Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.7. В березках клумбы стланика


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.7. В березках клумбы стланика
 

V.7. В березках клумбы стланика


Движение и вправду прекратилось. Ухта закрыта мелочью набитых треугольников.

Конечно, шевеления, но сдвинутся без зрителя. Опять провизия:

– Наш магазин закрыт…

Есть только щуки, подарок Ивана. Вынул одну –

– Еле руки отмыл?

Нет уж, пойду! Никогда не бывает, чтобы ничто не вмешалось.

Ботфорты – атрибут весеннего Кольчема. КИрдный запас полагается складывать. И, напустив на колени излишки, станешь как юнга в таверне.

Да, «Эспаньола»! Так дочка Дерсу – шла мимо нас:

– Разворачивай парус…

Те юниоры недаром смеялись:

– Надо ровнее насупливать?

Пышность мхов и трава под водой. Провода до земли и укосины –

– И ручьи с Чайных гор…

И покой неолита. И привычная ясность без мыслей.

Тайга уже бесснежна:

– Таять нечему…

Но это здесь, а есть еще предгорья:

– И сами Чайные…

Я расправлял ботфорты, привязывал тесемочками к поясу.

Возможно, без Кольчема я так и не узнал бы, что каждый день принадлежит тебе.

Что каждый день глава некой поэмы – в трехдольных ритмах –

– Здешнем достиженье…

Пират гоняет птиц, Лемож – все больше рядом:

– И эхо разговоров гуляет в коридоре…

Вот только что вернулось «э-хе-хе», минуты две назад Леможем изреченное.

Сам ледоход как будто отодвинут? Болотные багульники – давно вместо брусник.

Зеленые и новые:

– И пахнут незнакомо?

Хотя пикантность вроде ощущается.

И я в ответ Леможу:

– Э-хе-хе!

И – головой в ручей:

– Рассматриваешь дно…

И на лице отмытом отразится – полет гусей над светлою тайгой.



Как гнутся линии? Строй в основном неправильный:

– Асимметричный, низкий над тайгой…

И почему-то к Чайным дорога их небесная – что к ночи, что сейчас:

– Да, почему-то к Чайным…

И вот метла из серии «трагических листвянок». Скорей всего, и ей досталось от Дракона, не пощадившего – поющие столбы, укосы, крестовины и растяжки.

Еще залив, где брошенный баркас. Последний мыс:

– Задворки мастерских…

Ползучая расправа с неолитом:

– Давай-давай…

Потом придут другие…

Но срубы все-таки? Наличники покрашены:

– Тут все же не Кольчем…

Не знаю, почему – Кольчем всегда отсюда поникший и пугающий. Его очарование тут как-то пропадает.

Проходы меж заборами –

– Сушила…

За руку кто-то трогает? Не глядя, знаю кто. И вот Ухта – на удивленье чистая.

Откуда льды в Кольчеме, непонятно.

И мы идем на почту по мосткам:

– А солнце!

А залитые луга? Ивняк обозначает, где протоки. И ветер на мостках нас поддувает.

Деньжат мне подвалили. В магазине – ковбойский шик:

– Слона и два лимона!

Дают индийский чай и кислоту в пакетиках. Что нужно для сухарницы, консервы.

Всем обществом позавтракали здесь же:

– У околицы саксофон поет!

Ну и опять – укосы, крестовины. Метла из серии трагических листвянок.

Хотел подкараулить, когда начнут свое. Конечно, пропустил:

– На то и есть волшебство…

Волшебство отрешенья? Волшебство неолита, которому легко тут поддаешься.

Но многого уже не узнаю. Пусть буйство мхов, но тут еще вигвамы. Конечно, муравейники, но, правда, как вигвамы. Специфика:

– Иначе бы – на сваях?



Мыс, вероятно, тоже заливает. Отсюда высота:

– Из хвоинок постройки…

И в верхних этажах, то есть мансардах, уже кипят инсекты миллионами.

Жара на просеке. И, если отклониться, контраст щекою чувствуешь. Дракону – не надо тут шипеть рывками и зигзагами. Лети прямолинейно горячим коридором.

Где он возник –

– Над колпачком багульника?

Завьется темный столб – рукою не поймаешь:

– Да и сейчас тут как-то флюидально…

Вот-вот и зашипят те тысячи баллонов.

Под подозреньем и метла-листвянка:

– Одна на всю округу…

Вблизи столбы повалены? Наверно – здесь, а впрочем:

– Куда ведут столбы?

Ведь дальше Солонцов я ничего не знаю.

Безумства мхов:

– Вдохнешь тайги настой…

Едва ручей – лицом в него! Разглядываю дно. Стараюсь там пробыть – как можно дольше. Рекордов мне не надо –

– Секунды не считаю…



И наконец, о клумбах. Но клумбы – для наглядности. Это кусты зеленые среди пустых березок:

– Клянусь, их раньше не было…

Как, впрочем, и вигвамов – таких по крайней мере. Я всю дорогу знаю.

А между тем и все-таки:

– Извольте убедиться…

Мимозы? Те же кисти, тот же японский вид:

– Я потянул…

Торчали из-под снега? Поверить трудно, но:

– Это они, японские…

Это они поднЯлись, ставши клумбами:

– И те, на Лесовозной, сейчас – наверно, тоже…

Пусть больше не морозные. Но быть вечнозеленым, конечно, это качество и тайна.



