Презент от Дуняши


— Дуняша, не помню случая, чтобы ты с вещевого рынка возвратилась без покупки, — с грустью взирая на свою благоверную, произнес Степан Шестак. — Как у актрисы с погорелого театра, гардеробы, шкафы и вешалки ломятся от китайского ширпотреба. Радует то, что этот товар моль, тараканы и клопы не потребляют.
— Тебя, что жаба давит или зависть обуяла? — услышал он в ответ.
— Из-за твоей неуемной страсти к новым вещам при постоянном росте цен и тарифов на все и вся, мы рискуем обанкротиться, вылететь в трубу, — предостерег Степан и пояснил. — Не обижайся, но ты, как та Стрекоза, что «лето красное пропела, оглянуться не успела», живешь одним днем, не думая о будущем.
— Бык колхозный, — не осталась в долгу Дуня, — впредь не смей называть меня Стрекозой, а то прозвище прицепиться, как репьях.
—Ладно, ладно, прости, я пошутил, — пошел Шестак пятками назад и миролюбиво продолжил. — Пойми, что мудрые люди копят валюту, золото и прочие сбережения на «черный день». Хранят в чулках и банках…
— Тоже мне знаток, в финансах совершенно не разбираешься, — властно осадила его супруга. — Если мы положим деньги на депозит, то можем остаться на бобах. Банки лопаются, как мыльные пузыри, так как владельцы переводят активы за рубеж, в оффшоры. Как будто в темном лесу живешь, телек надо смотреть и газеты читать. Аферисты еще нескоро переведутся.
— О мошенниках знаю, я имел в виду хранение денег в банке, стеклянной, — с трудом вклинился он в ее бойкое щебетание. Жену, моложе его на тринадцать лет, Шестак побаивался за острый язык и уникальную способность закатывать истерики, надолго отлучать от знойного тела. Опасался, что настолько обидится, что оставит бобылем. Поэтому вел себя дипломатично, соблюдал этикет, тем более, что Дуня внушала ему аксиому: «Женщина всегда права».
— Степа, к чему ты затеял разговор? Не темни и не грузи меня своими фобиями, — нехотя оторвала она взгляд от трюмо, перед которым примеряла очередную обнову — блузку сиреневого цвета с кружевным воротником. Потом обратила ангельски-томные глаза на супруга:
— Запомни, заруби на носу, за красоту и нежность положено платить. Смирись с тем, что шопинг — моя слабость. Не лишай меня маленьких радостей
— Твои слабости и радости нам обходятся слишком дорого. На продукты питания денег не остается, — Шестак в который раз мягко упрекнул жену за расточительство. — Разговор затеял к тому, что я до сих пор ношу костюм, купленный на премию за рацпредложение еще при советской власти. Конечно, пиджак еще крепкий, потому, что был сшит со знаком качества, но выцвел на солнце, потерся на локтях, а воротник моль обглодала, ведь шерсть натуральная, а не синтетика, к которой моль, тараканы и клопы равнодушны, «химия» им не по зубам…
— Степа, зачем тебе новый костюм? — округлила Дуня черные, как агат, глаза и, не дожидаясь ответа, аргументировала. — Ты все равно в театры, музеи, на концерты и презентации не ходишь. С мужиками осенью и зимой можно в фуфайке забивать «козла» в домино, играть в нарды, а летом — в футболке и шортах. Зачем тебе костюм и лишние расходы?
— Вдруг какое-нибудь приятное событие, вручение награды за труд, юбилей или родня в гости пригласит? — предположил он. — Не хочу выглядеть казанской сиротой.
— Держи карман шире. Дадут тебе орден или медаль, когда рак под горой свистнет, — заразительно рассмеялась супруга. — Мы никого к себе не зовем и нас никто не приглашает, обойдемся без халявы.
— Каждый уважающий себя мужик должен иметь парадный костюм, а не секонд-хенд, чтобы не было стыдно показаться людям на глаза. А то ведь подумают, что бухаю, поэтому, как голодранец, хожу в обносках с чужого плеча, — посетовал он.
— Глядя на мои наряды, соседи знаю, что мы не бедствуем, — возразила супруга. — Ни у кого язык не повернется назвать нас голодранцами. Степа, зачем ты создаешь проблему на ровном месте. Знаешь ведь, что у тебя нестандартная фигура: грудь колесом и брюхо выпирает вперед, как на седьмом месяце беременности. Придется долго и нудно примерять костюмы, чтобы подобрать идеальный. Пошив по заказу — слишком дорогое удовольствие. У тебя на примерку времени нет, с раннего рассвета до вечерней зари пашешь в поле. Фермер, еще тот жлоб, не отпустить на шопинг по бутикам.
