Повесть о Ренуаре снимающем с девушки ночную рубашку


Повесть о Ренуаре снимающем с девушки ночную рубашку
Типографский вариант любовного криминального романа Сергея Шиповника "Моё зеркальное отражение" здесь:

https://altaspera.ru/books/sergey-shipovnikov/moyo...

На вернисаж в поместье графа Лалаплена мы прибыли с Антуанеттой по отдельности. Месье лишь сказал перед публикой пару душевных слов, и удалился в свои покои. Четыре инфаркта - дело более, чем серьёзное. Мы пожелали ему здоровья и долгих лет, а эксгибишеном командовала его дочь мадмуазель Николь - очень экстравагантная особа неопределенного возраста. Она периодически постреливала в мою сторону своими нарощенными ресничками, но лишь исключительно в те моменты, когда Антуанетта была увлечена живописью.
- Малыш, представь себе - это настоящий Ренуар! "Девушка, снимающая ночную рубашку" - такое название.
- Да? Я бы назвал это полотно "Девушка, которая уже сняла ночную рубашку". Я кстати вообще подумал, что это какая-то пеленка запуталась в её ногах. Ну ладно, рубашка, так рубашка, какие проблемы дорогая?
Мы пощелкивали фисташками, и больше посматривали друг на дружку, чем на картины. Граф уже давно ничего не приобретал, а лишь продавал. Когда мы с Антуанеттой пару лет назад в последний раз к нему приезжали, то картин было вдвое больше. Видимо его здоровье немалого стоило, а может быть мадмуазель Николь предпочитает не картины (в которых как мне показалась она не сильна), а что-то более компактное, например бриллианты? Как бы то ни было, Антуанетте после каждой выставки удавалось что-то серьёзное приобрести. На этот раз по всей вероятности она настроилась на Ренуара потому, что мы с ней уже битый час отирались между "Девушкой без ночной рубашки" и столиком с выпивкой и закусками.
Народу было не то что бы много. Мадмуазель Николь несколько раз к нам подбегала, и вновь удалялась. На этот раз она прямо спросила Антуанетту, мол не решилась ли та на покупку? Она ответила неопределенно. Цена была явно завышена, потому что качество полотна желало быть лучше: в правом верхнем углу проступало ржавое пятно величиной с большое яблоко, да и имелось несколько потертостей в разных местах, в том числе на самом интересном месте обнаженной.
Антуанетта предложила возвращаться в город в её машине, поэтому я рассчитался с таксистом, и мы уже в одиннадцатом часу, попрощавшись с мадмуазель Николь, двинулись восвояси.
- Серж, я не знаю, как мне уговорить эту скупую обезьяну?
- Ты не хочешь переплатить?
- Ну конечно! Ведь пол миллиона подарить ей на новое колье - глупость.
- Да, действительно, сумма внушительная. Плюс реставрация. А где они её откопали, в каком подвале?
- Не в подвале, а блиндаже.
- Не понял.
- В Нормандии. Ренуара нашли в обнаруженном гитлеровском блиндаже, вместе с другими, незначительными полотнами. Ну а как, и за сколько его приобрёл граф - это держится в секрете. Я консультировалась, и мне сказали, что картина стоит на пол лимона дешевле. Как быть?
- Как? Плюнуть на неё да и все. У тебя кажется уже есть один Ренуар?
- Того Ренура уже нет, Сержик. И я на нем неплохо заработала. А теперь я хочу этого.
- Ну раз так хочется, значит нужно стремиться. Давай я для тебя его украду.
- Ты что обалдел?! Даже не вздумай! Подпалишься на нем и упрячут до конца дней. Мало на тебе всего висит?
- Много. Тогда остаётся заняться мадмуазель Николь. Подружиться с ней...
Антуанетта на полной скорости остановила машину:
- Серж, я не поняла, что значит "подружиться"? Ты будешь с ней спать?!
- Почему спать, дорогая? Не только...
***
- Мадмуазель Николь? Салют! Я Вас беспокою по поручению мадам Антуанетты. Это месье Григ, помните?
- О, месье Григ, какая неожиданность! Конечно помню, я о Вас всегда помнила...
- Мерси, мадмуазель, я также о Вас не забывал. Мадам попросила меня договориться о моей с Вами встрече, чтобы обсудить вопрос покупки одной из Ваших картин. Вы не против?
