не мог произнести ни слова. Паша заметил это и кивнул головой – видимо, молчаливость нравилась ему самому, поэтому была неизлечима.
- А может быть второй дебют? – продолжила Аня. – Приведи мне пример второго дебюта!
Тогда Игорь заговорил:
- Да, второй дебют может быть, когда дебютируешь в каком-то другом месте. Или в заведении, где сначала выступает первый дебютант, а потом второй.
- Загнул! – удивилась Аня. – А второй дебют одного человека в одном месте может быть?
- Нет.
- И какие выводы? Какую ошибку ты совершил?
Но Игорь уже забыл о своем «первом дебюте» - он действительно не мог понять, почему Аня вызвала его к доске.
- Я не знаю! Я прекрасно понимаю, что вторых дебютов не бывает!
- Так зачем же тогда к существительному «дебют» прибавляешь прилагательное «первый»? Теперь понимаешь, что желать мне удачного первого дебюта бессмысленно? Я хотела поработать с вами над сочинением, но по вине Игоря будем разбирать шестое задание.
Все застонали, но учительницу нужно слушаться. Она начала рассказывать о лексических нормах.
- Вдумайтесь в значение слова, - говорила она. – Если в сочетании прилагательного с существительным получается что-то наподобие первого дебюта, то это неграмотно! Неужели непонятно? Эх, дети, дети! Толя, ты сделал пару цифровых ошибок в статье, но это простительно в такой ситуации – кто-нибудь из заинтересовавшихся прочитает что-нибудь и поймет Толю. Но мы сейчас о другом. Каждый делает по десять заданий. Если что-то непонятно, мы разберем вместе.
Игорь был недоволен таким подходом. Неужели Аня забыла систему Шелкапа? Или хочет выработать свой метод? Он отказался от выполнения заданий, потому что это был даже не уровень Рознова. Только одну привычку обоих учителей взяла Аня:
- Все записывают ответы в тетрадь, потом отвечают устно, а Паша только пишет! Толя, Володя, никаких индивидуальных уроков я с вами проводить не буду. Будете ходить со всеми и учиться говорить. Да, Толя? Вы абсолютно нормальные люди. Вы научились понимать, что к чему. Мы знаем, что вы чувствуете.
Аня разошлась и стала похожей на покойного Юрия Александровича:
- Думаю, с шестым заданием вам все понятно. Дома вы его отработаете по своему плану. Если что-то не получится, покажете мне, а сегодня поговорим о более важных вещах. Это первый урок русского языка в 2019 году. А какие цели вы ставили себе на этот год?
Но никто не ставил себе никаких целей, кроме тех, которые были поставлены заранее. Анализ года был проведен – иногда нужно оглядываться назад, наблюдать собственный прогресс или, наоборот, регресс. Конечно, подведение итогов дня – обязательное дело для всех. А подробный анализ одиннадцатиклассники проводят каждую неделю, каждый месяц, каждый год. Этому их научил Юрий Александрович Шелкап. Что же делается по завершении подведения итогов? Начинается работа в той сфере, в которой на данный момент больше всего проблем. Завершить работу нужно в ближайшее время, а не в течение 2019 года! Может быть, она большая, и так сделать не получится. Но начинать нужно все равно прямо сейчас.
- Вспомнили, дети? – Аня уже никак не могла отучить себя обращаться к ровесникам «дети». – Правильно, вы никаких целей себе не ставили. Но в какой сфере у вас проблемы, Толя и Володя? Это можно легко исправить. Признайте, что ваш случай не такой запущенный, как у Паши. Не на учебную тему вы можете спокойно говорить.
Через много лет уже женщине Анне Николаевне было стыдно за то, что тогда она думала: «Вот! Несмотря на смерть учителя, я могу это делать! Я сильная! Смотрите и учитесь! Не каждому удается скрывать свою боль… Я, например, вижу, как хотят заплакать Юля и Игорь. Хотят и не могут… Юля, бедная Юля! Такая ранимая девочка! Как же она теперь будет жить? Даже не представляю… Влюблена ли она еще в Володю? А Толя и Ксюша?»
Юля на время забыла о Володе, а вот Толя и Ксюша помнили о своих чувствах, поддерживали друг друга. Звонок прервал урок. Но не школьный, а телефонный – в данный момент Аня была не ученицей, а учительницей, поэтому ей она не была в роли ученика, которому не позволено использовать включенный телефон на уроке. Звонила Надежда Васильевна Шелкап.
- Последняя воля, - произнесла она с трудом.
С Аней только из-за этих двух слов произошло то же, что и с Игорем – она бледнела, огонек в ее душе угасал. Читателю пока еще непонятно, что именно было заложено в ее голосе, в ее коротком сообщении о последней воле.
- Это чтобы вы приехали на похороны, - продолжила Надежда Васильевна. –Всем классом. Чтобы каждый сказал самое главное правило Юрочки. Конечно, главное для самого себя. Не думайте, что будет с вашим планом подготовки, - перенесете его на выходные.
Ане не пришлось повторять слова вдовы Юрия Александровича – ученики все прекрасно слышали, и их огонек тоже угасал. Причина была в голосе женщины, которую они так хорошо знали. Теперь этот голос звучал совсем по-другому, и от этого становилось жутко. Ученики могли бы справиться со своими чувствами, но теперь это были чувства другого человека… Теперь Толя не мог петь, а в субботу конкурс!
- Пой, - строго говорил Ваня. – Сегодня мы уедем, но у тебя еще есть время. Верни свой голос на место – у тебя же был такой подъем!
- Он был, когда Толя был счастлив, - догадался Илья. – Сейчас не время заставлять его распевать песни. Вы со мной согласны, ребятушки?
Илья попытался проявить качества лидера, стать похожим на Ваню. Ваня заметил это и сказал ему:
- Главное – оставаться самим собой. Понял? Ты должен это понимать!
Но Ваня растерял свои качества, поэтому не смог убедить Илью. С агрессивной Олей он тоже ничего не мог поделать. А любовь Толи и Ксюши стала еще крепче. Правда, последнюю не хотели отпускать родители. И снова начались настроения в духе «хочу к Юрию Александровичу», но теперь это не было глупостью: девушка не могла не выполнить последнюю волю учителя, поэтому предпочитала смерть. Так она и сказала своим родителям.
- Нет! – закричал папа. – Наших родственников ты не хоронила, а ведь они нам гораздо ближе, чем твой поганый Шелкап!
- Нельзя так о людях, - строго сказала мама. – Ты же его совсем не знал. А я по рассказам дочери знаю, что он был очень хорошим человеком. Его она хорошо знала, а наших родственников – плохо, и виновато в этом только расстояние. Пусть едет!
- Тогда нам придется развестись.
- Я согласна, мне жизнь дочери гораздо дороже. А ты о себе не подумал? Пережить третью потерю за короткий срок!
- Как будто меня волновали те две, - презрительно усмехнулся папа. – Эта тоже волновать не будет!
Ксюша услышала эти слова и побледнела.
***
- Едет? – спрашивал Толя. – Где же она? Мы уже пять минут назад должны были собраться! Сама звонила и говорила, что разрешили!
- И мы будем ее ждать? – взбесилась Оля. – Дождалась разрешения, а теперь не едет!
- Спокойно, дети! – крикнула Аня. – Может быть, она едет отдельно от нас. Садимся в поезд, дети, с Ксюшей увидимся завтра.
И они укатили на похороны учителя. С Ксюшей они так и не увиделись, поэтому мысли были не о Шелкапе, а о ней… Неужели ее тоже уже нет? Шелкапу-то было семьдесят, а Ксюша молодая, и поэтому такая трагедия еще сильнее повлияет на одиннадцатиклассников…
- Нет! – рыдал Толя. – Я этого не выдержу! Еще и моя любимая…
- Спокойно! – крикнул Ваня. – Мы должны сдать этот дурацкий экзамен, а потом уже проявлять чувства!
Видимо, у Вани совсем помутился разум. Или юноша решил в такой неподходящий момент проявить лидерские качества?
- У Вани крыша поехала, - заметила Аня. Она, как учительница, не стеснялась говорить категорично.
- Почему мне как будто все равно? – удивленно спрашивал Илья. – Нет, я себя ни в чем не обвиняю, но на смерть Шелкапа эмоционально реагирую… А на Ксюшу как будто… наплевать.
- Потому что еще ничего не известно, - оптимистично предположила Юля. – Может быть, Ксюша жива, но по каким-то причинам не смогла приехать.
Володя удивленно посмотрел на Юлю. Кажется, в нем пробуждались ответные чувства…
- Откуда ты знаешь? – спросил он.
Юля сначала не поняла вопроса. Она начала говорить о том, что она ничего не знает, просто предполагает, и, к сожалению, ее предположение может оказаться ошибочным. Володя ее перебил:
- Нет, это я очень хорошо понимаю. Откуда ты знаешь, что чувствует Илья?
Юля в свою очередь удивленно посмотрела на Володю. Ее возлюбленный объяснил: когда он переживал за Пугачеву, вероятно, забыть об этом на время концерта Пьехи помог фактор неизвестности.
- Только зачем я за Пугачеву переживал? – вздохнул Володя. – Она никак не влияет на мою жизнь. Шелкапа я не знал, но разделяю ваше горе.
- Спасибо, Володя! – воскликнул Игорь. – Ты настоящий друг! Ты один можешь понять, что мы чувствуем. Особенно мы с Юлей… Пришли. Не плакать! Поняли? Не плакать, нельзя! Своими слезами мы покажем свою слабость!
- Это что за предложение? – огрызнулась Оля. – «Своими», «свою»… Говорить такое перед мертвым Юрием Александровичем! Не позорь трех достойных учителей русского языка и литературы!
И вдруг Оля услышала чей-то голос. Она оглянулась на остальных. Остальные не слышали ничего. Тогда Оля, несмотря на предупреждение Игоря, дала волю слезам. Вслед за ней заплакал и Паша. Все остальные были полностью согласны с Игорем, но теперь ситуация в классе изменилась. Никто не считал Олю и Пашу изгоями. Те инциденты, которые были в начале года, - результат нависшей неопределенности. Или тогда просто Татьяна Геннадьевна хозяйствовала так, что оставила в душе у каждого не очень хороший след? Вот когда ее не станет, никто из тех, кто у нее учился, не придет к ней на могилу.
- Я приду, - сказала Аня. – Юрий Александрович, знайте: это стопроцентное выполнение ваших правил. Вы говорили, что понимание этой вещи придет с возрастом. Пришло после вашей смерти… Когда вы заболели, я изменила отношение к вам. Теперь же я люблю абсолютно всех людей из страха полюбить их слишком поздно… Спасибо вам за это, Юрий Александрович! Это вы меня научили! А Татьяне Геннадьевне я даже могу помочь – сама теперь учительница!
Одноклассники не сдержались и зааплодировали. Но были слышны аплодисменты более чем девяти человек. Оказалось, на похороны знаменитого учителя Юрия Александровича Шелкапа приехали многие. Какая-то пожилая женщина вышла вперед и спросила:
- Он был вашим классным руководителем?
Аня кивнула.
- Я понимаю, как вам тяжело… И вы сейчас будете учительницей? Желаю удачи! Сама в свое время попала в такую же ситуацию… Думала, школьнице только один раз разрешили сделать это после смерти учителя… Интересно, вы вторая или нет? Сейчас я уже на пенсии, а работала учительницей. Всеми силами пыталась получить эту профессию – почему-то это было очень сложно. После такой практики уже нельзя не выполнить свой долг! Ваше будущее тоже предначертано. Вы будете учить детей в память о Юрии Шелкапе. Пожалуйста, никогда об этом не забывайте.
- Да как вы могли такое подумать! – возмутилась Аня. – Я не забуду!
- Хочется верить, - строго сказала женщина. – Наверное, каждый хочет что-то сказать, ведь у каждого в душе что-то накопилось.
Все посмотрели на Пашу. Но он был готов говорить определенные слова, поэтому никакого конфуза не вышло. Наоборот, его речь лилась. В критических ситуациях только Володя мог переговорить главного молчуна класса.
- Но к устному собеседованию невозможно подготовиться таким образом, - строго заметила Аня. – Да, Паша, ты можешь возразить, сказать, что тебе не нужна эта форма аттестации. А если бы была нужна? Ты об этом не подумал?
- Я бы тоже не сдал, - вздохнул Толя. – Тоже все речи готовлю заранее. Не могу говорить как следует, и это моя самая большая проблема… Аня, научи, пожалуйста!
Одиннадцатиклассники обнялись и заплакали – Игорю объяснили, что сейчас уже можно. Все уже успокоились, а Толя все никак не мог остановиться… Вероятно, он плакал еще и о Ксюше.
А потом выяснилось, что произошло с девушкой. Родители пришли к взаимному согласию и отпустили Ксюшу, но она сама отказалась от поездки – ее испугало плохое самочувствие. Сначала заболела нога, а потом закружилась голова. Папа, увидев дочь в таком состоянии, закричал:
- Отправляйся на свои похороны! Выпросила!
