Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.5.Варенье из жимолости


Владислав Зубец. Течение Нижнего Амура. I.5.Варенье из жимолости
 

I. 5. Варенье из жимолости

Я
так втянулся в новый образ жизни, что вроде бы другого вообще не существует. Конечно, уставал, но только с непривычки. К концу недели стал островитянином.

И вроде бы начало? Не сразу понимаешь, что так уже не будет:

– Тот остров невозвратен...

Останется в блокноте, пропитанный бензином, с косою галечной. И даже без названья.

Мы в Циммермановке. Попутно брали точки и добралИсь сюда, когда уже темнело. Куда-то позвонили. Ждем машину. Аэросани взвыли и уехали.

Похоже, что мы здорово успели одичать. Контрастна даже эта КООП-цивилизация. Юрий Михайлович смеется с пониманьем:

– Давно не видел женщины с обеими ногами?

...Сейчас мы в доме здешнего инспектора. Нас кормят блинчиками с красною икрой. А на десерт варенье – и черное, и терпкое. Из экзотичных ягод, то есть вдвойне полезное.

Глава эта транзитная, где некогда вникать. А значит, нет и общего названья. То есть бери любое.

– Ну, хоть что повкуснее...

Я так и поступил, варенье того стоит.

Энергии коллег невольно позавидуешь. ВзялИсь за преферанс, а спать ужасно хочется. Но не дадут – единственный диван, мне – несколько квадратных сантиметров.

Еще на острове я обратил внимание на странную особенность коллег: Хватаются за первое, что в руки попадется, не посидят спокойно ни минуты.

Вот балерун, едва ли не в пальто, читает что-то вслух хозяйским карапузам. Валенсий чинит радиоприемник. «ВЭФ», между прочим, древность, в виде тумбочки.

А после ужина:

«С утра тУза на вистУза»?

Нет, все-таки энергия должна иметь границы! Тут явный перебор, что раздражает. Какой-то скипидар и неуемность.

...Наш Лев Васильевич, последний из комплекта, выходит в коридор и тут же возвращается. Собака не пустила. Открыл он дверь, а там:

– Глаза, как плошки!

Я – поймал цитату.

Не знает он еще, что там:

– За третьей дверью?

Зверюги, впрочем, мирные. Немного порычат, но их не надо ведьминым передником. Кусают за уши, восторг и дружелюбие.

Два коридорчика и –

– Тишина желанная...

И пахнет, знаете, березовым дымком. Ни огонька, ни звука. Открытая веранда и елки, подступившие вплотную.

Снег сразу выше валенок –

– Залез в непроходимый...

Стою под звездами – свет слабый все же есть. Сарайчик (или баня?) за сугробами. Штакетник, хвоя –

– Ночь нижнеамурская...



Так что я знал собак и смело отвлекаю. И пораженный трюком Лев Васильич проходит беспрепятственно. А я – уселся на пол за печкой коридорчика, где сложены поленья.

Дремлю. Меня бодают, меня кусают зА уши. Зверюги милые.

– Простим преферансистов?

Ведь мог бы дать название главе и про поленья. Или про то, как я – в снегу по пояс.

...ПоднЯлся, конечно, со свернутой шеей. Солнце сияет, картежники дрыхнут. Дом Рыбинспекции – морозные окошки. Неведомая жизнь, но чем-то так знакомая.

Приемник ВЭФ (тот, знаете, как тумбочка). И непременный фикус. На этажерке книги. Заметьте – этажерка, что тоже умилительно. А книги – и забыл, что существуют.

Перебираю жадно. Собрание случайное:

– А это не Миклухо ли Маклай?!

Разрозненные томики. Открыл и зачитался, ведь мы каким-то боком в Полинезии.

Амур и Полинезия –

– Я не оговорился!

Где именно и сколько, пока еще не знаю, но будет предоставлено порассуждать об этом. Без лишней торопливости и у первоисточника.

Читаю о дикарских изолятах и как предотвращали избыток населенья. Подробности настолько живописны, что не могу молчать, бужу Юрий Михалыча.

Он слушает, не верит, берет сам посмотреть. И, отбиваясь всем, чем только может, не отдает Миклуху –

– Ну и шут с ним?

Пойду-ка я проведаю собачек.

...Сегодня будет таять, что не должно нас радовать –

– Но солнечны бревенчатые стены...

И ждешь только хорошего и даже необычного, что, впрочем, без весны нам
обеспечено.

А дом в тайге? Там снова топят печку –

– И снова дым березовый...

И елки, и сугробы. Тут есть о чем подумать –

– К примеру, о веранде?

Подумать, оглянуться и уехать.

...КООП-цивилизация? Мы будем в Богородском, в Софийске, Мариинском –

– Святые имена...

И Циммермановка – старинное названье, не столь, правда, святое, но тоже легендарное.

Удачливый купец, предприниматель. Лес, рыба, золото:

– Село – его созданье...

Бежал от революции, как говорят, в Америку. Названье почему-то сохранилось. Обычная история, но было продолженье. Он приезжал сюда, и вроде бы недавно. Растрогался, хотел построить школу, но деньги от буржуя, естественно, не взяли. Еще одна легенда – тут начинался БАМ. И где-то есть еще заброшенная дамба, свидетель той, ажаевской и соцреалистической, правдивой только в пункте начинания. Легенды – тут их множество –

– Особо непечатных...