- Месье, как я могу быть против того, чтобы увидеть Вас лишний раз? Вы такой редкий гость у нас. До последнего Вашего визита я видела Вас несколько лет назад. Вы были так заняты?
- О, да, мадмуазель. Я путешествовал на воздушном шаре.
- Что Вы говорите?! Как мило! Вы такой отважный! А далеко путешествовали, если не секрет?
- Да нет же, секретов нет. Я искал кимберлитовые трубки в Антарктиде.
- Трубки в Антарктиде? Очень интересно, очень. Это те самые трубки, в которых много бриллиантов?
- Не совсем так, мадмуазель. Бриллианты можно найти только у продавцов, а в трубках пока лишь алмазы, причём в основном технического предназначения. Но, иногда попадаются заслуживающие ювелирный интерес.
- Ювелирный? Замечательно. Месье, а ведь у меня тоже очень ювелирный интерес к этим прозрачным стекляшкам, очень большой интерес.
- Хорошо, мадмуазель, обсудим и это. Когда, извините, я смогу увидеть Вас? И где?
- Григ, давайте сегодня, во второй половине дня. После 16 часов, или даже нет, в 17-30 Вас устроит? Вот и хорошо, я предупрежу прислугу, чтобы Вас встретили, и проводили в гостиную, если я вдруг опоздаю из поездки, я пока в Париже, у меня тут нотариальные дела.
- Договорились, мадмуазель Николь, счастливой дороги...
Антуанетта присутствовала при этом телефонном разговоре:
- Малыш, ты так с ней любезничал, словно между вами что-то уже было.
- Между нами? Было? Да она страшнее надписи на вратах ада! Это я для дела, Антуша. Тебе что важнее: моя любезность с ней, или Ренуар?
- Ренуар конечно же. Но и любезность твоя мне показалась подозрительной. А ты не можешь решить вопрос насчёт Ренуара в каком то платоническом ключе, без интима? Мне это важно, Серж.
- Дорогая, постараюсь ради тебя сделать все, что будет в моих платонических силах.
***
Генерал от артиллерии Герд фон Раундштадт прослужил вермахту верой и правдой тридцать лет. После осколочного ранения под Москвой его госпитализировали; семь месяцев он в Мюнхене провалялся на больничной койке, и был назначен на Западный фронт. А сегодня ему поручалось организовать на своём участке "железную стену возмездия", на случай прорыва союзными войсками береговых укреплений в Нормандии.
Вот уже третью неделю генерал с помощниками бездельничал и пьянствовал в замке 16 века, периодически выезжая на объекты - проверить все ли так? Замок, который принадлежал коллаборационисту виконту де Вотжану был не самым приятным местом времяпровождения - сырость. Но это куда сноснее, чем в полевом блиндаже, сооружённом для его немногочисленного штаба у тихой речушки, с каким то там романтическим французским названием.
- Господин генерал, давайте выпьем вот этого вина, оно перешло ко мне по наследству от отца. Ему сто лет.
- Сто лет? Не может быть!
На запыленной бутылке красовалась кожаная наклейка на которой выцарапаны цифры - 1844, и десять палочек, обозначающих в том числе количество лет предварительной выдержки напитка в бочке.
После двух фужеров напитка у генерала начали появляться в глазах радужные букетики:
- Виконт, я пожалуй куплю у Вас с десяток бутылочек. Если англичане будут переправляться в районе Ла-Манша, то нам придется сниматься с места и подрезать им правый бок, а я не люблю, когда противник меня обходит стороной. Я начинаю нервничать, так недалеко до инфаркта. Вот Ваше от предков столетнее вино и будет меня поддерживать в бою. Вы согласны? Плачу по пять рейхсмарок за бутылку!
- Ваше превосходительство, а Вы не смогли бы заплатить по семь рейхсмарок?
- Виконт, Вы еврей? Тогда я прикажу Вас расстрелять, и вино мне достанется бесплатно.
- О, нет, господин генерал! Мои предки потомки испанских конкистадоров. Я разве похож на еврея?
- Вы французы все похожи на евреев. Ваше счастье, дорогой мой виконт, что я не антисемит. Но фюрер...
- Понимаю, господин генерал, очень понимаю. Хорошо, по шесть рейхсмарок за бутылку, только ради Вас.
