"Спецзаказ"


"Спецзаказ"
Сорокасемилетний Арсений Колченог, некогда работавший в фотоателье «Мираж», пе­решел  в редакцию газеты. Но вскоре потребности в услугах фотокора отпали, поскольку многие сотрудники обзавелись, не только диктофонами, но и смартфонами с видеокамерами, а некоторые — цифровыми фотоаппаратами.
Арсений подался на «вольные хлеба». Памятуя о принципе «волка ноги кормят», ошивался в выходные дни у здания ЗАГСа, а в будни — у бюро ритуальных услуг, высматривая клиентов. Вооружившись фотоаппаратами «Зенит», «Kodak» и другими аксессуарами (в зависимости от заказов на черно-белое или цветное фото), он ненавязчиво, деликатно предлагал свои услуги.
Охотно показывал ранее сделанные фото-шедевры счастливым новобрачным и их шумной охмелевшей свите, либо скорбящим родственникам усопших, изображал печально-кислую мину и высказывал искренние соболезнования.
Недостатка в заказах, как впрочем, и в настырных конкурентах с дорогими аппаратами «Konika» и «Nikon» и мощными объективами, не было. На безбедную жизнь, иной раз с коньячком и балычком, Колченогу хватало. Изредка вкушал деликатесы с икрой и маслинами.
В понедельник, который из суеверия прослыл, как тяжелый и черный, свадеб не предвиделось. Вряд ли кому взбредет в голову обручиться в понедельник или черную пятницу. Соединить сердца и тела в этот день, заведомо зная, что брак обречен, и после медового месяца наступят горькое похмелье, семейные склоки, обиды и слезы.
Прихватив спортивную сумку со штативом и фотоаппаратами, Арсений занял свое место у обшарпанного здания бюро ритуальных услуг. Интуиция его не подвела. Повесил на грудь «Kodak», развернул для рекламы мини-фотовыставку и дипломы за мастерство.
Минут через пять к нему приблизилась женщина, лет, эдак под шестьдесят. Колченог очень обрадовался этому обстоятельству. Благо, конкуренты отдыхали.
— Срочно надо сфотографировать усопшую, — сдерживания рыдания, вытирая влажные глаза уголками черного платка, произнесла женщина.
— Не убивайтесь, сердешная, все мы под Богом, — посочувствовал Арсений и поинтересовался. — В каком цвете будем снимать? Черно-белом или…
— В цветном, обязательно в цветном, чтобы было видно, как свечи горят, икона, лампадка и лицо умершей.
— Процессию траурную тоже будем снимать?
— Нет, процессию не надо, только покойницу в комнате с ее рыдающей дочерью, — ответила женщина. — Пусть хоть фото сохранится на память о скорбном событии.
— Верно, заметили, жизнь человечья быстротечна, а фото — вечно. Достанется и внукам, и правнукам, — с удовлетворением поддержал он и деловито сообщил.— Работаю с предоплатой. Для меня клиент дороже золота, но и время — деньги. К тому же имейте в виду, что я не просто фотограф, а фотохудожник, профессор в своем деле. Участвовал в престижных фотовыставках, имею кучу дипломов, грамот и призов. Но не возгордился, как иные, беру по минимуму. Не обессудьте, капитализм, рынок, коммерция, едри ее вошь в дышло, вынуждает вертеться белкой в колесе...
— Сколько? — промолвила она.
— За час фотосессии, без учета вредности, хотя никак не могу привыкнуть к горю, чужого ведь горя не бывает, за десять больших фото тысячу рублей, — отозвался фото-художник и посетовал. — Одно дело снимать свадьбу, юбилей, когда все веселятся, поют, танцуют, набивают требуху до отвала, предлагают выпить и закусить. Но я позволяю себе расслабиться лишь после работы. И другое дело, когда похороны, траур, слезы, рыдания… Тоже испытываю шок и стресс. Это давит на психику, не проходит бесследно.
— Вижу, что вы чуткий, добрый человек, — польстила заказчица
— Я бы и не прочь сбросить цену, но нынче очень дорогие фотоматериалы, химические реактивы. На чужом горе не наживаюсь, знаю меру, хотя рубль подешевел и все подорожало.
— Господин профессор, не волнуйся, быстро управишься, — промолвила она, подавая мятые сотенные купюры.
— Кто преставился, кто Богу душу отдал? — спросил Колченог, озадачив женщину.
— На месте узнаешь, — после паузы промолвила заказчица.
Они договорились о времени съемки в три часа пополудни, и гражданка удалилась. До съемки у Арсения оставалось около четырех часов. Других клиентов не было, он обрадовался единственному заказу.
