Святая лестница


Святая лестница
        Мария сегодня так и не пришла. Я прождал ее до позднего вечера, и ждать дольше уже не было смысла. Обычно она приходила в шесть-семь часов. В то время я жил в маленькой квартире в Риме, с окнами, выходящими на набережную реки Тибр. Квартиру мне предоставил Римский университет, куда пришлось приехать на три месяца по совместным делам с нашим писательским союзом. Работа была несложная, и, честно говоря, это было просто везение: когда в союзе решался вопрос, кому ехать, из всех, кто знал итальянский язык, в наличии был только я (остальные разъехались, кто в командировку, кто в отпуск… кто куда). Все мечтают побывать в Риме, пусть даже в самый осенний дождливый месяц года – ноябрь, чтобы увидеть самое большое скопление артефактов, оставшихся нам от перипетий истории в центре древних цивилизаций.
         Я радовался, что именно мне выпал этот счастливый случай, и все свободное время посвящал изучению истории древнего Рима, о которой много читал.

         В первый же день нахождения в университете среди других студенток я обратил внимание на Марию. Чем она привлекла мое внимание, не смогу объяснить: худенькая, небольшого роста, с короткой стрижкой, без макияжа и с типичной внешностью итальянки.   Она не была красивой или симпатичной по нашим российским меркам, впрочем, это относится вообще к большинству итальянских женщин. Мария шла по университетскому коридору в окружении подруг и, сильно жестикулируя, что-то им рассказывала. Она привлекла мое внимание не только неуемным темпераментом, но и чем-то более привлекательным, может быть, бросающейся в глаза своей независимостью (свобода была в ее мимике, движениях, разговоре, взгляде), а может, фантастической самоуверенностью.
         Но я не успел проявить инициативы: Мария, заметив меня, тут же, не обращая никакого внимания на тех, с кем шла, направилась в мою сторону и, подойдя, спросила, даже не поздоровавшись:
         – Русский?
         – Здравствуйте, – ответил я. – Да, русский, – и назвал себя. – А ваше имя?
         – Мария.
         В тот же день она водила меня по городу, показывая исторические места, и непрерывно, не умолкая ни на минуту, рассказывала о них, а вечером она уже была у меня дома, и все остальное у меня на квартире произошло как-то уж очень просто и естественно. С того дня она завладела мной полностью и я уже не представлял свою жизнь без нее. Положа руку на сердце, надо признать, что таких женщин как Мария обожают, боготворят, даже любят, но им никогда не предлагают вступить в брак. Мужчин пугает именно их независимость и свобода, возведенные в крайнюю степень в ущерб надежности в отношениях. С ними мужчины никогда не чувствуют уверенности в завтрашнем дне и всегда будут сомневаться, придет ли она сегодня домой и не встретит ли он ее завтра с другим мужчиной.
         Мне не приходилось задумываться о завтрашнем дне, поскольку наши отношения были без каких-либо обязательств, а встречи, по сути, носили эпизодический характер. И все-таки где-то в самом отдаленном уголке моего сознания теплилась надежда, что наши отношения перерастут в нечто более серьезное.
         Итак, я стоял у окна и смотрел на ноябрьский Тибр, набережную которого покрывали последние опадающие желтые листья.  Мария, впрочем, не приходила уже четвертый день подряд. Я не мог ни обижаться на нее, ни настаивать на чем-либо, предъявляя претензии. С самого начала она предупредила, что будет приходить два-три раза в неделю, когда у нее будет такая возможность, и просила заранее сообщать ей по телефону на неделю вперед, в какие дни я буду дома. Как-то я спросил ее о том, почему она не пришла вчера, на что она спокойно ответила:
         – Я ведь никогда не спрашиваю тебя, как ты проводишь свое свободное время.
         На этом разговор был закончен, и эта тема больше никогда не поднималась между нами.
         Завтра в свой выходной день я решил больше не сидеть дома и не ждать ее, а отправиться гулять по городу: посмотреть что-нибудь из памятников бывшей цивилизации. Взглянув на карту, я вспомнил, что давно хотел побывать у Святой Лестницы. Она находилась недалеко от меня: около Латеранского собора, до которого, если верить карте, мне надо было идти минут сорок-пятьдесят спокойным шагом.