- Папа, ты понимаешь, что ты говоришь? – возмутилась девушка. – Это же не мои похороны! А если со мной что-нибудь случится? Ты будешь жалеть, что так сказал! Вообще, я умираю! Мне очень плохо! Не могу я в таком состоянии никуда ехать! Лучше на девять дней поеду, а потом на сорок…
- А одноклассники? – напомнил папа. – Звони, я ни одного телефона не знаю. Скажи им, что ты жива! Нужно понимать, как ты их напугала!
Но Ксюша уже потеряла сознание. На следующий день она пришла в себя, но одноклассники действительно здорово перепугались. Толина любовь стала еще крепче. Не станем осуждать веление его сердца – иногда этот орган так работает, и с этим нужно смириться. Юля и Володя тоже нашли друг друга. Да, они понимали: нельзя в такое время! Но Володя вспомнил, что люди и во время войны продолжали ходить на свидания. Тогда было гораздо тяжелее всей стране, а не определенной группе людей. Юля, тоже вспомнив этот пример, сразу успокоилась, и поэтому уже безо всякого страха встречалась с Володей. Но в этот тяжелый период прогулки нужны не только влюбленным. Узнав о выздоровлении Ксюши, Толя созвал всех.
- Это будет пропуск по уважительной причине, - объявила Аня. – Думаю, один учитель может предупредить всех остальных об отсутствии класса.
Этим учителем, конечно же, была Аня. Прогулка была запланирована на 19 января. Толя ушел раньше – он все-таки принял участие в вокальном конкурсе. Все учителя отпустили своих учеников, кроме той, которая не имела никакого отношения к этому классу – Татьяны Геннадьевны Тимчевой. Но и с ней удалось разобраться.
Все январские мероприятия (день рождения Володиной бабушки, годовщина снятия блокады) должны были быть отменены, но 22 января выздоровел Рознов. Он сказал ребятам так:
- Не отменяйте ничего! Вы должны достойно почтить память учителя!
Февраль
«Февраль… Достать чернил и плакать!», - именно эти строки Пастернака возникли в головах учеников одиннадцатого класса. А для слез были причины: это и смерть учителя, и то, что январь пролетел совсем незаметно, и, следовательно, времени до экзаменов оставалось все меньше и меньше. Да еще и Толе сегодня встречаться с «мымрой» - Татьяной Геннадьевной. Он не сможет отделаться уроками Эдуарда Вадимовича… Правда, как и в начале учебного года, теперь его не трогали издевательства Тимчевой. Он вознесется над этим и выдержит даже самый ужасный урок! Пусть он также будет сомневаться и не выдвигать правильную версию ответа на вопрос по новой теме – это всего лишь минутный стресс!
Над Толей смеялись все, кроме Володи, который находился в таком же положении. А Оля вообще на него напала:
- Идиот! В такое время быть настроенным против какого-либо учителя… Не ожидала я от тебя такого! Ребята, и это Толя – наш мудрец, приближенный к Володе! Тьфу, противно!
Но тут подошла сама Татьяна Геннадьевна и вызвала Олю на какой-то серьезный разговор. Одноклассники проводили обеих многозначительным взглядом. Куда уводит Олю Тимчева? Опять стихотворная строка. Все время в голову лезет поэзия. В учениках Шелкака она пробуждает огромное вдохновение, а не наоборот. Так, Ксюша вместо Толи начала писать длинную статью о школе. Сердце болело, когда девушка это писала, и она не знала, почему. Может быть, потому что слово «школа» ассоциируется у нее с Шелкапом? У Ксюши все продвигалось хорошо, а вот ее возлюбленный долго собирал материал об одном старом учителе, день рождения которого отмечается 4 февраля, и о его известной коллеге. Опубликовать статью не удалось из-за проблем с техникой.
Пока читатель ждет, какой же приговор от Татьяны Геннадьевны ожидает бедную Олю, расскажу, что одиннадцатиклассники полностью перестроили план подготовки к ЕГЭ. Теперь у них не было воскресений, теперь они занимались без выходных. Игорь был сторонником отдыха раз в 10-12 дней, но его никто не поддержал. А дружба Игоря с Юлей прервалась. Может быть, это временно? Может быть, не хотят вспоминать, что их объединила любовь к человеку, которого уже нет? Но Игорь еще не вступил в свой месяц, поэтому я пока не могу ответить на этот вопрос. Поговорим лучше о том, как вредно перескакивать с одного на другое. Допустим, вы почти закончили чем-то заниматься. Прекрасно – можно начать новое дело! И его вы тоже не заканчиваете… В итоге из десяти начатых дел вы не заканчиваете ни одного. Разве это хорошо? Сейчас корю себя за то, что забыла об этом. Давайте вернемся к плану и больше не будем так поступать. Итак, идею Игоря отвергли, сказав, что отдыхать сейчас некогда. Юноша не стал идти против класса. А что, если какие-нибудь особые обстоятельства? Тогда на следующий день выполняется двойная норма, а любимые занятия отодвигаются на второй план.
- Тогда нужно нормально обедать, - вздыхала Оля. – У нас в семье, к сожалению, этого не бывает. Мама не дает мне готовить, а сама все делает с перерывами, в течение которых запрещает заниматься.
- Но это же в крайнем случае, - успокоила ее Юля. – А так все как обычно, просто более объемная программа!
На Володю напало огромное желание учиться: в воскресенье он готовился к ЕГЭ с 6:00 до 14:30 с перерывом на двадцатиминутный завтрак. Такое желание нападало на него и в первом классе. Что бы это значило?
Теперь пора раскрыть тайну: Татьяна Геннадьевна вызвала Олю на индивидуальный урок, так как почувствовала, что девушка списывает все ответы из интернета. Урок пройдет так же, как с Толей и Володей – будет разбираться новая тема с опорными вопросами по пройденным старым. Не ответит Оля на опорные вопросы – сразу получит двойку! Первую в этом учебном году… Осквернит память Шелкапа… Но, может быть, стоит попытаться возразить? Татьяна Геннадьевна не объяснила целей индивидуального урока…
- Зачем это нужно? – вскипела ранее спокойная Оля. – Недавно Ваня тройку получил! Его вызвали? За отличницу цепляетесь!
- Но у Анны Николаевны ты получаешь четверки! Я видела твои работы, сделанные при ней. О них сразу можно сказать, что они выполнены самостоятельно.
- И вообще, зачем нам два учителя? – завизжала Оля. – Сейчас у нас Рознов, а не вы, да и с Аней нам всем нравилось учиться…
Нет, я ничего не напутала: Тимчева решила все-таки устроить ученикам тяжелую жизнь, поэтому захотела разделить свои полномочия с Эдуардом Вадимовичем. К сожалению, Рознов согласился, считая, что так подготовка учеников будет более качественной. Но для Оли начались настоящие мучения. Теперь по приказу Тимчевой она ходила только на индивидуальные уроки… и не могла ответить ни на один вопрос. Похожее состояние Оля испытывала в детстве, когда к ней на дом приходил педагог по фортепиано. Тогда молчание было связано не с незнанием, а со страхом неправильно ответить… Она преодолела этот страх, а Паша, к сожалению, остался с ним навсегда. Зная это, Татьяна Геннадьевна продолжала устраивать нововведения: теперь одиннадцатый класс должен был пройти устное собеседование вместе с девятым.
- У вас это тоже будет допуском, - строго говорила Тимчева. – Это только в нашей школе. И вот почему я принимаю такое решение: у вас умер учитель, и вы держите свои чувства внутри. Вы должны будете поговорить на эту тему! Но, правда, так, чтобы невозможно было подготовиться. Да, Паша? С каким образом у тебя ассоциируется Юрий Александрович Шелкап и почему? Почему тебе небезразлично? Нет, это слишком просто – вы рассуждаете на эту тему! У кого бы взять неизвестные правила Шелкапа? Сочинения вы по ним напишете – я не сомневаюсь. А если устно? Паша, вот одно из последних опубликованных правил: «Чтобы вступить в спор, нужно очень четко знать правила игры и не играть, если что-то осталось непонятным, ведь подобные игры приводят к поражению». Или: «Используйте все методы поднятия самооценки, которые вам подходят, но не увлекайтесь!» Паша, выбери одно из этих высказываний и расскажи, как ты его понимаешь.
Паша мог раскрыть высказывание письменно, но не устно… Он попытался что-то сказать:
- Самооценку нужно повышать, но в меру.
Но на дополнительный вопрос («Какие методы поднятия самооценки тебе известны?») он не смог ответить. За него вступился Ваня:
- Это что еще такое! Почему мы сдаем то, что предназначено для девятиклассников? Так нельзя, Татьяна Геннадьевна! Это нарушение закона!
- Теперь я – хозяйка школы! Директор тоже умер!
Смерть Вячеслава Ибрагимовича почему-то прошла незамеченной, и Татьяна Геннадьевна этим воспользовалась. Что же делать теперь, когда некому защитить одиннадцатиклассников? Может быть, назначить директором Аню? Этот вопрос обсуждался уже на перемене, после того, как Ваня не справился со своей задачей, и поэтому Паша получил двойку. И 13 февраля получит – разве сможет он заговорить? Правда, это же собеседование сдавала его сестра-девятиклассница. Паша заметил, как хорошо она стала говорить в процессе подготовки.
- Я не директор, - вздохнула Аня. – Я прирожденная учительница. Оля, может, ты? Сразу снова станешь спокойной!
- Наоборот, - возразил Илья. – Работа директора выматывает. И вообще, сейчас нужно взяться за подготовку.
- Ты с ума сошел! – закричала Юля. – Взяться нужно совсем за другое: за свержение Татьяны Геннадьевны! Ведь она еще и Рознова хочет уволить… Не будет у нас никакой радости от уроков русского языка и литературы. Ваня, что ты предлагаешь?
- Она не имеет права! – воскликнул Ваня. – Мы просто не придем на собеседование! Оно для девятых классов! Закон будет на нашей стороне. Кто у нас сдает обществознание? Володя, сколько у тебя баллов?
Володя не знал, сколько у него баллов по обществознанию, но понял: в его подготовке наступил переломный момент. Баллы по всем остальным предметам, по которым можно было без страха отследить прогресс, теперь были высокими. Как хорошо он делал в девятом классе, когда не замечал этого, сначала заучивая теорию, а потом решая тесты ОГЭ! Но все-таки теперь он видел прогресс и даже не ожидал, что за неделю его результат по истории подскочит с 68 до 82. У Толи наблюдалась такая же ситуация – он наконец добрался до максимума по базовой математике, а также набрал 98 баллов по русскому языку.
Остальные ученики тоже решили пройти пробные экзамены. Никто не догнал Толю и Володю, но все результаты были выше 70 баллов, а по русскому – выше 80. Что теперь? Все понимали: движение по плану отменять нельзя – еще не все темы пройдены! Разве можно расслабиться, а потом хуже сдать реальный экзамен? И пусть хочется прерваться – нельзя! Залог успеха именно в том, чтобы достойно пройти весь трудный путь в течение года. Казалось даже, что одиннадцатиклассники стали железными людьми – никакие обстоятельства не могил оторвать их от выполнения плана. Приветствовалось и перевыполнение, но оно никогда не вытесняло другие дела.
- Я сегодня еще и Блока прошла, - хвасталась Ксюша подружкам, - а должна была только Лермонтова!
Конечно, читатель может возразить, сказать, что литература не требует спешки… Но ведь произведения ранее прочитаны Ксюшей в нормальном темпе, все важные для анализа фрагменты выделены. Можно анализировать произведение прямо во время чтения, а потом закреплять. Что же было сделано именно в процессе подготовки к ЕГЭ? Ксюша писала сочинения, которые никак не пригодятся ей в будущем. Но, если это нужно для экзамена, разве плохо, что Ксюша писала сочинения по Лермонтову и по Блоку?
А Оля никак не могла вернуться к прежней жизни. Когда-то она была помешана на спокойствии. Потом помешательство ушло, а душевное состояние осталось. Что же делать? Как вернуть то, что сформировалось еще в пятом классе?
- Вспомнить, с чего все началось, - подсказал Володя. – Вероятно, до тебя дошла какая-то истина.
- Нет, ничего до меня не доходило… Это был просто психологический эксперимент. Я прошла тест и почему-то загорелась. Нет, это было не ради получения высоких баллов при повторном прохождении… Это было что-то другое. В общем, эксперимент удался – впервые после трехлетних попыток что-то в себе изменить! У меня нет ничего возвышенного, что бы заставляло вернуться к прежней жизни.
- Будет, - подсказал Игорь. – Правда, не совсем возвышенное – устное собеседование. Ты на него пойдешь. Одна. Остальные будут сидеть дома. Твоя задача – выдержать ее нападки.
Тогда Оля зашла в тупик. Игорь явно нес какую-то чушь. Почему Ваня согласен? Почему отправляют именно Олю?
- И меня! – воскликнул Илья. – А Оля пусть опоздает на полчаса! Татьяна Геннадьевна начнет орать… Это и будет испытание.
