Село Осихино


На главном фото я с отцом около нашего осихинского дома. Лето 1960 года. Мне шесть лет, отцу - тридцать два с половиной.

1. Село Осихино.
В то время, когда мы жили в этом населённом пункте в 1958 – 1963 годах, Осихино ещё было селом. В царской России селами называлась «воцерковлённые» деревни. "Есть церковь – село, нет церкви – деревня». Осихино расположено в десяти километрах западнее райцентра Большеречья в Омской области. Когда мы там жили, все считали, что до Большеречья 12 километров. Потом появились километровые столбы и до райцентра стало десять километров. Сейчас вроде бы сократили расстояние до восьми, но дорога всё та же. Ландшафт очень ровный. Здесь нет ни гор, ни крупных рек, ни больших озёр. До тайги тоже около сотни километров по левому берегу и около сорока, если перебраться через Иртыш на его правый берег в Артын. Сейчас официальный статус Осихино – деревня. А церковь снесли ещё в тридцатых годах. Рассказывали, что село по лучило своё название от жительницы Оськи, которая жила отшельницей в том месте, где сейчас окраина со стороны большереченской дороги. Сначала было Оськино, а потом стало Осихино. Время образование села не установлено. Здесь приводятся воспоминания о том времени, когда Осихино было селом и центром сельского Совета.

2. Приезд.
Как же хочется хотя бы на один день вернуться в то далёкое осихинское детство! Отцу тридцать лет, маме двадцать четыре, мне – четыре года. Мы приехали в это село 28 августа 1958 года, когда моих родителей направили работать учителями в Осихинскую восьмилетнюю школу. Почти на краю деревни стоял дом без каких-либо заборов. Невдалеке от него был плетёный из тонких прутьев туалет с дверью из четырёх брусков и фанеры. Вместо шарниров были применены куски транспортёрной ленты. К дому примыкал в продолжении сеней плетёный же дровник с дощатой дверью.
Родители разгружали с машины нехитрый скарб: стол, комод, деревянный фанерный диван, самодельных две табуретки и одну самодельную же скамейку, две кровати, этажерку и книги, узлы с одеждой и посудой. Моя полуторогодовалая сестра Надежда оставалась в Большеречье у бабушки Анны и дедушки Александра ещё некоторое время, не больше месяца, а я бегал около машины, на которой привезли наши вещи. Из дома напротив вышли дети (как потом выяснилось, Ракины) и, услышав, как меня называют родители, один мальчик сказал:
- Вова, на боярки, - мне протянули ягоды.
Так началось наше проживание в Осихино. Родители к девяти часам уходили на работу, а я сидел дома, ожидая их у окна. Потом привезли от бабушки и дедушки из Большеречья мою сестру Надежду, и мы стали вдвоём ожидать родителей с работы, более активно осваивая пространство дома. Школа была недалеко, через два дома и небольшой пустырь, так что нас можно было проведывать даже на перемене, да и уроки у родителей были не сплошь, а с «окнами».
В нашем доме в начале века долго жил дьячок, после него сменилось много хозяев, это были учителя, а перед нами этот дом занимали две учительницы, про которых рассказывали, что они кололи дрова прямо в доме, на пороге входной двери из сеней в одну из комнат. Крыша дома была тесовая, карнизов не было. Углы сруба не были ровно отпилены, брёвна выступали на разную длину. Видимо, дьячок не успел до ареста, а остальным в последующие два десятилетия было не до роскоши. Когда мы строили баню, то случайно нашли кучку серебряных монет начала тридцатых годов. Видимо они были завёрнуты в тряпку, которая со временем сгнила. Похоже, дьячок предполагал свой скорый арест и последующее возвращение. Кроме дьячка были в селе и другие репрессированные, обычно их забирали по доносам. Дом, в котором мы поселились, был государственный.

3. Главная улица.
Школа стояла на краю села со стороны Курносово, напротив школы – Малая роща, а почти напротив нашего дома – Большая. Около территории школы был пустырь с котлованом, из которого когда-то брали глину, за котлованом ближе к деревне стоял дом Таисии Кузьмовны Ракиной, избушка Коржовых Александра и Анны, и потом уже – наш. Иногда Коржов Александр подъезжал к избушке на тракторе Т-100, который был выше его жилища, крытого пластами. Окна наших домов, выходящие на улицу, смотрели на юг. Следующим был дом Петровой Анны Макарьевны. Её сын, Петров Михаил – спортсмен, лыжник, работал на тракторе, потом развёлся с женой и уехал из села. На меже между нашими большими огородами с картошкой росло дерево – боярышник. Но сноха Анны Макарьевны Тамара считала это дерево своим и гоняла нас, ребятишек, когда мы пытались сорвать несколько ягод. Потом она уехала, и никто нас уже не гонял.
Дальше, ещё ближе к центру села размещалась совхозная пасека, перед которой был фельдшерско-акушерский пункт (ФАП), называемый в селе больницей, там же проживала фельдшер Агриппина Фёдоровна Власова, а ещё там были были подсобные помещения пасеки, сразу за ними в сторону речки росли плодово-ягодные деревья, но мы туда не ходили – там летали пчёлы. Пасекой заведовал Золотов-старший со своей женой. За нашими огородами - речка, которая текла только весной. Ниже по течению речушка была загорожена плотиной, благодаря чему вода в ней сохранялась и летом, когда водосток практически прекращался. Небольшой ручеёк журчал только выше моста. В нём можно было ловить гольянов полотняным мешком или даже завязанной майкой. В месте пересечения речки и дороги в Курносово был деревянный мост с грунтовым покрытием и без ограждений. Однажды с этого моста во время дождя сполз в речку грузовик ГАЗ-51, едущий в Курносово. Водитель успел покинуть автомобиль до падения. Мы ходили смотреть на лежащий поперёк речки вверх колёсами грузовик, пока его не убрали. Буксующие в снег и в дождь машины – это было обычное явление моего детства. С тех пор у меня не проходит тяга к внедорожникам.

4. Первая зима.
На зиму все дома обкапывали завалинками. Грунт брали в полуметре от стены дома. Весной его возвращали обратно. Но были и постоянные завалинки. В полуметре от стены сооружался сплошной дощатый заборчик высотой тоже в полметра, между ним и стеной дома засыпался утеплитель: опилки, мякина или перегной. Сверху завалинку закрывали опять тонкими досками. На этих завалмнках часто проводили досуг: беседовали, щелкали семечки, поджидали коров с пастбища. За первый год проживания в этом доме отец отстроил землянку для кур, огородил территорию заборами, к весне повесил красивый резной скворечник.
Окна в домах были с двойными рамами. Внутренние рамы по весне вынимали и использовали для сохранения огурцов на навозных огуречных грядах, ими накрывали лунки, в которые был засыпан чёрный грунт, как правило, из леса - он был структурный, небольшими комочками до полсантиметра в поперечнике. Наружные рамы в домах были распашными. Форточек не было, вентиляции хватало, это и печка, в которой можно было открыть задвижку, и входная дверь. Окна начали на лето затягивать марлей от насекомых примерно в те годы. Для борьбы с насекомыми использовали липкие ленты, и дуст (ДДТ), пока его не запретили после того, как нашли этот яд в печени пингвинов в далёкой Антарктиде. Химия в те годы применялась везде. Никита Сергеевич Хрущёв обогатил список лозунгов. К ленинскому афоризму "Социализм есть советская власть плюс электрификация всей страны", он приплюсовал ещё и химизацию.

5. Сельский быт и досуг.
Электричество в село подавалось от дизельного генератора, его включали в шесть часов утра и выключали, когда рассветало, и в домах светло, к вечеру дизель опять заводили и выключали только в полночь. За пятнадцать минут до выключения свет мигал, предупреждая жителей о скором выключении. Розеток и выключателей не было. Чтобы зажечь новогоднюю ёлку в 1963 году несколько мужчин стояли вокруг ёлочки и в ответ на призыв детей "Ёлочка, зажгись!!!" очень быстро довернули лампочки, чтобы гирлянда на ёлке загорелась. В домах "включали" свет так же. Чтобы погасить освещение нужно было немного вывернуть лампочку. Возможно, именно поэтому у нас выключатели, а за границей – включатели электричества. С розетками боролись специальные комиссии, обходящие дома, но и были самодельные патроны для лампочек, в которые можно было воткнуть вилку. Такие патроны изготавливали электрики. В 1963 году летом мама выиграла в лотерею электрический утюг, но воспользоваться им мы смогли только в следующем месте жительства – в Пустынном.