— Нормальная у меня фигура, — заметил он. — Мне не обязательно по магазинам блуждать. Сними мерку в плечах, талии, а рост мой тебе известен — 173 сантиметра. Уже не расту, а усыхаю. По этим параметрам и подбери костюм. Если брюки и рукава пиджака окажутся длинными, то их можно обрезать и подшить. Если вдруг окажутся короткими, то по закону имеем право обменять костюм на подходящий. Он ведь, в отличие от нижнего белья, является верхней одеждой и подлежит обмену.
Дуня поняла, что Степан серьезно настроен на приобретение обновы и поэтому спросила:
— Значит, нужен костюм не повседневный, а парадный. Какого цвета, темно-синего, малинового, черного или белого?
— Малиновый, черный и белый цвета сразу исключи, — потребовал он. — В малиновых пиджаках бандиты щеголяли, а черный слишком мрачный, траурный, мне еще рано о вечности думать. В белом на смех соседям предстану белой вороной. Пожалуй, мне подойдет костюм серого стального цвета, чтобы не выгорал на солнце и не слишком бросался в глаза публике, я ведь не шоумен, не клоун с оперением петуха, павлина, попугая или удода.
— Хорошо, подберу по твоему вкусу, но и о себе не забуду, — пообещала Шестак. — Я прикинула, что, если ты один-два раза в месяц появишься на людях в новом костюме, то тебе его хватит на двадцать лет. Все равно, за модой не гонишься. А у меня постоянно голова болит о том, чтобы всегда оставаться стильной и привлекательной.
Дуня не подвела, через папу дней, прибыв с рынка, прямо с порога торжественно провозгласила:
— Дорогой муженек, принимай ценный презент!
Развернула сверток с костюмом серого мышиного цвета и вручила Степану.
— Весь рынок облазила, в каждый бутик заглянула, пока нашла. Костюм, что надо, не мнется, просторный и легкий, как пушинка. В нем тебе не придется потеть и сопеть.
Шестак взвесил пиджак в руке и подтвердил:
— На самом деле, легкий.. Из какой ткани?
— Из китайского натурального шелка, — бодро сообщила она. — От тутового прожорливого шелкопряда, который, как саранча, объедает листья шелковицы. Из этого шелка шьют парашюты, поэтому костюму износа не будет.
— Наверное, дорого обошелся?
— На любимого муженька денег не жаль. Едва хватило, сторговалась, но все равно без копейки осталась. Осталось купить лаковые туфли, сорочку, галстук или бабочку и будешь первым парнем на селе…
— Спасибо, Дунечка, за заботу и ласку, — едва не прослезился Степан и поцеловал ее не в губы с перламутровой помадой, а в румяную щечку.
Примерил, пиджак и брюки пришлись ему впору.
— Носи на здоровье и помни свою женушку! — пожелала она.
На выходной день в обнове Шестак отправился в Симферополь. При каждом движении костюм издавал специфический шорох фольги. К этому можно было бы привыкнуть, если бы Степан не попал под дождь. Пока бежал под навес автобусной остановки, до нитки промок. «Приеду домой в село, просушу», — утешал он себя.
Дома заметил, что костюм, особенно пиджак не выдержал испытаний. Ткань, утратившая шелковый блеск, разбухла и отслоилась на швах.
— Эх, растяпа, не бережешь вещи. Угораздило тебе попасть под дождь. Ну, ладно, проблема не стоит выеденного яйца, — с присущим ей оптимизмом заявила супруга. — Брюки не пострадали, поэтому поезжай с пиджаком в ателье «Шик & Блеск» к мастеру кройки и шитья, модельеру Борису Львовичу. У него золотые руки, прострочит на машинке швы и будет как новенький
Не мешкая, отправился в город, отыскал ателье со сверкающей рекламой и радостными манекенами за стеклом витрины. Осмотрев расползшиеся швы, пощупав пальцами шершавую ткань, опытный модельер удрученно покачал головой и поинтересовался:
— Молодой человек, где вы приобрели этот пиджак?
— Супруга купила на рынке, она знает толк в вещах, сказала, что из китайского шелка. Износу ему не будет.
— Вынужден вас огорчить, — с печалью промолвил Борис Львович. — Этот костюм рядом с шелком, шерстью или лавсана, даже близко не лежал. Такого низкого качества одноразовые костюмы продаются в салонах ритуальных услуг.
— Для покойников, что ли? — удивился Шестак и замер с отвисшей нижней челюстью.
— Вот именно, это траурный наряд для пациентов моргов. Теперь мне понятны эстетические вкусы вашей супруги. Наверное, на этой покупке она решила сэкономить деньги. Стоит попасть под дождь и этот бумажный муляж сразу приходит в негодность, не подлежит ремонту.
