Отец и сын




                                                                                            Отец и сын
         
Этот телефонный звонок вывел Петра Николаевича из налаженного кое-как душевного равновесия. Звонил отец. Все эти дни Пётр Николаевич метался по разного рода бюрократическим кабинетам районной администрации, выбивая деньги на достойное проведение мероприятия в честь открытия дома-музея писателя Пересветова, хорошо известного не только в самой области, но далеко за её пределами. Писателя, который родился в этом районном городке, провёл в нём своё детство и юность. По мнению Петра Николаевича именно в эти годы формировался характер будущего писателя, происходило становление его жизненной позиции, оказавшей влияние на всё его дальнейшее творчество. Пётр Николаевич являлся горячим почитателем таланта Пересветова не только потому, что всё написанное им было по духу близко ему, но и потому, что Пётр Николаевич был сыном писателя. Не удивительно, что сын взял на себя благородную миссию популяризации писательской деятельность своего отца. Впрочем, отец сам никогда не просил его об этом, а наоборот, тяготился подобной опеке, считая её неким позёрством. Но поделать с энтузиазмом сына ничего не мог. «Ты из меня какого-то идола пытаешься сделать», - при нечастых встречах порой говорил отец сыну, но тот только отмахивался. Возможно, трудность в общении с сыном была связана с тем, что много лет назад, когда Пётр был ещё подростком, отец ушёл из семьи. Он вынужден был сделать этого ввиду того, что его жена Ольга без памяти влюбилась в своего сослуживца. В скором времени она потребовала развода с Перисветовым, в попытке создать новую семью. Вследствие этого Пересветов, тогда ещё начинающий, никому неизвестный литератор, уехал из родного города с тем, чтобы не мешать, как ему казалось, чужому счастью. Он обосновался в областном центре, скитаясь по съёмным квартирам. Он оставил бывшей жене квартиру и всё то, что они нажили за четырнадцать лет совместной жизни. Сын, естественно, остался жить с матерью. Однако, как вскоре выяснилось, новый брак его бывшей жены оказался неудачным. Новый муж был совершенно не приспособлен к налаживанию долгосрочных отношений, глубокому постоянному чувству. С его стороны вскоре начались частые измены. Ольга вначале, скрепя сердце, прощала его. Но однажды, после очередной любовной истории своего «благоверного», она подала на развод. Больше замуж она не выходила, жила с повзрослевшим сыном в двухкомнатной квартире. Отношения с Пересветовым так и не наладились – оба были гордыми. По счастью, все эти семейные дрязги не коснулись привязанности отца к сыну. Но что-то доверительное и нежное их взаимоотношениях всё равно утратилось. Отец, как мог, принимал участие в воспитании сына. Пересветов так и не захотел создавать новую семью и всю свою жизнь прожил один. Со временем он стал известным писателем. Сын гордился своим отцом и при каждом удобном случае любил подчеркнуть свою причастность к успехам отца. Он и свою профессию выбрал с филологическим уклоном – был преподавателем русского языка и литературы в средней школе. В небольшом городе, где многие люди знакомы между собой, к Петру Николаевичу относились с большим уважением. И не только потому, что он был сыном их прославленного земляка, но и за успешную деятельность на поприще преподавания. А учителем он был, как в подобных случаях говорят – «от Бога». Кроме того он вёл большую общественную деятельность. И, конечно же, уделял немало времени популяризации творчества своего отца. Так, например, вначале он добился оформления Красного уголка писателя Пересветова в стенах школы, где тот некогда учился. Устраивал творческие вечера в честь выхода новой книги Пересветова, и многое-многое другое. И хотя на людях, Пётр Николаевич старался