Заметишь их теперь – с любого бугорка! Надо признать:

– Тогда были роскошнее?

Когда пестрел повсюду вездесущий. Пестрел сам по себе, еще вне каталога.

ПоднЯлись всей системой и разрастись успели. Заметны, но зеленое – уже не удивляет:

– А как тогда…

Нет, нет – я рад и этим. Хожу средь них:

– Иные выше роста…

И вот уже Амба в таежном коридоре? Осталось лишь насупить мокроступы, как дочь Дерсу вчера:

– Согласно здешней моде…

Насупить и пройти кольчемцем по Кольчему.

Тут та же каша льдин. И новость – первый катер:

– От Солонцов пока…

Причалил у амбара, где я тогда купался вместе с лошадью:

– Флажок АУРП…



Там глубина изрядная.

Газеты, поддувальное полено? Крыша коры:

– Горит…

Лови момент? Чтоб дальше загружать уже в режиме, а там и чурбаками-кругляками.

Мне кажется, что так всегда и было:

– Собаки, дым из печки…

Не знаю, что и думать. Но Боря так сиял:

– Зимовка кончилась…

И катер – в магазин, все будет без лимита.

Но льды еще теснятся и даже покрупнели:

– Амур еще как следует не трогался…

Не так уже все еще определенно? И деньги мне прислали телеграфом.

Не стоит волноваться:

– Не дело мудреца?

Веревочка событий пока что завивается. Сегодня вот:

– Вигвамы и мимозы…

Еще что-то завьется в каталоге.

А там, где слой набитого корья, выглядывает стайками крапива. Клянусь опять же, что –

– Крапивок утром не было?

Ни там, где лук процвел, ни возле палисада.

Да, птичий двор из «сказок бабки Мирл»:

– В курной избе кулеш из гречки и консервов…

И целый божий день принадлежит тебе, что так и не узнал бы без Кольчема.

Я торопил весну, но не флажок АУРП. И то, наверно, больше по инерции. Что, впрочем, тоже требует своих контраргументов:

– И то своих?

Как огород к закату.

Заметьте, как я стал терять чувство реальности:

– Меняются леса

И горы станут супесью…
Я так сказал недавно – не помню, правда, где. Двоякое занятье – быть отшельником.

А на Ухте – еще крупнее льдины:

– Что я могу?

Могу лишь проводить. А у амбара катер стоит какой-то тихий:

– Разгрузку, очевидно, отложили…

Льдины уносит влево, к Удылю:

– Качаются в волнах три жидкие Амбы…

И я опять готов истаять в бесприютности:

– Пусть даже в темноте, за ивняками…

Готовность несомненна? Чем темнее, тем притягательней идея раствориться. По правде, ждал иного от спектакля – ну, «кружку синевы»,

– Ну, «пену буревестников»…

Вот продолженье на Краю Земли:

– Себя не жаль…

Живу стереотипами:

– А спиленные сваи, краснотал?

И знак триангуляции бывших коллег Арсеньева.

Дом полон тихим счастьем – это верно. Но стоило увидеть, как теснятся, пошел не рассуждая:

– В туман и темноту…

Спасибо, что протока достаточно глубокая.

Тут мне пока пора остановиться? Готовность несомненна, но –

– Отложим…

За вышкою закат – последние минуты. Как и всегда в Кольчеме артистическом.

Еще стереотип – уже последних дней? Обидел тогда Чайные. Теперь они не тают, а как-то обнажаются:

– Нехорошо так думать…

Но я теперь, похоже, так и думаю.

В главном разрезе ватка утонула? Обрубки толстых дам –

– И это вместо чайности?!

Да, вместо чайности, окрасившей снега, – на высоте, в последние минуты.

Смотрите, что выходит, что я тут декламирую:

– Ватка в глубь щели ушла –

Виден только один гребешок…

Пожалуй, хорошо, что декламирую:

– Поэзия, свобода, умиленье…

И вновь душа на месте:

– Брожу по отраженьям…

Это тебе не чара, не беспамятство? Это ростки со дна и розовость заката:

– Да, розовость кольчемских дирижаблей…

Я все обдумаю, но на сегодня хватит:

– Месяц в волнах…

Не месяц, а луна! Отражены – и небо, и тайга:

– Косматые горбы – как будто рядом.

Прогулка при луне:

– Знакомое лицо…

Тайга вокруг темнеет – последние минуты:

– Закат как на небесной мясорубке…

Простите за сравненье, но кровавый.

Да, ночь. И льды скрежещут. И ветер им попутный:

– Ууу-ууу-ууу…

У Солонцов опять – оранжевое зарево:

– Как раз откуда ветер?

Да, да – переменился.

Правда, пора:

– В рубашке продувает…

Я кое-что обдумал:

– Ну, только обозначил…

Пока – по семи пунктам. А если будут новые:

– Скрежещут эшелоны Колчака…




Продолжение (Глава V.8.): https://www.litprichal.ru/work/376983/



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Поэма
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 32
Опубликовано: 21.05.2020 в 09:54
© Copyright: Николай Зубец
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1