Наверное, я стану подбирать. Не на пустом же месте, что существенно. А, во-вторых, так ездить интересней. Я, например, услышав про Ажаева, сейчас же вспомнил школу. Кто бы думал, что буду здесь, хотя и кратковременно, что дамба в самом деле существует. Да, что-то вроде гордости, значимости момента? И свежий интерес к селенью Циммермановка. Мне лишь бы повод, чтоб –

– Проститься с сожаленьем?

И что-то оставлять – на всякий случай.

И к будущей коллекции легенд нижнеамурских добавлю про запас, как лихо в Богородском бичи играют в карты. Согласен, что не к месту, но нам придется быть и в Богородском. Играли «на усы» в аэропорте. И «неудачник плакал», когда их выдирали. Не сбрили, а вот так – по волосинке. Потеха на всю ночь, творимая легенда. Но я не о жестокости. Мы ждем аэросани. У нас нет времени найти дом Циммермана. А так хотелось бы в тайгу, хоть на немного –

– Да, сожаления...

Блокнот мой наполняется.

...Сегодня перегон, попутно проруби. Где, говорить, наверное, бессмысленно. Мы ездим по листам километровки, и многие названья устарели.

Зато экзотика без удержа и края! Мыс Больба, Дюодяо. И Найда, и Лимури. Похоже, я начну еще одну коллекцию, хоть карты и секретные –

– Но кто меня застукает...

...Теперь Софийск –

– Барачный и шипящий...

Народ здесь, соответственно, отчаянного вида. И мы, обросшие, не очень выделяемся. Какой-то Дикий Запад голливудовский.

В гостиницу пустили. Преферанс. Но хоть своя законная кровать. Опять же и столовка, еда не коллективная. Софийск понравился, прежде всего, за это. Валенсий, между прочим, тоже не играет. Поездка ему наша вообще не по душе. И борщ был демонстрацией, не очень-то красивой. И с шефом – постоянно конфронтация.

Причина в том, что сам Юрий Михайлович официально в отпуске. Отчетность на Валенсии – по стажу и еще каким-то там параметрам, известным лучше Первому отделу.

Упрямился, но все же уломали:

– Валенсий Алексеевич, вы наш отец-кормитель...

Поеду, ладно-ладно, но вы это запомните! Сказал, как будто, в шутку. Теперь вот – демонстрации.

...Лежит на рюкзаке, где карты Экспедиции –

– Немой укор и хмурость?

Заснет с таким лицом. И сны, должно быть, видит секретные, под грифом, что вряд ли улучшает настроенье.

А с картами потеха! Листы пронумерованы и шефу выдаются под расписку.

Проедем, отберет, и новая расписка:

– Вы потеряете, а мне пути закрыты...

Но мы с Валенсием в прекрасных отношеньях:

– Пан писарь выражается узористо!

Мы в этом смысле родственные души, и мне он доверяет даже карту.

Мыс Больба, Дюодяо? Секретные листы. Километровка – можно и без лоцмана:

– Створные знаки тебя не оставят...

Путь к океану? И ты не привязан.

Так утренние мысли плывут своим фарватером, пока не подойдут аэросани. И улица (к горам) – какой-то Дикий Запад. Большие двухэтажные бараки.

Столбы – куда попало! Изломанные лесенки:

– Заснеженные горы нависли над Софийском...

Джек Лондон? Голливуд вчерашних впечатлений –

– Пожалуй, и Брет Гарт...

Немыслимая лихость.

Старательский поселок, заваленный снегами. Сосульки и сугробы –

– Шипящие бараки...



Обратный пар клубами! И наледи в потеках, чего, конечно, не было в Клондайке.

Но так и ждешь.

– Ворвется мистер Смит?

Поднимет скакуна, начнет палить из кольта. И будет мордобой с сшибанием балясин:

– Смесь номер три!

Порушат декорации.

И впечатленье, в общем-то, не так уж и поверхностно:

– Здесь были «золотые лихорадки»...

Сейчас, наверно, лес. Поселок деревянный. Лесхоз монополист –

– Без Смитов и Вессонов...

Бараки? Капитален лишь магазин у пристани –

– Кержацкий, потемневший...

Построенный навечно? Какой-нибудь из местных циммерманов, из древних духоборов. Из тех, из основательных.

Отмечу мачту с шишечкой. Резьбу. Вниз от конька – вроде узорный маятник. Скорее всего копия хабаровских модернов. Символики кержацкой –

– Порой ориентальной...

А магазин отличный! КООП-универмаг:

– Представьте, колбаса...

Представьте, что копченая! И просто так – транзисторный приемник –

– Представьте, что японской фирмы «Сони».


Невероятно, скажете? Еще одна легенда –

– Поверить трудно, знаю...

Но только колбасу – мы сами покупали. И к «Сони» приценялись:

– Две сотни...

Знаю, знаю – трепло я, уши вянут.

...Тогда кусочек карты? Чуть ниже от Софийска Амур раздЕлится. Мы – узенькой просекой. Почти вплотную к озеру Бол. Кизи, куда мы попадем уже из Мариинского.

Там десять километров перемычки:

– Де-Кастри, порт Татарского пролива...

Влияние моря, его тяготенье? «Преснота парусов», «помешавшихся красок».

Еще до революции существовал проект, который и сейчас не бросили рассматривать. Канал тут прямо просится –

– И перемычка узкая...

И дело перспективное для перевозки грузов.

Но вспомните верблюдов на Арале! Амур изменит нрав –

– И Северо-Восток...


Начнет мелеть, а то и пересохнет. А «поворотчики» помрут без покаянья.


Продолжение (Глава
I.6): https://www.litprichal.ru/work/375192/






Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Поэма
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 5
Опубликовано: 03.05.2020 в 12:02
© Copyright: Николай Зубец
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1