Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.10. Золотой утёс Аури


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.10. Золотой утёс Аури
 

I. 10. Золотой утес Аури

...Амурская коробка давно лишилась стенок. Вернее, они есть, но отвлеченно-мнимые. Бескрайняя пустыня с отдельными виденьями далеких араратов и эльбрусов.

...Шаман и облачко (китайский конус шляпы) – к пурге, чей изначальный призрак нас преследует. И оцените верную примету –

– Так мог бы сказать и Дерсу Узала?

Шаман, наверно, все-таки отстал и где-то там влияет, если может. У нас все тот же Нил и безмятежность. Устойчиво сияние небес.

Амур здесь разбежался по низине. И лед не подметается, как в узких коридорах. В притоках аэрация, но чаще вода затхлая, хотя промышленность практически отсутствует.

Окончим измеренья:

– От винта!

И к новой точке, планом предусмотренной. План перевыполняется из-за готовых лунок. А если сами дОлбим, то в виде исключенья.

...Все интереснее возиться с леденцами. Вертеть в руках –

– Обтаивать по-всякому...

Вытачивая призмы и линзы-чечевицы. И открывая новые эффекты.

И все же вода мутная, и спектр не возникает. И линза лишь едва дает какой-то фокус. Не греющий, расплывчатый, коллег не удивляющий:

– Мне не добыть огня посредством чечевицы...

Но почему-то думаю, что ниже по теченью вода должна быть чище и прозрачней –

– И фокус станет резче?

И мысли, соответственно, приобретут желанную отчетливость.

А то – всегда какие-то поправки:

– Нет, не теперь...

И что мне делать с ясностью? Откроется какая-либо истина, с которой дальше жить невыносимо.

Но тут, под небом Нижнего Амура, теряешь осторожность и кажется возможным – не что-то, может, сверхнеобычайное –

– А чтоб листок бумаги задымился...

Вот этот образ именно и не дает покоя? Когда экзотика наедет на экзотику, шлифую леденец упрямыми ладонями – до глубины чернил для авторучки.

Конечно, идеала не достигнешь. Ладони отмерзают, хотя и солнце сильное. Но как прекрасно дышится – весной нижнеамурской с участьем араратов и эльбрусов.

...Да, снег уже зернится, особенно к полудню. Разрез с песком, сметенным с островов. С момента затиший, как, например, сейчас. И зимний фирн – зернистость, скорей всего, декабрьская.

Зимний дневник? Переслои песка – в Кизи-Удыльской депрессии. Вихри носились, сметая и сея. Вихри –

– Откуда попало...

Так балерун объясняет разрезы. Я же грущу о непрочности памяти:

– Периодичность фигур на подставках...

Будут похожие, только не эти.

Ведь мы уже работаем без рукавиц и шапок. По льду разлиты лужи, не замерзают майны. И оптимизмом светятся изломы леденцов. И оптимизм какой-то бесконтрольный.

Возможно, что меняется душа. На нечто, столь масштабное, что и границ не вижу –

– И тем заметнее, чем ближе мы к Лиману...

Я не сопротивляюсь, доверяя.

Но голова полна и даже переполнена. Когда не успеваешь все фиксировать, теряюсь, разумеется. Но сам себе прощаю, не относя потери к тупой неполноценности.

Пока мудрей не растерять событья? Таскаем осетров, пускаем фотосинтез. Окончим измеренья, поднимем смерч винтом. И – к новым холмикам с нашей гуманной снастью.

Экзотика сменяется экзотикой. И день под небом Нижнего Амура порою просто радостен без всяких рассуждений. Мне так давно хотелось –

– Затеряться...

Но что-то есть над хроникой событий. По поводу фигур –

– Грусть высшего порядка?

Я начинаю чувствовать себя самим Амуром! И личность в нем бесследно растворяется.

...Далеким рейдом возвращаемся почти до Мариинского. Опять –

– Торосы, лунки...

Опять «осетровые» извиваются, как «угревые». Не чешут целоканта и не гладят.

Один лежит и дышит ртом на пузе. Но смерть в его глазах и не уйдет в шугу:

– Еще машет хвостом...

Еще чертит по снегу окружности. Задевая осколки и валенки.

Не знает, что не мы его убили –

– Сети сине-зеленые, скользкие...

Здесь Закон недействителен. Здесь страна браконьеров. Здесь жестокость, нажива и жадность.

Закона нет? Вместо Закона всего лишь только драный мужичишко, что подошел к одной из наших точек и строго вопросил, чем мы тут занимаемся.

Назвался –

– Охранитель водоемов!

Но это доброволец, в Инспекции не числится. Живет один в землянке, ест неизвестно что. Казацкий чуб торчит, лохмотьями фуражка.

