Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.8. Ветер гонит сверканья ко мне


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.8. Ветер гонит сверканья ко мне
V.8. Ветер гонит сверканья ко мне


Как продолжение, утром туман:

– Вода, что ль, поднялась под самые дрова…

Круглые фанзы – плетенки на сваях, крытые листьями пальм.

Ходят тут всякие –

– Портят иллюзию?

Впрочем, и так как-то быстро раздуло. Блещет Ухта – вся, от мыса до мыса:

– Катер стоит на приколе…

Флажок АУРП, семь пунктов:

– Так, скажем, вздох машины…

И брызги плиц:

– Колесник под чарльстон?

Оставьте этот берег! Нет, я не о Кольчеме – к Кольчему это прямо не относится.

И тайга меня встретила бабочкой? Почки лиственниц – будто как дома. И залив широты небывалой:

– Ведь с амурской водой и от Чайных…



Слоны парнокопытные, едящие багульники:

– «Слоновья тропа –

Теперь моя улица»…

Путей не выбирают и прутся напролом! По кочками и кустам – напропалую.

Зато шум волн, где главное русло. Пучки нежно-зеленых брахибласт бочоночков – как дома, как на веточках зимы:

– Тайга зазеленела светлохвойно!



Шум волн и шум тайги? В прибрежных травах – щука. И чайки среди лиственниц, и верба распушилась. Вот что сейчас – залив с той стороны. Легче водой:

– Хоть ног не поломаешь…



Вот весна:

– Время, верно, за полдень…

На коровьей тропе не стояли? А опять – у амбара на сваях, у затопленной дамбы, напротив.

Что касается пунктов:

– Пожалуйста…

Переплыть глубину, и домой? Время, верно, за полдень – пора бы, но Кольчем –не объект интереса.

Подвергаюсь холодным атакам:

– Отступать просто случая не было?

И сейчас не намерен уходить в глубину. Не декрет и не катер:

– Не хочется!

Ласкаешься щекой к цветущему мохнатику:

– Как дуновенье бабочки?

Их свойство – известно с давних пор:

– Кошачья лапка…

Напротив дамбы, что давно затоплена.

Это волны идут, это черное дно! Рядом уточка:

– Третья взлетела…

Ветер гонит сверканья ко мне:

– Как вернешься домой на крылечко?



Пасхальная картина:

– Шум волн и шум тайги…

В прибрежных травах щуки загорают? И чайки среди лиственниц:

– Такой залив сегодня…

Это Кольчем! Другого и не надо.

Но опять этот тоненький визг? Мерцающий забрался на развилку. Чуть выше (тоже чудом!) – бурундук:

– Почти что вне куста…

Ну, стОит ли, Пиратик.

Постыдный визг, азарт. А ведь и есть не станет. Ведь пища это то, что в миске подается.

Смешной:

– В трухе вся мордочка…

Довольно крупный пес, а все еще щенок и не охотник.

Сегодня, между прочим, только он. Волк и Лемож не пожелали мокнуть:

– Чужие все-таки…

И это – тоже к пунктам. Их список неуклонно разрастается.

Пасхальная картина теряет привлекательность:

– Во-первых, мерзну…

Хватит с меня этих течений? Этого дна, сверканий:

– А то пугаю щук…

Щук, загорающих в прибрежных желтых травах.

Привычно – краем леса, по мысу безымянному:

– На очереди новое виденье…

Небесные тарелки слилИсь до горизонта, хотя на Удыле все тот же, вроде, лед.

Висит в кипящих струях, приподнят испареньем –

– Особенно – кипящий справа снег?



Больно глазам, и я опять мечтаю – о канах, что за печкой в кабинетике.

Сияющее море и синева небес:

– Что-то со мной неладное творится…

А в небе-то – и синька, и крахмал:

– Удыльский лед приподнят испареньем…

И черные макушки пасхально обрастают:

– Сегодня все пасхальное…

По-моему, и горы – синайской синевой закрыли горизонт:

– А айсберги? А барботаж лягушек?