Борис Львович возвратил клиенту пиджак, будто жеванный коровой, 
— Я ей покажу, где раки зимуют, — заскрипел зубами Степан.
— Кому покажите? — встревожился портной.
— Своей бабе Дуньке за обман и коварство.
— Успокойтесь, рассудите здраво, — произнес мастер кройки и шитья. — Не думаю, что она специально приобрела пиджак в салоне ритуальных услуг.
— Не только пиджак, но и брюки, — сообщил Шестак.
— Значит, костюм, — продолжил Борис Львович. — Ей могли его всучить в обычном бутике или сама повелась на дешевизну. Не усугубите семейные отношения. Впредь при покупке проявляйте осмотрительность и сохраняйте чеки.
— Чека нет, — мрачно отозвался несостоявшийся клиент. Лишь после общения с модельером Шестак понял, почему от него давеча, до того, как угодил под дождь, на улицах люди шарахались, как от привидения или прокаженного. Наверняка, посчитали, что сбежал из морга.
Возвратился в село и с порога бросил пакет с костюмом в угол, угрюмо взирая на Дуню, заявил:
— Не подлежит ремонту, годится лишь на огородное чучело, чтобы ворон пугать.
— Степа, не драматизируй. Безвыходных ситуацией не бывает.
— В каком салоне ты мне этот костюм для усопшего достала? — потеснил он жену вглубь комнаты. — Сразу бы заказала гроб, саван и венки, а у попа панихиду по рабу божьему Степану.
— На какие шиши? — невозмутимо отозвалась она и строго заявила. — Степка, не буянь, ты сам виноват, куда твои очи глядели? Тебе с первого взгляда костюм понравился. Если бы отказался, то я бы его обменяла, а после того, как ты его по своей глупости намочил, никто назад не примет.
— А кто меня с толку сбил? Кто напевал, что это китайский шелк, легкий, словно пушинка, износу ему не будет. Гипноз, магию на меня напустила, вот я и поверил.
— Эх, Степа, не горюй, где наше не пропадало. Не рви сердце, побереги нервы, — ангельским голосом прошептала Дуня и призналась. — Не обижайся, у меня после покупки духов «Дюна» и набора косметики Диор оставалось мало денег, хватило лишь на этот костюм. Пойми, что я стараюсь не для себя. Тебе ведь приятно слышать, когда все в селе говорят, какая у Шестака красивая и нарядная жена. Мол, Степан ее очень любит, балует, на руках носит, не жалеет на принцессу денег. Чтобы не испытывала нужды, как вол, пашет на тракторе.
— Не от хорошей жизни приходится вкалывать, — польщенный ее признанием, подтвердил он.
— Для мужчины красота не обязательна, с лица воду не пить, — продолжила Дуня ворковать. — Главное, чтобы муж был здоровым, щедрым, налево не ходил и много зарабатывал. За использованием денег дело не станет. Они для того и существуют, чтобы их тратили.
Шестак хотел добавить: «с умом тратили», но промолчал
— Степа, я довольствуюсь малым, не требую от тебя дворец, яхту, самолет или драгоценности. Спроси любую женщину, и она ответит, что ее подругами являются бриллианты.
— Дуняша, мечтать не вредно, — бросив голодный взгляд на заставленный блюдами с харчами стол с бутылкой перцовки в центре, примирительно произнес Шестак. — Для того, чтобы иметь дворец, яхту, самолет и драгоценности, надо быть не наемным трактористом у латифундиста, а министром, банкиром, сенатором, депутатом или силовиком с большими звездами на погонах.
Интуиция, женское чутье Дуню не подвели. Дабы усмирить благоверного, она, зная о его чревоугодии, заблаговременно сервировала стол и теперь жестом пригласила
— Поговорили и будя. Садись, Степа за стол, в ногах правды нет. Отведай, что бог послал. Насчет костюма не переживай. В следующий раз подберу подходящий, в вещах я знаю толк. Обещаю шик и блеск!
— Нет уж, обойдусь без твоей услуги, — отозвался он. — Чем компенсируешь моральную травму и публичное унижение? Перед Борисом Львовичем, чуть не сгорел от стыда. Готов был провалиться сквозь землю.
— Чай, не в монастыре живем, так уж и быть утешу, — с загадочным блеском глаз сжалилась Дуняша. Вдохновленный ее ответом, Степан наполнил граненный стакан перцовкой и осушил его залпом. Закусил соленым огурцом. В тот же миг его озарила мысль: «Коль опробовал на себе костюм покойника, то суждена мне жизнь саксаула, то бишь, столетнего аксакала. При такой ласковой супруге, грех на судьбу жаловаться».



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Юмор
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 20
Опубликовано: 25.02.2020 в 09:08
© Copyright: Владимир Жуков
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1