- Договорились. И ещё, виконт, даю двести рейхсмарок, и забираю все Ваши шесть голых богинь, которые висят вокруг камина. Они у Вас могут испортиться от перепада температур.
- Картины висели в моём кабинете, Ваше превосходительство, это они сюда переместились в начале войны.
- Войны? Нет никакой войны, виконт. Вернее, она никогда не кончалась. Так мы договорились?..
Генерал приказал адъютанту вырезать картины из рам, смотать в рулон, и пока положить в машину.
Во время наступления союзников, когда генерал находился в блиндаже, английская авиабомба разорвалась непосредственно у входа в помещение, и заживо похоронила весь штаб, а вместе с ним рулон с шестью картинами, среди которых был бесценный шедевр Огюста Ренуара "Девушка, снимающая ночную рубашку".
Точно в 17-30 я подъехал к особняку Лалапленов. Меня встретил управляющий, и проводил в гостиную. Чтобы я не зазевал, он предложил мне коньяк, закуски, и включил кинопроектор с какими-то показами французских мод. Мадмуазель Николь позвонила мне, мол она ещё задержится, что меня нисколько не удивило - чем позже встреча, тем ближе к ночной романтике, которой ей видимо очень недоставало. Они жили вдвоём с отцом вдали от столичной суеты, и видимо круглосуточная тишь, да гладь ей сполна осточертела, а воображаемый принц все не шёл, и не ехал. И вот появляюсь на горизонте я. Такой милый плюшевый медвежонок. И неважно, что я принадлежу кому-то. Мужик, он ведь сегодня принадлежит, а завтра опять ничей, а на следующий день снова чей-то.
Когда появилась Николь, я тут же сообразил, что никакими нотариальными делами и не пахло - она сразу после моего звонка помчалась в Париж, в парикмахерскую. Навести блеск. Появилась она с какой-то безумной шевелюрой фиолетового цвета, и я сперва даже не узнал хозяйку, а принял её за какую-нибудь подругу, которой нечем было заняться, кроме как на сон грядущий потрепать языком.
- О, мадмуазель Николь! Какая Вы сегодня неожиданная! Вы знаете, этот цвет как будто специально придумали для Вас! Очень феерично!
- Мерси, месье. Вот забежала в салон, поправить прическу. Правда Вам она понравилась?
Судя по объему сделаных работ на головке мадмуазель Николь, "забежала" она как минимум часов на пять-семь:
- Ну как такое великолепие может не понравиться холостому мужчине, которому так не хватает в жизни нежного женского участия...
- Холостому?! Месье меня розыгрывает? А как же мадам Антуанетта? Разве Вы уже, извините, не живёте у неё?
- Ах, мадам Антуанетта... Я лишь только выполняю её некоторые поручения, по старой памяти.
Кажется мадмуазель меня уже не слушала, а что-то разрабатывала в своей фиолетовой шевелюре. Видимо она решила крепко ухватить меня за брючной ремень. Был подходящий случай.
Мы расположились за обеденным столом, который стал заполняться при помощи слуг разными закусками.
- Мадмуазель, спасибо за Ваш щедрый приём! Скажите, пока не забыл, Вы не смогли бы уступить мадам Антуанетте Ренуара?
- Что Вы, месье! Шесть миллионов евро - это детская цена! Через два-три года этот Ренуар будет стоить уже десять миллионов. Я не пойму, чем она рискует? Художников всяких много, а Ренуар один. Он ведь Ренуар!
- Я Вас хорошо понимаю, мадмуазель, я так и передам слово в слово мадам. Благодарю Вас за ужин...
- Месье, разве Вы уже уходите? Как жаль, Вы даже не попробовали морковное пюре с белой фасолью, да и не притронулись к рябчику. Давайте хотя бы откроем вот эту бутылочку с шардоне! Ну хорошо, хорошо, я подумаю насчёт Ренуара. В конце концов свет клином у меня на нем не сошелся. У меня ещё есть Климт, Айвазовский.
Чтобы закрепить успех, я похвалил и Климта, и Айвазовского, и морковное пюре с белой фасолью, и рябчика, и шардоне. Когда я выходил из-за стола, якобы попудрить в туалете носик, то отправил Антуанетте СМС, что дело движется, и чтобы она мне перезвонила через десять минут. Мы с Николь как раз обсуждали моё антарктические псевдопутешествие. Звонит Антуанетта:
- Месье, я хочу узнать о судьбе моего Вам поручения, насчёт картины.
