Загадочная душа.


Загадочная душа.

                                                                                       

      Из Европы путь проделав длинный, из города Парижа, через Киев и Одессу, проездом через обе столицы, в заштатный городишко Окурово вечерней лошадью прибыл некий французский мусью, некий Жильбер де Соньер. Событие это у обывателей городка фурору не произвело, а по правде говоря, попросту было не замечено.
Этот французский мусью был послан в Россию братьями иллюминатами тридцать третьего градуса с важнейшей миссией: постичь глубины загадочной русской души.
   Потерпевши фиаско в двенадцатом году, а потом в декабре, столкнувшись с дубиной народного гнева, с православием и верностью русского мужика, господа архитекторы мира не оставили попыток вновь запустить в Россию змея несущего власть золотого тельца, растлителя душ.  Для этого им понадобилось постичь глубины загадочной русской души, понадобилось узнать, в чём её сила, и есть ли в ней уязвимые бреши.
    В этот просвещённый век, двор его величества, дворянство и прочие господа разночинцы, мало чем отличались от заморских, всяких там фонов, сеньоров с сеньоритами, да сэров с их сэруньями, потому все они для тайных и явных недругов интересу не представляли. А где как не в глубинке сохранился ещё русский дух, где ещё как не в глубинке Русью пахнет. Потому- то этот мусью сюда- то и явился. Гад , такой - сякой!
   Надобно заметить, что Жильбер этот, который де Соньер, в средствах нисколько не был ограничен, а бумаги на передвижения и жительство имел безупречные, и имел он так же кучу рекомендаций от влиятельнейших лиц. Так его и этак!
Кроме того, ещё в самом Сам- Питербурге, он был обременён опекою русского кучера который был горазд ,, балакать по хранцузски’’, что было не мудрено , так как Иван с самых малых лет был в услужении при господах.
   С начала, сей иностранец, сполна отведал русского гостеприимства. По сохранившемуся в глубинке старому укладу, хлебосолы, любившие и сами весьма плотно откушать, так гостя непременно старались закормить и запоить, тем чего Бог послал, как говорится от пуза.
   Привыкши к иному променаду, всяким там трюфелям да лягушачьим филеям, запиваемыми тонкими винами, наш французишко, совсем было сомлел.
И вот, в воскресенье, решил он пробздеться, то есть совершить моцион, да и за дела насущные ему пора было приниматься.
   На окраине, проезжая слободой, они увидели деревянную церквушку. В это время, к сему храму, на обедню шествовали миряне. Никогда не видевший православных храмов, знакомый лишь с кирхами, костелами да синагогами, куда он страшный вольнодумец ни ногой, и которые по виду представляли нечто другое, наш француз поинтересовался:
- Куда идут эти люди? Что это за здание?
- Се аз есьм Церковь. – перекрестившись ответствовал кучер.
Нашему дурашке послышалось, что это цирк и ему страшно захотелось увидеть этого новомодного зрелища.
- Можно ли и мне идти туда? – спросил он.
- От чего же нельзя. Иди барин - ответил кучер ,,по хранцузски’’.
- Как мне там поступать?
-Что люди будут делать, то делай и ты, барин. - опять же ,, по хранцузски’’ напутствовал Иван, и, отхлебнув изрядный глоток прямо из горлышка штофа, приладился спать на облучке.
   Не надо гадать, что происходило в церкви. Там своим чередом шла служба. Вскоре французу происходящие действа несколько наскучили: он алкал иных зрелищ и он их дождался ибо сказано, что ищущий да обрящет.
   Когда прихожане и иже с ними преклонили колена и стали крестясь делать лобные поклоны, то его узкие, сшитые по тогдашней моде панталоны, плотно облегающие костлявые чресла раба божьего, в промежности распоролись. Стоящий на коленях позади него бородатый мужик вежливо двумя перстами коснулся до того места, дескать, негоже в святом месте показывать сей срам смердящий, что надобно прикрыть оное.
   Наш дурашка, запомнив наставление Ивана, делать, что люди делают, тем же манером повторил подобное со стоящей впереди него старухой, и за это ею был немедленно награждён отменною оплеухой. Продолжая помнить наставление Ивана, он такую же звонкую оплеуху вернул стоящему позади бородачу, и тут же получил сдачу. Потом в баталию вмешались окружающие. И тут в церкви началось такое…, что небезызвестный немец Пекторалис называл ,,русскою войною’’*. Наибольшие поражения зачинщик побоища получил в притворе. Там его уже поджидали разгневанные батюшка с дьяком да великовозрастные певчие – бурсаки*, где и произошло окончательное изгнание француза. Проявив незаурядное проворство и прыть Жильбер, который де Соньер , вырвавшись помчался к своей карете выдав преследователям изрядную фору.

- Сколько било? – спросонок спросил кучер, которого неистово тряс взлохмаченный француз, имея в виду время которое в те времена отбивали колоколом.

- Сколько их всех было, столько и било. Скорее уезжаем! Бистро-бистро, цигель-цигель, ай вей!
Увидев и услыхав быстро приближающуюся воинственную толпу, кучер, наконец- то, всё понял, и, схвативши вожжи и кнут, во всю опору погнал лошадей.
                                                                                                * * *
Проваливши своё задание, а пуще того, получивши по мордасам и более того, и не получив за сие сатисфакции, то есть восстановления дворянской чести через дуэль, за полною её невозможностью, Жильбер де Соньер со сраму не посмел вернуться в свои имения. Он не нашёл ничего лучшего, как инкогнито устроиться в одном из многочисленных германских княжеств, у неких юнкеров фон Бисмарков гувернёром при их отпрыске, маленьким Отто.
Дядька Иоганн Рупрехт, такой он принял псевдоним, исправно служил маленькому Отто. Кроме всего прочего он часто делал ему наставление, что если выросши из Отто вдруг выйдет что ни будь достойное, то чтобы он никогда бы не вздумал делать ,, дранг нах остен’’* на Россию. Видимо он надоел ему с этими наставлениями, так как однажды строптивый Отто засомневался в их разумности:

- Ну почему, ну почему нельзя? Наши, когда им становится нечего жрать, всегда делают ,, дранг нах остен’’ и будут продолжать его делать.

- А потому нельзя его делать, чадо ты неразумное, что… - тут дядька Рупрехт, вышедши из себя и покраснев лицом, лягнул увесистым ботфортом в зад маленького Отто, будущего Отто Эдуарда Леопольда Карла – Вильгельма – Фердинанда, герцога Лауэнбургского, князя фон Бисмарка унд Шёнхаузена, будущего первого канцлера Германской империи, прозванного ,, железным канцлером’’, и уже потом, успокоившись, закончил свой ответ:

- Потому нельзя , что русские корзинками (он не мог перевести слово ЛАПТИ) пинаются и топчут гораздо и дюже больнее, а самое главное потому, что невозможно победить народ который в своих цирках развлекается тем, что не исключая женщин, стариков и детей малых, предварительно помолившись устраивает всеобщую потасовку - ,,русскую войну’’.

Пекторалис – герой рассказа Н. С. Лескова ,, Железная воля’’.
Дранг нах остен ( Drangnachosten) – натиск на восток (нем.)
Певчие-бурсаки – учащиеся начальных духовных заведений ( бурс).
Бисмарку приписываются в отношении к России некоторые лояльные высказывания.

                                                                       www.kriminalnoechtivo.net

-
-





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 03.06.2020 в 05:16
© Copyright: Габышев Анатолий
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1