Когда меня возьмут иные горизонты:

– Да, да – я так сказал…

Быть может, и вернусь –

– А может, растеряю…

И память не поможет – сияющему морю, что за мысом.

Тайга недолгая:

– Кусты с той стороны…

Я с огорченьем вижу:

– Не обмануть залива…

Главный ручей теперь – всюду глубокий. Залиты вейники, даже уже не кочки.

Пробую вброд, и всюду неудачно:

– Чайки качаются в черной воде…



Красные пятна мерцаний на дне? Ну, продолжай:

– Ветер гонит сверканья…

Когда я здесь разгуливал вчера –

– Ну, да…

Ну, да – когда вчера разгуливал:

– Все может быть…

Ходил по облакам? СтрофЫ какой-то след:

– «Вчера» ведь не «сегодня»…

Озарены? Я верю, что поэма – какая-то, должно быть, существует:

– И добрая тайга…

Ну, да – закатный час, «прогулка при луне» и всякое такое.

Это сильное средство и может пронять:

– Камни морены краснеют в воде…

Желтые травы купаются в солнечном дне:

– Да, монотонно выходит…

Ужас какой-то? Как будто не сам:

– Чем-то похоже на Бальмонта?

Впрочем, и с Бальмонтом я не впервые:

– Помните челн?

Он оттуда.

Где сильная строфа? Ведь я не о поэме:

– Поэме любопытно?

Я же о том, что пункты! Поэма существует:

– Кольчемская, с деталями…

Обидно будет с ней разъехаться на встречных.

И я на всякий случай оставляю – и камни, и мерцания на дне. И чаек среди лиственниц, и щук в прибрежных травах. И уточек (тем более!), что, видите ли, плещутся.

Раз уточки, то плещутся? Раз чайки, то взлетались? Стереотипы:

– Черт их подери!

Где, повторяю, должная строфа? Это не мне –

– Поэме любопытно!

Она тут дожидалась явления отшельника:

– Кольчем так пожелал…

Она же и смеется? Смеется надо мной, а я ведь – всей душой. Уж как в трехдольных ритмах:

– В лепешку расшибаюсь…

Ни схемы у меня, ни действия достойного:

– Стою, разве, по пояс…

В чем мне и оправданье? Да, в царстве водолюбов и именно по пояс:

– Температура таяния льда…

Где место для строфы в конце концов? Поэма прочитается, наверное, не скоро:

– Там – среди гор, в заливе…

В заливе или нет, но среди гор – уж точно:

– Где щуки загорают…

Возможно, все возможно. Пока что – то Некрасов, то Бальмонт, совершенно неприемлемый:

– Со мной сегодня что-то неладное творится…

И, чтоб не завестись, насильно прекращаю.

Пиратик спит, свернувшись между кочек. Пусть отдохнет, а я пока проверю – хозяйство по Ю. Сэму за линией кустов. Без оптимизма –

– Только для проформы…

Весна, что ли, тут поздняя или не те березки:

– Первичный сок…

Сухарница, бутыли? А там и мысль, что мне не суждено:

– Мне в магазине, с сахаром…

Как продают в Хабаровске.

Хозяйство, как и думал, расшаталось. Хотя в одну из банок натекло:

– А муравьев?!

Чего еще не плавает? Пью мелкими глотками, сознавая.

Похоже, что-то есть – и в голове яснее? И бодрость возвращается:

– Волшебные напитки…

Поправил, подвязал капроновым концом:

– И капли побежали с оптимизмом…

Ю. Сэм хорош практически. Нет, нет – да и подкинет:

– Портвейн из мухоморов и селедки?

Берестяную шляпу, что тоже выполнимо. Раскрой срисован –

– Дело за отшельником?

Теперь – в лесной ручей:

– Шум волн и шум тайги…

Как нравятся вам чайки среди лиственниц? Мне это нравится:

– Тайга и море сразу…



Даже глаза, когда лицо поднимешь.

Пират догнал:

– Пират «и дик, и чуден»…

С разлета сшиб еще бурундука. Куснул и заливается:

– Опять присыпал хвоей…

У кедра, за высокими деревьями.