На фото советский патефон с пластинкой и книга с красивыми картинками 1952 года издания.
В первый же год проживания родители купили патефон и несколько пластинок. Этот прибор мы с сестрой освоили быстро. Утёсов пел с пластинки «Дни и ночи», «Нет, не забудет солдат», были народные песни «Под окном черёмуха колышется», «Уральская рябинушка», «Школьный вальс», «Майским утром, друзья», ещё помню «Мазурку» и «Краковяк». Позже, в нагрузку к пластинке «Частушки про космонавтов» в магазине продали «Ой, дивчина, шумит гай». Что такой гай, я не знаю до сих пор, вроде бы это лес или небольшой колок, роща, нужно как-нибудь посмотреть в словаре. Потом были басни Сергея Михалкова, различные музыкальные произведения. Позже появились записи со сказками для детей и рассказы. Их читала Римма Зелёная. Героиня одного стихотворения потеряла номерок в театре и ползала по рядам под стульями в его поисках: "... я в десятый ряд ползу, удивляются ребята, кто там ползает внизу". Героиня другого стихотворения заявляла: "Я теперь уже большая, я учусь по букварю, и теперь свои игрушки все Серёжке подарю. Паровоз отдам Серёжке он плохой, без колеса, но и мне ведь надо тоже поиграть хоть полчаса. ...куклу жалко отдавать, он отдаст её мальчишкам..." В конце концов брату ничего не досталось. Другим братьям подарили два одинаковых стаканчика, один сразу разбился, на что брат сказал: "Смотри, Андрюша, твой стаканчик разбился!"
Село было радиофицировано, в нём была проводная радиосеть, а в квартирах - громкоговорители с одной программой. Как сказали бы сейчас, кабельное радио. Его не выключали на ночь, и в шесть часов оно будило всех желающих как будильник, начиная своё вещание. Слушать радио я любил и люблю сейчас. Кроме новостных программ транслировали спектакли, сказки. Час обычно начинался с утренних новостей, а в 6.15 и в 7.15 в течение четверти часа передавали утреннюю гимнастику, которую на протяжении многих лет проводил диктор Карамышев с музыкальным сопровождением пианиста Потапова. Передавали концерты по заявкам радиослушателей, серьёзную и популярную музыку. Была «Пионерская зорька», "Октябрятская звёздочка", часто читали стихи, юмористические рассказы. Спектакли можно было послушать, когда в действие вступала редакция "Театр у микрофона". Песни в то время имели большее значение в нашей жизни. Можно было встретить на улице группу поющих женщин, возвращающихся с полевых работ, или стайку ребят, идущих из школы с песней. Песня сближала, мобилизовала, сплачивала. Жаль, что это сейчас не понимают политические партии.
Традиции гостеприимства в селе были развиты, как и везде. Например, лучшее варенье оставляли к приходу гостей. Любой проезжающий или проходящий путник мог попроситься на ночлег, и ему не отказывали. Даже поговорка была: «Ранний гость до обеда, поздний – до утра!»

6. День 12 апреля 1961 года.
О спутниках говорили в то время часто и много. И не только по радио, но и в личных беседах. К этому времени, я уже знал, что космический корабль может за одну секунду долететь от Осихино до Большеречья, что в космосе нет воздуха и нет притяжения Земли. И даже соединял два этих понятия причинно-следственной связью. Уже побывали в космосе собаки Белка и Стрелка, собака Лайка, уже многим дворняжкам по всей стране достались эти космические клички.

12 апреля 1961 года я играл возле дома. Была весна. Дошколят без опаски отпускали поиграть около дома, некоторые при этом убегали и на другой край села. Зимы были морозными. А летом часто шли тёплые дожди. С тех пор на глазах одного поколения климат изменился почти до неузнаваемости. А в тот памятный день 12 апреля бурлила весна. Во второй половине дня мои родители были уже дома, школа успевала всех обучить в одну смену. Я вбежал с улицы домой, отец и мать сидели за столом, обсуждали только что услышанную по радио новость. От них я и узнал, что человек на ракете полетел в космос и облетел вокруг Земли меньше чем за два часа. Поскольку в то время была только одна фамилия на слуху, упоминаемая чаще других, я спросил:
- Кто полетел? Хрущёв?
- Нет, военный лётчик Гагарин, - ответила мать, добавив, что он немного младше её. А отец сказал, что лётчик уже приземлился. Массовых народных ликований как в больших городах в селе по этому случаю не было.
До конца лет 1963 года, пока мы жили в Осихино, успели слетать ещё пять космонавтов. Каждый полёт был событием, которое бурно обсуждалось. Об этом очень торжественно сообщал диктор Левитан. Обычно начиналось так:
- Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Передаём сообщение ТАСС... – потом сообщалось точное время старта, название корабля и фамилия лётчика. Обычной была фраза «Запуск произведён в соответствии с программой освоения космоса, объявленной… Дальше называлась дата, точно не помню, какая, вроде бы в начале шестидесятых годов, а в Интернете сейчас можно найти программу от 6 мая 1956 года. Подробности же объявленной программы мало кто знал. И только сейчас в свободном доступе есть этот документ. Там есть программа-минимум, программа-максимум и календарный план.
«Ориентировочный календарный план освоения космоса
1. Организация и техническое осуществление первых полетов человека на ракетах 1956-1958 г. г.
2. Создание первых автоматических искусственных спутников Земли - 1957-1958.
3. Создание первых пилотируемых искусственных спутников Земли - 1958-1960 г.г.
4. Создание искусственного спутника - научной станции - базы для космических полетов 1961-1963 годы.
5. Осуществление первого автоматического спутника Луны 1962-1964 годы.
6. Первый полет человека с Земли к спутнику Луны, на спутнике Луны и обратно 1964-1966 г. г.
7. Создание автоматической лаборатории на Луне 1963 - 1965 годы.
8 Первый полет человека на Луну (с посадкой) 1966-1969 годы.
9. Создание постоянно действующей научной станции на Луне 1968-1971 годы.
10. Первый полет человека к Марсу с высадкой на один из его спутников - 1966-1970 годы.
11. Первые полеты человека к другим планетам солнечной системы 1968-1980 г.г.
Колтунов 6.5.1956 г.»
Потом, была и более поздняя программа, о которой нам рассказывали уже на уроках истории, по ней американцы собирались на Марс в 1980 году, а наши – в 1983. Мы были в самом начале освоения космоса. В те далёкие годы начальники, утверждавшие программу, не всегда чётко представляли, насколько огромен космос, каковыми будут трудности в его освоении, и сколько на это понадобится средств. Но мы мечтали! И мечты постепенно сбывались. «Мечтать! Надо мечтать героям орлиного племени, есть воля и смелость у нас, чтобы стать героями нашего времени!» - пелось в популярной песне.
А сейчас мы можем и не вспомнить, сколько наших космонавтов находится на Международной космической станции. Не разучились ли мы мечтать? Не стала ли космическая отрасль после смерти Сергея Павловича Королёва всего лишь местом работы, а иногда и наживы? Хотя романтики есть везде и всегда, но основные направления развития чаще всего определяют не они. Наши планы стали приземлёнными? Они нас и «приземлили»?

7. Поездка в Омск.
Перед первым классом в августе 1961 года мама свозила меня в Омск на рейсовом автобусе «КАВЗ». Уже тогда около Саргатки рос сосновый бор, его высота была чуть выше автобуса. Дорогу тогда ещё даже не начали асфальтировать. Шофёр нашего автобуса закрывал входную дверь с помощью длинного рычага, это было в диковинку. В Омске я увидел и длинные венгерские «Икарусы» на автовокзале. В областном центре на меня большое впечатление произвели летающие на низкой высоте самолёты, трамваи, магазин «Детский мир» и асфальт. Что такое асфальт, я потом объяснял соседским мальчишкам, и все мы не могли понять, почему он не размокает при дожде.

