Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.6. Пришельцы в зипунах


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.6. Пришельцы в зипунах
 

I. 6. Пришельцы в зипунах

Х
орошее слово Мариинск? Половина пути, между прочим. Мы выгружаем на лед все имущество, и дальше нас будут обслуживать уже другие аэросани.

А эти – назад, к Комсомольску. Наши надменные ледчики так и пребудут – в унтах и без шапок. Так и останутся – в плаванье.

Ушли аэросани –

– Стоим осиротело...

При свете дня имущество на льду. Раздутые канистры, пробы снега. И ящики, и ящички. И снасть с катушкой кабеля.

Стоим, как потерпевшие крушение. До берега – пустыня. На самолетной круче краснеет транспарант:

– «Мариинску 125 лет!»...

Заблудшая баржа невдалеке зимует. И сторож разрешает нам доступ на корму. Вот Робинзон:

– Каюта и печурка...

Баржа железная и ржавая, и вмерзшая.

С собой лишь рюкзаки –

– Бредем к обрыву...

Там ломаные лесенки на небо. Перестаем общаться, только дышим. Вверху нас поджидает красавица небесная.

Откуда мы взялись? Действительно вопрос:

– Мы прибыли из Времени!

Мы в зипунах и валенках. Мы в некотором роде – марсиане. Желаем знать, где тут у вас гостиница.

Красавица и есть администратор. Стоит не из простого любопытства. Лишь надо подождать, пока куда-то сходит. Гостиница свободна и «хорошо натоплена».

А я-то думал, что –

– Дадут нам по хитону...

Зарегистрируют как райских небожителей. И будут нам сады на облаках. Мы заслужили –

– Лесенки изломаны?

Но ждать мы не намерены:

– Не выпустим!

Ведем красавицу вдоль крутизны обрыва. А справа – все дома, как магазин в
Софийске. Бревенчатые, древние –

– «Порядок» вдоль Амура...

Оформились и сразу же – в столовку. Она здесь и вечерний ресторан. Украшена чеканкой – лось и курящий мишка –

– И осетры...

Туземные мотивы.

Народа было много – шоферы всей округи. Почти мобилизация –

– Китайские события...

Настигнет, как пурга? Пока что – медкомиссия. Но может закружить, и никого не спросят.

А в очереди вправду прекрасная нанайка. Миниатюрна, волосы распущены –

– Раскосый вырез глаз...

Как дорогая кукла? А мы дремучие. И с рюкзаком Валенсий.

Зато объелся я мясными чудесами. Возможно, впрок –

– На случай объявленья...

Когда последним будет вечерний ресторан? Рамштексы, кружка пива, убогая чеканка.

...Шеф не такой, чтоб сразу же в столовку. Он уже в галстуке:

– А я интеллигент! Не то что вы, бродяги неумытые. Я с вами не знаком, вы – просто подозрительны.

Счесал с макушки волосы и как-то напустил. Подтяжки щелкнули. И вот он –

– Франт с брегов?

Холерик юркий. Умница в подтяжках. Любимец дам – не только институтских.

На докторскую вот не раскачается:

– Засяду, навалюсь...

Одни слова? Мешает темперамент и, безусловно, дамы. Он Лебедев, куда ж тут от фамилии.

Хотя материал и уровень – на зависть. Его руководитель в Ленинграде:

– Профессор старенький, торопит с диссертацией...

Умрет, а передать, как будто, больше некому.

И тоже как-то странно отдыхает. Поставит диск с стихами Вознесенского –

– И непременно громко, до отказа...

Стихи грохочут, он – за интегралы.

Но пишет и рассказы! Про город в Казахстане, стоящий на бугре и рассеченный улицей –

– «Как мозг у шизофреника»?!

Читать это ужасно. И все это с кокетством и тягой к фельетонности.

Разносторонний, только вот –

– Боится тишины?

Работает «вразнос», с какой-то безысходностью. И спирт, и бормотуха. Снотворное как следствие. Представьте, не ломается. Действительно машина.

И с нами – вместо отпуска:

– Надел штаны с бретельками...

И спереди, и сзади – свободные мешки. Точь-в-точь как кенгуру:

– Это мое сравненье!

И я не сделал тайны из сравненья.

...Конечно, взял в поездку Вознесенского и забивает голову, где уж и так нет места – от аэросаней и прочего попутного, включая преферанс, где он всегда зачинщик.

Причем отнюдь не деспот. И климат в Экспедиции – на добрых отношеньях. Мы не ссоримся. Валенсий Алексеевич – и тот не возмутитель. Протест, но молчаливый, как сон на рюкзаке.

Пижон Юрий Михайлович? Пижон принципиальный – не пожелал в столовку в виде кенгуру. Смотрите, какой галстук, как щелкает подтяжками:

– Пижон...

Не налюбуешься, хотя зачем бы это.

Вообще, все обрели какой-то новый вид. Как мягок и эффектен балерун – в роскошном свитере с оленьими узорами.

– Танцор! –

Как он сейчас же поправляет.

Сережа в пиджаке, как молодой мустанг? Стажер и посему пока еще без отчества. Осквернитель торосов, человек с самой длинной рукой. Разбросает одежды и ищет.

Они с Николай Палычем дуэт, и очень громкий. Поют даже в салоне, после прорубей. И хорошо, что нет у нас гитары, а то бы и подергали Высоцкого.

Остался Лев Васильевич, инспектор Рыбнадзора. Спокоен, обустроен и склонен к философии. И едет как инспектор, но отбирает пробы, причем свои, в особые флакончики.

ХоббИст «сине-зеленых». Я слышу, как бормочет:

– Где мало кислорода, обрастатели...

Все стены в кабинетике в подобных афоризмах. И микроскоп –

– Обитель диагноста...

Хорошие все люди, и в каждом свои качества. Конечно, я смотрю на артистичность, считая, что она всегда определяет, а остальное как-то прилагается.

...А я – опять у печки, то есть на штатном месте –

– Идеалист березовых поленьев...

Подкладываю, дверцу к огню не закрываю. Налипший снег шипит, но жаром укрощается.

Вот истинная ценность? Мелькнет тревожной тенью –

– Столовка и шоферы...

Рамштекс почти прощальный. Авральной медкомиссии прекрасная врачиха –

– Но пламя успокоит и отгонит...

Так вышло, что глава почти вся о коллегах. Спать не дают –

– Наверно, из-за этого?

Куда нас разнесет при первой же тревоге, за что и для чего все оборвется.

Простим преферансистов? Я верю, что Валенсий талантливо читает дамам Зощенко. Что Балерун на сцене неотразим в Чайковском. И Лев Васильич нравится своими афоризмами.

А шеф с его рассказами? Рассказы еще мелочь. Он пишет и поэмы. И «Джинсы нараспашку» – еще не идеал и не предел возможностей. Лишь жаль, под Вознесенского, который мне не нравится.

...Простим преферансистов. Набил поленьев в печку и вышел посмотреть –

– Как искры из трубы...

Уже традиция – стоишь и замерзаешь. И тишина, которой нет названья.

Я подхожу к обрыву –

– Амурская пустыня...

Лишь слабый огонечек? Наверно, на барже, где Робинзон, наверно, тоже топит –

– Один среди пустыни и торосов...




Продолжение (Глава I.7): https://www.litprichal.ru/work/375200/





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Поэма
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 9
Опубликовано: 03.05.2020 в 12:45
© Copyright: Николай Зубец
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1