Неотразим защитник осетров? И подошел-то на широких лыжах. Без палок, между прочим. И лыжи самодельные (наверное – туземные, нанайские).

Бродит такой по просторам сияющим.

– Кто он, нелепый отшельник?

Наверно, сумасшедший с навязчивой идеей. Дран и плюгав, но строг и неподкупен.

Кто знает, может быть, по-своему счастливый? С душой на весь Амур, что мне сейчас мерещится –

– Рачитель водоемов...

Не более, не менее? Наверное, издержки неизбежны.

Конечно, все это наглядно отрезвляет. Я не хочу сказать, что бросил рассужденья –

– Но цель и средства?

Тут противоречие. Интересно, что – одно к другому.

Возможно, что к Лиману мне что-то прояснится. А может быть, и нет, что вероятней. Ведь скоро Богородское –

– О нем пока намеками...

Но мы там будем к вечеру. Должны, по крайней мере.

...По Старому Амуру, все дальше Мариинское. Куст точек под скалой с названьем Аури. Под «чертовой скалой», где разные теченья взбивают кислородные коктейли.

Недаром тут пингвинами скопленье рыбарей –

– Махальщики действительно похожи?

Такая популяция, наверно разрешенная. Калугу им не вытащить:

– Пингвины...

Калуга ведь, как рек тот охранитель, стащила в воду трех любителей с «Казанки»:

– Троих!

Причем – не самая большая и весила какую-нибудь тонну.

... «Золотая гора», по словам Льва Васильича. Совпаденье с латынью –

– Хотя изолят?

Удивительно, скажете? Да, удивительно – золотая скала над Амуром.

Но не прав Лев Васильич, потому что названье переводится также как «спящий», то есть «спящий нанаец» из села Булавы. И оттуда же сходство замечено.

Вообще-то тут – еще другой поселок. Поселок Аури –

– «В прекрасном тихом месте»...

Где «никогда не водится комар», что, надо полагать, существенно для лета.

Покинутый поселок. Его «перенесли» чиновничьим решеньем в Булаву. Возможно, чтоб не слишком – и тихо, и прекрасно. Чтоб комары имели что-то кушать.

Тут я, наверно, все же что-то путаю. Вниманья не хватает –

– Избыток информации...

В блокнот попал еще какой-то ДУди, «гнездо особо злостных браконьеров».

Теперь не расшифруешь:

– Проехали, потеряно... Конспект лентяя, нет мне оправданий. Вот Аури (скалу, а не поселок) запомнишь без каракулей в блокноте.

Но я педант, поскольку тут легенды. Утес, во-первых, «чертов», без сомнений. Взбивает кислородные коктейли, махальщиков-пингвинов концентрируя.

Казак Самсон тут вздыбливал коня! На пятачке, из чувств патриотических. Пред членом императорской фамилии, корабль которого тогда тут ожидался.



Поднял коня в приветствии и грохнулся с обрыва. Факт достоверный, даже исторический. Вот этот ли утес, опять же не уверен, хотя других на карте не означено.

Наверно, тут –

– Такая крутизна...

Что так и ждешь паденья с сотни метров. Оттуда, с пятачка, на лед Амура –

– Свободное паденье с ускореньем.

Сам испытал такое удовольствие. Но, как педант, продолжу историю скалы. Тут и попа швыряли в гражданскую войну. Сожгли домик бакЕнщика, причем уже недавно.

Все эти сведенья от шефа с Львом Васильичем. И эти исторические вехи мне предстоит дополнить своими ощущениями и получить урок – второй раз за сегодня.

...Под Аури у нас широкий профиль. Чуть ниже рыбарей, пингвиньей популяции, где нет готовых лунок. Работы часа два. Ну, я и отпросился на вершину.

Сказал – в обход, удобною дорогой, но слова не сдержал по легкомыслию. И, чтоб не тратить время, полез по баранкосу (заснеженной лощинке), в лоб обрыву.

По Батарейной сопке знакомые базальты? И если золотые, то это от лишайников, которые гораздо пышней и изобильней. Наверное, собрание всех видов.

По высоте – собрание всех видов. Свои экологические ниши. И без науки можно любоваться. Мне, например, хватило бы на месяц.

Тут, кстати, водятся съедобные лишайники –

– Салатный цвет...

Но это все, что знаю. И не рискую пробовать –

– А, впрочем, почему же...

Попробовал – без вкуса северные знаки.

Пока подъем сравнительно спокойный. Долез до половины. Где-то выше должна быть и удобная дорога, которая для тех, кто осторожен.

И мыслями я там, на «пятачке». Я, как казак Самсон, из-под руки увижу, может быть,флотилию наследника, плывущего под всеми парусами.

Осталось метров десять до дороги. Лощинка, правда, мельче, почти что вертикальная. Карабкаюсь уже на четвереньках, вонзая носы валенок, как на столбе электрик.