На фото: старый автовокзал в Большеречье и автобус КАВЗ. На таких и ездили тогда в Омск.
Грязи, луж, занесённых снегом дорог и буксующих автомобилей в своём детстве мы видели предостаточно, и, возможно, именно поэтому у деревенских мальчишек на всю жизнь сохранилась тяга к вездеходам и полноприводным автомобилям. Всё в нашей жизни - из детства. Двухэтажные дома я видел и до поездки в Омск, в Большеречье. Снаружи видел дома на улице Советов, а изнутри – здание школы № 1 на улице Сибирской, которая раньше называлась улицей Сталина, а позже – 50 Лет ВЛКСМ. В первой школе я наглядно увидел, как люди поднимаются на второй этаж. В Омске же я узнал, что в многоэтажных домах есть и помещения, где живут люди, а в их квартирах расположены туалеты. Представить, как устроены туалеты и как устроено отопление в этих домах я тогда не мог. Мне представлялось, что туалеты расположены один над другим и верхние жители должны смотреть, нет ли кого внизу, чтобы попользоваться этим помещением. Трудно с сельскими представлениями в семь лет понять, как же устроено всё в городе. В Омске я ездил на трамвае от улицы Вавилова, где жила в частном доме двоюродная сестра отца Клавдия Семёновна Сухинина, до «Детского мира». Уже в то время он располагался в здании на проспекте Маркса. Были поездки по городу и в другие места, но запомнился только «Детский мир». Эмоции от увиденного количества игрушек обеспечили запоминание. А ещё над «Детским миром» как и сейчас заходили на посадку большие самолёты. Так близко в сельской местности самолёты не увидишь. Марки я не знал, в памяти из того времени почему-то сохранились «Ту-104», на котором я потом летал в 1976 году, и «Ил-18», на котором попутешествовать не пришлось.

8. Школа.
Школа была сделана ещё в тридцатых годах из здания церкви, которую сломали, утварь сожгли, а церковные кованные решётки ограды растащили по домам. Этот храм я видел на фотографии, которую показывала нам школьная техничка Елена Ивановна Тегонникова. Храм был высокий, в высоту больше чем в ширину, тётя Лена стояла на паперти с какой-то женщиной, возможно, сестрой, с которой они пели на клиросе в этой церкви. Коммунистам она говорила, что их бог – Хрущёв. Это было почти правдой, ему внимали, как богу, пока не свергли, как языческого идола. Вокруг церкви росла Малая берёзовая роща. Школа была единственной восьмилетней на несколько сёл, в неё приезжали ученики из Маткуля, Полозовки, Вознесенки и Новотроицкого. Раньше около села Осихино были деревни Дубровка, Кольцовка, но они к шестидесятым годам уже разъехались.
Общая численность обучающихся доходила до 120 человек. Ученики из соседних деревень жили на квартирах у осихинких жителей в холодное время года. У нас три года жила на квартире Альбина Павловна Василькова из Вознесенки, фактически на правах моей старшей сестры. Она была старше меня на шесть лет. А в последний год нашего проживания в селе у нас квартировалась и её сестра Людмила. Много позже, в восьмидесятых я спросил у мамы, не слышала ли она, где сейчас Аля – так мы её звали. Узнал печальную новость, что она неудачно вышла замуж, и её убил муж. С ней в одном классе учились Людмила Ракина, Валя Малышева, Людмила Петрова, остальных не помню, больше полвека прошло.

Директором школы была Зинаида Александровна Плетова, которую потом, когда я перешёл во второй класс, перевели в инспекторы РОНО, а директором был назначен мой отец – Кудренко Константин Ванифатьевич. Моя мама Кудренко Нина Александровна преподавала сначала русский язык и литературу, потом в 1960-1961 учебном году была учителем начальных классов, потом опять учила русскому языку и литературе. В то время в школе работали Меньшиковы Виталий Николаевич и Галина Васильевна, Зинаида Ивановна Пермякова – математик, Анфиса Петровна Олениченко, биолог Любовь Петровна (фамилию не помню, она жила у Анны Макарьевны Петровой на квартире), Одинцева Лариса Акимовна и Вашестова – учителя начальных классов. Учитель Гаврилов временно преподавал математику вместо Зинаиды Ивановны. Щербакова Клавдия Александровна работала техничкой, у неё сын Юра и дочь Галина Кузнецова, жена Владимира Кузнецова.
Школа отапливалась дровами. Истопниками, как и повсюду, были технички. Дрова заготавливали силами школы: отец с помощниками от совхоза заготавливал дрова в местности «Решетово». Так называлось урочище, где был сенокосный участок Осихинского отделения совхоза. В школе была бензопила «Дружба-4» - с ней отец умело управлялся. Дрова пилили соразмерно длине грузовой платформы автомобиля и привозили в школу. В деляну ездили на двух грузовиках «Газ-51». По странным свойствам памяти я запомнил номер одного из них: «18-09 ОМА». В школе дрова пилили уже на циркулярной пиле большого диаметра, приводимой в движение от бензинового двигателя «ЗИД-4,5». Пила была самодельная, её моему отцу помог соорудить совхозный умелец Николай Ерофеев, его сын Юрий учился в школе старше меня года на три. Однажды его циркулярную пилу и двигатель украли с территории школы. В ту же ночь украли циркулярную пилу и двигатель отца. Дрова допиливали бензопилой «Дружба-4» и вручную. Двуручная пила в народе с сарказмом называлась «Дружба-2». Учителям выделяли дрова по 10 кубометров на каждую печку, у техничек такой льготы не было. В школе, где было помещение столярной мастерской, раньше, ещё задолго до нашего приезда, жил назначенный недавно директор. Практика проживания директоров в школах продолжалась ещё в начале третьего тысячелетия, потом её прекратили.
А в бывшей квартире директора разместили столярную мастерскую. Хорошо помню, что в мастерской стояла деревянная модель школы длиной около метра. Учитель труда Меньшиков Виталий Николаевич изготовил её вместе со старшеклассниками из деревянных брусочков. Вдоль одной из стен складировали лыжи, их крепили к стене вертикально с помощью трёх горизонтальных реек. В селе дети ездили на самодельных лыжах, продольной бороздки снизу у которых не было, а концы загибали с помощью распаривания в горячей воде и последующего высушивания в зафиксированном положении, но они быстро выпрямлялись, и лыжи часто ныряли под снег. Во время одной из поездок на сессию в институт физической культуры отец привёз мне из Омска настоящие фабричные или, как их называли в селе, «магазинные» лыжи с круто загнутыми носками. Возле школы, как я уже упоминал, раньше был котлован, где брали глину. Он немного заполнялся водой только весной, летом был сухой, а зимой мы катались на лыжах и санках с его склонов. Около того места, где стояла школа, и сейчас ещё остались деревья. Школьники часто заходили в школьный сад за малиной, когда она поспевала. В начале шестидесятых бульдозер нагрёб между котлованом и речкой большую кучу земли, там поставили мишени, и школьники осваивали пулевую стрельбу из мелкокалиберной винтовки прямо на уроках физкультуры. Что и говорить, правила обращения с огнестрельным оружием с тех пор сильно изменились. Как и многое другое. Например, повсеместная радиофикация, начатая ещё до войны, привела к исчезновению многих местных говоров, и даже диалектов. Мы все стали говорить «ближе» к дикторам радио и телевидения. В Осихино говор был в те годы несколько своеобразный. В прилагательных женского и среднего рода обычно осихинцы проглатывали окончание, можно было услышать «зелёна бумага», «чёрна ягода», «бела рубашка» с ударением на «е». Часто сокращали глаголы, говорили "быват" вместо "бывает". Помню, что большие лужи назывались лывами. Лыва - большая лужа.
Если в те годы и было в деревне что-то святое, то это школа. Учителя всегда были под присмотром у всего села. Когда зашедшая в гости соседка увидела учительницу, которая мыла дома полы, не снимая ручных часов, об этом говорило всё село. Часы были предметом роскоши, а мытьё полов в часах считалось чем-то вроде хвастовства. Как-то сын школьной технички Юрий забрался с товарищами в соседский огород за огурцами, и все они были застигнуты за этим неприглядным занятием. Всё село возмущалось: «Да как он мог? У него мать в ШКОЛЕ работает, а он за огурцом к соседям в огород залез!» Дети учителей были под ещё более мощным «колпаком» у жителей села. Моя уличная кличка в Осихино была Вовка Учителев.

