Мариман.


 

  Мариман.
                                                                                        


 
Шёл трамвай десятый номер, 

 На площадке кто-то помер. 
 
Тянут, тянут мертвеца,                                                                                                                                                                           

Ламцадрица, гоп-ца-ца.


Про трамвай расскажем позже, а сейчас речь будем держать за Вовку Маримана. И гадать не надо, почему он мариман, стоит лишь увидеть его. Как и его более известный коллега, адмирал Ушаков, он тоже вышел в свет из сельской глубинки средней полосы России. Оттуда где обыкновенный пруд уже был море-акиян. Разница между ними была лишь в том, что они достигли в жизни разных вершин и славы. Его колхозные детство и юность прошли при МТС                          ( машинотракторная станция), где он маленьким играл возле своего бати, а потом выросши, начал вместе с ним ремонтировать там тракторы и комбайны, сеялки да веялки. Потом его призвали на службу в красную армию. Уезжая, он сделал на груди у сердца, на память о своей малой родине, наколку ,, Не забуду родной МТС!”

Свою службу он проходил на флоте, на дизельной подводной лодке. Здесь он начисто забыл о своём МТС, так как заболел морем, влюбился в него. Так бывает. Когда ему пришла пора демобилизоваться, то он выбрал море, оставшись на сверхсрочную службу, на своём же судне боцманом, в звании старшины. Он был неплохим боцманом.
За это время он изменился: из тихого, скромного деревенского паренька он превратился в крепкого и уверенного в себе мужчину, моряка. Его лексикон обогатился специфическим словарным запасом, скрытые под форменкой появились новые наколки – всё корабли, якоря да русалки.

Ничто человеческое не чуждо было и ему, полюбил и Вован принять иногда на грудь. Из некоторых своих увольнений на берег, как правило, вечерком и по темну, он возвращался в состоянии, когда его порядочно штормило, и когда ему трудно было удержать правильный курс, из-за частой смены галсов. От этого он сильно утомлялся, терял силы, поэтому он заранее предупреждал вахтенных на лодке, чтобы они впредь и загодя, к его прибытию, раздраивали палубный люк в машинное отделение, и всегда были готовы принять на борт важный груз. В дальнейшем эта служба всегда работала надёжно как часы.

Однажды его штормило сильнее обычного, видимость была почти никакой. Вова еле удерживал правильное направление, с трудом высматривая по носу знакомые ориентиры, каждый миг рискуя врезаться носом в неожиданное препятствие, или вовсе совершить оверкиль (переворот). Он дрейфовал, пока не упёрся взглядом в люк. Привычной рукой он распахнул тяжёлую крышку люка и затем скомандовал:
- Вахтенный принимай! Майна!
Об-ба-нааа! Люк-то оказался канализационным!
Особо серьёзно морячок тогда не пострадал, однако некоторые увечья он всё же получил, и даже немного повалялся в лазарете. В результате, его как негодного к дальнейшему прохождению воинской службы, комиссовали. А ведь не за тем он служил Родине на флоте, чтобы производить потомство. Тут налицо нонсенс. Ну да ладно, - жизнь продолжается.

От чего у нас в посёлке у девчат переполох,                                                                                                                                                 

Кто их поднял спозаранок, кто их так встревожить мог.                                                                                                                             

На побывку едет молодой моряк,                                                                                                                                                                 

Грудь его в медалях, ленты в якорях.                                                                                                                                                             

За рекой над косогором встали девушки гурьбой.                                                                                                                                       

Здравствуй- все сказали хором- черноморский наш герой.                                                                                                                   

Каждой жмёт он руку и глядит в глаза.                                                                                                                                                             

А одна смеётся – целовать нельзя.                                                                                                                                                         

Помаленьку отдыхает у родителей в дому.                                                                                                                                                     

Хором девушки вздыхают – мы не нравимся ему.                                                                                                                                       

Не причём наряды, не причём фасон Ни в одну девчонку не влюбился он.                                                                                       

Ходит, шутит он со всеми, откровенно говорит                                                                                                                                             

– Как проснусь, тот час же море у меня в ушах шумит.                                                                                                                               

Где под солнцем юга, ширь безбрежная,                                                                                                                                                         
 Ждёт меня подруга нежная.

Ах, какая песня! Как её пела Людмила Зыкина! Как она была популярна в то время когда Волосница, родина Вована, вновь увидела своего блудного сына. Будто бы она была специально написана и спета про него. Вот если бы фразу: на побывку, поменять на слово: дембельнувшись, а про подругу под солнцем юга и вовсе не петь, вот тогда бы всё было как надо; песня от этого ничуть бы не поплохела.