- Добрый вечер, мадам! Я как раз только вернулся с выполнения Вашего задания. Мадмуазель Николь оказалась очень уступчива, она обещала понизить цену картины исключительно из уважения к Вашей персоне, но разговор мы отложили ещё на день, чтобы окончательно утрясти сумму сделки. Как только будет все решено, то я пришлю Вам письменный отчёт по скайпу. Спокойной ночи, мадам...
***
- Григ, водитель такси, кажется, порядком выспался - он все время выходит из машины, и видимо беспокоится о своём пропавшем клиенте. Может мы его отпустим домой?
- Хорошая идея. Только пешком будет страшновато мне возвращаться в Париж. Разбойники, волки.
- Ха-ха, какие разбойники, Григ? Это же не Антарктида! Вы можете переночевать у нас. Папа будет только рад.
- А почему папа? А Вы?
- Ну, и я, конечно же! Так Вы не против? Мадам Антуанетта Вас не потеряет этой ночью?
- С Антуанеттой вопрос решен однажды и, надеюсь, навсегда. Вы сомневаетесь?
- Уже нет, Григ. Теперь нет.
Я спровадил таксиста до восьми утра, а в дорогу вручил ему двух рябчиков и бутылку шардоне с графского стола. Николь была несказанно счастлива. Это ведь я приврал Антуанетте, что Николь страшная. На самом деле, она в чем то даже опережала Антуанетту. Например эта фиолетовая шевелюра ей была даже кстати, да и вообще некоторое ненавязчивое кокетство придавало её облику дополнительный шарм, французский шарм.
Мадмуазель Николь оказалась никакой и не мадмуазель. Я это и подозревал. Она немало лет проучилась в Кембриджском колледже на какого-то там ботаника. Там что в Англии все девственники и девственницы? Да за это время вдали от родины и строгих предков там поперелюбились не по одному разу. Бывают конечно же исключения, но опять же в теории.
Почему я пошёл на этот мошеннический трюк? Ну ведь мне как то нужно было возвращать Антуанетте долг. Все таки три лимона, которые я у неё тиснул из нью-йоркского банка - сумма не маленькая. К тому же она меня по-прежнему любила. А крепко ли? Конечно! Я ведь слышал, как вибрировал ее голос, когда мы разговаривали по телефону в присутствии графини. Она ревновала меня пуще прежнего. Меня - вора, мошенника, лгуна, развратника одним словом, мерзавца, каких поискать. Представьте, любила...
На следующий вечер я приехал к Николь с большим букетом алых роз, с конфетками и... с бриллиантом в три карата. Брюлик дала Антуанетта, у которой их была целая коллекция. Стоил он в пределах двадцати пяти тысяч евро. Это был среднего качества камень, на который имелся антверпенский сертификат, явно завышенной оценки - 70 тысяч евро. Проверить можно было сам сертификат, но переоценивать камень не имело никакого смысла, раз уж в Антверпене решили, что он так стоит. Эти подарки выглядели, как знак вспыхнувшей моей любви к Николь после нашей бурной первой ночи.
- Григ, спасибо, это так неожиданно, ты такой джентльмен! Цветы, бриллиантик, конфетки. Ты знаешь, чем завоевывать девушек. Я очень тронута!
Мы расположились в её опочивальне, ели фрукты, и болтали о пустяках.
- Григ, а почему ты помогаешь ей? Ну раз уж между вами все кончено. Или это твой бизнес? Ты имеешь проценты от сделок?
- Я ничего не имею, кроме того, что отрабатываю перед ней свой долг.
- Долг?! Ты в чем-то проштрафился?
- Не совсем так, Николь. Она оплатила мне лечение. Я отдыхал на Карибах, а какие-то отморозки перепутали меня с кем-то, и жестоко избили не теннисном корте...
- Какой ужас! У тебя были серьёзные травмы? Ведь я заметила, что лицо твоё очень изменилось!
Я показал Николь места переломов, послеоперационные шрамы, в том числе и те, которые остались после пластики на лице. Кажется на неё это произвело куда большее впечатление, чем розочки, конфетки, и антверпенской сертификат. Переломы и шрамы не подделаешь.