Подвижные игры были разные: играли в войну, в цепи, в вышибала, в испорченный телефон, в колечко, в прятки, в чижика, в ручеёк. В день пионерии всегда устраивали костёр в лесу на поляне, там же проходили различные соревнования, эстафета, одним из этапов которой было, кто медленнее проедет на двухколёсном велосипеде. Новогодние праздники проходили в нашем классе – самом большом помещении школы. При встрече 1963 года мне довелось выступать в костюме Нового 1963 года. Такой персонаж был по сценарию.


9. Школьные годы.
Поскольку первый класс учился в одном кабинете с третьим, а второй с четвёртым, то всегда было интересно слушать, что изучают более старшие ученики. В начале второго класса я рассказал родителям, что изучали четвероклассники по истории, там шла речь об археологических раскопках у Красных камней, где жили в пещерах древние люди. Дома мне посоветовали не отвлекаться и заниматься заданиями своего класса.
В первом классе нам рассказали, что нужно здороваться: "Когда встречаешь учителя или ещё какого знакомого взрослого, нужно обязательно поздороваться". Я понял это очень буквально. Однажды я обогнал учительницу по пути в школу и не поздоровался. Она ведь шла попутно. И получил замечание. Сейчас бы я объяснил всё обстоятельно, почему я так поступил, а тогда я понял, что неправ, что здороваться нужно и при обгоне, поэтому промолчал.
Очень часто в школе пели песню "Тропинка". Весь текст я не запомнил, поэтому пришлось прибегать к помощи Интернета. Текст песни «Тропинка школьная моя».
Вьётся белая тонкая нитка
По ковру зелёных полей.
Это тропка от школьной калитки,
Каждый день я шагаю по ней.
Припев.
Тропинка первая моя,
Веди от школьного порога,
Пройди все земли и моря
И стань счастливою дорогой!
Тропинка, тропинка,
Тропинка школьная моя!

В школе радости первых открытий,
Край родной я здесь узнаю...
Вот идёт наш любимый учитель,
Тот, кто отдал нам юность свою.

Мой товарищ по классу, по парте,
Не одну встречать нам весну!
Целый мир перед нами на карте,
Мы откроем свою целину!

День настанет, простимся со школой,
Выпускной окончится год.
И отсюда тропинкой весёлой Навсегда наше детство уйдёт...

Девчонки играли в "клетки". На обломки кирпичей укладывались две-три доски, образуя незамкнутый квадрат. А на доски раскладывали осколки битой посуды: фарфоровой или хрустальной. Особую цену у них имели фарфоровые осколки с рисунком. Собирали они их почему-то по большим огородам, когда земля уже почти просохла после снеготаяния, перед вспашкой для посадки картофеля. На маленькие огороды, где садили другие овощи, как правило не заходили.
В Осихино в те времена жила семья высланных из Латвийской ССР. В деревне их звали чаще по национальности: латыши. Видимо, кто-то из них слишком почтительно относился к фашистам, сотрудничал с ними. Дети родились уже после войны, самый старший учился класса на три раньше меня. Вся беда их детей была в том, что родители дома принципиально не разговаривали по-русски. Дети плохо знали язык, не успевали за школьной программой, часто получали двойки. Среди школьников даже ходил вопрос, который они задавали друг другу, если кто-то что-то не понимал: "Ты что, латыш?" Когда сейчас я встеречаю на улице дедушек и бабушек неславянской внешности со своими внуками, и они общаются на русском языке, я восхищаюсь мудрости старших. Чтобы быть успешным в обществе, нужно хорошо владеть языком, а ещё лучше владеть в совершенстве. Встречаются в Омске и говорящие на других языках. Это новая волна мигрантов и гастарбайтеров. Они сами не знают русского и не хотят учить ему своих детей. Где они собираются отдавать их в школы?

10. Праздники.
Школьные праздники проходили довольно часто и оставляли неизгладимое впечатление. Наш класс плясал танец, вроде бы называвшийся "Колхозная полька". Там были слова: "Утром только зорька над землёй встаёт, громко во дворе наш петушок поёт. Петушок, погромче пой, разбуди меня зарёй. Завтра начинается у нас покос, выйдет на поля трудиться весь колхоз..." и так далее. О дружбе с Китаем были песни "Разбросало солнце золотые косы, заиграли блики на стенах Кремля" и "Крепнет единство русских с китайцем, Сталин и Мао у нас впереди". Осенью 1962 года у некоторых учеников в "Родной речи" название города было "Волгоград", а у других - "Сталинград". О Сталине петь перестали. Было много революционных песен: "Орлёнок", "Каховка", "Песня о тревожной молодости", "Там вдали за рекой". Участников Гражданской войны можно было встретить на школьных праздниках ещё в восьмидесятых. Первого мая с флажками и другими атрибутами демонстрации все шли по улице из школы в клуб, там был концерт художественной самодеятельности. Самым красочным был конечно праздник встречи Нового года. Хорошо запомнил, как встречали 1963 год. Отец был в роли Деда Мороза, а я в костюме Нового года, который выходил ко всем из-за ёлки. Профсоюз совхоза выделял средства на подарки. Кульки шили из газет. Газета формат А1 сворачивалась в до формата А4, и две стороны прошивались на швейной машинке. Туда накладывали конфет, печенья, пряников, пастилы, одну или две мандаринки. Все были рады.
Широко отмечался день Пионерии 19 мая: с пионерским костром, спортивными соревнованиями, песнями. Мальчишки соревновались в медленной езде на велосипеде, это было этапом эстафеты. Касание ногой земли снимало с соревнований. Велосипедисты отъезжали от линии старта, через минуту участники следующего этапа догоняли их, хватали с багажника эстафетную палочку и возвращались к линии старта. Ещё был бег в мешках, прыжки в длину и высоту. Всем было весело.

Конец пятидесятых и начало шестидесятых - это время, когда до Сибири докатилась новая мода, появились стиляги. Парни ушивали брюки, бывшие до этого широченными. Рассказывали, что некоторым приходилось натягивать узкие брюки, применяя мыло. Кое-кто вставлял в нижнюю часть брюк замки-молнии. Вместе со стилягами появились и новые песни. Студии звукозаписи отставали от моды, но по радио и из уст молодёжи были слышны "А у нас во дворе есть девчонка одна", "Замечательный сосед", "Жил да был чёрный кот за углом", "Хочу мужа, хочу мужа, хочу мужа я - принца, герцога, барона или короля". Звучали песни из индийских фильмов "Бродяга" - "Разрисовак как картинка и в японских я ботинках, в русской шапке большой, да с индийской душой".
Звучала песня "Ни с кем не связал я судьбы своей, судьбы своей, я один среди людей", - перевод на русский язык индийской песни из кинофильма. Западный кинофильм "Тарзан" ещё показывали в кино. Показывали и его продолжение - "Смерть Тарзана". Песен из этого фильма я не помню, да и были ли они в русском переводе?

11. Военно-патриотическое воспитание.
Большую часть времени в наших играх занимала военная тема. В то время были свежи воспоминания о недавней войне у старшего поколения. Часто можно было встретить израненного ветерана на деревянной ноге или без руки. Некоторые ветераны войны жаловались на осколки и пули, застрявшие в теле, в том или ином месте. У моего деда Ванифатия осколок сидел под лопаткой, и из раны до самой смерти сочилась сукровица. Иногда попадались инвалиды на трёхколёсных мотоколясках, или на колясках, приводимых в движение руками через рычаги. Патриотизм был во всём. Служить в армии было престижно, о тех, кто по медицинским показателям не был годен для службы, говорили снисходительно, считали больными.
Игры в войну проходили на улице, в рощах, бурьянах или у кого-то на подворье. Играть немцев соглашались неохотно. Слово русский и немецкий были антонимами. Мы смотрели военные фильмы и подражали киногероям. Мои товарищи часто в играх были генералами, полковниками, капитанами. Не знаю почему, но мне нравилось звание лейтенанта. Только им я в играх и представлялся. Прошли годы, я получил звание лейтенанта после военной кафедры и учебных сборов, потом после масштабных учений в Монголии мне присвоили звание старшего лейтенанта. С тем и живу. В тех детских играх русские всегда побеждали, хотя допускалось (как и в нынешних реконструкциях военных сражений), что немцы сначала некоторое время теснят наших. Немцы у нас сначала разговаривали на сплошной тарабарщине, но потом в целях более правдоподобного поведения они стали разговаривать с чудовищным акцентом и ужасными ошибками. Мы хохотали над удачными экспромтами наших товарищей.
Автоматы мы делали из досок. Легче всего было изготовить муляж немецкого «Шмайсера». Из неширокой и недлинной доски выпиливался и скалывался кусок- четвертинка, потом посредине прибивался «рожок», а сзади рукоятка. Пистолеты выпиливали тоже из досок или из сучковатого дерева. Наивысшим шиком было изготовить подобие нашего ППШ с диском из пустой консервной банки. Особых претензий к сходству с настоящим оружием не предъявлялось. Фабричное игрушечное оружие было редкостью. На уроках рисования, если задавали свободную тему, мы рисовали войну: танки, самолёты, наших бойцов и сдающегося противника с поднятыми руками. Что такое «Хенде хох!», знали все. (Руки вверх!). В школьном возрасте все хотели скорее вырасти и пойти в армию или на флот. Муж сестры отца Тамары - офицер Анатолий Ковалёв привёз мне настоящую офицерскую фуражку и танковый шлем. В шлеме я катался на санках с горки, часто носил его и просто так зимой, а фуражку носил в тёплое время года. Это был особенный шик.