- А что же подготовка? – решился заговорить Паша. – Я же совсем не могу говорить…
Паша стал прогуливать школу. Мама согласилась, что он может пропустить несколько дней – пусть лучше к ЕГЭ готовится! Но Татьяна Геннадьевна отменила собеседование – видимо, она хотела помучить одного Пашу. Или она как-то догадалась о планах учеников?
Ах, Ксюша, Ксюша! Думала ли ты когда-нибудь, что совершишь страшное? Ты поддалась желанию отдыха… Никто тебя не накажет. Ты сама себе судья. И как-то странно смотрит Толя… Может быть, что-то почувствовал? Нет, дело было не в этом, а во временном смещении концепции, связанном, возможно, с тем, что объединяло Юлю, Игоря и Володю. 8 февраля он ходил на концерт замечательного певца, а одна из песен, исполненных им, была связана с очередной статьей. Толя еще долго пытался выгнать композицию из головы.
А Татьяна Геннадьевна продолжала мучить учеников, причем не только собеседованием:
- Илья, какие танцы Онегин танцевал с Ольгой? Думаешь, тебе не сдавать, поэтому знать не надо? Да, видимо, Эдуард Вадимович ничему вас не учит… Надо будет принять меры. Уже завтра вы его не увидите и станете иметь дело только со мной! Понятно?
Пора бы начать бунт… Начинай, Ваня! Но он молчит, не зная, что предпринять. Кто же, кто решится?
- Тогда мы не будем учиться! – воскликнула Оля.
- Да конечно! – усмехнулась Татьяна Геннадьевна. – И что тогда будет? Ни до каких ЕГЭ вас тогда не допустят! Вы будете получать сплошные двойки! Да, за прогулы!
- А вы – тумаки! – вдруг воскликнул Игорь, ранее занимавший должность старосты. – Я хорошо дерусь, Татьяна Геннадьевна! Готовы?
- Что, возвращаемся к старому? Записываем: отчислен. Теперь не поможет никто!
Она была права: одиннадцатиклассники остались одни. Что могут сделать в такой ситуации родители? У них нет необходимых полномочий… Но ведь нельзя все это так оставлять! Надо же вернуть Игоря в школу!
- Смирись, - вздохнул Володя. – Досталось тебе от Татьяны Геннадьевны! Но к ЕГЭ все равно готовься – вдруг что-нибудь изменится? Шелкап ничего не говорил по этому поводу?
При его упоминании Игорь упал лицом в снег – Володя сказал неосторожное слово. Зачем напоминать бедному юноше обо всем плохом? Теперь Игорь не сможет сохранить память о любимом учителе с помощью своих действий…
- Ты вернешься, - тихо сказала Юля. - Иди и готовься!
- Меня хотя бы не позорь, - строго сказала Аня. – Ты, же, вероятно, помнишь, как я тебя учила…
Игорь встал и пошел, спрятав все свои чувства, - никто не сможет утверждать, что он уже не вернется в тяжелый период ЕГЭ!
Почему-то после этого все стали учиться гораздо хуже. Нет, это не было бунтом, просто так получилось. Игорь сохранял надежду и радовался тому, что у него появилось больше времени на подготовку. Школьная программа почему-то была ему не нужна – кто об этом думает в одиннадцатом классе, когда на первом месте совсем другое? Толя и Володя разделяли его мнение, делая только то, что задают. Но и у них начались проблемы…
- Я должен, - говорил себе Володя. – Нужно дотерпеть до конца…
Сказав такие слова, юноша задумался. И все его одноклассники начали задумываться над новой проблемой. Они поняли, что уже совсем скоро вступят в новую жизнь. Шелкапа уже нет, а там не будет даже Рознова… Страшно – скоро они станут взрослыми! А о школе, конечно, всегда будут вспоминать с теплотой. Да, Татьяна Геннадьевна своими уроками замедляет ход часов, но и о ней все почему-то стали говорить только хорошее. Оля, у которой было больше всего проблем с этой учительницей, стала расхваливать ее больше всех. Теперь никому не хотелось идти домой.
- Мы все равно будем вместе, - говорил Ваня. – И будем встречаться не раз в месяц, а раз в неделю, каждое воскресенье!
- Каждое воскресенье, - со вздохом повторил Толя. – А мы с тобой, Ксюша, еще несколько лет не сможем быть вместе, потому что учеба не даст нам такой возможности.
И вдруг Ксюша заплакала… Она вспомнила, как пришла в первый класс, и напомнила об этом дне остальным.
- А Игорь раньше времени выбыл, - вздохнул Илья. – Не думаю, что он вернется.
- А он вернется, - с загадочной улыбкой произнесла Аня. – Правда, девочки?
Девочки захихикали, а мальчики ничего не поняли…
- Вероятно, девочки проявят свои лучшие качества, - предположил Ваня на мальчишнике. – Но почему они, а не мы?
Вопрос остался без ответа. Что могут сделать учительница Аня, плаксивая Юля, мечтательная Ксюша и агрессивная Оля? Они ни на что не способны…
***
22 февраля девочки вошли в кабинет к Татьяне Геннадьевне. Учительница сначала не обратила на них внимания, а потом увидела Олю и закричала:
- Наконец-то сама ко мне пришла, двоечница! Опять сердиться на меня вздумала? Не позволю! Вероятно, захотела такую судьбу, как у Игоря? У вас больше нет права на ошибку!
Девочкам показалось, что Оля стала прежней, потому что она никак не отреагировала на выпад учительницы. Что, пора начинать?
- А что Игорь? – возмутилась Юля. – Как вы могли заметить, все мы изменились после смерти Юрия Александровича. Некоторые стали более спокойными, а некоторые, наоборот, агрессивными!
Юля хотела сказать «посмотрите на Олю», но поняла, что этого сейчас говорить не следует:
- Вы знаете, что я была самой преданной ученицей… вместе с Игорем. Мы оба изменились в худшую сторону. Думаю, должно пройти время, чтобы все встало на свои места.
Татьяну Геннадьевну не убедили эти слова. Юле уже хотелось плакать, но она напоминала себе, что еще нельзя. Слово предоставляется Ане, но она ли играет главную роль в этом спектакле? Аня начала говорить об успеваемости Игоря за последний месяц – окончив практику, девушка никак не могла перестать следить за оценками класса.
- Увы, - покачала головой Тимчева. – Поведение, к сожалению, его успеваемости не соответствует.
- Татьяна Геннадьевна, Игорь хотел с вами подраться, но не подрался. Так делают многие учителя. Я не раз слышала от Ольги Валентиновны фразу «сейчас покусаю», но прекрасно знала, что она подобными вещами не занимается. Вы убедитесь в правоте моих слов, когда посетите один из ее уроков. Игорь сделал то же самое. Считаете, что у ученика нет такого права? У учителя его тоже нет. Оба нарушают закон. Почему одному за это ничего не будет, а другого нужно выгнать из школы?
- Я бы послушала, если бы ты еще была учительницей, - сухо сказала Тимчева.
- По-моему, Аня-ученица ничем не отличается от Ани-учительницы, - спокойно заметила Оля. – Вам нужны доказательства моей точки зрения? Она не утратила своих педагогических способностей, постоянно проявляя их в разговоре с нами. Вам стоит послушать один из таких разговоров. Вы в этом убедитесь и поймете, что Аню слушать можно.
Ксюша же приняла свой обычный мечтательный вид, как бы отстраненно посмотрела на Татьяну Геннадьевну, а потом произнесла фразу, вычитанную в учебнике обществознания:
- Умение слушать других – важный фактор общественных отношений.
- Я директор или кто? – завизжала Татьяна Геннадьевна. – Разве какие-то ученики могут мне перечить? Я приняла решение отстранить Игоря от занятий! Мое решение нельзя… Ты согласна, Ольга?
- Конечно, - неожиданно сказала Оля. – Я была неправа.
Это и была иллюзия отступления… Юле пора плакать!
- Да когда же ты успокоишься! – прикрикнула на нее Тимчева. – Представляю, как она завтра будет снова рыдать об этом бездарном Шелкапе, зачем-то вспоминая о нем… Да, Ольга?
Это было уже слишком, но Оля выдержала:
- Даже плохих учителей терять тяжело, - так же спокойно сказал она.
- Но о них остается дурная память, - вдруг вставила Ксюша. Эта фраза не была прописана в сценарии, ее не могло спровоцировать никакое развитие сюжета.
«И нужно слушать других, - вдруг подумала Татьяна Геннадьевна. – Интересно, какая память останется обо мне? Меня почему-то все так ненавидят… Да, я слишком злая. Так нельзя. Что там Аня сказала? Что говорит Ольга Валентиновна? Угрожает? Вот чем я отличаюсь от остальных учителей – всегда делаю те безумные вещи, которые говорю. На мой взгляд, Аня права. И кто она, уже не имеет значения… Какая же я мерзкая – довела Юлю до слез! И, возможно, Олю до нервного срыва… Надо проверить!»
- Оля, Шелкап был хорошим учителем. Я назвала его плохим, потому что в детстве разочаровалась в людях. Кроме родителей, в моем окружении не было ни одного хорошего человека – все считали своим долгом пройти мимо меня и сделать какую-нибудь гадость. А в школе учителя намеренно занижали мне оценки. Это сейчас, в замужестве я Тимчева, а тогда во всем была виновата еврейская фамилия… Однажды я, рискуя жизнью, спасла тонущего мальчика, но этот подвиг приписали девочке, которая была рядом со мной в тот момент, и она ничего не сказала… Тогда-то я перестала думать о хорошей репутации и начала вести себя так, как хочу. Это долгая болезнь. Только вы, девчонки, избавили меня от нее… Оля, так я хотела задать тебе вопрос: нужен ли тебе человек, который поможет пережить потерю Юрия Александровича?
Все замолчали. Оля поняла, что от ее слов зависит судьба не только Игоря, но и всего класса, поэтому долго думала. И вот наконец созрела мысль… Попадет Оля в точку или нет?
- Этим человеком стали вы, Татьяна Геннадьевна.
И вдруг ушло все ее напряжение… Теперь это прежняя, спокойная Оля. Какой же вердикт вынесет изменившаяся Татьяна Геннадьевна? С Игорем все понятно, но узнает он о своем возвращении только завтра. Всех мучил другой вопрос: как теперь быть с уроками русского языка и литературы?
- Вас уже учит Эдуард Вадимович Рознов, - улыбнулась Татьяна Геннадьевна. – Но я тоже хочу показать, что на что-то способна, поэтому разделение труда сохраняется! А индивидуальные уроки со мной отменяются! Оля, ты не ходишь! Передай Толе и Володе, что они ходят только к Рознову! 25 февраля у меня день рождения. Отмечу вместе с вами!
Игорь очень обрадовался подарку на 23 февраля. Он требовал от девочек повторения рассказа во всех подробностях:
- Аня, ты действительно привела в пример Ольгу Валентиновну? Оля, ты действительно ни разу не сорвалась? Такое никто бы не выдержал, а ты молодец, справилась! Юля, ты действительно сдерживала слезы, чтобы заплакать в нужный момент? А ты, Ксюша, как все перевернула с этой памятью! Конечно, надо идти на урок Татьяны Геннадьевны, чтобы посмотреть, как она переменилась!
Прежняя веселость появилась в речи Игоря. Неужели он, такой преданный ученик, уже оправился от смерти учителя? А сегодня ведь 40 дней – веселиться вообще нельзя… Но все вели разговоры о другом. Прямо как на той летней встрече, когда они ничего еще не знали о болезни Юрия Александровича… Может быть, его дух пришел не к родным, а к ученикам? Они верили, что он где-то рядом.
***
- Здравствуйте! Давайте посмотрим, на что вы способны! – поприветствовала одиннадцатиклассников Татьяна Геннадьевна. – Сегодня мы разберем двадцать первое задание из ЕГЭ по русскому языку. Кто хочет пойти к доске? Паша, у тебя есть желание ответить?
Учительница действительно хотела ему помочь, разговорить бедного мальчика – теперь все ребята поняли ее намерение. Но, к сожалению, Паша закашлялся, и это не было притворством. Тогда Татьяна Геннадьевна начала объяснять правило. Всем стало ясно, что она научилась преподавать. Теперь и Паша мог выйти к доске и что-то ответить, но ему пришлось уйти домой по состоянию здоровья.
- Володя, ты у нас самый умный, - сказала Татьяна Геннадьевна безо всякой иронии. – Поэтому нетрудно догадаться, кому я поручаю подведение итогов урока. Это важный процесс – без него никак нельзя. Готов ответить или дать подумать?
Володя знал, что сказать. На этот раз его не заставляли отвечать на проблемный вопрос, ему предлагали.
- Мы разобрались с новым двадцать первым заданием. Теперь каждый умеет его делать, и при этом никто не испытал стресс. Вы справились с главной задачей учителя, а также подарили нам веру в завтрашний день. Поэтому уроки должны продолжаться. Я уверен, после вашего преподавания в нашем классе произойдут какие-либо перемены (Володя многозначительно посмотрел на Пашу).
- Нет, я не в силах повернуть все на 180 градусов, - вздохнула Тимчева.
