Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.9. Уколов выстрелил два раза


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.9. Уколов выстрелил два раза
 

I. 9. Уколов выстрелил два раза

П
риезд наш в Мариинском вызвал панику. Мы Рыбинспекция. Вернее – Лев Васильич, нагрянувший внезапно с научной экспедицией, как меч возмездия на местных браконьеров.

Шоферы то и дело указывают холмики. Немного покопают, и там – сети. Бывает, что длиной по триста метров – кулисами, двойные, одинарные.

И рыбка промысловая – осетр. А есть еще калуги – те под тонну. Почти киты, с которыми в Законе не просто штраф, а нечто посерьезней.

Война – с засадами, погонями, убийствами. Здесь браконьер отчаянный, работает с оружием. Истории порой как в голливудских фильмах. Вот парочка таких, нижнеамурских.

...Накрыли лодку, а оттуда – ствол. Ракетница. Багор. Борьба моторов. Сильнее оказался браконьерский. Команда:

– Отпускай!

И отпустили.

Я не люблю «накручивать» над фактами, а Лев Васильич скудно излагает. Обыденно и как-то равнодушно, то есть – по должности, не чувствуя романтики.

А тема вестерна? Протока или остров. Стреляли «из винчестера» –

– Откуда здесь винчестер?

Уколов тоже выстрелил два раза. По вспышке, результат не проверялся.

Уколов – легендарный рыбинспектор. Невероятной силы и жестокости. Разжалован в шоферы как раз за эти качества, достойные любого кинофильма.

Вот еще кадр – костер и браконьеры. Шли с топором, и он схватил обоих. И стукнулдруг о дружку головами. И расколол те головы, за что и поплатился.

Такие случаи нередки здесь в Депрессии. Конечно, оборона –

– Законом предусмотрено...

Но многие инспекторы работают шоферами и рады отомстить, указывая холмики.

Действительно – находят безошибочно. Немного покопают –

– Там палка через лунку...

С привязанной веревкой – в подледный мир, к сетям, стеной стоящим поперек протоки.

А под пластинкой льда (кусок тороса) – пешня, багор, лопата и «проныра», длиннющая (от проруби до проруби), опять же ветка тальника подручного.

«Проныра» – вот в чем штука! За нею – сеть с «грузАми» –

– До следующей проруби...

И так – насколько надо. Стена. Амур здесь мелок. А рыбы осетровые плывут определенными путями.

Страна браконьеров. Участки влияния. Холмики –

– Риск минимальный...

Поставит и придет – недели через две, когда уверен, что его не видят.

Подледная кладовая? Мучительные смерти. Промышленная рыбка. Запретные орудия. И кислородный датчик тут бессилен, как в целом, вероятно, вся наша Экспедиция.

И сети, что встречаются, мы только конфискуем. И составляем акт –

– Односторонний...

Что толку? Завтра же – тут новые «Бураны». И новые любители. И новые «проныры».

...Разроем холмик, тянем за веревку. ГрузА и поплавки сопротивляются. Груза – кирпич, а чаще коленвал, обычно новенький, как только что со склада.

Вытягиваем медленно. Сначала сеть пуста. Лишь обрастатели – на радость Льву Васильичу. Рачки какие-то. Но дальше – осетры. А то и калужата. Уловы, впрочем, мизерны.

Кого еще возможно, Амуру возвращаем. Заталкиваем сеткой. Сколько радости:

– Ушел! Ушел!

Ушел, но не от хищника, а выпущенный нами на свободу.

Но многим наша помощь опоздала:

– У этого уже подмерзли жабры...

А если долго бился (ведь неделями!), то кровоизлияния и травмы.

...Лежит в чужой стихии, и смерть в его глазах. Скребет по снегу циркулем хвоста. Не гладят осетров, не чешут и не любят:

– Что он почувствовал?

Не знаю, только грустно.

Ну а живые гнутся, как «угревые». Выпутываем первых, чтоб «жабры не подмерзли». Толкаем в кашу льда:

– Ушел! Ушел!

Амур на нас взирает одобрительно.

Возможно, не сезон – больших не попадалось. А маленькие рыбы почти что одинаковы. Калуги – «с тупым носом», у осетра – «пронзительней». Но различает только Лев Васильич.

...Спинные бляхи, руки-плавники? И рот на животе, и красные глаза:

– Реликтовые рыбы...

Не удивлюсь родству с «четвероногом» панцирным, редчайшим целокантом.

И, знаете, похож на ту фигуру, которую порушил Валенсий Алексеич. Я что-то и тогда про обтекаемость, но здесь скажу:

– По форме осетра!