Я ещё недельку поездил к Николь, и она сбросила с Ренуара четыреста пятьдесят тысяч. А чтобы не было возврата к первоначальной сумме, я привёз нотариуса и подписанный Антуанеттой чек. Нотариус в сопровождении Андре забрал картину и отвез в наш офис, в Латинский квартал.
Примерно ещё с неделю я регулярно посещал с ночевками девушку, дарил цветы и конфеты (бриллиантов больше не предвиделось), а затем мне нужно было "лететь на воздушном шарике в Антарктиду насчёт кимберлитовых трубок, набитых до отказа алмазами, среди которых попадаются экземпляры очень ювелирного качества".
***
Замок 16 века в Нормандии английские бомбардировщики разрушили до основания, и не было экономического смысла его восстанавливать. Виконт де Вотжан, отсидев четыре года за сотрудничество с нацистами, вернулся в своё поместье, и взялся за строительство нового дома. Все золото, которое он заныкал ещё в начале войны - было целым. Самый весомый клад (в жестяном ведре) он закопал на кладбище у фамильного склепа: золотые часы, украшения с драгоценными камнями, коллекцию французских золотых монет 16-17 веков. Никто и не удивился, что рядом с разрушенным замком в течение года, как гриб боровик, вырос трехэтажный в классическом стиле особняк из оранжевого ракушечника. Золото, как оказалось, не ржавеет.
И как только виконт отстроил свой новый замок, так тут же его здоровье стало стремительно угасать - видимо переживания, через которые он прошёл, не давали ему покоя. В глазах новых властей он был изменником, ведь эти молодые люди ничего не потеряли с приходом во Францию Гитлера, и собственно ничего не потеряли, а только выиграли с его уходом. А теперь они презирали всю старую гвардию, и подчеркивали это словами и действиями.
Виконта хоронил его сын Тюрль. На следующую ночь, он пришёл на кладбище с фонариком и саперной лопаткой, и откопал оставшееся в ведре золото. Виконт скончался внезапно, и не успел рассказать Тюрлю, где припрятаны сокровища. Но, неглупый отпрыск и без этого знал. Тайник с наличными деньгами и план, на котором было обозначено красными крестиками расположение кладов, прикрывала гравюра с изображением "Тайной вечери". Тюрль знал о тайнике - когда шло строительство дома ниша в стене предназначалась под электрическую коробку. При заселении металлическую коробку отец замаскировал гравюрой. Сын однажды из любопытства снял гравюру, открыл металлическую дверцу, и обнаружил помимо денег карту. Догадаться о том, что это за такие красные крестики начертаны на бумаге, труда ему не составило.
Тюрля де Вотжана розыскала Антуанетта при помощи своего управляющего конным заводом, и договорилась о моём приезде. Хозяин встретил меня очень доброжелательно - как оказалось он был любителем хороших лошадок, и не раз их приобретал у Антуанетты, но знакомства между ними не было, так как всеми продажами там руководил управляющий.
- О, месье Гансбург! Очень рад! Как Вы доехали? Как дела?
- Бонжур, месье виконт! Дорога прекрасная. Дела в порядке. Как у Вас?..
Мы расположились на мансарде, нам принесли кофе, и разную выпечку. Опьяняющий аромат местных трав будто наркотик, манил в небо, в невесомость.
- ... Мадам Антуанетта по телефону сказала, что Вы хотите меня чем то удивить? Я весь в догадках. Не представляю, только чем?
- Месье виконт, в коллекции мадам оказалась картина Ренуара "Девушка, снимающая ночную рубашку". Вам это интересно?
Виконт даже привстал из-за стола:
- Этого не может быть! Наш Ренуар здесь, в Париже? Я считал его безвозвратно утраченным, вот это новость! И Вы уверены, что это подлинник?
- Месье, мадам Антуанетта не держит копий.
- А-а... как он к ней попал? Его нашли в Германии?
- Да нет же, его нашли в Нормандии, недалеко от Вашего имения, в засыпанном блиндаже. Обнаружили подростки, отвезли в Париж, на Монмартр, и продали за гроши. Ну а потом, когда художники разобрались в том, что это работа Ренуара, то она пошла по богатым рукам, и в итоге оказалась у мадам.
- Вот так на! Это же замечательно, месье Гансбург!
- Вот и я об этом.
- И теперь Вы, то есть мадам, готова уступить её мне?
- Только из уважения к Вам, к Вашим предкам, к искусству, и к истории. Ну и к маэстро, конечно же.