И вдруг произошло что-то невероятное – Татьяна Геннадьевна закашлялась, подобно Паше. Юля задумалась: вероятно, это не просто так. Она вообще любила искать во всем мистический смысл. И точно – уже на следующий день стало видно, что Татьяне Геннадьевне тяжело справляться со своей задачей. На учительницу будто напала депрессия…
- Как устала я от этой жизни! – говорила Тимчева. – Она постоянно подставляет удары! Вы должны меня понимать, все у вас сошлось, вы знаете, в чем смысл, вы никогда не отступите от своей концепции…
- Позвольте с вами не согласиться, - спокойно сказал Володя. – Я не знаю, какими эти ребята были раньше. Возможно, они стали сильными уже после болезни Шелкапа. Но после его смерти изменился каждый, и я это заметил. Еще раз вам говорю: они стали сильнее. Им неприятно, когда вы жалуетесь на жизнь.
- А что же делать! – завопила Татьяна Геннадьевна. – Я говорю только то, что есть! Ах да, конечно… Извините. Продолжим урок. Оля, ты смогла стать прежней, так почему же я не смогу? Я же уже даже не подросток… Почему молодые должны оказаться сильнее меня?
Но непонятная тоска все не проходила. Татьяна Геннадьевна думала, что это теперь с ней навсегда. Это оказалось не так. 28 февраля на нее подействовал конец месяца… Она наконец заметила за собой эту тенденцию – радоваться жизни в один из последних дней месяца. Может быть (как в этом случае) даже в самый последний.
Март
Нет, одиннадцатиклассники не радовались первому дню весны. Самые опытные знали: все время будет желание отдохнуть.
- Но ведь подготовка поможет забыть, - тихо сказала Юля.
- Наоборот, - поправил ее Игорь. – Мы делаем это в память о нем, поэтому отступать нельзя ни при каких обстоятельствах.
- Вспомните, как нас на учебу прорвало! – воскликнул Ваня.
- Прорвало, - согласился Толя. Володя кивнул головой.
Но наблюдательная Оля заметила, что у нее сегодня все наоборот – она все время путается в теме «Послевоенная обстановка». С ней согласилась и Ксюша.
- Весна – это всегда тяжело, - вздохнула Аня. – Может быть, я снова смогу вам помочь?
Но у Ильи были проблемы с химией, поэтому помощь от гуманитария ему была не нужна. Вины за незнание больше не было – это чувство ушло еще в декабре. Поэтому Илья смело сообщил, что не понимает и никогда не понимал электролиз. Ему письменно объяснил Паша – он очень любил химию, но по понятным причинам об этом никто не знал.
Некоторые из сдающих литературу почему-то не хотели анализировать «Обломова», хотя это было одно из любимых произведений. Неужели «Отцы и дети» больше нравятся, потому что у учеников сейчас формируются собственные взгляды, основанные на взглядах покойного Юрия Александровича? Нет, дело во времени изучения. Это то самое время расцвета, истоки которого не совсем ясны ученикам.
Нет. Теперь стали волновать какие-то странные явления. Например, Толю постоянно мучил голод. Юноша даже стал бредить каким-то мясом… Володя не смог разобраться с химией, о чем учительница сообщила Игорю.
- Надо что-то предпринять! – решил бывший староста. – А то совсем расслабились!
- Так нам это и нужно! – воскликнула Аня. – Я вас приглашаю петь как учительница! Я буду петь в караоке!
И сразу же ее веселость куда-то исчезла. Аня снова приобрела скорбное выражение лица. Ей вдруг показалось несправедливым то, что учитель умер в этом году, в одиннадцатом классе, в такой тяжелый период… Юля и Игорь тоже начали испытывать это чувство, хотя раньше никогда не задумывались о неприятном совпадении. Дома они вели себя нормально – видимо, могли забыться. В школе же они преображались и, подобно Паше, ни с кем не общались, даже с учителями, из-за чего у них возникли определенные проблемы. Потом за ними последовал весь класс… кроме Вани. Ваня прекрасно понимал, что нужно продолжить учиться, и только он способен помочь ребятам. Тогда он сразу стал по-другому относиться к своему лидерству, решил, что это крайне невыгодное социальное положение. Вся ответственность на нем, а он не знает, что делать! Такое было в детстве, в театральной студии, когда Ваня еще не был лидером. Возможно, занятия и сформировали его личность.
- Все идем за Мией! – кричала Светлана Владимировна, объясняя, куда именно должна вести Мия. Но однажды Мия заболела. За ней стоял Ваня, и он совсем не знал, по какой траектории двигаться… [2]
- Опять у меня выучить не получается! – воскликнул Илья. – Что же делать?
Аня опять заговорила о караоке – несмотря на переворот, она еще поддерживала эту идею.
- Это мысль, - согласился Володя. – Да, Юля? Может быть, и ты что-нибудь споешь?
Володя специально дразнил ее, специально задел чувства девушки, чтобы она поставила перед собой сложный вопрос: что бы сказал Шелкап о ее пении?
- Да, - каким-то другим голосом сказала Юля. Ее голос звучал не только более низко, как всегда бывает при разговоре с любимым, но и более жутко. – Он… донес… со смертью… Жизнь одна, поэтому ей нужно радоваться, несмотря ни на что… Да! Буду радоваться! Ха-ха-ха!
И вдруг упала в обморок…
- Нет, так нельзя, - вздохнула Ксюша. – Правила противоречивы.
Действительно, нельзя держать в себе никаких эмоций. Так как же соединить эти принципы? Еще один достаточно трудный вопрос был поставлен перед учениками. Все ждали, что Володя догадается первым.
- Я понял! – воскликнул Ваня. – Не нужно насиловать себя, пытаясь радоваться жизни. Если хочется поплакать, то нужно выйти, осознать причины своего состояния…
- Это нужно обращаться к работам психологов, а не Юрия Александровича, - заметила Оля.
- Так Юрий Александрович и рекомендовал это делать, - неожиданно для всех напомнил Володя. Все с удивлением посмотрели на него. Володя не понял, почему они удивились:
- Разве я чужой? Вы неправы, ребята. Я тоже ученик Шелкапа. Самое интересное, что заочный.
- Да ты что! – воскликнул Игорь. – Такое было?
- Конечно. Мы все его заочные ученики.
- Конечно, - повторил Игорь и чуть было не заплакал, но Ваня все перебил неожиданной фразой:
- Так что вы думаете насчет караоке, дорогие друзья?
Оторваться от подготовки к ЕГЭ было необходимо. Неудивительно, что все согласились выбрать караоке в качестве полезного отдыха (а ведь отдых должен быть только таким!). Толя почему-то вспомнил о Пугачевой, песни из репертуара которой пел в бреду. Ксюша никогда не проявляла интереса к этому виду деятельности, но ради любимого решила попробовать. Она вспомнила, что говорят родители о ее чувстве, вспомнила, о чем говорили Юля и Игорь…
- «А он мне нравится»! – решила Ксюша.
Никто и не думал смеяться, что еще год назад было бы удивительно. Теперь все понимали: это ее чувство, и управлять им может только она.
- Я тоже спою, - решил Володя. – Петь я не умею, но попробовать могу.
- А ты что, Юля? – спросил Ваня, заметив, что она очнулась.
Юля петь не собиралась. Ей хотелось напиться. Алкоголь позволяет забыть обо всех трудностях, возвращает радость жизни. Только нельзя слишком уж им увлекаться, иначе могут возникнуть тяжелые последствия.
- Идти без песни нельзя! – приказал Ваня, видимо, догадавшись. – Мы идем туда только за этим! Правда, Юля?
Юля кивнула. На месте Ваня постоянно за ней следил. Пришла пора делать минимальный заказ. Юля открыла было рот, но Ваня придвинулся к ней вплотную.
- Ясно, - тихо сказала девушка. – Ты хочешь своим надзором довести меня до самоубийства.
- Да не капризничай ты! – заорал Ваня. – Я же помочь хочу… Ты не должна напиваться.
- Что?
- Что слышала! Ты должна всего лишь выйти и спеть. Неужели это непонятно? А потом пей сколько хочешь!
- Но…
На сцену вышла Ксюша и неуверенно запела, глядя на Толю. Почему-то последовали бурные аплодисменты. Все поняли, кому она адресует эту песню, поняли, что Ксюша может преодолеть все испытания. Толя не дал Юле продолжить, вышел сам. Но все было не как тогда, поэтому песня Пугачевой вызвала только всеобщий смех.
- Юля! – крикнул Ваня.
- Нет, иди ты!
- Обмануть меня захотела? Нарушить правило Юрия Александровича? Вернее, это общее правило, но он сумел убедительнее всех обосновать недопустимость обмана.
Юля боялась признаться в том, что никогда не соблюдала общее правило. Ей просто было трудно… Ничего не изменилось даже после смерти учителя. Ваня не смог этого почувствовать, поэтому и не проявил в полной мере свои лидерские качества. Но все-таки Юле что-то помогло выйти и спеть. Никто не знал песню, которую она исполняет. Как будто что-то свое, но уже кем-то придуманное… Володя смог почувствовать атмосферу песни и влюбился еще сильнее. Да, не было еще у природы весеннего настроения, но оно внезапно созрело в душе юноши. Что теперь делать? Володе даже не хотелось продолжать подготовку к ЕГЭ! «Надо, надо», - прошептал он самому себе, но это прозвучало у него недостаточно убедительно. Хотелось остаться в караоке на всю ночь!
- Исполнение прекрасное, - отметила Оля. – Молодец, Юля. Такие песни очень любил Юрий Александрович – когда никто не может сказать, что поет человек, но все знакомы с композицией. Но вы забыли, что наша основная задача – не песни распевать, а к экзаменам готовиться!
У всех появилось прежнее учебное настроение, и у Юли тоже – она теперь не будет пить, испытывая на себе негативное воздействие алкоголя на мозг. Кто пойдет дальше? Сам Ваня! Он провозглашал свою победу, и все понимали: это действительно так. Никто не знал, что впереди лидера класса ждет серьезный кризис… Аня, правда, песней напомнила, что приближается Международный женский день. Какую информацию она хотела сообщить классу? Никогда ничьи слова не значили что-то одно. Всегда был какой-то особый смысл… Даже Паша молчал по-особому. Игорь озвучил эти мысли вслух:
- Аня что-то важное сказать хочет…
Он вышел следующим, несмотря на то, что петь ему совсем не хотелось. Он сдавал ЕГЭ по обществознанию, поэтому спросил:
- А есть у вас что-нибудь о социальной стратификации?
Состояние Игоря можно понять: он с головой погрузился в учебу, пытаясь забыться. Видимо, это привело к помешательству, но Игорь скрывал этот факт всеми силами, даже пытался удалить большое количество видеоуроков со своей страницы, но техника была против такого решения. Юноше разрешили спеть песню о ЕГЭ.
- Замученный мальчик, - прокомментировал один из посетителей.
Следующей была Оля. Она напомнила о мудрости. Каждый почувствовал, что справится со всеми испытаниями. Никто не помнит, что пел Илья, но все помнят, что он фальшивил. На сцену вышел Володя. Он тоже отдал предпочтение Пугачевой, видимо, осознав, что в Толе есть какие-то лучшие качества. Остался один Паша.
- Иди, - строго сказал Ваня. – Петь ты можешь. А вот говорить…
Трясясь, Паша вышел и запел о важности молчания. Ваня понимал: он неисправим.
8 марта Ване вдруг захотелось жаловаться на жизнь. Он осознал, что, в отличие от всего класса, остался совсем один. Это он помогает всему классу, а ему кто поможет? Аня? Но она может помочь только как учительница… А учителя, ставшие психологами, - Татьяна Геннадьевна и Эдуард Вадимович? Надо бы к ним обратиться. Ваня решился позвонить Рознову.
- Что, с восьмым марта меня хочешь поздравить? – пошутил Эдуард Вадимович.
- Да как вы могли такое подумать!
- Нет, Ваня, я серьезно. Меня уже поздравляли. Правда, не из вашего класса… Как ты думаешь, с какой целью они это делают? Неужели хотят разозлить? Но ведь они понимают, что я очень спокоен, и подобная глупость не может стать причиной моего срыва. А вот тебя ждут неприятности, мой дорогой. Да, конечно, ты совершенно один. Я – это всего лишь жалкая замена Шелкапа, а Тимчева – тривиальная учительница. Ты в одиннадцатом классе. Первые месяцы у тебя еще были полноценными, пока ты верил в выздоровление классного руководителя. Да, все уже понимали, но человек неисправим, поэтому он, несмотря на объективные данные, ждет чудес. После смерти учителя ты понимаешь: не будет того, что бывает раз в жизни. Не будет у тебя последнего звонка, не будет ощущения начала новой жизни, поступления в институт. Да, к тому времени ты еще не отойдешь. Я это сообщаю, потому что мне ближе правда Сатина. А ты что думаешь по этому вопросу?