Вскоре морские истории Володимера изрядно всем поднадоели, а поползновения невест на его целомудрие вообще ни у кого не имело успеха, и ещё, может быть, имела место быть утечка секретной информации, поэтому из-за всего этого вкупе, рейтинг бравого морячка катастрофически рухнул. Даже дошло до того, что его прямо в лицо стали величать Морским Мерином.
Такого Вовчик не стерпел, к тому же в его ушах всё ещё не переставало шуметь море, поэтому он без сожаления покинул отчие края. Что ж, большому кораблю – большое плавание.

Наверно будет излишним давать описание какого-то отдельно взятого среднестатистического города, во всём постсоветском пространстве. Все эти города были похожими друг на друга как кровные братья и сёстры от неблагополучных родителей: везде типовая архитектура, перемежающаяся с трущобами, одинаковые названия, требующих ремонта улиц и площадей, одни и те же памятники, плохая инфраструктура, безликое, серое в массе население.

Однажды на людном месте одного такого города аборигены увидели такую картину:
На карачках, пытаясь удержать равновесие, стоял колоритного вида пьяный человек. Он громко, почти восторженно, комментировал это своё состояние:
- Вот это, я понимаю, штормяга! Уже четыре якоря выбросил, а всё равно мотает как блудливую каракатицу. Эко нагрузило по корме, опять принял на форштевень, так и норовит сделать оверкиль. Полундра, ложимся на грунт!
Свою речь он перемежал знаменитыми петровскими загибами,* с ёжиком против шерсти…
Спроси сейчас любого из этих зевак: - Кто этот человек?
- Это мариман – ответит всякий, даже до этого ни разу его не видавший.

Действительно это был Вовка Мариман, собственной персоной. В эти палестины его закинул случай, здесь он был залётным. Сейчас он ждал случая благополучно отвалить в края иные, где он ещё не бывал, и где гораздо лучше. Он был в положении моряка отставшего от своего судна, ожидающего на пляже следующего попутного ему. Желание отвалить было, но пока что не было возможности осуществить это. Поэтому сейчас он выпивал за то, чтобы желания и возможности у него дружили. Он ещё не опустился на дно: документы были целы и в порядке, как и необходимые вещи и принадлежности. Всё это хранилось в надёжном месте. Он знал, что под лежащий камень вода не течёт, поэтому нашёл способ к добыванию средств. Он собирал и сдавал пустую стеклотару, что приносило ему доход гораздо больший, чем если бы он устроился на работу в какое-то предприятие, при том – минимум физических нагрузок и рабочего времени. Часть заработка он сразу же откладывал в своё надёжное место, а другую тратил на питание и развлечения. Уже скопилось достаточно, и эти свои сбережения он не тратил ни в коем случае.

Неведомо, в каких он побывал краях, и по каким ходил морям, но что по многим, о том свидетельствовало его обличие. Его старая тельняшка давно уже поистрепалась, сейчас под клифтом полосатилась  другая - вечная, наколотая вроде манишки*.

В данное время он сидел на скамейке в скверике, у трамвайной остановки. Рядом располагалась стекляшка-павильон, где продавали пиво и много разной вкусной еды. Там всегда было людно и весело, но Вовчику там было нечего делать, за отсутствием у него какой-либо денежки. В выходные дни пункты приёма тары не работали, а заначку на эти дни он уже прокутил. О заветных же отложениях он даже и не помышлял. Его колбасило, а руки дрожали так, что сейчас, наверно, всякая попытка отлить… грозила бы ему закончиться эрекцией. Вова маялся. Что ему ещё оставалось делать. Это был мрачный воскресный день.