Да нет тут кедра –

– Стланик…

Деревья не такие? Хотя на мысе все же – кое-какая парковость. Но ведь и здесь –трагедии внезапны. Я не успел –

– И бусинки моргают…

Нет, время нехорошее! Чем дальше от залива, тем глуше ветер и острей тоска. И стланики не те, и нет былой опрятности:

– Разжевываешь веточку мимозы…

Впервые я не чувствую тайги:

– Ручей ведет к Дороге лесовозов…

Змеится частота былинок выше роста. Остаться – не предел, а что-то много хуже.

Темнеет:

– Шевелятся бумажки бересты…

Нехорошо душе в их смутном шевеленье. Да и тайга – вот-вот и оборвется. Вот и сарай, откуда электричество.

Вот занавес:

– Шагни за поворот…

Кольчем своих внушений не меняет. Кольчемский вид –

– Как неолит поставил…

Здесь никогда не пахло свежей краской.

Здесь даже щит с оборванной афишей – такой, что никуда не передвинешь. Клуб справа, чуть подальше. Тот же ветер, что был на Лесовозной, в коридорах.

Чуть, правда, посветлее –

– Но не легче?

Срубы домов, задворки огородов. Дощатый тротуар,

– Висящая афиша…

Хозяйничает ветер под фонарем в наморднике.

Дома и тротуары, афишные столбы? Ведь те же элементы в полумраке. Афиша хлопает, почти полуоборвана:

– Меня не обмануть…

Здесь явно не Воронеж.

Здесь неолит:

– Куда-то все попрятались…

Пекарня, магазин и парочка жилых? Один Ондатр в наличии, что тоже постоянно:

– Ондатр, не отменяемый декретом…

Пока не отвлекло «очей очарованье»:

– Джига, приятель!

Утлое суденышко? Хозяйничает ветер –

– И таверна…

Да, тот фонарь в наморднике и взрослые березы.

Не то так это? Впрочем, не касаюсь, поскольку средство тоже очень сильное:

– Ударит джига…

Синий полусвет, второй «порядок»:

– Доски тротуара…

Вот разговор типичный неолитян типичных:

– Придем – бутылка есть!
– Давай – тоже найдется!

Ондатра я не видел, по-моему, с апреля. И, почему, он знает, разумеется.

И он пошел – вдоль слег и огородов. А я – по переулочку к Ухте. То, что тайфун, теперь уж очевидно. И то, что темнота. И то, что выпить надо.

К вопросу и так далее:

– Коровы потравили?!

Вот – их следы? Вот сваленная слега:

– «Носороги топчут наше дурро,

Обезьяны обрывают смоквы»…

Остатки поливаю, подсыпаю. Тупые морды:

– Хапали?!

Кольчемские коровы! Что им ограда:

– Прутся!

На дело рук моих – пасхальную плантацию, зеленую и свежую.

Воду берем с причалившейся льдины:

– Залило водомер, зальет и всю долину…

Кто его знает, скоро:

– ЧерпАй прямо с крыльца?

Кто его знает:

– Может, и ходули…

Тайфун-то теплый:

– Льдины кувыркаются…

Склон зеленеет травками уверенно. Я это торопил, свернув по переулочку. Но не успел размыслить:

– Потравили…

Как вспомню, так и руки задрожат:

– Слоновьи морды!

Хапали? Тупые носороги. Нет, видимо:

– Изгложут и истопчут…

Напрасные старанья, не быть мне огородником.

… «Май-чародей»? Высоких волн пространство. И шквал их задирает, кувыркает:

– Пыль водяная!

Собственно, уже не ледоход? Политы грядки, и ростки расправлены.

Свинцовый карандаш сейчас вершит картину:

– Причалившая льдина, залитый водомер…

Еще видать ракиты за волнами:

– Скорей, скорей…

Но представленье кончилось.

И что тут характерно:

– Залаял весь Кольчем…

С утра – вороны, а теперь – и лебеди? Но вечер –

– Отзвук дня…

Ты не один свидетель? Пиратик тоже лаял ритуально.