Ваня понимал: это не урок литературы, а просто беседа. Он озвучил свое мнение: все-таки нужно сохранить надежду, то есть быть на стороне Луки. Горький просто изобразил печальные последствия – в жизни все совсем не так! Чем хуже горькая правда? Тем, что человек знает: долго еще придется мучиться. Это иногда приводит к потере смысла жизни. Но лучше приходить к такому состоянию постепенно, чтобы оно не стало шоком. Ваня раньше мало думал о Горьком, но все-таки его состояние, его мысли можно было переложить на персонажей его пьесы. Совершенно неожиданно для себя самого Ваня обратился к другим мыслям – к тем, которые могли привести к смерти Юрия Александровича. «Да, - вспоминал он в отчаянии. – 23 августа это было, когда он еще был здоров… Я размышлял о жизни и смерти вообще, потом перешел на учителей, потому что в нашей школе много пожилых… Я думал так: «А ведь когда-нибудь кого-нибудь из них не станет, возможно, совсем скоро!» Вроде бы и Илья размышлял об этом примерно в то же время… И одна его мысль, открывшаяся нам потом – «Вот Шелкап: старый, больной». Откуда мы знали, что он скоро заболеет и умрет? Нет, я точно не смогу избавиться от чувства вины, никакого выпускного у меня не будет. Не буду ночевать дома!»
Родители, узнав о решении единственного сына, возмутились:
- Да как ты смеешь! Ваня, ты эгоист!
- Это вы эгоисты! – неожиданно закричал Ваня. – Я вам ничего не говорил, но могли бы догадаться, как мне тяжело! Я не чувствую никакой поддержки! Совсем один!
- Ваня, но ведь никто не знает, как говорить об этом, - попыталась объяснить мама. – Мы видели, что ты не обращаешься к нам за помощью, и это нас успокаивало. Но ведь нельзя держать все в себе… Мы даже уже стали забывать, какая трагедия обрушилась на ваш класс. Сейчас, когда ты обращаешься с нами в таком тоне, мы не готовы тебе помочь.
- Я так и знал.
Ваня ушел, хлопнув дверью. Тогда его родители впервые осознали, как дорог им был Юрий Александрович. Некому было позвонить и сообщить. Эдуард Вадимович не расскажет о Ванином поведении всему классу, а Татьяна Геннадьевна…
- А что Татьяна Геннадьевна? – не понял папа. – Звоним ей!
Все были возмущены тем, что 9 марта надо идти в школу. В тот день было трое одиннадцатиклассников: Ваня, которому просто некуда идти, и Толя с Володей, которые из-за индивидуального режима не могли по-другому. Татьяна Геннадьевна решила, что лучше рассказать обо всем Толе, а он не собирался обижать одноклассника. Учительница позвала Ваню к себе, еще не зная, что он также ничего не знает:
- Ну? Отругали тебя мои домашники?
- За что? Я разве неправильно что-то ответил? Всего лишь выразил свое мнение по поводу философии Луки и Сатина!
- Ты прекрасно знаешь, я никому не запрещаю выражать свое мнение. Также ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.
Вдруг она увидела, что Ваня действительно не знает… Эта психологическая удача придала ей какую-то волшебную силу.
- Пожалуйста, вернись домой, Ванечка. Ты не один, я с тобой.
Но человек не может так легко избавиться от страданий. Ваня понимал, что ничего не сможет без поддержки родителей. Все-таки слишком тяжелое испытание выпало на долю молодого человека, и он не в силах справиться самостоятельно.
- Нет, Ваня, на самом деле у тебя прогресс, - попыталась объяснить Тимчева. – Ты осознал, что нужна помощь. Полное излечение настанет, когда наладятся отношения с родителями. А пока запомни, что я – твоя ступень.
Ваня все-таки потерял веру в прогресс, и слова Тимчевой его не убедили. А все остальные верили. Все заметили, что стали более открытыми, и именно поэтому 10 марта состоялась встреча, подобная тем, которые должны были устраиваться по двадцать седьмым числам, но чаще всего переносились.
- Как быстро я сегодня выполнил основную задачу! – похвастался Игорь. – Культуру повторил, видеоуроки посмотрел, варианты на 82 и 84 балла сделал!
Он хотел сказать еще об историческом сочинении, но Аня его перебила, в ужасе воскликнув:
- Игорь, у нас по семьдесят! Как ты это делаешь?
- Я как Стаханов – готов и четырнадцать сочинений написать! Да, вот Стаханов прославился… А почему имя Юрия Александровича никому не известно? Его знает не только наша школа, но все-таки очень ограниченный круг людей. Я займусь! Обязательно займусь!
Самый тяжелый период стал проходить. Ваня даже думал, что смог повлиять на остальных. Не знал он еще, в чем найдет спасение Юля… А Оля почему-то сказала ребятам:
- 21 марта будет спектакль. Помните, мы в ноябре ходили? Актер сказал, что нужно сходить пятьдесят раз. Завтра это действительно очень нужно…
Никто не понял, почему Оля говорит такие вещи. Разве можно развлекаться в такое время? Да еще экзамены совсем близко, каждый начинает считать, что мало готовился…
- Надо пойти! – решил Ваня. – Я приказываю!
Все засмеялись. Ваня больше не был для них авторитетом. Он был только человеком, осмелившимся в тяжелое время убежать из дома, а это любому портит репутацию. Неформальным лидером теперь был Игорь. Он решил во что бы то ни стало повлиять на класс, чтобы достойно почтить память Юрия Александровича.
- Действительно, надо пойти, - согласился Игорь. – Только там мы можем отвлечься.
Ваня осознал, что именно произошло, и у него появилась неприязнь к Игорю. Как же теперь реабилитироваться? Скоро каникулы, но традиционная встреча уже состоялась, и звонить ему никто не собирается… Поэтому отчаяние охватило его.
***
Игорь вел разговоры о Вертинском, понимая, что нельзя весь год обсуждать только экзамены и Юрия Александровича. Он старался сдерживаться. В этом была его сила. А Толя и Володя даже не заметили, что произошла смена лидера. Ваня пользовался их поддержкой. Теперь они втроем оказались изолированными. Домашники не понимали, в чем дело. Ксюша и Юля хотели объяснить, но вдруг речь зашла о Юлином дне рождения, который приходится на майские праздники – 3 мая.
- Нет, - спокойно начала девушка. – Я в этом году не буду отмечать, потому что еще не… еще… не отойду.
Объявили начало спектакля, а у Юли случился приступ. Это часто бывало с ней в последнее время. Она тряслась, сдерживая слезы, потому что подумала не только о дне рождения, но и о том, что бывает раз в жизни, то есть о выпускном. Неужели этого не будет? Одиннадцатый класс будет ассоциироваться только с горем… Когда Федотов исполнял песню «То, что я должен сказать», Юля не выдержала и выпустила свои слезы наружу, как будто ее потрясло исполнение. Аня же плакала именно из-за исполнения… Во второй раз одиннадцатиклассники смотрели спектакль по-новому. Каждый думал, как воспринимается после… Когда Федотов видел Олю, он понимал, что что-то случилось, поэтому старался выложиться на максимум. И всем одиннадцатиклассникам такая игра понравилась больше. Всем, кроме Юли. Она, увы, не могла ничего воспринимать. В антракте Ваня понял, что делать:
- Володя, объясни, пожалуйста, Юле, что она не должна так себя вести. Ане гораздо хуже, и она молчит.
Илья, услышавший разговор, хотел было возразить, сказать, что Ванины слова не имеют никакого отношения к действительности, но Аня тоже все услышала. Она согласилась, хотя сама никогда не сравнивала свое положение с положением остальных. С Юлей Ваня справился, но это нельзя считать полноценной удачей.
- Осталась у Вани задача на каникулы, - прокомментировала Ксюша.
- А ведь ты права, - задумчиво сказал Илья. – Завтра он уже… не успеет.
- Завтра? – услышали одиннадцатиклассники голос Игоря. – Но Татьяна Геннадьевна, мы уже сегодня… Хватит с нас! С Эдуардом Вадимовичем? А кто придумал – вы или он? Вместе? Нет, нам не нужны такие постановки. Паша ходил и после этого даже заговорил! Вы же знаете, что такое явление наблюдается крайне редко…
Игорь обратился к классу:
- Идем на «Игрока»?
Ваня повторил специально для Ани:
- Аня, идем?
Одиннадцатиклассники поняли: теперь все зависело от ее ответа, причем не только завтрашний поход в театр, но и первые шаги лидера класса к реабилитации. Аня этого не осознавала, но чувствовала, что происходит нечто важное, поэтому долго думала над ответом. Когда она уже хотела что-то сказать, началось второе отделение спектакля. Остальные мучились гораздо больше, чем Аня, особенно Ваня. Сразу после спектакля решится его судьба… А на сцене говорят о судьбе другого человека… Спектакль по-прежнему остается интересным, но почему-то кажется затянутым. В каждой песне какой-то особый, школьный смысл. Уже даже никто не думает о Юрии Александровиче – другие проблемы, другие заботы появились у класса.
В потоке аплодисментов Аня произнесла неразборчивое слово и опустила голову. Было ясно, что она не собирается повторять. Ваня нашелся:
- Игорь, а что тебе не нравится в постановке? Расскажи нам – может быть, действительно не стоит!
- Но ведь Аня сказала! – возразила Ксюша.
Это был весомый аргумент, но «Игрок» не понравился никому, да это и не главное…
***
Каникулы прошли в напряжении – очень тяжело было отчего-то. Никто уже не верил в возможность радости жизни. Одна Юля нашла в себе что-то. Нет, свою тайну она раскрывать не собиралась. Может быть, это поэзия, может быть, что-то еще…
- Юля, ты должна передать это всем, - почувствовал Ваня. – Всеобщее облегчение возможно только после этого.
- Ваня, ты уверен? Хорошо! Я скажу! Давайте встретимся 27 марта, как это бывало раньше, тогда я вам все расскажу!
Но не все могли поступить так же, как Юля, потому что некоторые всю жизнь носили в себе другие убеждения. Ваня не мог заставить никого последовать за девушкой, но облегчение действительно наступило.
Апрель
Первого апреля ученики одиннадцатого класса пошли в школу. Наступила четвертая четверть – самая короткая и вместе с этим самая трудная. Все уже считают оставшиеся занятия и, несмотря на приближающиеся экзамены, первые две недели кажутся длинными. Такой будет казаться и вся четверть. Сегодня первое апреля, но никто не шутит. Нет, не скорбь сдерживает порывы смеха. Просто все запаниковали и составили новые планы подготовки…
- Вот странно, - заметил Толя. – Еще в сентябре я понял, что до экзамена на самом деле осталось очень мало времени, но это было какое-то спокойное осознание. Видимо, страх был притуплен болезнью, а потом и смертью Юрия Александровича.
- Это тут вообще ни при чем, - возразил Володя. – Да, вы все можете на меня наброситься, сказать, что я ничего не понимаю, потому что не учился у него… Но я все прекрасно понимаю, я разбираюсь в тонкостях человеческой души. Когда приближение искусственно, осознается необходимость действия, а при настоящем приближении проясняется конкретное действие. Мы разбиваем конкретные действия на оставшиеся дни и понимаем: это вполне реально, если отказаться от старых планов, которые оказались неэффективными. Не беспокойтесь, это не каприз девятого класса, знакомый многим из вас, и мне в том числе. На этот раз планы перестраиваются не из-за лени, а из-за необходимости.
На Ваню эта речь произвела огромное впечатление, поэтому он и обратился к Паше:
- Красиво, правда? Давай, вперед! Чтобы в мае мы услышали от тебя то же самое!
Паша покраснел. У него явно не было времени развивать в себе способности к общению.
- А если это без твоего влияния произойдет? – предположил Илья. – Что тогда будет с тобой, Ваня?
- Я перехвачу! – улыбнулась Аня. – Перехвачу, да еще истории научу!
- Истории? – удивилась Ксюша. – Нет, ты не могла тогда, в первые дни, учить нас только по необходимости. Я помню, ты собиралась быть именно учительницей русского языка и литературы.
О своих планах Аня говорила давно, в конце мая. До… Всех очень удивило, что это запомнилось мечтательной, влюбленной Ксюше. Аня же терпеливо объясняла, какие факторы заставили ее поменять решение.
- Ты поступила верно, - мудро заметила Оля. – Если для русского и литературы тебе нужен был еще один год… Это не нужно. Мы и за этот год прожили целую жизнь.
- Жизнь порой начинается со смерти других, - вдруг сказал Паша. Он иногда изрекал собственные афоризмы, но раньше никогда не делал этого после прямых указаний на замкнутость. А мимо проходил Эдуард Вадимович…
- Рано тебе, Паша, раскрываться, - вдруг сказал он. – Твой месяц – май. Володя, к сожалению, ты остался без месяца, потому что пришел к нам позже.
- Может быть, это июнь, - возразил Володя. – Он будет и моим, и общим месяцем.
- Верно мыслишь, парень! Юля, Игорь, вы почему-то еще не высказались. Вот ты, Юля, сдаешь обществознание. Разве у тебя нет социальной потребности?
- Я не знаю, что говорить, - тихо сказала девушка. – Я сосредоточена не на разговорах, а на экзамене. Видите, и Игорь с книжкой!
Эдуард Вадимович увидел, что Игорь занимается русским языком, и, судя по выражению лица, у него не получается одно из самых простых заданий.