– Привет, Мариман! Что не весел, нос повесил? - перед ним стоял молодой мужчина, неброско, но прилично одетый, с насмешливыми умными глазами – я, пожалуй, присяду.
- Мы что знакомы? Что-то я тебя не припоминаю – насторожился Вован.
- Конечно же не знакомы. Просто своего коллегу-братишку всегда сразу узнаёшь. Мы ведь тоже из тех… про кого поётся: Эх, по морям, по волнам! Сегодня здесь, завтра-там.
- А, понял! Ты артист, музыкант, который сейчас на гастролях – предположил Вован, обратив внимание на действительно музыкальные пальцы собеседника, и его безупречные манеры – На каких инструментах шпиляешь артист?
- Будем считать, что угадал. На роялях приходилось играть,* но это очень редко, а так, всё больше на щипковых… довольно таки часто приходится щипать.*
- Должно быть хорошо зарабатываете, думаю, вас не затруднит дать мне на опохмелку, конечно же в долг, до завтра.
- Да я бы и просто так дал. Увы, мне нечем подогреть тебя. Я бы сейчас и сам перекусил, сейчас у меня самого кишка кишку бьёт по башке и так больно, что в жопе отдаётся – да не на что. В прочем угощайся, трофейными – и он протянул красивый распечатанный футлярчик, как раз на две гаванские сигары.
- Вон ты какой! Гаваны курит, а у самого вошь в кармане, да блоха на аркане.
- Иногда так бывает, когда работаешь один. Видишь ли, пришлось срочно драп… соскочить с поезда, чтобы сделать здесь пересадку. Ну и второпях, по запарке, оставил там уголок, в котором был лапотник.* Так и не успел посмотреть , сколько там было, и чего там мне положила супруга, собирая меня в командировку. Думаю дня через три получить от неё почтовый перевод, а может удастся что ни будь нащипать в местной филармонии. Вот и получается, что на третий день обязательно отвалю.
- И я в это же время планирую отчаливать отсюда. А вам куда?
- Во Владивосток, ни разу там ещё не бывал. Заодно проверю, ради интереса, хорошо ли там живут люди, так сказать: пощупаю, есть ли у них сало.
- Надо же, и я туды! Хочу зафрахтоваться на рыболовный траулер, ведь я моряк. Получается, что нам попутно. В таком разе держи краба, карифан!
- И я рад! Значится, пока доедем, да определимся, будешь мне иногда ассистировать, так…. – сущие пустяки: принять… скинуть… вовремя свалить… Тогда мы всегда будем сыты, пьяны и нос в табаке. Но это будет потом, а сейчас нужно задуматься о нашем печальном настоящем. У меня такое предчувствие, что эти приветливые и весёлые люди – он кивнул головой в сторону стекляшки-павильона – готовы поделиться с нами от щедрот своих. Для этого всего-то нужно найти к ним правильный подход. Об этом сейчас и подумаем.
- Смотри, смотри! – вдруг радостно воскликнул он – Конка с постромками на спине. Это антиквариат времён НЭПа!

                                                                                                 Конка

Из-за угла, весело позванивая, выкатился трамвай без прицепа. Как раз у павильона, где была остановка, он остановился. Началась посадка пассажиров. В те времена она везде и всегда проистекала, как говорится, с боем. За этим процессом меланхолично наблюдал в зеркало заднего вида, крепыш водила, и с большим интересом наши герои.

И хотя трамвай был свежевыкрашенным, ухоженным, всё равно было видно, что он был ранней, довоенной серии, и что с ним было что-то не совсем в порядке: на крыше, к раме (скользящему контакту), была привязана верёвка, конец которой был наброшен на специально приваренный крючок, до которого можно было дотянуться с подножки. Видимо, из-за каких-то хронических неполадок, часто приходилось обесточиваться, оттягивая раму за эту верёвку, и привязывая конец к этому крюку.

По его отбытию, молодой человек сходил к остановке, где посмотрел время и расписание рейсов. Часы и расписание висели на фонарном столбе у остановки, у которой уже скапливались пассажиры. Уже наступал час пик.
- У нас в запасе полчаса, через столько же начало гала-представления. Вперёд мой друг, гастроли начинаются! – вернувшись, сообщил он, увлекая Маримана к павильону – Скоро на реквизите прибудут лицедеи, а нам нужно успеть подготовить публику. Приготовь свой шапокляк, скоро в него будешь собирать наш гонорар, и это, заметь, совсем не западло. Стой пока здесь, а сейчас – мой выход.

Вошедши в забегаловку, новоиспечённый продюсер -распорядитель, начал обходить столы, вернее компании их занимающие, которые сейчас уже были в таком состоянии, когда… короче говоря, он подвалил к ним в самое подходящее время.
Общение с ними он начинал того, что сообщал им о скором представлении грандиозного шоу, которое состоится сразу же по прибытию ретро-трамвая, которое устроит он. В программе было обещано выступление цирка шапито, в стиле времён НЭПа, в том числе клоунаду: ,, Пьеро и Арлекин, или тридцать три зуботычины.” Он всем гарантировал массу веселия и удовольствия, непередаваемые впечатления. Свою речь он сдабривал шутками и прибаутками раёшного гаера. Так же он оповестил всех, что смотреть могут все, что оплата в конце представления, причём от каждого по совести и по возможностям.

