Фрэнки Ньюмен и "кротовая нора". Главы из романа. Глава девятая


                        Глава 9. Фрэнки снова импровизирует

          Когда-то очень давно, на заре цивилизации, человек ходил голым и никаких комплексов и неудобств от этого не испытывал. И даже когда наступил Великий Холод, он в силу недоразвитости мозга не мог догадаться, что надо что-то на себя напялить, и согревался единственными доступными ему средствами: прыгал, бегал и изо всех сил хлопал себя руками по бокам. Я убеждён, что к идее одежды он пришёл совершенно случайно: однажды, когда он всё-таки ухитрился заснуть, скорчившись на каменном полу пещеры, на него свалилась медвежья шкура, висевшая на стене в качестве ковра. И проснувшись, он долго не мог понять, отчего же ему так тепло и спокойно. А сообразив, додумался и другого: закрепил её на себе, обвязавшись длинным стеблем какой-то очень прочной травы. После этого он стал считать проблему решённой.
          Если бы человечество размножалось каким-то другим способом и состояло только из мужчин, нет никакого сомнения, что ни стиль, ни фасон одежды с тех пор никак бы не изменились. Но первая же женщина, которой муж подарил такую же шкуру, надела её на себя не абы как, а элегантно; к тому же стебель не просто завязала, а на конце сделала бантик. А уж когда шкура появилась и у второй – вот тут-то всё и началось! Пищу с тех пор они стали готовить между делом, без всякого энтузиазма, потому что всё их основное время было посвящено только одному: раздумьям, где бы чего вырезать и куда это надставить, чтобы получилось красивее, чем у соперницы. Со временем им удалось втянуть в эту игру и мужчин, и в результате сейчас мы, собираясь выйти из дому, иногда надеваем на себя не первое, что нащупала в шкафу рука, а второе или даже третье.
          Когда я сообщил Кларе о вечернем приёме в мэрии, все мои надежды на какой-то отдых рухнули мгновенно, ибо выяснилось, что у неё нет подходящего для такого случая вечернего платья. Незамужние женщины по поводу своих нарядов консультируются с подружками, замужние предпочитают издеваться над мужьями. Мои робкие намёки на то, что в любом из своих платьев она затмит всех женщин города, были высмеяны и с негодованием отвергнуты, и мне было предложено не говорить ерунды, а ехать с ней по салонам женской одежды.
          В шестом по счёту салоне до меня, наконец-то, дошло, что если я и дальше буду мямлить «Дорогая, ты выглядишь изумительно в любом, бери, которое тебе самой нравится», то эта история никогда не закончится. Когда Клара в очередной раз вышла из примерочной, я восхищённо закатил глаза и простонал: «Апофеоз! Надо было сразу ехать сюда»! Потом решительно повернулся к продавщице и сказал: «Мы это берём»! Хитрый мой ход сэкономил массу времени, а то я уж стал опасаться, что Клара предложит мне позвонить в мэрию и договориться, чтобы приём перенесли на какой-нибудь другой день.
          Правда, тут же выяснилось, что полагать, будто к новому платью подойдут старые туфельки и прежние серёжки – значит, быть полным идиотом и ничего не смыслить в красоте и гармонии. Но, к счастью, теперь у меня был необходимый опыт поведения в таких стрессовых ситуациях, поэтому с обувным салоном и ювелирным магазином мы справились относительно быстро.
Следующую стадию – одевание меня – я вообще перенёс легко и безболезненно, ибо здесь от меня только и требовалось-то, что надевать на себя то, что велено, и каждый раз честно отвечать всего на один-единственный вопрос: «Нигде не жмёт»?
          Выйдя из последнего магазина, Клара задумчиво посмотрела на свою «Карину», и я поспешил сказать, что в мэрию мы поедем на «Хаммере», который вместе с водителем нам предоставит Бюро.
          Не знаю, как такое могло получиться, но на приём в мэрию мы всё-таки успели, хотя его никто не переносил.
          Понимая, что пара-Фрэнк со своим сообщником на приём не попадут, главный спектакль ФБК разыграло на крыльце мэрии: встречать нас выскочил вице-мэр. Сначала, правда, он обалдел, увидев Клару, и уже готов был переключиться полностью на неё, но потом с трудом и сожалением всё же вспомнил, что Бюро Контроля ориентировало его на другую задачу, поцеловал ей ручку и стал весьма угодливым тоном приветствовать меня. Провожая в вестибюль, он держался на полкорпуса сзади, семенил, приспосабливаясь к моему шагу и нёс какую-то льстивую чушь из-за моего плеча. Думаю, выбор ФБК пал на него по той причине, что по части угодничества у него богатый опыт. В вестибюле, впрочем, он весьма холодно со мной распрощался и поспешил по своим делам.
          Клара в своём новом вечернем платье произвела фурор. Мужчины, увидевшие её впервые, впали в состояние, близкое к обмороку, и появление баскетболистов восприняли как досадную помеху основным событиям; тем пришлось довольствоваться весьма жидкими и исключительно женскими аплодисментами. Сами женщины смотрели на Клару так, что я не сомневался: первый наш с нею визит в мэрию окажется и последним. Уж они сумеют этого добиться!
          Пора было начинать славословие спортсменам, и всех пригласили пройти в зал. Во время церемонии мужчины то и дело оборачивались в нашу сторону. Я сидел с самым мрачным видом и никак не мог сменить его на какой-нибудь другой, более подходящий к ситуации. Быть мужем такой потрясающей красавицы не только приятно, но и трудно: я понимал, что когда закончится официальная часть и начнётся бал, скучать мне не дадут.