12. Одинцевы.
Моей первой учительницей была Одинцева Лариса Акимовна. Её муж, Одинцев Фёдор Иванович был председателем Осихинского сельского Совета. Тогда границы сельсоветов не совпадали с границами совхозов и колхозов. На территории одного сельсовета бывало несколько коллективных хозяйств. Председатель сельсовета мог вызвать председателя колхоза для отчёта о невыполнении плана заготовок, вспашки, сева. Это потом совхозы, колхозы и сельсоветы укрупнили и на один совхоз уже приходился один сельсовет. Председатель попадал в зависимость к директору совхоза. Представитель сельской власти стал третьим лицом на своей территории после директора совхоза и секретаря парткома совхоза.
У Фёдора Ивановича был в личном пользовании грузовой автомобиль, который называли «полуторкой», по её грузоподъёмности. Мой отец довольно часто ездил на рыбалку с электриком Ерофеевым, иногда они брали с собой Фёдора Ивановича, когда он изъявлял желание, и у него было время. Отец и Ерофеев таскали невод, а Фёдор Иванович в воду не лез, ходил по берегу и помогал выбирать из невода рыбу. Улов делил мой отец, он раскладывал пойманную рыбу на три кучи, его спутники выбирали себе по кучке рыбы, а оставшаяся доставалась отцу. Таков был рыбацкий этикет. А иногда они ездили без Одинцева, и отец брал на рыбалку меня. При этом рыбаки говорили: «Будешь у нас за Фёдора Ивановича». Рыбу в этом случае делили на двоих. Рыбацкий этикет. С экологией уже тогда начинались проблемы. Однажды отец наступил на лежащую на дне разбитую бутылку, сильно поранил ногу, но обошлось без накладывания швов и серьёзных последствий. Рана зажила быстро.
В Осихино бани топились по-чёрному и только у председателя совета банька топилась по-белому. Рассказывали, что они иногда в ней угорали. Насколько это было правдой, не знаю. После Осихино у нас бани тоже топились по-белому, но угорел я только один раз в соседской бане, меня спас тогда отец.
Лариса Акимовна учила меня в первом и втором классе. Первую школьную линейку я помню хорошо. После торжественных речей мы все рванули в класс быстрым шагом. Поскольку в школе ориентировался я уже хорошо, то первым почти забежал в класс и сел справа за первую парту в ряду у окна. Рядом со мной сидела Прусова Полина. За второй партой – Резина Анна слева и Ракина Галина справа. На последней парте – Панюшкин Николай и Олениченко Валерий, который уехал из села в Омск в начале второго класса. Никто нас не пересаживал, мы так и сидели два года на тех местах, где уселись в первый день занятий.
Уроки в школе мне давались легко. Исключение составляло чистописание. Причина этого выяснилась позже, только после третьего класса, когда мне прописали очки. И уж совсем непонятно почему, тройки были только по русскому языку, притом, что Лариса Акимовна была опытным педагогом, а моя мама преподавала в школе русский язык. Первый класс учился в одном кабинете с третьим классом, а второй с четвёртым – таковы особенности малокомплектных сельских школ. Учительница давала нам самостоятельные задания, а сама рассказывала что-нибудь интересное для более старших школьников, мы всегда это слушали, выполняя задания по переписыванию упражнений или решению арифметических примеров. Особенно интересной была история у четвёртого класса. Лариса Акимовна часто водила нас на экскурсии. По весне мы собирали берёзовые почки, школам тогда доводился план по их сбору. Посещали мы и животноводческую ферму, где знакомились с сельскохозяйственным производством.


13. Речка Сухо-Карасук.
От Ларисы Акимовны мы узнали, что наша речка называется Сухо-Карасук по названию села у её истока. У села было и другое название - Баламаново" по названию хищной птицы - балабан. Речушка была неширокая. Около Курносовского моста мой отец её вообще перепрыгивал. А вот ближе к плотине она становилась шире. В речке напротив нашего огорода я научился плавать. Первый перебрался на другой берег за два нырка, потому что плавать мог только под водой, на поверхности воды ещё не держался, а нырял хорошо. Иногда аз я через речку устраивали мостки, или переходы, как их называли. Обычно это были два сколоченных вместе бревна. А для черпания из речки воды устраивали мостки покороче. Это были два кола с перекладиной, на которую опирались две-три доски. Второй конец досок лежал на берегу. Первый раз лёд я увидел тоже на этой речке в четыре года. Отец ходил по льду, а я боялся съехать на санках с берега на лёд. Пытался проехать между двумя колышками, где летом лежал мосток, но осознавал, что могу не вписаться в этот промежуток. Несколько минут спустя уже бегал по льду.
Как мне рассказывал позже Резин Николай, однажды мой отец устроил трамплин для ныряния. Широкая доска опиралась на столб. Отец (директор и учитель физкультуры) вставал на край доски и делал сальто так, чтобы в воду входить ногами – глубина в речке была небольшая, всего около двух метров. Резин же рассказал, что они с друзьями подпилили ножовкой широкую доску, чтобы их директор школы упал. «Прикольные» поступки и раньше были в ходу. «Партизаны» не рассчитали глубину пропила. Доска сломалась не во время прыжка, а когда отец ещё только взошёл на трамплин. Обошлось без синяков. У маленьких диверсантов школьного возраста не хватало инженерных знаний. Оружием маленьких диверсантов были и рогатки. Деревянная рогатка, полоски резинки из велосипедной камеры, манжет из кусочка голенища кирзового сапога скреплялись медной проволокой, и оружие готово. В качестве пулек использовались осколки разбитых чугунков или чугунных же сковородок.
Речка Сухо-Карасук течёт мимо села в пионерлагерь и после дамбы с бетонным водосливом впадает в речку Бызовку. А ещё недалеко от села есть озеро Колижниково – в сторону села Почекуево, которого сейчас уже нет, теперь можно сказать: в сторону села Шипицино.