- Покажи. Так это же ударение! Тут ошибка в слове «вероисповедание» - ударение ошибочно поставлено на «а».
- Точно! – воскликнул Игорь. – Я в первом классе слышал именно это неправильное слово от учителя, пришедшего к нам на урок!
Юля и Толя с ужасом посмотрели на Игоря. Почему-то этот взгляд оказал на него огромное воздействие. Игорь сам не знал, почему, но его чувство постоянной тоски вмиг прошло. Как будто и не умирал вовсе Юрий Александрович… Оказывается, даже при закономерном улучшении состояния можно испытывать вину. Игорь почему-то стал чувствовать, что ему противен образ любимого учителя. Через пару дней он отдался пустым переживаниям по пустому поводу. Ему было стыдно в этом признаться, но Илья, навсегда избавившийся от необоснованного чувства вины, почувствовал, что с другом что-то происходит, поэтому взял на себя огромную работу. Теперь почти все могли себе такое позволить.
Володя стал бояться химии – учительница больше не задавала задания по темам учебника, поэтому не было возможности подготовиться. Но на втором уроке четверти (12 апреля) ему повезло – было повторение ионных уравнений. Что же будет дальше? Пропустив девятнадцатое апреля по уважительной причине, Володя с ужасом ожидал двадцать шестого… Но не этого ему стоило бояться, а того, что всегда происходит в конце учебного года – Володя просто забыл об этом закономерном явлении, в десятом классе проучившись на семейном обучении! Явление усилило и без того нарастающую нервозность. Нарастала же она в связи с тем, что план снова был изменен. Вообще, одиннадцатиклассники в четвертой четверти часто все меняли. Скорее всего, это было связано с предэкзаменационной тревогой. А явление, к которому не был готов Володя, было следующее: учителя ближе к концу стали более строго относиться к своим ученикам. Толя ощутил на себе душевную болезнь Ольги Валентиновны, которая будто забыла, что он не такой, как все, и позвала на урок вместе со всеми, даже вызвала к доске.
К доске Толя выходить не мог. Не вызывали его в начальной школе как отличника, и это обернулось печальными последствиями. Как этот отличник дрожал в пятом классе, впервые в своей жизни выходя к доске! Потом учебный процесс начал идти нормально – Толя привык к неотъемлемой части учебной деятельности. Правда, к сожалению, в подростковом возрасте появляются комплексы, вызванные травмами из детства. Так произошло и с Толей. Он не называл маме истинную причину своего желания, придумав красивую историю, а на самом деле перешел на домашнее обучение, чтобы не выходить к доске! Но Ольга Валентиновна вызвала… Толя преодолел себя, но этого никто не заметил.
Остальные ученики тоже испытали на себе разрушительное влияние последней четверти. Володя задался закономерным вопросом: а провоцировал ли Юрий Александрович наступление таких периодов?
- Да как ты смеешь! – возмутился Илья. – Он единственный, кто распределял все равномерно! Даже Эдуард Вадимович хочет отвести нас на пробный экзамен… Скорее всего, он будет после майских праздников.
- Неправильно ты относишься к учебе, Илья! – строго сказала Аня. – Это ведь не Эдуард Вадимович, это мы захотели…
- И по обществознанию хотим! – добавила Юля. – Мы ведь писали в феврале, когда еще не изучили все темы…
- Нет, Аня, это ты захотела! – вдруг закричала Ксюша. – Но последние учебные недели – это время, когда нужно больше заниматься самой подготовкой, а не такими пробниками!
- Но ведь Юрий Александрович распределял все равномерно, - напомнил Ваня. – Ксюша, разве ты не живешь по его правилам?
- По его правилам вторую «о» в слове «голос» не проверить словом «безголосый», - вдруг сказал Игорь. – И именно он – виновник «вероисповедАния»! Я это вспомнил! Давайте снова перестроим подготовку, да так, чтобы она противоречила его правилам!
Логично было бы продолжить так: «Никто не поддержал Игоря». Но почему-то все стали вспоминать ошибки любимого учителя… А пятый класс? Тогда с ними еще училась девочка Даша. Она предъявляла претензии к Шелкапу, который, по ее словам, слишком много задает. Он ответил:
- Это неправда. Я никогда не задаю больше трех номеров.
Но в дневнике у Толи было записано пять номеров… Незначительный обман тоже является обманом. А кто позвал того же Толю на урок к Ольге Валентиновне, на котором вместо обещанной работы в формате ОГЭ было объяснение другого обмана – банковского? (проделки банка объяснялись с помощью геометрической прогрессии) Он, Юрий Александрович Шелкап! А ведь Толя и без Ольги Валентиновны знал все о банках…
- Значит, я все правильно думала! – воскликнула Аня. – Сердцем чувствовала…
- Мы должны отказаться от Эдуарда Вадимовича! – решил Ваня.
- Правильно! – подхватила Юля. – Пусть Татьяна Геннадьевна преподает русский и литературу!
- Нет, Юля, подожди, - осадил ее Илья. – При чем тут Эдуард Вадимович? Он не допускает таких ошибок. Ученик превзошел учителя! А ты, Аня, может быть, когда-нибудь превзойдешь его.
- Он оставил нам правила, - мудро заметила Оля. – Конечно, я имею в виду Юрия Александровича. Мы все ошибаемся. Игорь, я понимаю, ты хочешь избавиться от своей боли…
- Нет, не это, - возразил Игорь. – Сто баллов по русскому хочу набрать, вот что! Хочу показать, что я ученик Шелкапа! Но, похоже, это несовместимые вещи. Вдруг забуду на экзамене, что мне делать с этим вероисповеданием? Кто тогда подскажет? Да… Он! Я обращусь к нему, я умею, много раз это делал после
- И я, - призналась Юля.
- Я тоже это делаю, - вдруг сказал Паша. – Юрий Александрович продолжает подсказывать мне, как поступить в той или иной ситуации.
- Но зачем это? – не понял Толя. – Не надо к нему обращаться. Мы должны только помнить.
- Действительно, зачем нам контакт с потусторонним миром? – согласилась Ксюша. – Мы все-таки живые люди!
- Здесь нет единого правила для всех, - возразил Володя. – Каждый поступает только так, как ему велит душа. Хотите обращаться – обращайтесь, не хотите – не обращайтесь! А Оля права: все мы иногда совершаем ошибки.
- Да эта ошибка может обернуться потерей баллов! – закричал Игорь. – Я отказываюсь от Юрия Александровича!
На уроке Эдуард Вадимович сразу строго посмотрел на учеников. Всем стало как-то не по себе.
- Вы изменили мировоззрение? – непривычным голосом спросил он. – Игорь, что случилось?
- Случилось вероиспо… вЕдание! Одна мелочь указала нам на все ошибки Юрия Александровича. Сначала все меня поддержали, а теперь даже не хотят со мной разговаривать.
- А ты, Игорь, всегда был примерным учеником? – строго спросил Рознов.
Игорь покраснел, призадумался, но потом привел убедительный, по его мнению, аргумент:
- Так я же ученик, у меня гораздо меньше ответственности. А Юрий Александрович должен был понимать, что оказывает влияние на мою социализацию.
- У учеников тоже огромная ответственность, - возразила Аня.
Действительно, это так. Еще в первом классе ученик должен определить верный курс и по возможности не сбиваться с него. Кто-то считает, что лучше быть отличником, потому что такие люди пользуются уважением учителей. Кто-то же узнал от родителей или сам как-то догадался, что отличники в редких случаях бывает счастливыми, поэтому выбрал путь троечника. Считается, что двоечник не выбрал ничего, и в этом виноваты либо родители, либо личностные особенности. Однако это не так. Бывают такие двоечники, которые хотят учиться, но по каким-то причинам у них что-то не получается.
Итак, что же должен делать ученик, выбравший путь отличника? Постоянно подтверждать свою репутацию, повышать рейтинг школы. Любит школу? Значит, должен за нее стоять! Особенно ярко этот мотив проявляется в период ОГЭ и ЕГЭ. Вообще, набор нужных баллов для поступления в вуз – только один из тысячи возможных мотивов успешной сдачи ЕГЭ. О других просто стесняются говорить… Какие-то мотивы индивидуальны, но можно выделить общие для всех: доказать, что родители хорошо воспитали и что учителя не зря направляли все одиннадцать лет!
Что происходит в случае ошибки, отклонения от курса? Кажется, что ничего страшного – учитель сделает замечание и забудет. Так думает тот, кто еще не отметил свой последний звонок. Да, в одиннадцатом классе появляется чувство вины за все допущенные ошибки, которые раньше казались незначительными. Они сливаются в одну печальную картину. Но только после последнего звонка приходит понимание: одиннадцатый класс тоже потрачен впустую! Да, все ошибки по профильным предметам ликвидированы, а по остальным? Начинается анализ, оценка возможностей что-то исправить… Но за девять месяцев невозможно нагнать школьную программу по всем предметам, параллельно готовясь к ЕГЭ. Надо было раньше… Только ученик отвечает за свои пробелы, если он слишком поздно собрался.
Конечно, никто не исключает ответственности учителя. Учитель должен привить определенные ценности и проверить их усвоение. Но, к сожалению, школьники склонны к обману. Некоторые формы ложного закрепления невозможно проконтролировать. Например, способный ученик, гуманитарий, на уроке химии неожиданно легко решил несколько задач. Выполняя домашнее задание по той же теме, он первым делом обратился к интернету, потому что химические знания никак не пригодятся в будущем. Тема, которая могла быть усвоена, не перевелась в долговременную память.
Также следует помнить, что учитель может ошибаться. В конце концов, не только он передает знания школьнику! Лучше говорить с родителями о том, что было на уроке. Если бы Игорь это делал, то не мучился бы сейчас с вероисповеданием…
В современной школе ответственность ученика выше ответственности учителя, и это подтверждает еще один аргумент: если учитель не проверил контрольную работу в определенный срок, ему за это ничего не будет. Если же ученик не сделал домашнее задание, то ему ставят двойку. И где логика?
- Ну, если дело в том, что ответственность учителей слабо аргументирована…
- Все верно, Игорь, - согласился Эдуард Вадимович. – Именно так. Хочешь, помогу ускорить осознание? Уверен, это изменит твое мировоззрение в лучшую сторону. Володя, ты понял, о чем я? Расскажи, пожалуйста.
- Игорю нужна «адская неделя»! – объявил Володя. – Правда, я не думаю, что что-то сильно изменится, ведь по сути все остается прежним… В общем, продолжаешь соблюдать все строгие планы подготовки, но спишь с 22:00 до 05:00, каждый день занимаешься спортом и ставишь себе задачу на каждый день. Вот список задач. Я сам в сентябре проходил такой тренинг, и, возможно, именно это оказало влияние на мою устойчивость.
- А давайте мы все это сделаем! – воскликнула Юля.
- Как-то мне страшно менять мировоззрение, - смутился Илья. – Кажется, что оно уже…
- Разве мы не привыкли пробовать? – напомнил Ваня. – Вперед! Может быть, и ты, Паша, заговоришь! Не гарантирую – не проходил.
***
В понедельник, 22 апреля 2019 г., в 05:00, десять учеников одиннадцатого класса пошли на школьный стадион. Какое счастье – никого нет, и, следовательно, никто не мешает! Ваня дал сигнал. Перед одиннадцатиклассниками стояла задача, которая оказалась для многих непростой. Разве легко без подготовки пробежать два километра? Успешно справились четверо: Володя, Ваня, Оля… и Паша! Такой результат последнего мог бы стать причиной для Ваниных приставаний, однако лидер класса решил избавиться от пагубной привычки торопить события, поэтому промолчал. Тонким взглядом психолога Толя отметил этот успех.
После бега значительно выросли умственные способности школьников. Вспоминалось то, что казалось давно забытым, и Ксюша даже как-то по-детски восхищалась этим явлением. Она решила в понедельник искоренить привычку притворяться больной, когда ей что-то не нравится, то есть избавиться от регрессивного поведения. Вот полный перечень привычек и заболеваний, которые пытались устранить остальные одиннадцатиклассники: Володя – дерматилломания, Толя – вокальные упражнения к месту и не к месту, Игорь – постоянное цитирование речей Шелкапа вместо преобладания собственных мыслей, Юля – слезы по поводу и без, Илья – ненормативная лексика, Аня – учительская манера речи, Оля – слова-паразиты, Паша – постоянные вздохи. 22 апреля ничего из этого не было замечено за учениками одиннадцатого класса.
Вторник – день осознанности – удался довольно легко. Со средой, днем тайм-менеджмента, тоже не возникло особых проблем. Но как выйти из зоны комфорта в четверг? Ксюша предложила отличную, по ее мнению, идею:
- А давайте вообще без перерывов! Нет, то есть мы будем ходить в школу, есть будем, но свободного часа, который я привыкла выделять, у нас не будет! Да, и в бессонную ночь подготовка! Нам будет легко – мы же сильные люди!
- Сильные, - подтвердил Толя. – Кстати, давно мечтал провести полезную бессонную ночь.
- Все на нашей совести, - решил Ваня. – Просто помните: если вы этого не сделаете, не будет никакого результата.