Скульптурная фигура на подставке? Вот выловят последнего –

– Но память сохранится...

Амур будет вытачивать и ежезимне ставить. Веками как укор и назиданье.

...Копаемся в сетях уже по мелочам. В бутылочки сажаем обрастателей. Рачка – за нос и в прорубь. Выпутываем мертвых. Копаемся – занятье странноватое.

Ведь Нижний мир. Еще странней смотреть, как сети выезжают откуда-то оттуда. Да, что-то в связи с Пушкиным –

– Бесенок...

А то и не в связи, что ждешь, как заворОженный.

В улове – осетрята, калужата. Их не едят – они пока что «жидкие». У лунок много «жидких», загубленных напрасно. Некрополь вмерзших в лед. Беззвучное страданье.

Есть у Чуковского известный перифраз:

– «Но злая рыба-осетрина»...

Я помню сам наклейку на консервах. Казалась злой:

– «Во мраке догнала»...

Теперь я видел смерть в ее глазах и так уже не думаю:

– Да, красные глаза...



Черчения хвостом и обреченность:

– Какой-то дальний родич целоканту...

Инстинкт путей? Двадцатый век безжалостный. Капроновые сети и «Бураны» –

– Повыбьют осетровых...

И только лишь Амур – веками будет ставить их подобья.

Фигуры снежные и аэродинамика. Господствующий ветер от Лимана.

– Сколь долгой будет память?

Неизвестно, Амур ведь сам не вечен и изменчив.

По форме осетровых и «Ракеты», которым тоже место на ледяных пространствах. Проектировка и –
– Шлифовано с пристрастием...

Их обтекаемость, наверно, идеальна.

...Ездим много, ведь лунки готовые. Только корку пробьем и расширим по снасти –

– Нашей снасти, гуманной, научной...

И бесполезной в Депрессии.

Пожалуй, доскажу о негуманных. Тут представьте протоку, канат. И крюки «жалом вверх» –

– Просто так, без наживки...

Это снасть на калугу! Подлей не придумаешь.

Калуга натыкается на «жало». Шарахается в сторону. И, ясно –

– На соседнее...

Под тонну рыбка (даже полторы!). Одной икры – пять ведер, даже больше.

Таких крюков в продаже не бывает. Отковывают сами –

– С изящной откровенностью...

Мы видели «приемник». Гарпун как для кита. Предельное изящество по части отгибанья.

Конечно, риск присутствует. Закон с калугой строг. Но что инспекция –

– У них свой телефон!

Вот мы – другое дело. Нагрянули внезапно. На аэросанях, что, верно, впечатляет.

Тревога, впрочем, разового действия. Составим акт и все –

– Кого им напугаешь?

Да, если и поймали бы, найдутся покровители. Порука круговая, высокое начальство.

Амур подЕлен – данники и вотчины. Инспекция для вида – тут система. А штрафы с перестрелками, скорее, исключенье. Систему трогать некому, и это всем известно.

Но все-таки Закон формально существует! И те, что с топором, наглядно поплатились. Легенда об Уколове, амурском Робин Гуде, по-моему, достойна быть в коллекции.

А мы сопротивленья не встречали. Однажды только подошли гилЯки:

– Продайте сеть...

– А это разве ваша?

– Да нет, зачем мне...

Их, конечно, сетка.

Они не браконьеры. Ловят, правда. Но это их Амур – тут предки их ловили. Не делая запасов и не обогащаясь. Естественно, без всяких разрешений.

Еще колхозный невод, который мы не трогаем и узнаём по высверленным лункам. Залезем с нашей снастью, но не более. Тут кислород, как правило, отличный.

Конечно, риск и с нашей стороны. И у шоферов ружья отнюдь не для проформы:

– Мы даже постреляли по бутылке!

Бьют снайперски. Коллеги, впрочем, тоже.

...Улов мы не берем, да и готовить негде. Зато у нас трофейная пешня. И лом, и черпаки –

– Объекты конфискации...

Вещдоки, приложения к односторонним актам.

Про браконьеров я – лишь то, что слышал. Источник информации – коллеги и шоферы. Обрывки разговоров –

– Экзотика без записи...

Начни записывать, и сразу подозренья.

Нет, это тема скрытая от посторонних глаз! И я бы не коснулся, но так уж получилось. Ведь любопытно все, что на Амуре, а «все», как видите, включает и такое.

Продолжение (Глава I.10): https://www.litprichal.ru/work/375247/






Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Поэма
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 04.05.2020 в 09:40
© Copyright: Николай Зубец
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1