         Насколько мне было известно из различных источников, в четвертом веке из Иерусалима в Рим привезли мраморную лестницу, ранее находившуюся в претории римского префекта Иудеи Понтия Пилата, по которой по крайней мере трижды проходил Иисус Христос. По христианской легенде, если подняться по лестнице на коленях, то частично или полностью прощаются грехи в зависимости от того, в какой день подниматься: в пятницу Страстной недели грехи отпускаются полностью. Лестница почитается как святыня и католиками, и православными. Католики на каждой ступени читают специальную молитву, православные – «Отче наш».
         На следующий день утро выдалось хотя и прохладное, но, что редкость для конца ноября в Риме, сухое и солнечное. Радуясь поздней осени в лучах яркого солнца, я не спеша шел к цели своей прогулки – церкви Святая святых, как вдруг, подойдя к очередному перекрестку, увидел, что на противоположной стороне стоит Мария с широкоплечим мужчиной примерно моего возраста и роста, рука которого лежит на ее бедре. Наконец-то заметив меня, она отодвинулась от своего спутника и убрала с себя его руку. Когда в очередной раз загорелся зеленый свет светофора, я остался стоять на месте и, дождавшись, пока они перейдут дорогу, поздоровался и замолчал, вопросительно глядя на Марию. Несколько мгновений она растеряно молчала, вроде как собираясь с мыслями, после чего вдруг уверено представила нас друг другу: меня – как университетского товарища(?), его – как дальнего родственника по имени Марко, приехавшего из провинциального городка Италии повидать Рим. «Разве родственники на улице в Италии кладут руку девушке на бедро? Может, так здесь принято? Не замечал!» – подумал я. Но тут же выбросил эту мысль из головы, поскольку следующая мысль: «А что еще я мог ожидать?» — уравновесила первую.
         – Ты сейчас куда? – спросила Мария.
         – Смотреть Святую Лестницу, – ответил я.
         – Вот и отлично, Марко будет тоже любопытно посмотреть. Мы идем с тобой, – не допускающим возражения голосом заявила она.
         Минут через двадцать мы дошли до церкви Святая святых. Несмотря на ноябрь и на раннее утро, туристов перед лестницей было много; слышалась разноязыкая речь, в том числе и русская. Люди поднимались медленно, потупив взгляд, останавливаясь на каждой ступени. Мраморные ступени были покрыты досками. Как я узнал позже, за много веков камни были местами стерты коленями паломников.
         Со стороны подъем казался нетрудным: всего-то двадцать восемь ступеней, но как только я стал подниматься, читая «Отче наш» (впрочем, другой молитвы я и не знал), то уже на четвертой ступени почувствовал сильную боль в ногах и понял: мне не подняться. Я посмотрел вниз: ступени были так плотно заполнены поднимающимися людьми, что стало ясно: спуститься вниз не удастся. Согласно той же легенде, если встать и продолжить подъем по лестнице, то это будет осквернение святыни. Размышлять, стоя на коленях на пятой ступени, пришлось недолго: ноги болели все сильнее и сильнее.
         Наконец мне пришлось с трудом встать на ноги и завершить подъем. Поднимаясь, я ощущал спиной взгляды понимания и сочувствия, осуждения не было. Постояв наверху некоторое время и не увидев никого, кто бы встал на ноги, кроме Марии и Марко: (они все-таки спустились, расталкивая паломников), сошел вниз по соседней лестнице. Кроме как обследовать суставы ног, вернувшись в Россию, ничего не смог придумать. Мои попутчики совсем не сникли, и даже смеялись.
         Однако, придя в себя, я не оставил своей затеи и попросил подождать меня где-нибудь недалеко от церкви, сославшись, что мне необходимо отойти.
         — Конечно, конечно, — с иронической улыбкой сказал Марк.
         — Мы обязательно подождем, — добавила Мария, даже не поворачивая головы, настолько она была увлечена разговором с Марком.
         В этот миг у меня мелькнула мысль, что я здесь вроде бы лишний, что, впрочем, меня вполне устраивало.