- Очень, очень Вам признателен, месье Гансбург. А, скажите, какова цена продажи?
- Сущие пустяки, виконт. Пять миллионов пятьсот пятьдесят тысяч евро - это то, что заплатила за полотно мадам Антуанетта. Вот нотариально заверенные документы, включая экспертное заключение на картину. Если хотите, мы сейчас же взглянем на шедевр в интернете?
- Очень, очень хочу, с большим нетерпением...
***
На весь Париж существовал лишь один человек, который мог повторить Ренуара, в том числе состарить его. Это я узнал, поотиравшись на Монмартре. Причём делал он это, по сравнению со стоимостью подлинника, почти бесплатно. Звали художника Самуиль Крофтман. Когда-то, во времена погромов евреев в Испании, его предки перебрались в Париж, и занимались росписью храмов, и даже были близки к французскому двору, в том числе к самому Наполеону Бонапарту. Чудом Самуиль уцелел будучи ещё школьником, во времена гитлеровской оккупации. К нему часто обращались сделать копии великих полотен. Он с удовольствием копировал как мастеров ренессанса, так и современного искусства. Иногда ему заказывали Ренуара, и как раз на этом живописце он наиболее поднаторел.
Я поймал Самуиля (редкого гостя на Монмартре, который приходил туда исключительно насчёт расходных материалов для работы), тот дал мне адрес своей студии, и согласился помочь. Я переслал ему в почту описания, размеры, и снимки картины в многочисленных деталях. Он взялся за дело. Только изобразить нужно было не одну копию , а две. Почему две? Во-первых потому, что виконту мы намеревались подсунуть копию, а подлинник должен был остаться у Антуанетты. А во-вторых (и это уже по моему персональному плану) - подлинник должен был остаться у меня, а дополнительная копия у Антуанетты.
Виконт изъерзался пока ожидал встречи с "Девушкой, снимающей ночную рубашку". Он несколько раз звонил Антуанетте, но та ему отвечала то "из Гватемалы", то "из Уганды", то "из Норвегии", мол занята, но уже совсем скоро вопрос решится. Прошло три месяца. Копии давно были готовы, но выветривание запахов краски, и старение заняли в том числе полтора месяца. Наконец-то Самуиль повонил мне, и просил забрать побыстрей работу, потому что у него в студии каждый сантиметр площади имел важное значение. Я из Буживаля помчался к нему в Париж.
- Антуанетта, у мастера все готово. Ты сможешь срочно картину прислать с Андре, и Самуиль поменяет полотно в раме, заодно идентифицирует потертости?
- Серж, это надолго, а то Андре мне будет нужен? Часа на три-четыре? Хорошо, он сейчас подвезет, какой адрес?.. Пожалуйста, встреть его там...
Мой старый приятель Анре привёз картину, убедился, что мастер занимается перестановкой полотна в раме, и мы засели с ним в машине поболтать, и пригубить по стопарику коньячка. Мы успели: и музыку послушать, и даже подремать. Когда дело было в шляпе, мы принесли в машину две копии (одну в раме, другую в рулоне) и отправились в офис. Ну а свой экземпляр я забрал у Самуиля вечером.
Антуанетта получила свои деньги от виконта, и считала, что подлинник, скрученный в рулон, принадлежит теперь во веки веков только ей. Виконт получил свою копию в раме, и был безумно рад, что избавился от лишних денег, и якобы вернул в дом фамильную ценность. Ну а я? А я попытался впоследствии продать свой подлинник в Португалии, и еле унес оттуда ноги потому, что это тоже была копия.
Зато Самуиль Крофтман взял под мышку рулон подлинника Ренуара "Девушка, снимающая ночную рубашку", закрыл мастерскую, ключ отдал хозяйке помещения, и отчалил в направлении той воображаемой линии, где океан, как бы сходится с небом.