оставаться в тени и не пользоваться славой отца, безусловно, он не мог не гордиться тем, что он является сыном такого замечательного человека. Недавно ему удалось добиться разрешения на открытие Дома-музея писателя Пересветова. Музей должен был открыться в небольшом деревянном доме, в котором когда-то проживала мать писателя. Затем, ещё давно, он отошёл другим хозяевам. И вот теперь, на средства спонсоров, дом был выкуплен за относительно небольшие деньги для открытия музея. Не секрет, что значительную сумму из этих средств внёс сам Пётр Николаевич. Всё это ещё больше укрепило авторитет сына писателя. Реставрационные работы по созданию прежнего вида дома уже подходили к концу. Для музея удалось собрать множество интересных предметов быта того времени. Были найдены ранние рукописи отца, которые теперь имели музейную ценность. Словом, Петром Николаевичем была проделана колоссальная работа. Открытие Дома-музея было назначено на следующий месяц. Предполагалось, что на церемонию открытия должен приехать сам писатель. Тем более, что открытие приобщено к семидесятилетию Пересветова. Отец вначале не хотел приезжать, считая излишним подобное внимание к его скромной персоне. Но под уговорами сына и учитывая официальное приглашение подписанное главой администрации, согласился на приезд. И вот теперь, совершенно некстати, во время телефонного разговора попросил сына приехать к нему в ближайшую субботу, с тем, чтобы помочь с переездом. Дело в том, что отец решил перебраться из своей трёхкомнатной квартиры, которая как он считал, стала слишком большой для него, в квартиру по меньше, зато ближе к центру. Отец просил сына приехать для того, чтобы принять участие в переезде, а именно, проследить за сохранностью библиотеки, являющейся гордостью отца. В ней действительно были собраны редкие экземпляры, представляющие собой библиографическую ценность. Слушая через телефонную трубку взволнованную речь отца с нотками просителя, Петр Николаевич понял, как, должно быть, нелегко отцу, который не привык обременять кого бы то ни было, даётся этот разговор. Но вместе с растерянностью, с которой он слушал отца, Пётр Николаевич чувствовал, как в нём начинает закипать раздражительность: как мог отец просить его о чём-либо в тот момент, когда решается судьба музея! «Неужели отец не понимает» - думал теперь Пётр Николаевич, что это делается во имя отца. И теперь он не может, не имеет права размениваться по мелочам, пусть даже, если это переезд. «Нет, пусть уж он обходится без меня» - заключил Пётр Николаевич. Вслух же он по возможности мягким, как ему казалось, тоном стал увещевать отца о том, что не время в этот момент думать о переезде, и что с переездом наверняка можно повременить. «Хорошо» - ответил отец. «Я что-нибудь придумаю и не стану тебя беспокоить». Тон отца с виду оставался ровным, но Петру Николаевичу показалось, что тот обиделся. Он ещё что-то хотел добавить, аргументируя свой отказ, но в трубке уже послышались короткие гудки. Весь остаток дня Пётр Николаевич провёл с чувством внутреннего беспокойства. Подспудно он понимал, что отказывать отцу было нельзя и, что он обидел его, по сути, нарушив свой сыновий долг. Совесть Петра Николаевича была не на месте и саднила занозой прямо в самое сердце и не давала своему хозяину ни сна, ни покоя. И от этого он раздражался ещё больше. Вечером, придя домой, он решился поведать обо всём своей жене и коротко передал ей суть недавнего телефонного разговора с отцом. Он ещё робко надеялся, что жена всё-таки будет на его стороне. Но этого не произошло
- Пойми, Петя – укоризненно говорила Ольга Петровна, - ведь отец не часто просит тебя о чём-либо и если он действительно обратился к тебе, то должно быть, это очень важно для него. Ведь ты и так редко бываешь у отца, редко вникаешь в его дела.