Разве привыкли одиннадцатиклассники к бессонным ночам? Разве привыкли они к рекордному времени подготовки? Какие планы составлять на ночь? Может быть, нужна чья-то помощь? Нет… Только Шелкап помог бы в такой непростой ситуации.
- Это же выполнение пятничного плана! – воскликнула Юля. – Что же тут непонятного? Думаю, теперь ни у кого не осталось вопросов. Завтра у нас будет атомный день!
Паша решил, что сделает попытку заговорить – ему давно хотелось это сделать, просто мешало давление со стороны окружающих. То же самое и с Володиной дерматилломанией – Юрьев желал избавиться от этой болезни, но, как только родители делали замечание, желание пропадало. Поэтому не стоит торопить события, которые рано или поздно все равно произойдут.
Выход из зоны комфорта был отмечен странными мыслями, связанными с подготовкой. Может быть, это особая волна успеха? Школьники демонстрировали полное понимание. Полное понимание – это значит не выученный, а сложившийся сам собой анализ ситуации из учебника, интуитивное привлечение теоретических положений, которых нет ни в одном пособии, свободная дискуссия. Заканчивался апрель – самое время понять, в чем сейчас заключается выход! Затянули ученики с психологической подготовкой… Затянули, несмотря на то, что проявили лучшие качества, скорбя о Юрии Александровиче. А ведь психологическая подготовка так важна! И Суворов обращал на нее внимание, готовя войско к взятию Измаила, что помогло развенчать миф о неприступности крепости.
Важный фактор психологической подготовки к ЕГЭ – настрой на максимальный балл. Толя постоянно повторял цитату Николая Караченцова, которую великий артист произнес по другому поводу: «Я понимаю, что никогда в жизни я до этого не дойду, но я буду к этому стремиться». Необходимо, конечно, постоянно визуализировать заветную сотку по каждому предмету. Занимаясь, каждый должен помнить: каждая секунда подготовки приближает к цели, но в начале не следует перебарщивать – в начале нужно жить! Должны быть сформированы принципы, не позволяющие отступить от плана. Нужно готовиться при любых обстоятельствах! Ксюша, например, занималась под стоны умирающих родственников, по приказу родителей приезжая к ним в гости.
В девятом классе все понимают: практиковаться нужно было с самого начала. Потом, готовясь к ЕГЭ, ученик понимает, что нужно изучить определенную тему, а потом решать тест только по ней! Не следует сразу проверять себя путем выполнения полного варианта – это приведет к разочарованию, к ожиданию жалких шестидесяти баллов…
Конечно же, в этот период именно подготовка должна помочь в формировании мировоззрения. Получая огромное количество знаний, проходя тяжелейший путь, одиннадцатиклассник учится жить. Главное – найти нужный вектор. Именно из-за его отсутствия не выполняются обещания вроде «начну с сентября». Точнее, ученик начинает, но потом забрасывает из-за недостаточной мотивации.
Осознанная психологическая подготовка, при которой вектор не ощущается отдельно от нее, началась у учеников Юрия Александровича только в апреле. Но отсутствие ее на более ранних этапах не оказало никакого ощутимого воздействия. Просто теперь подготовка пойдет еще лучше! А Игорь стал гораздо лучше выглядеть. Может быть, совсем скоро он все поймет?
- Посмотрите на Игоря, ребята! – воскликнул Паша. Никто не заставлял его произносить что-то еще. Нет, дело вовсе не в особенностях личности. Просто произнесенных слов было достаточно.
- А чего на меня смотреть? – возмутился Игорь. – Разве я музейный экспонат? Давайте думать, как отдыхать будем!
- Может быть, составим отчет о прошедших днях «адской недели»? – предложила Оля.
- Ура, отчет! – загорелась Аня. – А что мы будем делать потом?
- Разве я не просил придумать это заранее? – возмутился Ваня. – Выкручивайтесь теперь!
- Я понял, - тихо сказал Илья. – Этот ЕГЭ превратил нас в каких-то роботов. Мы разучились элементарно отдыхать.
- А в чем заключался наш отдых? – напомнил Володя. – Вот именно! Стыдно? Думаю, да. Хорошо, что мы больше никогда не вернемся к этим мерзким вещам вроде компьютерных игр. Предлагаю просто погулять.
- Да, конечно! – неожиданно обрадовалась Юля. – Прогулка – это лучший отдых! Прогулка – это новые впечатления!
- Полностью с тобой согласен! – воскликнул Толя. – Это тоже вклад в будущие баллы!
После прогулки было довольно легко пережить субботу, которая заключалась в блокировании всех негативных эмоций. В воскресенье пора подводить итоги. Но где же они? Нет, не видно… С привычками никто так и не смог справиться до конца. Володя особенно переживал из-за своей дерматилломании – у него была примета, не позволяющая при сохранении этой болезни сдать ЕГЭ на высокий балл. Почему-то только сейчас Ваня, давно самостоятельно справившийся с той же проблемой, сказал, что он знает один из действенных способов, и сейчас готов изложить его Володе.
- Попробую воспользоваться, - вздохнул Володя. – Но почему же ты раньше не сказал?
- Я просто хотел, чтобы ты проявил самостоятельность, дорогой! Экзамен никто за тебя сдавать не будет! Ковыряешь – сразу записываешь в блокнот нарушение правил! Конечно, не писать ты не сможешь как ученик Юрия Александровича. Способ не подойдет только если при записи нарушения ты продолжаешь ковырять. У меня сработало за три недели. Сейчас, когда в связи с обстоятельствами мы научились ценить свое время, разве захочется тебе тратить его на позорные записи?
Все итоги пришли в понедельник. Одиннадцатиклассники решили, что теперь будут получать знания даже по тем предметам, которые не нужны им для сдачи ЕГЭ. Но как же выделить на это время в плотном графике? Может быть, Эдуард Вадимович поможет? Рознов сказал следующее:
- Единственное, что вы сейчас можете предпринять, - это честно делать домашние задания, не пользуясь никакими источниками, кроме учебника. Всю программу пройти вы, к сожалению, не успеете. Это надо было делать в течение одиннадцати лет, а вы только сейчас проснулись!
- Конечно, проснулись! – воскликнул Паша. – Ведь скоро конец учебы!
- Конец учебы, - вдруг повторили все. Стало страшно. Что будет? Новая жизнь… И даже в ней будет присутствовать то, чему научил Юрий Александрович!
- Мы не забудем его уроки, - продолжил Паша.
***
27 апреля Игорь заметил, что избавился от навязчивых мыслей. Он собирался снова подумать о Юрии Александровиче, но думалось почему-то совсем другое. «Я выздоровел! – решил Игорь. – Болезнь больше не будет меня тревожить!» Он еще не знал, что такое выздоровление обманчиво. Но в тот день у каждого в душе произошло что-то хорошее. Все почувствовали: наступает новая жизнь. О традиционной встрече никто не напоминал – в ней уже не было необходимости. Восстанавливаться на майских праздниках класс будет самостоятельно. Толе и Володе повезло – понедельник и вторник у них были официальными выходными, поэтому им надо было идти в школу только восьмого мая, а потом снова отдыхать!
Май
Все-таки стоит сказать несколько слов о майских праздниках, потому что менялся весь класс. Первого мая у одиннадцатиклассников проявилось обостренное чувство прекрасного, а прекрасное в тот день встретилось на пути каждого из них. Заниматься никому не хотелось, а ведь раньше это не было отличительной особенностью праздника. Зато на следующий день работа кипела, и никто не вспомнил о других делах. Правда, Аня начала задумываться о будущем, и поэтому шестого мая сказала одноклассникам:
- Я начала писать публицистическую работу. В ней будут проанализированы все мои ошибки на учебном пути. Во-первых, эта работа понравилась бы Юрию Александровичу. Во-вторых, это хорошая практика – такие труды должны войти в привычку!
А у Паши произошел переворот. Юноша понял, что он зря молчал одиннадцать лет. У него не было на это причин, как у Толи и Володи, которые, несмотря на более серьезные трудности, все-таки говорили. Его слово могло украсить любую беседу, что не раз случалось, когда он все-таки решался что-то сказать. «А почему я вообще таким стал? – задумался Паша. – Какая история повлияла на мое отставание в развитии?» И тут он вспомнил, как в детстве сочинял сказки. Он не записывал их, а проговаривал вслух, считая, что никто не вникает в бредовые речи.
- Солнышко, солнышко! – кричал Паша, выдумывая очередной сюжет.
- Какое солнышко? – вдруг спросила мама.
После этого Паша стал проговаривать свои сказки гораздо тише, а потом и вовсе замолчал. Как же ему стыдно стало, когда он это вспомнил! Из-за ерунды лучшие годы загубил! Но Паша не знал, что на самом деле мамин вопрос просто совпал с одним из этапов взросления – не будет же взрослый человек вслух проговаривать сказки! А настоящая причина молчания никак не была связана с этим детским творчеством.
- Пахнет Лермонтовым, - попытался проявить себя Паша шестого мая на уроке литературы.
Но именно эта фраза оказалась совсем не к месту. Никто не знал, что такое лермонтовский запах, потому что ни у кого не было синестезии, а на уроке бессмысленно употреблять такое выражение в метафорическом смысле. Конечно, Паша, ни с кем не общаясь, не мог знать, что другие не обладают редкой особенностью.
- Я тебя не очень понимаю, - строго сказал Эдуард Вадимович. – Каждый тезис нуждается в аргументе. Если бы Лермонтовым пахло, потому что мы о нем говорим, это другой вопрос, но, несмотря на то, что тема урока соответствует твоим словам, ты имел в виду совсем не то…
- Да не давите на него, Эдуард Вадимович! – не выдержала Юля. – Сам расскажет, когда придет время!
- Юля, я учитель, - напомнил Рознов. – Я учитель обычной школы, поэтому не имею права выделять особенных детей. Вот Толю и Володю, когда они ходят ко мне на уроки, не спрашиваю – тут, я думаю, все понятно. Паша же – обычный ученик. С ним нужно обращаться как со всеми.
Паша снова стал плакать о Юрии Александровиче. Никто не знал, что молчун любил учителя даже больше, чем Юля и Игорь, поэтому пытался забыть невыносимую боль, но это никак не получалось. Сейчас же он плакал, потому что у Юрия Александровича никогда не было того, что произошло с Эдуардом Вадимовичем. А произошло майское обострение. Учителя, понимая, что экзамены уже совсем скоро, начинают проверять, усвоен ли необходимый материал, а ведь аргументы очень важны для гуманитариев!
- Завтра вы все выступаете на концерте! – огорошил одиннадцатиклассников Эдуард Вадимович. – Нет, я никому не буду говорить, что именно там будет, но вы все произнесете речь – это аналог устного собеседования в девятом классе, то есть допуск к экзамену!
Эдуард Вадимович явно перегнул палку. Он не имел права так поступать со своими учениками.
- У меня абсурдное решение, - усмехнулся Игорь. – Знаете, какое? Пожаловаться на этот беспредел Татьяне Геннадьевне!
- А если это она придумала? – возразила Юля. – Все может быть!
- Толя открывает рот, - заметила Ксюша. – Видимо, он пытается сказать нам очень важную вещь.
- Послушайте меня внимательно! – строгим учительским тоном произнес Толя. – Участие в концерте необходимо именно как допуск к экзамену. Мы же не пойдем на ЕГЭ, если не узнаем, чему научились! Концерт – отличный повод показать не школьные, а главные знания.
- Ты против нас? – возмутился Ваня. – Я уже настроился на борьбу с Эдуардом Вадимовичем, а теперь придется бороться еще и с тобой!
- Да подождите! – воскликнула Аня. – Я, кажется, поняла!
- И я, - кивнула Оля.
- Я ничего не понял, - робко произнес Паша. – Объясните, пожалуйста, зачем мне участвовать в этом непонятном концерте?
- Да я тоже не понимаю, - пожал плечами Илья. – Подождите! Война! Девятое мая скоро!
- Отказываться от участия в военном концерте – позор! – воскликнул Володя. – Кто-то еще будет возражать?
Возражать больше никто не смел.
***
Концерт вела Татьяна Геннадьевна. Она как будто знала, для чего все устроено, поэтому с какой-то усмешкой говорила:
- На сцену выходят ученики покойного Юрия Александровича Шелкапа. Я предлагаю им задуматься об отношении к тем, кто погиб, совершая подвиг.
Тимчева проявила всю свою непредсказуемость. Ученики придумывали что-то, поднимаясь на сцену, но вопросы задавались совсем другие…
- Володя, что тебе известно о Курской битве?
Она выбрала Володю как самого умного. Остальные же должны были пофантазировать и представить себя на месте участников войны.
- Каждый будет находиться в своей ситуации, - усложнила задачу Татьяна Геннадьевна. – Игорь, допустим, ты встретил друга, вы дали клятву вместе пройти тяжелый военный путь. Как вы будете его проходить?
- Спасать друг друга от пули, делиться всем самым необходимым.
- Довольно стандартный ответ! – усмехнулась Тимчева. – Именно поэтому вопрос переходит к тебе, Ваня. Нет, конечно, не этот же – ученики Шелкапа не должны ставить перед собой таких простых задач! Что делать, Ваня, если этот так называемый друг, к которому ты успел привязаться, оказался немецким разведчиком?