14. Животный мир.
Младший сын Таисии Кузьмовны Ракиной Павел однажды в мешке принёс из леса лисят. Ребятишки окружили мешок, заглядывая в него. Я хотел погладить одного лисёнка, он укусил меня раньше, чем я успел до него дотронуться. Зайцы бегали даже по огородам в деревне, зимой на снегу были отчётливо видны их следы. Однажды отец показал мне около речки волчий след. Волки шли след в след, снег был притоптан даже глубже, чем в следах, которые оставлял я. В лесах и на болотах было много дичи: глухари, косачи, утки, гуси. Потом Никита Сергеевич Хрущёв послал всю партию, всю страну на химизацию, как раньше на целину и кукурузу. Поля начали обрабатывать с самолётов всевозможными химикатами. В таких местах нельзя было собирать ягоды. На поляне около речки между школой и селом росла клубника, её собирали дети. Здесь опыления не проводили. А в тихой речке водились караси и гольяны. Весной 1961 отец привёз из Большеречья мне и себе по удочке, и мы стали ходить на рыбалку. Удилища делали из прутьев. Потом я ловил рыбу уже без него, он был занят на работе заготовкой дров для школы и другими делами. Однажды, когда я пришёл с рыбалки, мать спросила меня были ли на речке другие мальчишки, и не матерились ли они. Поскольку к тому времени полный список непечатных названий частей тела и процессов мне знаком ещё не был, я сказал, что не матерились, но громко ругались друг на друга.
Мать спросила, какими словами. Я выдал цитату. Оказалось, что это самое короткое «непечатное» слово в русском языке. Знания пришли вовремя, по крайней мере раньше, чем я мог бы случайно «выдать на-гора» услышанный на рыбалке термин. До второго курса института я произносил непечатные выражения шёпотом только в анекдотах и только тогда, когда передать смысл этого жанра народного эпоса литературными словами было абсолютно невозможно без искажения смысла анекдота до уровня полной непонятности. Воспитание детей в семьях сельских учителей имеет свои особенности.
Домашний скот был обычным для села: коровы, свиньи, овцы, куры, гуси, утки. Представители сельсовета переписывали всю живность в подворьях. Поскольку все были своими людьми, запись осуществлялась со слов владельцев. В пятидесятые годы со всей домашней живности платили налоги, некоторые налоги были натуральные. Каждый двор должен был сдать полторы шкуры овцы. Опаливать свиней официально запрещалось, шкуру нужно было сдавать государству, но инфраструктура сдачи был организована неважно, поэтому шкуры не сдавали, да и солить сало крестьяне предпочитали со шкуркой. Говорят, что за опал свиньи была соответствующая статья в уголовном кодексе, но сам я тот кодекс не видел. Зимы в то время были суровее, чем сейчас. Достаточно сказать, что меня, дошкольника родители выпускали на улицу погулять, если мороз не опускался ниже двадцати пяти градусов Цельсия. Если бы ждали десяти градусов, то просидел бы дома всю зиму. Пору праздничных и предпраздничных дней Октябрьской революции в народе называли просто «Октябрьской», в это время в селах начиналась «поросячья война». Свиней откармливали обычно полтора года. Родившиеся весной поросята всё лето гуляли на воле по селу, пустырям, норовили пробраться в огороды, валялись в лужах, зимой их кормили картошкой, конским навозом, соломой, следующее лето свободный выгул продолжался, а осенью они забивались на мясо. Из всех дворов перед праздником пахло горелой щетиной, жаренным мясом.
Забивали свиней обычно ножом в сердце, но были и привыкшие перерезать горло. Особо крупных стреляли. Однажды наш сосед Петров бежал по селу с мелкокалиберной винтовкой за огромной свиньёй. Время от времени он приседал, стрелял с колена по животному. Свинья только взвизгивала и продолжала бежать. Погоня закончилась в Малой роще напротив школы. Ученики, к счастью, были на каникулах. Были и «профессиональные» забойщики, которые к концу дня напивались до невозможности нанести точный удар животному. В семидесятых годах зимы стали значительно теплее, мясо, которое хранили в ноябре в неотапливаемых помещениях, стало портиться, и забой скота производили уже в конце календарной осени.
На опыте родной деревни Никиты Сергеевича Хрущёва Калиновки было принято «историческое стратегическое решение» об изъятии коров из личных подсобных хозяйств. Первый секретарь Большереченского райкома партии Авдеев живо откликнулся на команду из центра. В селе Осихино только один житель – Николай Самбрат не сдал корову, и даже завёл вторую. Его «прессовали» власти, но он не поддавался. В соседних районах с выполнением «раскоровливания» не торопились.

Работников колхозов и совхозов обеспечивали молоком по месту работы. Учителя же должны были ездить за молочными продуктами в райцентр. То, что в учительских семьях было по двое-трое детей, власти не интересовало. Молоко из магазина было невкусным и почему-то пахло керосином. Эффект от сдачи коров был нулевым, если не отрицательным. Привыкшие к одним хозяйкам коровы не желали иметь дело с доярками и их доильными аппаратами, молоко отдавали неохотно и далеко не полностью, поэтому очень скоро пошли на мясо. Параллельно с этим шло сокращение огородов до 15 соток на одну семью. Обмеряли участки, запрещали садить на излишках даже картошку. Эти обрезки зарастали сорняками, распространяя их семена по округе. Эффект инициативы сверху был резко отрицательный. К слову сказать, наши двадцать соток никто не убавлял до пятнадцати, участок так и не тронули.
Гуси, как и свиньи, бродили по селу, речке и прилежащим угодьям вольно. Однажды наши гуси зашли в совхозную пшеницу. Соседи быстро рассказали приехавшим для охраны полей, чьи это гуси, и к нам приехали на мотоцикле с коляской сразу три (!) милиционера, как во время серьёзной милицейской спецоперации.
В лесах водились косачи, глухари, зайцы, лисы, волки, барсуки, на озёрах - гуси, утки, лебеди цапли и много другой дичи. С началом химизации сельского хозяйства при Хрущёве их заметно поубавилось, но они не вымерли.
На второй или третий год проживания в Осихино отец завёл пчёл. В год, когда прямо за речкой посеяли подсолнечник, мы собрали с шести ульев шесть сорокалитровых фляг мёда. Пчёлы кусали нас довольно часто, больше всех доставалось мне, поскольку я, как самый старший помогал отцу в ухаживании за ними и отборе мёда.
Однажды мы с отцом посчитали, что за всё детство меня укусило около двухсот пчёл. После первых примерно тридцати укусов у меня выработался иммунитет, и места укусов перестали опухать. Более того, некоторые болезни стали обходить меня стороной, когда окружающие болели. Из животных у нас дома была охотничья собака породы лайка Кукла и кошка, которую сначала звали Васькой, а потом, после некоторых внезапных событий, стали звать Муркой.

В школе была закреплённая от совхоза лошадь Воронуха. Кормили и содержали её в совхозе на конюшне, а ездили на ней только работники школы. Кобыла была норовистой. Она была рождена как будто специально для гонок. Если впереди видела подводу, загораживающую ей простор до горизонта, Воронуха обязательно её обгоняла. У неё были ярко выраженные «лидерские» качества. Не каждого седока и ездока она признавала за главного. Как она это определяла, оставалось загадкой. Однажды она опрокинула Ларису Акимовну Одинцеву и Анфису Петровну Олениченко, поехавших в Большеречье, у первого мостика в сугроб и вернулась на конюшню.
Моего отца и мать эта лошадка слушалась беспрекословно, но, что удивительно, моим командам она тоже подчинялась беспрекословно. Я научился запрягать её самостоятельно ещё перед школой. Для сельского мальчишки это было в порядке вещей. Над не умеющими запрячь лошадь первоклассниками смеялись сверстники. Все мальчишки и некоторые девчонки к этому возрасту уже умели ездить верхом в седле и без седла и даже переходили на рысь. Жеребец Ритуал на совхозной конюшне был известен на всю округу своей резвостью, на районных соревнованиях он часто побеждал своих соперников по бегам. Ещё запомнился совхозный гнедой мерин по кличке Капитан.
В пятидесятые годы ещё пахали и на быках, стадо быков насчитывало более двадцати голов. Их и лошадей пасли в ночное время подростки под командой одного старшего конюха. Заметную роль в сельскохозяйственном производстве играл гужевой транспорт. На нём возили корма, сорокалитровые фляги с молоком, строительные материалы, людей. Было несколько вариантов "шасси", в которые запрягали лошадей. Основная повозка - это телега: поворотная передняя ось с двумя оглоблями и платформа с жёстко закреплённой осью с задними колёсами. Сейчас бы это назвали седельным прицепом, он применялся на всех колёсных вариантах гужевого транспорта, кроме двуколок, там была всего одна пара колёс.
Был ещё фургон - с косыми бортами из лестниц, часто запрягаемый парой лошадей. Ходок - вариант кабриолета, если водитель сидел на облучке, то на основном сиденье располагались два - три пассажира. Но можно было управлять и с основного сиденья. Зимой этот вариант на полозьях назывался кошёвкой. Сани: дровни - два скреплённых полоза и оглобли, розвальни - расширенная в виде трапеции платформа на тех же дровнях, так удобнее было перевозить сено, хворост, пассажиров. . Иногда на дровни ставился плетёный короб - на нём перевозили корма, сыпучие материалы. Карет, кибиток, кэбов и дилижансов не было. Колёса гужевого транспорта были деревянными, обод и ступицы были окованы железными кольцами из полосы.
Животноводческая ферма была слева от дороги, если смотреть на село со стороны въезда из Большеречья. Сначала стояла конюшня, а дальше располагались коровники. Навозоудаление было организовано посредством монорельса, по которому вручную двигались ёмкости. Чем больше была наполнена ёмкость, тем легче её было опрокинуть на улице вокруг продольной оси на подшипниках. На фермах всегда пахло силосом – законсервированной зелёной массой. Иногда я бывал на ферме с Ракиными Владимиром и Олегом, они вместо своего отца, когда тому было некогда, кормили коров. При этом у них в распоряжении был служебный гужевой транспорт с санями – розвальнями. И ещё в школе устраивали экскурсии на ферму.

