Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.6. Спектакль со ступеней крыльца


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. V.6. Спектакль со ступеней крыльца
 

V.6. Спектакль со ступеней крыльца


Кольчем сейчас – хруст льда и крики лебедей. Нелишне еще раз себе напомнить, что здесь – ни профсоюзного собранья, ни позывных радиостанции «Маяк».

Встаешь до света с легким сердцем, хотя бы мог валяться сколько влезет:

– Кольчем тебя зовет?

Сегодня – на ступеньки. Сегодня – к долгожданному спектаклю.

Вода – у водомера, который мы с Борисом еще тогда втянули вместе с лодками:

– А то бы раскрошило…

Глаз ищет – лом, черпак:

– А здесь была когда-то еще тропинка к майне…

Супеси тянут, грусть переживаю:

– Маренго, серый день…

Стою в Ухте по пояс? У майны ведь всегда охватывала грусть:

– И ты не защищен…

А рядом мокнут иглы.

В маренго не уверен:

– Считаю, что маренго…

Но иглы узнаю – метровые кристаллы! Наверняка с Амура:

– Как лезвия ножей…

Мокнут в рассоле супесей, застывшие под утро.

А майны нет? И крики лебедей. Застывшие рассолы и лезвия метровые:

– Маренго…

Серый день. Верней – серый рассвет. И ты в воде стоишь незащищенный.

Ну, в сапогах, конечно:

– Петровские ботфорты…

В таких куда не влезешь! Привязываю к поясу. Лишь ноги замерзают – где ледяные супеси. Зыбун такой:

– Стоишь и погружаешься…

Ведром еле черпнешь:

– Как пить такой рассол?

Годится на поливку? За ковшиком вернулся. И все же, как всегда, начЕрпываю что-то. Напополам с иголками, наполовину – с супесью.

Хруст льда. Смолят баркас:

– Никола Мирликийский!

Смолят паяльной лампой на бреге в серый день:

– И сдвинут, вероятно…

Без помощи Николы? Чужое это все – и брег, и эти домики.

Но я-то наконец дорвался до спектакля! Событья, правда, скудные:

– Заторы треугольных…

Похоже, что их снизу кто-то держит. И почему-то здесь, возле моих ступенек.

А впрочем, отрываются:

– Подвижно равновесие…

От Солонцов все новые громадины? С такой же точно скоростью – отчаливают прежние. А скрежет оттого, что разбиваются.

Подвижно равновесие? Один и тот же ромб, где чистая вода, уже полдня как держится. Там чайки развопились –

– Ну и, конечно, лебеди…



Погода быстро портится навстречу ледоходу.

Это Кольчем – не надо готовиться к спектаклям. Китаец одноногий лежит у баррикады:

– Решил вздремнуть?

Пирата раздражает:

– Тоже статист…

Кольчемская реальность.



Смолят, как смолили. Вода под водомером. Подвижно равновесие:

– Ступеньки были в плане…

Но и были и ходули! Лемож:

– Э-хе-хе-хе…

Вот именно – тепло:

– Звенит, хрустит, сипит…

Хрустит, сипит, минутно озаряется. И тучи с Удыля – навстречу ледоходу:

– Как относиться к этому…

Стихами, что ль, чужими? Крепись, не вспоминай, «не отлучайся».

Креплюсь? И не заметил, как поле унесло. Льдины толкнулись:

– Сдвинулись тем временем…

Другая отщепилась – в другом конце Кольчема. И понеслось:

– Курьерское теченье…



Бывает, что состав застрянет безнадежно. И вдруг сигнал:

– Так же толкнется, сдвинется…

Сигнал передается по вагонам:

– Похоже…

Да, похоже. Как эшелон на старте.

Кусты мимо ступеней проезжают:

– Где-то обрушилась краюха вместе с тальником?

За поворотом – новые громадины:

– Э-хе-хе-хе…

Все – с белыми обрезами.

Сейчас и у меня янтарная вода. Под барабанный такт проехала моторка. И по всему Кольчему суета:

– Зов каменного века, половодье…

Никола, покровитель мореходов! Даруй терпение:

– Декрет номер один…

Декрет мой нарушают – китаец одноногий, бухгалтер, да и те – с паяльной лампой.

И что за разговоры, Никола Мирликийский? Опять, кто с кем живет. Про председательшу:

– А мужа видел? Старый…

Воспользоваться случаем? Муж старый, наверно, председательша охоча.