Уже, пожалуй, что рукою дотянуться? Но что-то хрустнуло под заднею ногой, и я поехал вниз катастрофически, стараясь только выровнять паденье.

Сейчас об лед?! Сейчас – ни кости целой:

– Черт бы побрал законы гравитации...

Казак Самсон, привет тебе, коллега? Как вывернул, не знаю. Очнулся весь побитый.

Кой-как перекатился, но не сразу. Еще сползал, но медленней, не так катастрофически, пока не утвердился в заснеженной лощинке и сбил-таки инерцию паденья.

...Как радостен Амур! Наш марсианский транспорт отсюда как кузнечик. Только странно, что он ко мне имеет отношенье, какое-то такое отдаленное.

О том, чтоб вверх опять, не может быть и речи! Не прИняла гора. Еще благодари тот камушек под пяткой, который мне подставили –

– В последнее, наверное, мгновенье...

Лежу в снегу, блаженно улыбаюсь –

– И разжимаю пальцы понемногу...

А в них – пучки травы, невероятно пахнущей. Цеплялся –

– Тормозил земное притяженье?

Лежу, закинув голову, среди растений милых. Снег теплый, небо синее и солнце ослепительно. Такое ощущение, что заново родился. Я понимаю – это после встряски.

Сам виноват –

– Один полез на стену...

Но что-то есть еще? И я подозреваю, что здесь урок, второй раз за сегодня. А
первым был рачитель водоемов.

Я влез бы, оставалось – рукою дотянуться? Но полетел, да так, что рыбари сбежались:

– И не разбился ведь…

Судьба послала камушек? Возможно, что Амур свеликодушничал.

Как будто кто ладонью оградил. Продемонстрировал, что может рассердиться, но удержал в последнее мгновенье. Да, так же, как и сбросил –

– Наглядно и предметно…

И справедливо? Надо знать границы. Я, кстати, видел сверху – И горы Богородские… Других там тоже нет. Так что –

– Прощай, Амур?

Там мне не будет поводов для дерзости.

Конечно, можно думать по-другому:

– Полез, свалился…

Что тут необычного? Но вспомню, как бросало, и снова пальцы скрючит –

– Отчаянно цепляюсь за травинки…

Внизу разлиты лужи. Всеобщий поворот. Махальщики давно вернулись к лункам.

– И мне пора слезать…

Там наши потянулись, наверное уже закончив профиль.

Возьму с собой травинки? И, в честь Аури, салатных лишаёв, что кажутся съедобными. А все-таки –

– Боюсь особо шевелиться?

Урок усвоен, но – гарантии отсутствуют.

Снег теплый, небо синее, и солнце ослепительно. Пахучие растения мне говорят:

– Останься…

И я вполне согласен? Так встряска повлияла. Лежу и улыбаюсь, что забавно.

Когда решился выползти из ниши, швырнуло еще разик. Но с осыпи съезжал – уже самостоятельно, как победитель Аури. Иду мимо пингвиньей популяции.

Все видели полет мой и смотрят с восхищеньем. На дурака, полезшего на стену. И, вопреки традиции, живого. Не как казак Самсон, но тоже бородатого.

А наши ничего и не заметили! И я не стал рассказывать, лишь показал лишайники:

– Годится на закуску?

Но вкуса никакого. Наверное, не самые съедобные.

Зато мои травины, память Аури, у шефа вызывают интерес:

– Микробиота?

Надо же! Семейство кипарисовых. Есть даже крохи-шишечки. И запах «специфический».

Ты не выбрасывай, тут может быть открытие! Это эндемик южный. Здесь вроде бы не водится. Дай веточку – ботаники посмотрят. Ты, может быть, прославишься, тебя увековечат.

Да я бы сам не выбросил:

– Начну-ка я гербарий?

Мне предстоит немало приключений. Во что еще вцеплюсь, откуда буду падать –

– Слова не отражают динамику процессов…



Мы добираем точки по теченью. Тряхнуло меня, видимо, серьезно. И, вместе с запоздало явившимся ознобом, все – как галлюцинация, от коей нет спасенья.

Торосы в боковом вечернем освещенье? Зловещие –

– Особенно их тени…

Я говорил – «графичные до ужаса». Теперь и сам не рад:

– Теперь они такие…

Мне жутко от заката через винт. А темные полоски дальних тальников – вдруг подъезжают к самому лицу и светятся багровым частоколом.

Так я внутри салона переживаю точки. Закрыв глаза –

– В плену галлюцинации…

И Богородское встречаю с облегченьем –

– Огни, по крайней мере, не срываются…

Продолжение (Глава I.11): https://www.litprichal.ru/work/375269/





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Поэма
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 04.05.2020 в 10:11
© Copyright: Николай Зубец
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1