         Дойдя быстрым шагом до ближайшей аптеки, попросил перебинтовать мне колени эластичным бинтом: мол, болят. Провизор даже виду не подал, что удивлен моей просьбе. В Италии это не составляет проблемы: в любой аптеке окажут первую помощь без лишних вопросов.
         Вернувшись к лестнице (Марко и Мария где-то гуляли), я вновь попытался подняться – и вновь тот же результат. Но я уже, как говорят у нас в России, «завелся»: подняться стало моей идеей фикс. В спортивном магазине я купил наколенники и снова пришел к лестнице – результат был тот же, что и предыдущие два раза.
         Снова стоя внизу, я надолго задумался. Подошли мои попутчики. И... так устроен человек: он всегда ищет оправдание своим поступкам! Мы стали говорить о том, что, может быть, нет у нас особых грехов. И знак свыше указал нам встать на ноги и, уже выпрямившись, подняться до конца лестницы или спуститься вниз. Однако, встретившись взглядами с Марией, мы оба тут же замолчали, отбросив эту мысль: с ней-то мы уж точно живем в грехе. А что касается ее, то вполне возможно, что живет она не со мной одним.
         Поняв, что не в ногах дело, я начал присматриваться к тем, кто с просветленным взглядом спускался вниз после подъема. Мое внимание привлек старичок, лицо которого мне показалось знакомым. Видно было, что каждый шаг дается ему с трудом. Спустившись по боковой лестнице, он взял свои костыли, стоявшие у стены, оперся на них и с облегчением вздохнул. Он уже собирался уходить, но в этот момент я тронул его за локоть и сказал по-итальянски:
         – Добрый день.
         – Я не говорю по-итальянски, – на чистом русском языке ответил он.
         – Вы из России? – спросил я.
         – Да.
         – Я тоже из России, здесь в командировке, – обрадовано вскрикнул я.
         – Тише, тише, давайте выйдем на улицу, – предложила Мария.
         Мы вышли из церкви, и он сразу же назвал себя:
         – Николай Иванович, простой пенсионер.
         Я начал, как говорится, издалека:
         – Скажите, Николай Иванович, трудно было добраться сюда? Все-таки немалых денег стоит.
         – Церковь наша православная помогла: с паломнической миссией приехал, да и цены в межсезонье падают – конец ноября все-таки, не бархатный сезон. Так что обошлось почти задаром. Я вас тоже приметил; вы тщетно полдня пытались подняться по Святой лестнице, и ухищрения ваши заметил. Был момент – чуть не расхохотался. А ноги, кстати, у всех сильно болят, когда они поднимаются.
         – Вернусь домой, надо бы обследоваться: суставы ног проверить, – ответил я.
         – Не в этом дело! Вы верующий? – спросил Николай Иванович.
         – Ну, как вам сказать: не то чтобы очень, но и не отрицаю Господа.
         – А попутчики ваши?
         – Думаю, что такие же верующие, как и я, – ответил я.
         – То-то и оно, что «не очень», а вера – она или есть, или ее нет! – решительно сказал старик. Он надолго замолчал, а затем его как прорвало:
         – Прихожу сюда в третий раз: по разу за каждого из сыновей. Старший сын с Афганской войны не вернулся, еще двое пропали где-то в Чеченской земле. На всех трех пришли бумаги, что пропали без вести. Супруга моя — мать их — после третьей такой бумаги прожила только неделю – сердце не выдержало, а я топчу еще землю, и вера во мне не умирает, что живы они, только в плену или еще по какой причине весточку о себе дать не могут. Вы не смотрите, что я такой старый: столько горя пережил, а ведь мне всего-то семьдесят лет, не такой уж и старый вроде бы.
         И он снова надолго замолчал. Я не мешал ему думать о своем и тоже молчал.
         – Так о чем это я? – спохватился старик. – А хотите, скажу, почему у вас не получилось осилить эту лестницу?
         Я не знал, что ответить в такой ситуации, и промолчал.