Он и сам понимал это. Поэтому в тот же вечер он всё- таки позвонил отцу и, извинившись за бестактность, согласился приехать в назначенное отцом время. Разговор получился сухим, коротким. Пётр Николаевич чувствовал по голосу отца, что тот продолжает обижаться на него. Решимость приехать, попытка загладить свою вину, немного ослабила угрызения совести у Петра Николаевича, но всё равно в ту ночь он долго не мог заснуть. В субботу, как можно раньше сын приехал к отцу в областной центр. При встрече они обнялись, как будто и не было размолвки. Но сына не покидало чувство внутреннего напряжения. К вечеру переезд был закончен. Всё получилось слаженно, как и было запланировано отцом. Расставив кое-как узлы с вещами вдоль установленной на свои места мебели, отец и сын устроились на кухне на новом месте, с тем, чтобы поужинать. Пётр Николаевич заранее пообещал отцу, что останется у него до утра. Разместиться на ночлег было где, ведь кровать и диван были уже собраны грузчиками, и оставалось только застелить постель. Утолив голод, теперь они не спеша пили чай и беседовали. Пётр Николаевич, наконец, решился попросить прощения у отца за тот первый телефонный разговор.
- Не беспокойся сынок, главное, что ты вовремя понял свою ошибку и приехал, ответил отец.
Пётр Николаевич всё-таки попытался объяснить, почему он так в тот раз ответил отказом.
- Пойми меня и ты, папа, - говорил он. - Ведь я действительно оказался в затруднительном положении. Открытие музея, твоего, между прочим, немалых сколько сил и времени потребовали с тем, чтобы всё достойно организовать.
- Конечно, сын, я очень благодарен тебе за это. Но переезд в этот момент для меня стал куда более важным делом. Ты только не обижайся, но мне кажется, что открытие музея ты добивался не только ради меня, но в первую очередь для себя. Я понимаю: тебе важно самоутвердиться, почувствовать себя сопричастным с чем-то легендарным. Хотя, тебе это только кажется, что я знаменит, – отец снисходительно улыбнулся, - но мне крайне неприятно думать о том, что на пике моей популярности, неосознанно для себя, ты хочешь выглядеть более значительным. Не так ли?
Сын слушал отца, потупив взгляд, и в знак согласия слегка кивнул головой.
- Вот видишь, - уловив этот жест, продолжил отец, – конечно, в твоей ситуации это вполне простительно. И всё-таки некоторые люди все свои усилия устремляли на то, чтобы выделиться любой ценой. Мне очень бы не хотелось, чтобы и ты оказался в их числе. Ведь это весьма опасное испытание: испытание славой. Поверь, многие оказались жертвами этого явления. Да что говорить, даже в религии, этой благородной стезе, даже среди людей, посвятивших себя служению Богу, как показала история, находились люди невольно, незаметно для себя, но попавшие под влияние соблазна прославиться своей набожностью.
Так что, сатана воистину не дремлет. Впрочем, сынок, я уверен, что с тобой подобного не произойдёт, – отец доброжелательно улыбнулся.
Сын слушал отца вначале настороженно. На его лице читалось то недоумение, то несогласие. Но вскоре Пётр Николаевич стал понимать глубинный смысл высказываний отца. А когда понял, то невольно вновь опустил взгляд. Он осознал главное, что отец заметивший, зачатки гордыни в поступках сына, во многом прав. Ранее Пётр Николаевич никогда не задумывался над этим. Он всегда полагал: то, что он делает, это только ради отца. А оказалось, что это не только ради него, но и ради своего самолюбия. Уловив замешательство сына, отец дружески похлопал его по плечу.
- Не грусти, сынок. Главное что ты правильно меня понял, а остальное за тобой.
Они ещё долго сидели на кухне и говорили о чём-то своём. Легли далеко за полночь. Утром они вместе завтракали. Затем настало время Петру Николаевичу возвращаться домой. На прощание они крепко обнялись, уверенные в том, что теперь они будут видеться гораздо чаще. Конечно же, отец пообещал, что обязательно приедет на открытие дома-музея. В ответ сын пообещал, что открытие это произойдёт без излишнего пафоса. Они расстались с лёгким сердцем. На душе у Петра Николаевича было легко и радостно. Потому, что но знал - всё будет так, как они задумали.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 40
Опубликовано: 08.05.2020 в 10:04
© Copyright: Владимир Карабанов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1