Даже не эхо –

– Душа в темноте?

Теплый тайфун чародейного мая:

– Да, темнота…

Но – туманная пыль! Пыль за амбаром на сваях.

Я не сажал огорода. К тому же:

– Душу коровы ведь тоже понять?



Я лишь былинки тогда обустроил. Я не аграрий по духу.

Да, не аграрий, не ихтиофаг. Кто я в Кольчеме:

– Случайный прохожий…

Слышишь:

– Движок вдалеке заработал?

Значит, дадут электричество.

Будут гости? Борис набуянит. Но не сразу, а после концерта. Дина шлепнется в таз:

– Этнография…

Все известно, но все-таки выпьем.

Первой Алла явилась. Для нее комплимент:

– Ты растолстела приятно!

Тоже – с апреля, по той же причине:

– Даже как будто соскучился…

Брякнуть такое вполне в моем духе! Тут бы смущенье, «дурак» – в крайнем случае.

Алла со смехом проводит руками:

– Задница! Видишь какая?



Я вижу, одобряю:

– Кокетство неолита…

Предмет действительно достоин уваженья. Нигде, кроме Кольчема, мне так бы не ответили, а я такое брякаю повсюду.

Я где-то говорил о прототипах, что Дина с Аллой вечно повторимы:

– Да, номер двадцать шесть и двадцать семь?

Окладников, «Искусство Нижнего Амура».

Отмечена пластичность, особенно – для Алки. Торс только схематичен:

– Как карандаш, заточено…

А вот предмета нет! Художник неолита не дотянул до подлинной экспрессии.

Но у меня фигурка – в полный рост –

– Консервы открывает…

До Рождества Христова – четыре или три тысячелетья:

– «Р. Х.» – до Рождества?

Непостижимо.

Является и номер двадцать шесть. С Ондатром, не замеченным в пластичности. Портвейна две бутылки, и Боря не буянил. Пьем уже чай:

– Кто знал, чем это кончится?

Испортил вечер «здрассьте». Налил ему заварки:

– Садись…

И пауза? Не вяжется с застольем. Только что пели, Боря дирижировал. Но –

– Голова квадратная с проборчиком…

Естественно, маэстро возмутился:

– Ты что пришел? Ты что пришел?

Тот мрачно смотрит:

– Вввыйдем…

Сценарий детективный – Ондатра не удержишь. А надо бы – быть может, на этом все б и кончилось.

Вернулся быстро. Держится за руку:

– Он там убьет собаку…

Сцена мерзкая. Сломал его дубину о колено:

– Сейчас узнаешь «здрассьте»!

Прыгнул, вырвал.

А дальше что:

– Ты хочешь меня бить?

Очень хочу – летел бы до Ухты! Но мне нельзя, что он прекрасно знает. Дружба народов – как же. Я только:

– Уходи…

И прямо заявляю, что если еще раз:

– Считаю нападением на станцию!

Звоню, и арестуют! Открой только калитку:

– Так прямо в его рожу – квадратную, с проборчиком…

А рука у Бориса не действует. Вероятно, прием карате:

– Он так и деда по горлу…

Я не видел, не буду рассказывать.

Мы еще посидели. Беседа – о чилимах, Драконе и озере. Проводивши гостей, как всегда, я иду по ночному Кольчему.

Нелепый инцидент? Не стоил бы вниманья:

– Мало что варится в горстке домишек?

Только я вечно боюсь за Пиратика. Даже в тайге мне тревожно.

Он-то уверен во всем абсолютно:

– Дай постоять хоть минуту спокойно!

Теплая ночь. Тишина первобытная. Где-то не здесь:

– Не в Кольчеме…

ПАлы ожили на том берегу:

– Отсвет на нижние тучи…

Южная ночь? Даже вялость пропала:

– Значит, тайфун разрядился…




Продолжение (Глава V.9.): https://www.litprichal.ru/work/377038/




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Поэма
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 30
Опубликовано: 21.05.2020 в 18:47
© Copyright: Николай Зубец
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1