         Не дожидаясь моего ответа, старик снова начал говорить:
         – Такова христианская традиция: и Христос умер в мучениях, и апостолы приняли мученическую смерть, и первые христиане с радостью шли на мучительную смерть ради веры! Не надо надеяться на какие-то ухищрения, раз уж веры настоящей нет — не подниметесь. Главное жить без греха, тогда и лестница не понадобится. А придет время, дай Бог, и вера появится. Не надеяться надо, а верить!
         И он с трудом, на костылях, медленно стал удаляться, только и сказав:
         – Прощайте.
         Подошли Мария с Марком и сразу же стали расспрашивать меня, о чем я говорил с паломником.  Пришлось все рассказать им. Мы некоторое время постояли в задумчивости, пытаясь осознать слова старика. Вдруг Мария, вроде как очнувшись, с раздражением начала говорить:
         – Почему у вас, у русских, все как по краю пропасти, все с надрывом? Если вера, то до полного самоотречения, до фанатизма?    Почему если любовь, то по Достоевскому: до убийства, или до самоубийства, как в «Гранатовом браслете»? Почему материнская любовь бросает Каренину под поезд? И почему всех людей вы делите на друзей и врагов, а то и предателей? Я еще много могла бы задать этих «почему»! Вы умеете только любить или ненавидеть. Черное и белое, оттенков для вас не существует!
         Успокоившись, она сказала:
         — Ладно, идем еще куда-нибудь, вон через дорогу Латеранский собор.
         Мы согласились. Я давно хотел посмотреть в этом соборе статуи императора Константина и всех апостолов. Зачарованный, я ходил по главному залу собора, разглядывая статуи. Меня интересовало, чья статуя помещена в соборе вместо статуи Иуды Искариота.  Оказалось, Святого Павла – за заслуги перед христианством: большая часть Нового Завета написана именно им.
         Но тут меня потянула за рукав Мария, сказав, что Марку здесь скучно и надо бы сходить еще куда-нибудь. Я сказал, что еще побуду здесь, и, достав записную книжку, собирался написать для Марии, в какие дни на следующей неделе буду дома. Она закрыла книжку своей рукой, объяснив, что завтра она обязательно будет у меня на квартире, тогда и возьмет листок из книжки. Они с Марком ушли, так и не попрощавшись.
         День был еще в самом разгаре, мне надо было о многом подумать одному, и после Собора я пошел гулять по городу, понимая, что эта встреча с Марией последняя. В мыслях была полная путаница, и вскоре у меня разболелась голова. Я зашел в аптеку спросить что-нибудь от головной боли, продолжая думать о своем и не замечая ничего вокруг. Провизор положил передо мной на салфетке таблетку зеленого цвета и поставил стакан воды. Дождавшись, когда я приму лекарство, он спросил:
         – Ну что, удалось вам подняться по Святой лестнице?
         С удивлением оглядевшись и поняв, что это та же самая аптека, спросил:
         – Я не первый, кто обматывает колени ради лестницы?
         – Если бы вы хоть обмолвились о лестнице, я бы конечно сказал вам, что обматывание колен ни к чему не приведет. Вы далеко не первый на моей памяти. Но поскольку вы ничем не выдали своего намерения, я промолчал, иначе у нас это называется вмешательство в личную жизнь, – ответил доброжелательно он. – Да, вы далеко не первый и, думаю, не последний. Скажу больше: несколько лет назад группа энтузиастов студентов-медиков набрала группу добровольцев, страдающих заболеванием суставов ног, с трудом передвигающихся. И что же вы думаете? Результат оказался потрясающим: из десяти человек восемь прошли лестницу, и только двое – нет!
         Сказав спасибо и выйдя из аптеки, я пошел дальше. «Да, слаба моя вера, слаба», – думал я. – Но можно ли жить без греха?»
         И снова вспомнилась Мария, для которой все, что случилось, между нами, наверняка не было грехом, а так – небольшим забавным приключением, роман с русским.
         Я видел ее еще только один раз. И ситуация напомнила мне ту «нулевую точку отсчета»: она шла по университетскому коридору в окружении подруг и, захватив полностью их внимание, что-то им бурно рассказывала...




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Ключевые слова: вера, жизнь в грехе,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 10
Опубликовано: 04.02.2020 в 03:38
© Copyright: Андрей Белов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1