15. Техника.
Первый велосипед появился в Осихино в 1950 году у Беляева Леонида Егоровича, отца Николая. Леонид Егорович ездил по селу, а ребятишки ждали, когда он остановится около конторы или магазина, чтобы покататься. Об автомобиле «полуторка» я начал рассказывать чуть выше. Какой марки она была: «ГАЗ» или «ЗиС», я не знаю, это в разговорах не упоминалось. Ещё у председателя сельсовета Одинцева был служебный мотоцикл «М-72».

На фото велосипед "ПВЗ", автомобиль "ГАЗ-АА" и мотоцикл "М-72 (ещё не "Урал").
Личных легковых автомобилей в селе не было. У Золотова, мужа продавщицы был мотоцикл «ИЖ-56» с коляской. Владимир Кузнецов ездил на мотоцикле «ИЖ-56» без коляски.
У моего отца был «ИЖ-49». Молодёжь ездила на «Ковровцах» и лёгких мотоциклах «К», которые в народе именовались «Козёл». Как-то наш знакомый из Большеречья Вениамин Букаев приезжал на иностранном, видимо, английском мотоцикле, к которому была приделана самодельная коляска. Гик-стартер у этой машины был справа, между мотоциклом и коляской. Потом мы купили мопед «Рига-2», на котором ездила моя мама. Учителям тогда платили приличные зарплаты.

На фото мотоцикл "ИЖ- 49", мопед "Рига" и трактор "МТЗ-5" 1956 г. в.е «Универсал». Когда тракторист ушёл на пенсию, совхоз выделил школе этот трактор, работающий на керосине. Он стоял около нашего дома, отец ездил на нём по хозяйственным делам школы, и во времена Хрущёва школьники изучали его внешнее устройство, без разборки. Сосед Петров ездил на тракторе МТЗ-5 «Беларусь» 1956 года без кабины, на нём в качестве эксперимента был поставлен не пусковой двигатель, а электрический стартер. Аккумуляторы были некачественными, и соседу приходилось буксировать свой трактор другой техникой, чтобы тот завёлся. Кабину на зиму сосед делал сам из брезента, дерева и стёкол от другой техники.
В первом классе отец Кольки Ивашина Пётр Андреевич посадил в трактор ДТ-54 Кольку, Олега Ракина и меня, он повёз нас кататься по своему картофельному огороду по последнему снегу. Так я впервые освоил рычаги управления гусеничным трактором. Спасибо Петру Андреевичу, получилось как-то сразу. У Кольки была старшая сестра Галина, а младшая родилась позже, примерно в 1962. Имя её не помню. А мать Кольки звали Татьяной. С Николаем Ивашиным мы дружили. У соседа Каржова Александра был трактор С-100 выше его избушки. Каржовы потом переехали в центр села, им там построили квартиру.

На фото трактор "Сталинец-100", "ДТ-54" и "Универсал" (1934 г. в.)
В Большеречье ездили грузотакси вместо автобусов. Это были бортовые грузовики ГАЗ-51 с тентом. Задний борт был с дверкой, ниже её была лестница. Иногда люди ездили в райцентр на совхозной машине, одна такая даже перевернулась на скользкой дороге, были и пострадавшие. Водитель Анатолий Головачёв затормозил на пыли, машина пошла юзом. Одна женщина серьёзно пострадала, остальные отделались ссадинами и ушибами. Мы же чаще всего ездили в райцентр на мотоцикле летом и на лошади круглый год. Зимой очень часто объявляли карантины в связи с заболеваниями скота. Поэтому, подъезжая к Большеречью, жители села, зная в каких сёлах объявлен карантин, а в каких нет часто называли другое село, например, Криводаново. Дети ездили по селу и лесам на велосипедах. У меня был универсальный велосипед, который мог быть двухколёсным и трёхколёсным.
У Меньшиковых Виталия Николаевича и Галины Васильевны было два сына. Старший, Владимир был младше меня на год, иногда мы играли вместе. У него был велосипед с самодельным боковым прицепом как у мотоцикла, но ось сломалась, и велосипед был отдельно, а коляска отдельно. А у Кольки Ивашина был «Подросток». Вот с ним мы и ездили по селу и ближайшим лесам по грибы. Однажды мать послала меня в магазин за хлебом. Я схватил у порога объёмную сумку и поехал на велосипеде в магазин. Там оказалось, что в сумке были три мягких игрушки, вес которых я не ощутил, когда брал сумку. Пришлось втискивать хлеб поверх игрушек и одевать сумку как рюкзак, не застёгивая.

На фото советские детские велосипеды. Первый и второй - как были у меня. Третий, "Подросток" - как у Кольки Ивашина. Второй велосипед легко превращался в двухколёсный.
Среди дошколят и младших школьников были распространены игрушки - "колесянки". Две метровых палки сбивались буквой "Х", внизу прибивалась ось для колеса - перекладина, делающая букву "Х" как бы подчёркнутой. Колесо на перекладине-оси было из старых шестерёнок или цепных звёздочек. Самые "навороченные" колесянки имели две шестерёнки: одна над другой, при этом нижняя вращала верхнюю. Иногда можно встретить и цепную передачу: звёздочка внизу, звёздочка выше и обрывок цепи, соединяющий их. С этим "колесянками" мальчишки гоняли по лужам, по грязи, по пыли, изображая мотоциклы, трактора. Держали в руках эти игрушки за верхние концы палок. Для сооружении "колесянки" требовалось ещё пять гвоздей - одним сбить метровые палки, двумя прибить ось, и двумя сделать ограничители на оси, чтобы колесо не "гуляло" и не задевало метровые палки зубьями.
Однажды, играя в такую "колесянку" погиб дошкольник. Дело было зимой, его мать стирала в корыте с помощью стиральной доски бельё, а он катал "колесянку" по квартире. Пятясь, ребёнок упал в бак с водой, нагретой для стирки белья. До райцентра его везли на лошади и не довезли. Мальчик умер в дороге. Других несчастных случаев с детьми не помню.
Воду для полива и поения скота брали из речки. Поливать нужно было много. Соседки говорили про мать, что «эта новая учительница всю воду из речки вытаскает». А для питья использовалась вода из водокачки, которая называлась "ветряком" – по типу привода. С любого конца деревни было видно, когда ветряк работает, значит можно идти за водой. В начале шестидесятых в центре села пробурили скважину с ручным насосом, рычаг которого был больше похож на шлагбаум.