И дочь Дерсу – распущенные волосы, эффектные ботфорты:

– Я думал, кто такая…

Одна из дочерей – действительно красавица. Но как сюда попала –

– Она из Богородского?

По-моему, я с ней и разговаривал. Еще тогда, в музее:

– Тогда еще не нравилась…

Но здесь, на берегу, эффектна в самом деле. Те, что смолят, так даже закачались.

Бухгалтер сетует:

– Вчера бутыль украли…

Стояла брага:

– Бражка молодая…

Пошел в кино. Вернулся – нет бутыли. Стащили из сеней:

– Тут все друг друга знают…

Стащил, естественно, китаец одноногий. Стал, верно, тут же пробовать:

– Прилег у баррикады…

Искать долго не надо – тут Кольчем. Сегодня у бухгалтера. Бухгалтер – у буддиста.

Кончу картину в ритме некрасовском:

– После китайца, как куль, уносили…

Сам я грешу вот такими вот ритмами – так почему-то выходит.

В Кольчеме населения – на городской подъезд. И там ведь непременно – свой хам, алкаш и ведьма. Но про подъезд не скажешь, что в целом дружелюбный. А тут – смолЯт и что-то сообщают.

Тут неолит. Тот, кто стащил, тот свалится. Все на виду:

– ЗавЕденный порядок…

Идут тысячелетия. Китаец – у бухгалтера, бухгалтер – у буддиста:

– И никакой обиды?

Отвлекся я, конечно. Ухта пересеклась – горбами отражений, заоблачной дорогой. Такой спектакль:

– Сходить что ли в буфет…

Я так – про Лесовозную дорогу.

Пират опять загнал бурундука. Так хочется считать, что это тот же самый:

– Полеты на хвосте…

С былинки – те же бусинки:

– Нет, нет – никоим образом!



Я отозвал Пирата.

Тайга давно без снега, но тут все же светлее:

– А над Ухтой все та же мрачность, тучи?

Всего лишь – перейти по огороду? Сон ледяных полей, и чаек восклицанья.

В заторах дремлют новые громады – с торчащими пластинами торосов, белейшими обрезами:

– Не все равно, где таять…

Что-то их держит здесь? Что-то как раз напротив.

А вдруг они и сами океанские? Торосы так надменны, обрезы так белы:

– Я бы лизнул…

Они как альбатросы? Безбрежные пространства, и паруса святые.

И я уже не тщусь домысливать спектакль:

– Кольчем и без того так артистичен?

Края удыльские – печальные края. И эшелоны льдин – почти без перерыва.

Да, так в моем блокноте за сегодня – что это эшелоны Колчака:

– Составы в темноте, почти без перерывов.

Ползут, скрежещут. Скорость:

– Наверное, такая же…

Дом освещается остатками заката. Каким бы ни был день –

– Под занавес всегда…

Кольчем невероятно артистичен! Сейчас размазал розовость по небу.

И месячишко встал на Малою Амбой. Встал и ушел на цыпочках за тучу. Покрикивают лебеди –

– Но это уж во сне…

Скрежещут эшелоны. И тишина кольчемская.

Я не могу так все это оставить. Спектакль, а в Николаевске –

– Корабль мой снаряжается…



Якори точат, смолЯт паруса? Здесь же – уже насмолили.

Елозили, елозили по льдине и выбрались-таки на чистую водичку:

– Уходят в ночь…

Куда-то к Удылю? Стрелять гусей и уток на рассвете.

Не мне судить. Живу на «главной улице»:

– Проплещет транспорт…

Выйдет месячишко? И различаешь контуры с пластинами торосов:

– Все к Удылю…

Ведь все равно, где таять.

Ловлю себя на том, что миски перепутал. Пират ест из моей, пока я там с «Волжанкой». А в дырку бока печки видать ровный огонь:

– Установилось ровное горенье…

Сон ледяных полей? Но нет:

– Опять поехали…

Скрежещут эшелоны Колчака! Накопят силы, сдвинутся:

– Еще чуть-чуть проедут…

К утру, наверно, все же остановятся.



Продолжение (Глава V.7): https://www.litprichal.ru/work/376932/



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Поэма
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 36
Опубликовано: 20.05.2020 в 09:53
© Copyright: Николай Зубец
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1