Вскоре послышались звонки подходящего трамвая. С выкриком: ,, Представление начинается! Равнение на появление!” – он покинул помещение, быстро направившись к остановке.
Все присутствующие рассредоточились у стеклянной стены павильона.

На остановке происходило следующее:
Как только трамвай становился, то сразу же началась давка, зрелище само по себе интересное, но только не для этих людей, привычных самим в них участвовать. Был час пик, поэтому суматохи было гораздо больше обычного.
Устроитель зрелища остановился в сторонке, позади трамвая, высматривая кандидатуру на роль Пьеро. Наконец его выбор пал на парнишу, который представлял собою исчезающий вид сельского увальня. Парень был одет в простой мешковатый костюм, гачи штанин были заправлены в кирзовые прохоря, на голове кепка восьмиклинка, за плечом сидор. Устроитель шоу подвалил к нему:

- Здравствуйте, уважаемый товарищ! Я водитель этого трамвая, вагоновожатый. У меня к вам большая просьба: Пока тут толчея, мне необходимо произвести срочный ремонт, а для этого нужно обесточить весь трамвай, оттянув контакты вот за эту верёвку. Вам нужно будет подержать её за конец, пока я управлюсь со всеми делами. Вы только не беспокойтесь, я вас бесплатно, без толкучки и с ветерком, провезу в своей кабине и высажу вас там, где сами скажете.
Вы только покрепче держите, а то, сами понимаете… высокое напряжение, техника безопасности… Я скажу, когда отпускать, когда вернусь. Я вам доверяю, и моя благодарность не будет знать границ.

Он быстро скинул верёвку и оттянув её, вручил конец добровольцу. Затем он юркнул за очередь и потихонечку слинял.
Всё это время, Арлекин, следил за посадкой, поэтому отсутствие электроэнергии обнаружил, только когда пришла пора трогаться. По запарке он начал менять плавкие предохранители, пока не сообразил, что датчики показывают отсутствие тока с проводов. В чём дело, нужно было посмотреть снаружи. Пассажиры уже начали выражать недовольство, ропотом и даже оскорблениями. Всем происходящим Арлекин был взвинчен до предела, поэтому он не стал разбираться, как он подумал: с неудачным шутником, а попросту врезал тому по мусалам. Пьеро кувыркнулся, а водила потянулся к крюку, фиксировать верёвку.

Первая зуботычина, имела место быть.

Парень оказался закалённым в ,, стенка-на-стенку”, деревенским бойцом. Быстро очнувшись, он подошёл к обидчику, затем развернув того за плечо, врезал сдачу. Кувыркнулся Арлекин.

Имела место быть вторая зуботычина.

Поскольку лицедеи оказались равными по силе, то и бой проистекал с переменным успехом. Оплеух было нанесено – не счесть. Появились ещё зрители.
Быстро приехал мусорок. Милиционеры не стали разбираться на месте кто есть кто, а попросту быстро забрали обоих, между делом лихо применив резиновые дубинки. По отбытии воронка тишь да гладь отнюдь не воцарились. Пассажиры, оставшись без водителя, устроили нечто вроде стихийного, переходящего в стычки, буйного митинга, - всё на фоне трамвая.

В стекляшке был полный аншлаг*, а у наших продюсеров-устроителей, кроме того – такой же ангажемент*.
Через два дня наши новые кореша благополучно покинули этот город. Попутного им ветра! Какими ещё наколками украсится Вовка мариман?

                                                                                         ***
Знаменитыми петровскими загибами с ёжиком против шерсти* - художественный мат, авторство которого приписывается Петру первому.
Уголок в котором лежал лапотник* - чемодан, в котором лежал кошелёк. Аншлаг* - ситуация, когда на спектакль все билеты проданы, а все места в зале заполнены до отказа, иначе – полный успех.
Ангажемент* - вся выручка за спектакль в пользу одного актёра.
Манишка* - часть рубашки, прикрывающая шею и грудь.
На роялях приходилось играть* - сдавать отпечатки пальцев.
Довольно-таки часто приходится щипать* - лазить по карманам.







Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 47
Опубликовано: 28.06.2020 в 13:44
© Copyright: Габышев Анатолий
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1