Многогранники. Валентина Смашная


Многогранники. Валентина Смашная
Мой марафон
                                            العربيةالرّباطالعصيّالكروم
                                            اُسْتُنْفِدَﺕﺎﺤﻔﺻالمنحدراتالجبلية.

Однажды ранней зимой, я возвращалась из Ялты в Севастополь. Накануне в горах выпал первый снег, слегка припорошив склоны, на которых теперь стали отчётливо видны все детали пейзажа, как на чёрно-белой графике. Вечерело… Я изредка поглядывала в окно автобуса, ни на чём конкретно не фиксируя взгляд…
И вдруг!!! На белом снежном склоне, как на листе бумаги — чёрные ряды виноградника… как арабские письмена…
Видение мелькнуло — и исчезло, с фотографической чёткостью отпечатавшись в моем сознании… Этакий стоп-кадр. Фото, которое я могла видеть, лишь закрывая глаза… И тут же родились две строки, как продолжение этого видения:
«…арабской вязью виноградных лоз
исписаны страницы горных склонов…»
В первое мгновение я даже не осознавала, что из этих строк может что-нибудь получиться. Но кто-то ведь вложил их в моё сознание вместе с этим стоп-кадром… А дальше?.. дальше — пустота… Не за что зацепиться воображению… Слишком быстро промелькнула картинка, не успела я ничего разглядеть.
За окном уже мелькали привычные пёстрые южнобережные шибляки[1], в которых тёмная зелень можжевельников и сосен была щедро разбавлена рыжими пятнами зимних крымских дубов, забывающих сбросить свою листву перед зимними холодами.
Всё ближе к дороге подступали отвесные скалы Главной гряды. А справа, далеко внизу, насколько хватало взгляда, — до самого горизонта простиралось море, на волнах которого ещё тлели искры вечерней зари.
Вскоре и вовсе стемнело. Ослепительно мелькали фары встречных машин, мешая сосредоточиться на чем-то очень важном для меня. Лишь закрывая глаза, я вновь и вновь возвращалась в только что виденное и почти физически ощутимое чудо... Передо мной возникал белый лист склона и ровные строчки виноградника на нем… А с ними, уже неотделимые от этой картинки, слова:
«…арабской вязью виноградных лоз
исписаны страницы горных склонов…»
Приехав домой, я записала эти две строки в свой дневник. Но стих почему-то не получался. В таких случаях обычно говорят: — Муза ушла...
Да, возможно… но какую свербящую занозу она оставила во мне!
Впоследствии мне неоднократно доводилось ездить уже знакомой ялтинской дорогой… И каждый раз, безотрывно вглядываясь в пролетавшие за окном пейзажи, я тщетно пыталась вспомнить: где, когда, на каком именно километре этого пути передо мной лишь на мгновенье нарисовалась та самая картинка, которую я только что и успела — ухватить за хвост последних двух строчек… «…арабской вязью виноградных лоз…»
Время шло... Меня увлекали другие темы, писались новые стихи и песни. Различные фестивали и слёты, поездки и перелёты всё больше отдаляли меня от того зимнего вечера на южнобережной дороге, когда передо мной явилось моё «мимолётное виденье».
Периодически я возвращалась к волнующей меня теме. Сколько разных, иногда даже интересных и неожиданных вариантов было безжалостно вычеркнуто, выброшено, забыто. Чего-то в них всё-таки не хватало. Не укладывались выбранные мной пазлы в нужные ячейки художественного полотна…
