Надежда Аншукова. Шурочка.


Надежда  Аншукова. Шурочка.
Произведение на странице автора:

https://www.chitalnya.ru/work/2801256/

Фото из инета.

… Туман, растёкшийся молочной рекой, поначалу плотной завесой закрывающий от глаз небесное светило, постепенно таял, давая возможность увидеть ситцевую голубизну неба. Утро сулило одно – день будет отменным!
Выбравшись из пут вязкого тумана, солнце начало своё путешествие, с каждым шагом всё жарче лаская землю. День распахнул объятья для пробудившихся звуков.
Соседский петух, по кличке Митька, горластый и задиристый, уже поднял на ноги полдеревни. Мычанием откликнулись коровы, которых гнал пастух Колян, мужичок без возраста, с бородищей, как у лешего….
Ничего не изменилось с тех пор, как я уехал из родительского дома. Каждый год, приезжая домой и просыпаясь рано утром, я слышал эти, родные сердцу, звуки. Вот и сейчас, знаю, что услышу бабышурино: «Маня, не ленись, иди-ка свежей травки пощипать…»
Баба Шура – общая всенародная бабушка мальчишек и девчонок не один десяток лет. Пожалуй, каждый, кто родился и вырос здесь, знает о жизни бабы Шуры всё. Или почти всё: как долго ухаживал за ней скромный и работящий тракторист Андрей, как наконец-таки Шурочка, знатная певунья, стала его женой.
Да только счастья ей выпало на самую малость. Через месяц он, как и другие мужчины, ушёл защищать Родину. А ещё через месяц пришла похоронка. Худые вести дошли скорее, чем письмо с фотографией – единственное – заблудившееся на дорогах войны…
«Маня, Маня, голубушка моя» - голос бабы Шуры утопает в радостном и звонком «ме-е-е…». Я, слушая их задушевную беседу, вспоминаю, как мы, «навоевавшись» вволю, - и «красные» и «белые» - любили собираться в небольшом, на два окна, доме, зная, что нас непременно угостят пряниками с козьим молоком. Две фотографии в простеньких рамочках висели на видном месте. Одна – сделана в день свадьбы, другая – фронтовая, где Андрей стоит возле танка…
Шурочка же после похоронки сразу осунулась, постарела и замкнулась в себе. И только до работы она осталась всё такой же ненасытно-проворной. Её худенькую, подвижную фигурку можно было видеть и в коровнике, и на сенокосе, и на прополке.
Голос её, глубокий и низкий, потерявший былую упругость, слышали теперь нечасто. Скупа стала Шурочка на разговоры, а про песни – и сказать нечего…
Только один праздник преображал её. 9-го мая, какая бы ни стояла погода на дворе, Шурочка неизменно наряжалась в белую батистовую кофточку – свадебный подарок Андрея.
И лишь потом – руки, огрубевшие, опоясанные вздутыми венами, начинали ловко сновать над праздничным столом… Белый хлеб, царственный и пышный, нарезанный толстыми ломтями, лежал в центре.
Селёдочка, утопающая, словно в узорной пене, в тонких луковых кольцах, лоснилась каждым своим кусочком. Её неизменная спутница – картошка, варёная «в мундирах», растресковшихся вкривь и вкось, приковывала взгляд к рассыпчатой ароматной мякоти. А ещё: солёные – капуста, огурцы, грибы… И самая важная деталь праздничного стола – пол-литра «Московской».
Так отмечали памятный день Шурочка и три её подруги, тоже ставшие вдовами. Пузатый самовар, начищенный до блеска, ждал своего часа. И когда он, раскалённый и дышащий жаром, уже красовался на столе, Шурочка запевала «По диким степям Забайкалья…» А потом – ещё, ещё, ещё… Остаток праздничного дня растягивался до поздней ночи, словно напеться хотела впрок, надолго, до следующего дня Победы…
Интересная штука – наша жизнь. Помню, как рвался когда-то в город, манящий новизной и яркостью. Теперь же часто вспоминаю ушедшие в прошлое вечера, пропитанные покоем и тишиной.
Вспоминаю тропинку, ведущую в деревню через ржаное поле, где прятались, словно осколки неба, цветы-васильки. Дальше тропинка поднималась на пригорок и упиралась в наш дом, с высоким крылечком. Скрипучие деревянные качели, сделанные ещё отцом, стоят до сих пор. Сколько радости приносили они, взмывая выше деревьев…
Детская память, избирательная и цепкая, ястребиной лапой сжимает события той зимы, когда я, 13-летний пацан, сумел каким-то чудом выкарабкаться из чёрной обжигающей бездны на лёд, бездны, забравшей моих родителей. Потом, как в тумане, - заснеженный погост… два свежих холмика… слёзы, что старался сдержать… Откуда-то издалека голос Шурочки: «Поплачь, родимый…»
И её рука на плече – твёрдая и надёжная, тепло которой ощущаю по сей день.



Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Проза ~ Очерк
Количество рецензий: 3
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 07.05.2020 в 19:57

Нестор Степной     (11.05.2020 в 23:31)
Сентиментальный рассказ. Очень впечатлило.... Очень....

Ирина М.     (13.05.2020 в 20:09)
Спасибо за отзыв! Передам Надежде Аншуковой.







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1