75-летию Великой Победы авторы города-героя Керчи посвящают. Елена Лучшева


75-летию Великой Победы авторы города-героя Керчи посвящают.  Елена Лучшева
Иду на парад



Сегодня трепещет душа моя —
Её часовой не спит—Совесть!
Иду на Парад, транспарант свой неся,
А в сердце и радость, и гордость,
Несу фотографии деда, отца:
Сегодня я с ними в шеренге шагаю!
Пусть в детстве не знала я деда лица —
Сегодня я подвиг его прославляю.
Ничто не забыто. Никто не забыт!
Небесная рать в шеренге шагает.
В их лицах суровых теперь — благодать:
Они ведь давно уж в Раю обитают.


Дорогая старушка моя
посвящается маме, ныне здравствующей, 92 лет от роду



Она сидит передо мной — чистенькая аккуратная ещё красивая старушка — её белые как снег волосы ещё густы, а зелёные глаза ещё нет-нет по-молодому поблёскивают — в них ещё не угас интерес к жизни — ей-92!
Натруженные руки покойно лежат на коленях они — словно корни старого дерева с узлами вздувшихся вен. Большой палец на правой руке словно обрезан наполовину — искалечилась, работая сразу на четырёх станках в лихую годину. Ей было 15 когда забрали со школьной скамьи на военный завод. Делали коробки для пулемётных лент. Голодные полуоборванные с очистками от картошки в кармашках рабочего фартука, ребятишки ковали нашу победу! Это они повсюду — на полях на заводах, они да их измождённые матери и старики своим непосильным нечеловеческим трудом сделали свой огромный вклад приближая и завоёвывая её нашу победу!
— Я — коряга! — смеётся мама беззубым ртом в котором когда-то поблёскивали жемчужины ровных белоснежных зубов — мама была настоящей русской красавицей. Помню её толстые длинные косы чёрные брови дугой над живыми зелёными глазами.
Она спокойно повествует.
— Два года мне было, как мамонька умерла. Осталось нас трое мал-мала-меньше — сама бабушка Анна умерла 27 лет отроду, в дом пришла мачеха, ещё ребятишки посыпались…
Я смотрю на старое пожелтевшее фото довоенных лет. 31-й год. На фото прадед мой Тимофей, мужик с чёрной окладистой бородой, который приезжал к сыну Петру и внукам аж в Сибирь, куда их сослали — самого прадеда не взяли: была у него совершенно слепая жена. Рядом с ним на снимке внучата — мама моя Зоя, её сестра Нина и брат Николай. У мамы — «тифозная» причёска — жили в землянке где процветали вши и бегали по ребятишкам огромные как кошки крысы.
— А за что раскулачили, мама? — спрашиваю я.
— Да были лошадь да телега, на которой деды мои возили в Москву глиняные горшки на продажу. А соседей — за то, что имели граммофон — надо же было кому-то подымать Сибирь, строить заводы. Вот и кинули их по теплушкам, и везли из Подмосковья в Сибирь, почти без еды и воды 10 суток. Привезли в дремучею тайгу, где сейчас стоит город-миллионщик — красавец Новокузнецк — это о нём Владимир Маяковский сказал гордое «Я знаю — город будет, я знаю: саду цвесть, когда такие люди в стране Советской есть!» Росли тяжело голодно холодно — выручала, как и в последующие годы, — кормилица тайга. Убегали голодные оборванные ребятишки, ели кашку-клевер, сосали сладкие пучки, собирали колбу — дикий чеснок. А в 6 годков взяла мама мешок больше её ростом, да увязалась за бабушкой-соседкой, набрала полный мешок колбы — еле притащила, — да собрала её в пучки и продала. Деньги пошли в семью.
Выросла мама моя, превратилась в красавицу-девушку 17-и лет. Пришло и время первой любви.
— Хороший был мальчик, добрый, любил меня, жалел — пирожки мне в кармашке носил, подкармливал. — Вздыхает и по сей день мама. Но не отдали за любимого родители, а вышла она замуж за моего отца-фронтовика — израненного, дважды контуженного в свои 22 года, работавшего в то время в собесе. И не сложилась у них ладная жизнь — сломала война душу молодого парня, одна поднимала мама нас двоих. Тяжко было — нет слов. В то время работала она на заводе металлургическом, в горячем цеху. Помню, как измученная после ночной смены, бежала она с лопатой на электричку — ехала в тайгу за кореньями, за колбой, за шишками. А после — продавать.
Так и вырастила нас одна наша мамочка-мамуля. Сколько её помню — всегда воля к жизни! Всегда опрятная красивая! Душа любой компании — поёт она — просто диву даёшься: вторая Зыкина! «Отдубасила» — как она выражается, 40 лет на КМК — Кемеровском металлургическом. Начиная с подсобника каменщика и заканчивая бригадиром цеха эмальпосуды.
Особо хочется рассказать о работе подсобницей каменщика. На спину 17-летней девушки надевались специальные постромки, и ложились те самые тяжеленные кирпичи, и она, скорчившись в три погибели, по лестнице поднималась наверх к каменщику. И так целый день!
А теперь подошла к ней глубокая старость, о которой пишется: «отходили ходики — отлетели годики». «Маме 90, жить совсем не просто», — да, живётся маме нелегко — плохо ходит после перелома шейки бедра, но ходит! А сколько таких, которые в такие годы уже и не встают, и не хотят бороться за жизнь.
Несокрушимая сила духа — вот что движет ею всегда и везде. Сколько их таких, — незаметных и неизвестных героинь прошлого века, сотворивших нашу историю, живут ещё рядом с нами, подчас совсем одинокие и беспомощные. Люди, будьте чутки к таким, помогайте им! Нельзя забывать о войне, от которой они уберегли нас и наших детей! Нельзя допускать такие слова, которые иногда приходиться слышать — «Да что дала мне твоя родина?! — лучше бы нас завоевали тогда немцы, — пили бы сейчас пиво баварское и жили бы припеваючи». Когда слышу такое — ярость благородная вскипает в жилах моих.
Люди! Не забывайте подвиг дедов и отцов ваших, матерей и бабушек! Не будьте иванами, не помнящими родства! Без прошлого не бывает будущего! Дерево, отсечённое от корней — умирает.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Анекдот
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 57
Опубликовано: 27.05.2020 в 11:04
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1