Я понимала, что эту свою картинку, этот Стоп-кадр — вижу только я. А так хотелось, чтоб её смог «увидеть» каждый читатель или слушатель…
Нет, я не сидела над своим стихотворением ежедневно и постоянно, потеряв покой и сон. Однако, по прошествии некоторого времени я перечитывала очередной вариант и… отправляла его в корзину. А затем писала следующий, новый, изменив в нем практически все… кроме двух заветных строчек… В принципе, я даже не понимала — первые это строки или последние… Да и какая разница? Просто они должны были быть.
И вот однажды, когда я вновь перечитывала текст и по привычке что-то в нем поправляла, мне в голову пришла странная и неожиданная в своей простоте мысль о том, что этот творческий процесс затягивается мной искусственно и может длиться вечно, если его не прекратить. Я вдруг поняла, что мне доставляет необъяснимое удовольствие каждая новая встреча со строками, имевшими надо мной почти магическую власть, которые воскрешали в моей памяти то сладостно-щемящее чувство озарения и соприкосновения с чудом…
Но, ведь это не-нор-маль-но!!!
Так не может и не должно продолжаться бесконечно!
А главное — я ведь в принципе никому и не показывала этих стихов, ни с кем не делилась. Разве что только своей лучшей подруге Светлане — давно, ещё той зимой — рассказала об увиденной мною яркой картинке на зимней ялтинской дороге.
С Ланкой мы дружим ещё со школы, хоть и видимся редко — развела нас судьба по разным странам… Но как раз сейчас она гостит у родителей!
Я схватила свой телефон и, от волнения с трудом попадая по кнопкам, стала искать нужный номер. В динамике раздались длинные и долгие гудки… слишком долгие… Почему она не берет трубку? Вечно у нас проблемы со связью!.. Ах, вот… наконец-то!
— Алло, Ланка? Привет!
— Привет, моя хорошая! — ответила мне подруга своей привычной фразой, — Рада тебя слышать. Как дела?
— Ланчик, я срочно должна тебе кое-что показать… нет, прочитать… короче, поделиться…
— Что случилось? Ты будто мчишься куда-то...
— Угадала… марафон бегу… и уже давно… Пора, наконец, остановиться… — из динамика доносились какие-то странные звуки, — Что там у тебя булькает?
— А… это я ванну наполняю, не обращай внимания…
— Так ты занята… — обречённо произнесла я, — извини… Я тебе потом перезвоню…
— Да что случилось у тебя? — голос у Ланки был спокойный и даже обнадёживающий, — Говори. Я никуда не спешу и внимательно тебя слушаю.
— Помнишь, давно — лет десять назад — я тебе рассказывала, как, возвращаясь из Ялты, увидела виноградник на снежном склоне… и потом ещё — строчки там были такие… — в трубке по-прежнему булькала вода и сбивала меня с мысли, — Да выключи ты, наконец, эту воду!
— Не обращай внимания, — произнесла Ланка тоном, не терпящим возражений, — я всё прекрасно слышу... и помню. Продолжай.
Спорить было бесполезно… да и желания не было.
Неожиданно я подумала: а что, если мой приступ нечаянной откровенности вдруг перегорит, исчезнет и всё опять останется по-прежнему, и ни-че-го не произойдёт?.. Переведя дух, я продолжила:
— Так вот… Кажется у меня кое-что получилось. Не знаю — хорошо ли, но… Слушай… — я постаралась выдержать небольшую паузу. Вода продолжала булькать в трубке… ну и ладно… Начну, пожалуй:

«Созрел и собран крымский виноград…
На лозах нет ни грозди, ни листочка…
Алиготе, мерло, кокур, мускат —
Ждут часа своего в дубовых бочках…»

Вода противно булькала, раздражая меня, но я, уже почти смирившись с этим звуком, продолжала читать дальше:

«…Отполыхал осенний карнавал —
Листва опала, словно занавес на сцене…
Припудрил первый снег горы овал
И осени — зима спешит на смену…»

К концу второй строфы я скорее почувствовала, чем услышала, что звук бегущей воды внезапно исчез. Наступила какая-то глухая тишина, будто прервалась связь — так бывает у нас часто. Экран телефона тоже погас, но я всё-таки решила дочитать до конца…

«…По утру лужи застеклил мороз…
В лесах не слышно птичьих перезвонов…
Арабской вязью виноградных лоз
Исписаны страницы горных склонов…»

Из трубки продолжала сочиться гнетущая тишина. Пауза явно затягивалась. «Всё-таки прервалась связь, — подумала я, — придётся перезванивать». Но на всякий случай спросила:
— Ланка, ты где?
— Да здесь я, не кричи… Дай инфу переварить… — её голос звучал глухо, как из подземелья, — Прочти ещё раз, пожалуйста…
Я повторила стих, теперь уже в абсолютной тишине.
— Здорово! Его только с закрытыми глазами слушать надо, — прошептала Ланка и вдруг с обидой добавила:
— Это же, сколько лет ты скрывала от меня такое?.. А ещё подруга…
— Да ты что, Ланочка! Ведь я же только что… И сразу тебе первой прочитала! Никому больше и не решилась бы… Мне всё казалось, что не получается у меня, что всё плохо, неудачно…
— Ну и трусиха же ты! — в голосе подруги тут же появились покровительственные нотки, — Не бери дурного в голову, а тяжёлого в руки! Смелее надо быть, верить в себя… И всё у тебя получится. Главное — мне понравилось. А остальные?.. остальные потом приложатся… Уж поверь мне!
Ланка ещё долго пела мне дифирамбы, пересыпая свою речь специфическими, только нам понятными шутками, и от её голоса исходила такая уверенность, что мне сразу стало так уютно, легко и спокойно, будто я действительно все это время преодолевала бесконечно длинную дистанцию марафона и, наконец-то, пересекла свою финишную черту…


* * *


Как раскрытая ладошка —
Лист кленовый пятипалый…
Словно путник запоздалый
Клён стучит в моё окошко…

От дождей, от бесконечных
В доме ищет он приюта
Пред вратами ада — грешник
И раздетый, и разутый…


* * *

Как холодны далёкие миры,
Мерцающие в небе ночью звёздной…
Не согревает бледный лик Луны...
И зябко так, что даже мысли мёрзнут.
Но там, у края Млечного Пути —
Я знаю точно — есть одна планета,
Куда душа любимого летит —
К чужим мирам, что затерялись где-то...

Никто из тех, кто в мир иной ушёл,
Увы, не возвращается обратно...
А может, там — и вправду — хорошо?
Неведомо мне это... Непонятно...
И невозможно разумом объять
Земную эту вечную разлуку...
Ты не вернёшься в дом родной опять,
Не поцелуешь... Не протянешь руку...
Не скажешь больше:
                                 — Милая, прости! —
Когда тебя я встречу у порога,
— О, сколько же миров я смог пройти!
Как нелегка была к тебе дорога...
Как много бед пришлось преодолеть,
Чтоб все же состоялась наша встреча...
Увы... меж нами — пропасть...
                                               вечность...
                                                        Смерть...

И груз потери мне сутулит плечи...
Но, уходя, ты мне сказал: — Держись!
Мы встретимся... И будет все как прежде...
Я буду ждать... Но ты — держись
                                                      за жизнь...
И не теряй в душе своей надежду...

* * *

Парк укрыла кисея
Предрассветного тумана
Пали в травы слезы рос
Мелким бисером…
Стали ржавыми края
Листьев конского каштана…
Под ногой — сучка щелчок —
Звонким выстрелом
Август…
           Утро…
                  Тишина…
Словно впал весь мир в нирвану
Даже ветерок притих
Нерешительно…
И усталая волна
Зависает в том тумане —
Утро ль, вечер? Бриз — каприз…
Все сомнительно…


[1] шибляки — сообщества кустарников и кустарниковидных деревьев субсредиземноморских видов, способных переносить длительную летнюю засуху. Заросли субтропической древесной растительности разнообразного флористического состава в Средиземноморье, в Крыму и на Кавказе.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Публицистика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 26
Опубликовано: 26.05.2020 в 19:08
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1