***
Чтобы продать свой экземпляр "Дувушки, снимающей ночную рубашку" Антуанетта устроила эксгибишен в Лондоне, в Национальной портретной галерее, арендовав там на день помещение. Она выставила Мунка, русских передвижников, два эскиза Тулуз Лотрека. В центре зала прямо на стене раскатали псевдоподлинник Ренуара. Приглашены были самые изысканные покупатели. Цена продажи "Девушки, снимающей ночную рубашку" предлагалась нескромная -16 миллионов 12 тысяч фунтов. Из них 12 тысяч нужно было уплатить за помещение. Это был вернисаж, и никакой предварительной рекламы. Продавцом Ренуара являлся израильский бизнесмен Григорий Гансбург, а все остальное предлагала Антуанетта. Мною она прикрылась на случай, если виконт Тюрль де Вотжан вдруг вычислит, что мы ему подсунули копию, и заявит в полицию. В этом случае Антуанетта просто пожмет плечами, мол я картину купила и перепродала, а кто её подделал не знаю и знать не желаю. Хорошо, тогда где Клинкович? А я откуда знаю? Кажется улетел на воздушном шарике в Антарктиду кимберлитовые трубки свои искать. Именно поэтому она не стала афишировать лондонский эксгибишен, и специально устроила его вне Франции.
"Девушка, снимающая ночную рубашку" приглянулась Саудовскому принцу Хамаду, который специально прилетел в Британию по приглашению Антуанетты:
- Мадам, если Вы уступите мне полтора миллиона, тогда я возьму это полотно.
- Ваше высочество - это и без того детская цена! Я не пойму, что Вы теряете? Через два-три года этот Ренуар будет стоить уже двадцать лимонов...
Принц Хамад поклонился, и двинулся в сторону выхода. Антуанетта его догнала:
- Ваше высочество, разве Вы уже уходите? Как жаль! Вы даже не подходили к столу, и не попробовали устрицы в соусе киви. Да и не притронулись к вину... Ну хорошо, хорошо, в конце концов свет клином не сошелся у меня на этом Ренуаре. У меня есть ещё Мунк, Лотрек, Крамской...
Жаркий восточный темперамент саудовского принца тут же остыл:
- Так мы договорились, мадам Антуанетта? Тогда позвольте вызвать из отеля моего эксперта?
- Хорошо, Ваше высочество, мы договорились, только ради любви к искусству, ну и к Ренуару, конечно же.
Антуанетта молотила принцу весь тот набор болтовни, который в моем ей пересказе присутствовал при беседах с графиней и виконтом. Удивительное свойство женщин запоминать то, что говооят мужчины, а потом в нужном месте повторять!
Как только в зал вошёл эксперт принца, и они втроём подошли к полотну, я боком, боком шмыгнул в дверь, улыбнулся охранявшему этаж полицейскому, и был таков.
***
Проклятия Антуанетты меня застали под Ла-Маншем, в поезде. Связь была не очень, поэтому я слышал её кусками. Кем я только в этот момент не был!
- Дорогая, а причём тут я? Я картины не имитирую. Это наверное графиня подсунула нам подделку, или кто-то подсунул ей...
- Не ври! А почему ты тогда сбежал с выставки?
- Потому, что почуял неладное. Когда мы картину растягивали на стене, то я унюхал отдаленный запах свежей краски. Затем представил, что ты в порыве гнева можешь с собой не совладать и накинешься на меня при всем честном народе. А там камеры, и уже утром по Би-би-си весь мир узнает об этом недоразумении. Виконт увидит сей оригинальный сюжет в утренних новостях, и побежит к эксперту, а затем в полицию. Тебя устраивает подобный оборот? Меня нет. Поэтому, Антуша, я не сбежал, а мило удалился, чтобы не искать для нас двоих целый ворох неприятностей.
- Ну допустим, тогда где ты сейчас?
- Я на подлёте в Цюрих, у меня тут дела.
- Ну предположим. А когда ты будешь в Париже? Ведь нужно искать картину! Нужно трясти реставратора, это наверняка его рук дело.
- Антуша, хочу тебя несколько огорчить: если это его рук дело, то мы больше картину никогда не увидим. Ведь это же Ренуар. Реставратор Крофтман это понимает лучше всех. Его уже давно нет в Европе. А настоящий Ренуар скорее всего сияет сейчас в частной коллекции какого нибудь катарского эмира в его гареме. А его высочество, сидя на росписных подушечках пыхтит кальяном, и умиляется танцем живота в исполнении своих бесчисленных наложниц, которые вот-вот начнут сбрасывать с себя ночные рубашки.
© Сергей Шиповник, "Мое зеркальное отражение", избранное



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Любовная литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 17
Опубликовано: 26.02.2020 в 12:43
© Copyright: Сергей Шиповник
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1