Ваня был шокирован: вопрос напомнил ему все ту же подготовку к ЕГЭ. Ученики писали сочинения по таким проблемам, но в чем в данный момент заключается смысл устного ответа? И возмутиться нельзя… Отсутствие ответа – оскверненная память! Паша стоял ни жив ни мертв. Его Тимчева спросила следующее:
- Как ты думаешь, стоит ли проводить такие беседы? Вижу твое облегчение, но все-таки прошу дать развернутый ответ.
Паша сказал так:
- Да, такие беседы нужны, но нам уже поздно в них включаться, ведь впереди экзамены. Эти беседы должны проводиться с пятого класса. Вот мое предложение по данному вопросу.
- Да, конечно. Я рассмотрю твое предложение, Паша.
***
Восьмое мая, а потом снова отдых. Снова нахлынуло желание учиться, снова все вспомнили о стахановцах, и Володя редактировал больше исторических сочинений, чем планировал. Еще не знал Юрьев, что шутка о стахановцах поможет ему в сдаче ЕГЭ по обществознанию. Правда, Татьяна Геннадьевна отрицательно повлияла на Толю, напомнив ему персонально о приближающемся пробном экзамене по русскому языку, причем при всех:
- Толя знает, что 15 мая у нас русский?
Он был очень возмущен. Почему вдруг учителя обратили на него внимание? Почему забыли, что он особенный? Почему забыли о его индивидуальности? И Эдуард Вадимович на индивидуальных уроках начинает требовать невозможного…
- Толя, попрошу не отшучиваться. Если ты по-настоящему готовишься к экзамену, то не можешь не знать таких элементарных вещей.
Толя действительно очень многого не знал, но боялся в этом признаться. Даже май не побудил его к изменению. Только вспыхнула злость по отношению к Эдуарду Вадимовичу и другим учителям. Теперь прощание со школой уже не казалось таким грустным – ученики ждали его с нетерпением.
- По иголкам ходим, - говорил Ваня. – Терпите, ребята, это самое трудное! Но главное, что мы вместе!
Учительница истории и обществознания не трогала Толю, но прицепилась к Володе, который выбрал для сдачи оба предмета:
- Володя, интересная информация? Полезная? Будешь писать пробник по обществознанию?
В итоге 15 мая перед русским моральная подготовка была нулевой. Никто уже не рассчитывал на заветные сто баллов. Юля даже забыла ручку…
- Ребята, мне очень стыдно… Я опозорила Юрия Александровича, ведь моя ручка…
- Все самое страшное произойдет только в том случае, если мы завалим ЕГЭ, - напомнила Оля. – Да, конечно, в обычной ситуации в этом нет ничего страшного, ведь жизнь на этом не заканчивается. Но мы должны отстоять память любимого учителя! Мы идем в бой за него! Если провалимся, потеряем право называться его учениками, да и о нем в обществе сложится дурное мнение. А ручку забыть может каждый. Никто не застрахован от мелких неудач. Возьми мою ручку, Юля. Отдашь завтра – ты ведь тоже сдаешь обществознание?
Что такое настрой на сто баллов? Это действия, продуманные задолго до экзамена. Нужно выбрать именно то, что проверено опытом, то есть молитву, музыку, медитацию, может быть, все вместе. Энергия у каждого своя. Итоговое сочинение и пробные экзамены – отличный способ проверить ритуал. Главное - придумать, на какой диапазон баллов он настраивает. Тогда все точно сработает! У всех учеников Шелкапа были такие особые действия.
А как себя вести на самом экзамене или пробнике? Во-первых, поймать такое мгновение, когда меняется сознание, и выпускник словно перевоплощается в кого-то другого, воспринимает все иначе, и такое возвышенное состояние продолжается до вечера. Главное – уметь контролировать себя даже в другом состоянии. Во-вторых, должна быть нацеленность на максимальный балл, и это стремление не возбраняется показать эксперту: например, тавтология, устраненная путем зачеркивания, составит приятное мнение о выпускнике.
Почему-то каждый боялся неверно определить проблему, но школьникам достался реальный вариант с досрочного ЕГЭ, который они разбирали дома. Осталось только создать что-то свое на основе знакомого текста! Вдохновение было неиссякаемым. Каждый четко понимал, зачем все это нужно. А Толя с Ксюшей сидели в одной аудитории и, увидев текст о любви, догадались, что оба в этот момент подумали друг о друге. У них тоже была «любовь деятельная». Даже наблюдатель уловил едва заметный посыл и улыбнулся: он знал, что пара не собирается нарушать установленные правила.
Этот экзамен позволил каждому вылить на бумагу свои лучшие чувства. Но что же будет завтра? Обществознание сдают пять человек: Юля, Толя, Володя, Аня и Ксюша. Причем Ксюша говорила, что выбрала этот предмет «по приколу», но потом поняла: он ей необходим. Девушки обсуждали фискальную политику. Чему же удивляются Толя и Володя? Может быть, они думали, что больше никто не готовится?
- Я такого не знаю, - ужаснулся Володя, подслушав разговор. – А ты, Толя?
- И я не составлю план по фискальной политике, - шепнул Толя. – И по монетарной тоже… Я вообще ничего не знаю!
- Не бойся: в своей же школе пишем! Это вообще ни на что не влияет!
Организация была ужасной. Во-первых, когда было объявлено начало экзамена, ни у кого на руках не было заданий. Во-вторых, все выданные индивидуальные комплекты оказались бракованными. В-третьих, работу прервала учебная тревога. Аня, собирающаяся стать учительницей, почему-то начала обсуждать ответы с подругами:
- А что там с заданиями по конституционному праву? Забыла совсем!
- Да это же просто! – воскликнула Ксюша.
Несмотря на то, что задания показались Толе и Володе сложными, «домашники» демонстративно отошли. Работа продолжилась в обычном режиме.
Все очень боялись за эссе, но три темы из пяти были на удивление простыми, смысл был ясен – осталось только подобрать хорошую теорию и примеры. Снова было у учеников Шелкапа вдохновение, несмотря на то, что вчера тоже была работа в формате ЕГЭ. А задания первой части оказались очень сложными, поэтому пять учеников одиннадцатого класса были вынуждены бояться за результат до последнего звонка – все выяснится только 24 мая.
- Так же не бывает! – говорил Толя. – Я сделал четырнадцатое, но набрал меньше восьмидесяти баллов!
Не знал он еще, что баллов у него гораздо больше.
***
Юля и Игорь были уверены, что к заветной цели их направляет память о любимом учителе. На деле же все оказалось совсем иначе. Это выяснилось, когда пара получила страшное известие: то место, в которое они ходили летом, теперь их не примет. И сразу пропала вся мотивация… Неужели они готовились только ради этого, а смерть Юрия Александровича только подвернулась под руку, заставив свернуть с настоящего пути? Неужели только в одном был смысл жизни? К сожалению, это так. Юля и Игорь продолжали подготовку, но причина такого поведения была одна: обидно отступать в самом конце.
- Теперь мы потеряли все, - говорил Игорь. – На последний звонок придем без жизненных целей – Эдуард Вадимович их в нас не вложит.
Юля плакала и даже думала о самоубийстве. Простое присутствие Володи тоже не могло помочь – видимо, любовь куда-то ушла. Даже психолог Володя, попавший в точно такую же ситуацию, не мог помочь, ведь волшебное место вовсе не казалось ему смыслом жизни.
- Я знаю, что делать! – воскликнул Паша. – Нет, я не предлагаю вернуть это место. Это, к сожалению, невозможно. Может быть, конечно, и к счастью. Вы еженедельно общались со стариками. Конечно, это хорошо – полностью понимать жизнь. Но не в семнадцать – девятнадцать лет. Мы можем, конечно, действовать правильно, вы, Юля, Игорь и Володя, можете оставить принципы, сформированные там, но пусть будет другой мотив – обычный молодой задор. Конечно, чтобы вы это поняли, должно еще пройти время после смерти Юрия Александровича. Я же раньше никогда не был молодым в душе, поэтому считаю, что сейчас самое время кардинально изменить свою жизнь. Это моя исключительная история. А вы используйте правило четырех дней. Оно заключается в следующем: у меня через четыре дня ослабевает любое, даже самое сильное чувство. Нужно просто потерпеть. Правда, потом никто не должен напоминать о проблеме.
- Мы с ним справились! – воскликнул Илья. – Подождите… Разве я неправ?
- Ты прав, Илья, но не совсем, - улыбнулся Ваня. – Паша действительно здоров, но в этом только его заслуга. А это правило работает и у меня, только мне нужно три дня.
Позже Игорь заметил, что Паша был прав. После этого уже можно было говорить о выздоровлении обоих. Но Юлины переживания остались такими же сильными и на пятый день… Скоро будет последний звонок. Учителя наверняка произнесут какие-то речи. Вот их примерные слова:
- Школа дала вам многое. Теперь вы можете отправиться в свободное плавание. Главное – чтоб был нужный парус!
А где он? Нет такого паруса… Не смогут Игорь и Юля осознать ценность этого дня. И эти песни… Они тоже напоминают о том, что было:
Светит нам знакомая звезда,
Что начальной школою зовется…
Куда же подевалась память о Юрии Александровиче? Никто и не вспоминает, что именно он, пока его ученики были в десятом классе, какие-то песни переделывал сам, а в каких-то уже существующих переделках (например, в той же «Надежде») исправлял некоторые слова, чтобы текст соответствовал одиннадцатому, а не четвертому классу. Шелкап как-то угадал, что будут чувствовать выпускники, подобрал нужные слова… Все правильно – всех нужно отправить в десятый класс, а еще лучше в первый! Тогда точно будет пройдена вся программа. И всегда нужно говорить, что на самом деле ЕГЭ совсем не страшен! Эдуард Вадимович на репетициях обращал особое внимание на смысл слов. Толя и Володя на репетиции не ходили, но и они уловили бы этот смысл, если бы не одно обстоятельство…
***
В последний раз для одиннадцатиклассников Тимчева проявила инициативу. Она решила провести праздник по-своему.
- Мы все помним нашего любимого Юрия Александровича Шелкапа, - начала она.
Одиннадцатиклассники встали.
- Именно Юрий Александрович переделал замечательные песни, которые его ученики по понятным причинам петь не будут.
- А я не согласен с вами! – возразил Паша. – Мы же готовились!
- Они тратили время, - добавил Толя.
- Эти песни говорят о самом главном, - мечтательно произнесла Ксюша.
- Мы все это чувствуем, - признался Илья. – Юрий Александрович заранее смог нам все сказать.
- Это теперь единственное, что нас ведет! – воскликнул Игорь.
- Значит, зря все это было, - подвела итог Юля.
- Не смей так говорить! – возмутилась Аня. – Он знал, что значит быть настоящим учителем!
- Он показал, как руководить, - добавил Ваня.
- Он сделал нас лучше, - заметила Оля.
- Он написал эти слова, и мы должны его вспомнить! – воскликнул Володя. – Я не ученик Шелкапа, но прошел весь этот путь вместе с его классом!
Но Татьяна Геннадьевна объяснила, что сам Юрий Александрович не позволил. Оказалось, в день начала болезни учитель записал на бумажке свою речь, желая, чтобы кто-нибудь произнес его слова первого сентября. Эта бумажка оказалась у Тимчевой, которая все скрывала. Вот какое послание оставил ученикам Юрий Александрович Шелкап:
Ребята, может быть, сейчас вы будете меня ругать, но потом поймете, что я был прав. Знания школьники получают в течение десяти лет. Одиннадцатый класс – это просто подведение итогов. Я учил вас жизни. С первого сентября вы будете сдавать экзамен на усвоение моих уроков. Я останусь классным руководителем, но не буду ничего вести. На последнем звонке вы самостоятельно подведете итоги. Сначала я еще буду вам помогать, но со второго полугодия ищите ответы только в моих книгах и, конечно же, в своей памяти – она лучший хранитель информации. О некоторых моих правилах вы даже не будете думать – они сами войдут в вашу жизнь в этот непростой период. Не пойте ничего на последнем звонке – не раскрывайте то, что было с вами в течение года. Но всегда помните обо мне, о вашем учителе Юрии Александровиче Шелкапе».
Далее Татьяна Геннадьевна хотела произнести свои слова:
- И вот теперь, когда его с нами нет…
Паша поднял руку.
- Паша, ты хочешь что-то сказать? – удивилась учительница. – Говори!
- Вы неправы, Татьяна Геннадьевна. Юрий Александрович всегда с нами.
И одиннадцатиклассники снова встали. Они на всю жизнь запомнили этот последний звонок.
Октябрь 2018 – июнь 2019


1. Это отражение реального диалога, служащее для возвращения одиннадцатиклассников в прежнюю жизнь, наполненную юмором 

2 Иван Морозов, занимавшийся в описываемой театральной студии, тут ни при чем




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 12
Опубликовано: 29.06.2020 в 15:54
© Copyright: Инна Альбрехт
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1