16. Кино.
Знакомство с кинематографом у меня состоялось тоже в Осихино. Сначала в школе показывали диафильмы – неподвижные картинки, спроецированные на белую стену, не всегда ровную, а потом я начал ходить в клуб, куда входной билет стоил всего пять копеек, а для взрослых – двадцать, когда хлеб стоил 16 и 25 копеек, «серый» и «белый» соответственно. Киномеханик с помощником приезжали на открытой конной повозке - телеге, в которую был погружен кинопроектор, генератор, жестяные банки с катушками лент. Если они приезжали со стороны Курносово или Полозовки, то их маршрут пролегал мимо школы и нашего дома. Киномеханик обычно сообщал играющим на улице ребятишкам:
- Ребята, для вас сегодня сеанс, - если фильм был детский. Афиша вывешивалась около клуба и магазина часа за два, но стремительное деревенское «сарафанное радио» работало безупречно. К началу фильма всё село знало название фильма и сколько в нём частей. После каждой отсмотренной катушки с лентой шла перезарядка. Дети устраивали в это время театр теней на экране. Обычно был детский сеанс и после него взрослый. Иногда была приписка «Кроме детей» или «Кроме детей до 16 лет».
Из фильмов мне запомнились «Девочка ищет отца», «Голубая стрела», «Максимка», «Бродяга», «Господин 420», «49 дней», «Весна на Заречной улице» «Поединок», «Тимур и его команда», снятый ещё до войны, «Волга-волга», «Человек-амфибия». Может быть, вспомню ещё какое-нибудь кино, тогда допишу. На каникулах в Большеречье у бабушки я со своей тётей Валентиной смотрел кино «Внуки Марса» в районном доме культуры. Кинотеатр «Космос» построили позже. Отец рассказывал про киномеханика, который иногда один и тот же фильм демонстрировал под разными названиями, чтобы зритель шёл в клуб как на новый фильм. Особенно часто «Щедрое лето» показывали под разными названиями. Оно бывало на афишах и богатым, и благополучным, просто летом, и летней щедростью. А ещё было много китайских фильмов. Один я запомнил. Там китайский коммунист в сороковые годы спас от голода китайскую девушку, покормил её таинственными тогда для нас фруктами и дал четыре крупные медных монеты, они еле поместились на её ладони в один слой. Она ушла в партизаны, в красную армию Китая. В конце фильма она возвращает спасшему её герою эти четыре монеты в качестве первых партийных взносов. Только через четверть века я узнал, что те таинственные фрукты называются бананами. Тогда же говорили, что «фильмы бывают замечательные, хорошие, средние, плохие, очень плохие и китайские».
А вот товары из поднебесной были отличного качества. Помню ворсистые полотенца, фарфоровую посуду, круглые карманные фонарики. Особое положение в этом ряду занимают бурки – фетровые сапоги, которые носили с бриджами или галифе. Это была обувь чиновников, как позже их отличительным признаком стали ондатровые шапки. Рассказывали о бурном выражении эмоций первым секретарём обкома партии в одном из сельских райкомов, где печатным выражением было только одно: «Весь райком в бурки нарядили». На следующий день все вышли на работу в ботинках.

17. Неординарные события.
Однажды летом загорелась контора, телефонной связи с райцентром в то время не было. Отправили в пожарную часть на мотоцикле Беляева Николая Леонидовича, он тогда только собирался идти служить срочную службу на флоте. До Большеречья расстояние тогда считалось двенадцать километров, потом его дважды убавляли. Когда приехала пожарная машина, контора уже догорала. Новую контору потом расположили в доме Власовых напротив магазина, когда старики Власовы умерли.

НЛО. В феврале 1961 года в селе Осихино Большереченского района поздно вечером отец вывел меня на крыльцо показать «северное сияние», которое на широте 56 градусов бывает очень редко. Я увидел строго на севере тёмный круг с угловым размером в два раза меньше Луны, вокруг которого было сияние. Лучики действительно были по цвету, как у северного сияния, но свечение было не столь интенсивное. Лучи плавно истекали от краёв тёмного диска и исчезали на расстоянии меньшем половины его диаметра. И не было никаких всполохов. Сам диск можно бы назвать и кольцом, он не отличался по цвету от неба, но звёзд в кольце тоже не было видно. Просто не попались в этом секторе неба достаточно яркие? Поэтому, кольцом или петлёй я с уверенностью эту геометрическую фигуру назвать не могу. Неопознанным летающим объектом его тоже назвать не могу, потому что он был неподвижно висящим. До полёта Гагарина оставалось меньше двух месяцев. Потом я видел настоящее северное сияние, и понял, что отец показывал мне нечто другое.

Метеозонд. Летом 1962 года над селом пролетел на небольшой высоте метеорологический зонд и приземлился в лесу за речкой. Сам я этот случай не наблюдал, потому что был в это время в Большеречье. Материал шара был непромокаемым. Одна учительница даже собиралась сшить из него плащ своему сыну – школьнику. После приземления шар порвался, и его куски разнесло ветром по всему лесу, поэтому самые большие куски, видимо, не нашли. Один школьник нашёл оборудования зонда и вытащил из него батарейки, такие же, как у киноаппаратов. Куда делась остальная аппаратура зонда, не знаю.

Шаровая молния. Однажды летом во время грозы я сидел у окна и смотрел на дорогу, по которой хлестал сильный дождь. Моё внимание неожиданно привлёк красно-оранжевый шар, летящий от Большой рощи к Малой по другой обочине дороги. Размеры его были небольшие, он казался по размеру как диск Луны на небосводе по угловой величине. Когда домой вернулся отец, я рассказал ему о том, что видел, а он объяснил мне, что это была шаровая молния. Он ещё спросил, трещала ли она, но никакого треска я не слышал, возможно из-за сильного дождя.

Самолёты Ан-2 во времена Хрущёва часто летали над селом, они обрабатывали поля с воздуха. Но в те же времена где-то не так далеко на востоке располагался военный аэродром. Оттуда взлетали истребители и часто над нашим селом они преодолевали звуковой барьер. Один из таких самолётов помог отцу посадить отроившуюся пчелиную семью. Рой не хотел садиться на ближайшие деревья, но после хлопка от самолёта пчёлы дружно пошли на посадку. Сейчас над Осихино истребители не преодолевают звуковой барьер. Стало тише.

Хрущёвскую денежную реформу мы тоже "застали" в Осихино. Вместо "обширных", доходящих до формата А-6 и А-5 старых денежных купюр с 1 января 1961 года появились новые. Медные монеты 1, 2 и 3 копейки на некоторое время оставались старыми. Ходили и те и другие по цене новых. Старые деньги в магазинах брали, но сдачу должны были давать только новыми. Новый рубль равнялся десяти старым рублям. Старые монеты 1, 2 и 3 копейки приравнивались к новым, а старый пятак приравнивался к половине новой копейки. Цены округляли в большую сторону, они заметно подросли. Коробок спичек, стоивший 6 копеек старыми, стал стоить одну копейку. Отец жаловался, что раньше можно было при поездке в Большеречье брать с собой пять рублей, пообедать на них и купить пачку папирос "Север" (он курил тогда их), а после реформы для поездки в райцентр уже нужен был рубль.

18. Отъезд.
Уезжали из Осихино мы тоже в августе. Отцу захотелось вернуться на свою малую родину - в село Пустынное, которое было с января 1963 года уже в Муромцевском районе, а ещё через год его отнесли к Нижне-Омскому. Собирали нехитрую мебель. За время пребывания в Осихино прибавилась швейная машинка, патефон, кровать. Отец сделал из фанеры просторный шифоньер. На кухне стоял буфет. Верхние его дверки были застеклены и разрисованы масляными красками с обратной стороны. Этот буфет потом остался в Пустынном, был продан при следующем переезде.
У меня появился в Осихино велосипед, у отца мотоцикл "ИЖ-49", по странному свойству памяти до сих пор помню его номер "96-05 ЕР". А многое более важное, наверное, забылось. Некоторые свои железки из песочницы я постеснялся взять, они были из металлического хлама. Потом жалел об этом. При переезде я сидел в кузове грузовой машины на мягком, набитом соломой матрасе и держал в руках нашу кошку Мурку. Ответственное задание, потому что кошки не любят переезжать.
Сейчас село Осихино можно назвать маленькой деревушкой. Увядает. Зарастает крапивой. Его судьба мало чем отличается от судьбы большинства непереспективных сёл российской глубинки, в которых не селятся дачники, никогда не было центральных отделений совхозов и колхозов, и вблизи не располагались промышленные предприятия.
Куда уходит время? Где те годы, где родители молодые, а мои ровесники - дошколята и ученики начальных классов? Почему время течёт только в одну сторону, а пространство трёхмерно и по нему можно путешествовать а по времени - нет? Почему ушедшее время исчезает навсегда, безвозвратно? В Осихино я прожил с возраста четырёх лет до девяти.

На этом фото Осихино в 2007 году.
Здесь уже моей дочери Марине шесть лет. как мне в 1960 на самом верхнем снимке в этой статье. Дочь стоит на том месте, где был наш дом. Слева тополя и яблоня, которые мы садили с отцом. За ними - заросли пасеки. Справа, за "Нивой" - Большая роща. Напротив пасеки жил Самбрат, за пасекой Ивашины, Ракины.

***
На моей страничке в "Одноклассниках" есть группа "Осихино Большереченского района Омской области".
https://ok.ru/group/55107480518900. Добро пожаловать! Достаточно скопировать электронный адрес в строку поиска.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Антиутопия
Ключевые слова: Осихино Большереченского района Омской области.,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 20
Опубликовано: 29.02.2020 в 16:25
© Copyright: Владимир Константинович Кудренко
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1