В назначенное время фото-художник прибыл в один из частных домов, но внешних признаков, скорбящих соседей и друзей, будь то открытые ворота (пришла беда — отворяй ворота), крышки от гроба и деревянного креста, венков не приметил.
«Наверное, чуть позже соберутся, а меня пригласили заранее, чтобы никто не мешал съемке», — решил он. — Предусмотрительная заказчица».
Зашел во двор, а затем в веранду. Его встретила молодуха лет тридцати пяти от роду. Коричневая кофта, на голове черный платок. — Проходите в комнату, чувствуйте себя, как дома. Мама вас ждет, — сказала она, потупив скромный взгляд. — Пока вы будете снимать, я немного причепурюсь, наведу макияж, чтобы хорошо выглядеть на фото рядом с мамочкой, когда будут рыдать и слезы лить.
— Странно? — пожал Арсений плечами.— В доме покойник, а значит, траур, слезы и стоны, а она вздумала чепуриться, а потом запланировала рыдание и слезы. Ох, уж эти женщины, никакой здравой логики. Для важнее всего, выглядеть привлекательно.
Старинное трюмо в прихожей было задрапировано черной тканью, и этот признак смерти несколько развеял смутные сомнения, тревогу, было охватившие его. Колченог вошел в полуосвещенную с зашторенными окнами комнату.
В верхнем углу икона и лампадка с оранжевым язычком пламени. Посредине на табуретках стоял гроб, обшитый красным бархатом и отороченный черной тесьмой. Покойница, за исключением лица, была накрыта белой ажурной накидкой, сверху живые цветы. Брови подведены черным карандашом, а ресницы тушью с блесками, на щеках — румяны.
«Вылитая кукла Барби, — с иронией подумал он. — Напудрилась, накрасилась, нарумянилась, чтобы предстать перед архангелом красавицей и сразу без божьего суда и чистилища отправиться в райские кущи с медовыми яблоками. А того, глупая, не поймет, что уже превратилась в корм для червей».
В облике усопшей он уловил, что-то знакомое, но не придал этому значение. За долгие годы работы, многих горожан довелось видеть через фотообъектив. На тумбочке у изголовья в бронзовых подсвечниках возвышались длинные свечи. Арсений, не акцентируя внимание на деталях, быстро установил штатив и закрепил фотоаппарат.
— Ау, где народ? Где родственники и плакальщицы? — вполголоса произнес он, ощутив озноб и жуть от уединения с покойницей. Ему показалось, что кто-то затаился и пристально наблюдает за ним.
— Где-е родня, друзья-приятели? — он замер в оцепенении, на мгновение, задержав взгляд на лице усопшей. Увидел, как разомкнулись ресницы, и поймал на себе ее взгляд. Зашевелились губы, а у него остатки жидких волос на черепе встали дыбом. Она с обидой произнесла:
— Ирод, креста на тебе нет... Свечки, свечки зажги, антихрист. Я те, за что большие кошты заплатила?
Колченог потерял дар речи, побледнел, словно мел. Наконец, вспомнил, что именно эта гражданка заказала съемку. Сбив штатив, словно ошпаренный кипятком, выскочил из комнаты. В дверях столкнулся с молодухой, успевшей нанести макияж.
— Старая карга, с ума спятила! — кричал он, пребывая в состоянии аффекта. —Чокнутые бабы. Упаси меня Господь от таких заказов.
— Не обижайтесь, профессор, мама давно хотела узнать, как она будет выглядеть в гробу, — пояснила дочка, часто моргая белесыми ресницами.
— В гробу я вас видел предупреждать надо! — негодовал фотохудожник. — Сообщу в полицию, пусть вас определят в психушку. До чего додумались?
Покрутил пальцем у виска. В проеме двери показалась старуха, в белой ночной рубашке, только косы в костлявой руке не хватало.
— Куды ты? Нюрка, держи, нехристя! — закричала она, прижав Колченога гневным взглядом. — Сымай живо, я сама свечи зажгла. С утра было хорошее настроение, настроилась на съемку, а он все испортил. Постыдился бы себя профессором называть, халтурщик.
— Я — фото-художник, — робко возразил он.
— Запомни, надо живого человека бояться, а не мертвого. Он, как та колода, ни рукой, ни ногой не пошевелит. Трусливый, как заяц, душа в пятки ушла. Какой ты после этого фото-художник? Нищеброд.
Арсений едва не впал в истерику, а старуха вдруг заявила:
— Возврати деньги, мы с Нюрой настоящего фотографа пригласим.
Достал из кармана смятые купюры, бросил их на стол и, только бы отвязаться от сумасбродной заказчицы.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Юмор
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 16
Опубликовано: 03.05.2020 в 08:48
© Copyright: Владимир Жуков
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1