          Однако, когда бал действительно начинается, я с некоторым раскаянием думаю, что был несправедлив в оценке приглашённых на приём мужчин. У Клары и вправду нет отбоя от кавалеров, её приглашает то один, то другой, но все делают это исключительно деликатно и почтительно, вначале испрашивая разрешения у меня. И их поведение во время самого танца не вызывает у меня ни малейших нареканий, это я сужу по тому, что Клара буквально порхает, и с её лица не сходит счастливое выражение, которое появилось ещё тогда, когда она поехала покупать платье.
          Настроение и ей, и мне портит только Стадлер, тоже оказавшийся здесь. Во-первых, я вижу, что, танцуя, он прижимает её несколько сильнее, чем это допускают правила приличия, во-вторых, шепчет ей что-то на ухо, в результате чего с её лица сходит улыбка, и она пытается от него отстраниться. Этого более, чем достаточно, и я решительно направляюсь к ним. Очень удачно, что в этот момент танец заканчивается; я подхожу, приобнимаю Клару и прошу прощения за то, что должен на какое-то время её оставить, так как мне срочно нужно переговорить со Стадлером о некоторых деталях завтрашнего дня.
          Он принимает это за чистую монету, и мы выходим в вестибюль.
                    - Давно думаю, откуда мне знакома ваша фамилия, - говорю ему. – Только сегодня вспомнил: я знал одного Стадлера. Большой был любитель ухаживать за чужими жёнами!
                    - Был? – вздрагивает он.
                    - Ну да. Мы с ним познакомились в больнице. Я пришёл навестить свою матушку, а он уже в третий раз лежал там с черепно-мозговой травмой.
          Здесь до него доходит, что отозвал я его вовсе не по делам, и пробует наглеть.
                    - А я, - заявляет он, - знал одного Ньюмена…
                    - Я его тоже знаю, - обрываю я, - поэтому могу сообщить, что он намерен довести количество случаев со Стадлерами до четырёх. И при необходимости может сделать это прямо сейчас.
          При этом я, не отрываясь, твёрдо смотрю ему прямо в глаза, и он не выдерживает, ломается.
                    - Честное слово, зря вы это, Ньюмен, - с кислой улыбкой говорит он. – Мы же с вами цивилизованные люди…
          Но я его снова обрываю:
                    - Мне лестно, что вы принимаете меня в свою компанию цивилизованных людей, но я такой чести не достоин. Слишком ещё много во мне первобытных инстинктов.
          И, одарив его на прощание многообещающим взглядом, возвращаюсь в зал. Отныне в руководстве ФБК у меня есть враг, причём, такой, что при случае может мне напакостить.
          Музыка и сейчас играет, но Клара не танцует. Я вижу её в окружении пятерых мужчин, которые её в чём-то убеждают. Собственно, понятно в чём. Заметив меня, она делает извиняющийся жест и направляется в мою сторону, срываясь, по своей привычке, на лёгкие пробежки. Скотина Стадлер! Она уже не улыбается, и это из-за него: конечно же, она поняла, что я беседовал с ним совсем по другому поводу.
                    - Фрэнк, - говорит она, - если хочешь, мы можем уйти.
                    - Вот уж нет, - возражаю я. – Я-то ещё с тобой не танцевал, всё время другие опережают! – и склоняюсь перед ней в почтительном полупоклоне. – Вы позволите, леди?
          Клара принимает игру.
                    - Вообще-то, - томно говорит она, небрежно показывая ручкой назад, - конец очереди вон там, но для такого мужчины, как вы, я согласна сделать исключение!
          Наконец-то, она снова улыбается, и в её глазах появляются давно знакомые мне чёртики.      Брошенные ею мужчины безропотно подчиняются такому вопиющему нарушению заведённых правил, признавая мой несомненный в этом вопросе приоритет. Танцуем мы, соблюдая все приличия и даже чопорно, потому что это всё-таки мэрия, а не ресторан. Когда танец заканчивается, вижу, с какой надеждой они поглядывают в нашу сторону.
                    - Буду очень рад, - говорю ей, целуя ручку и благодаря полупоклоном, - если ты потанцуешь с кем-нибудь ещё.
                    - Правда, Фрэнк? Ты правда этого хочешь?
                    - Совершенная правда. Мне приятно, что ты пользуешься таким успехом.
          Я вижу, что ей и самой этого хочется. Нравится ей роль королевы бала, и я не вижу никого, кому бы эта роль так подходила. Подвожу её всё к той же компании мужчин, ещё раз целую ручку и удаляюсь, чтобы никого не смущать.
          Во время разговора со Стадлером, когда мы с ним так лихо перебрасывались Стадлерами и Ньюменами, пришла мне в голову одна дикая, в общем-то, идейка, и я намерен её осуществить. Уже видел, что кроме него здесь присутствуют Сандерс и Стоун, наверняка в качестве моих телохранителей, но сейчас они куда-то пропали, и это очень кстати. Неспешным шагом пересекаю вестибюль, со скучающим видом оглядываюсь. Везде пусто, весь народ вверху. Открываю дверь и выхожу на улицу.
          Уже темно. Мэрия расположена в глубине квартала, и я иду до пересечения с улицей и посматриваю в оба направления. На противоположной стороне слева в глубине двора в свете уличного фонаря проблескивают фары. Направляюсь в ту сторону, и вижу что это и действительно жёлтый БМВ.  Подхожу к задней двери, открываю её и залезаю внутрь. На переднем сидении двое.
                    - Пусть твой парень пока погуляет, - говорю. – Нам есть о чём побеседовать.
          Парень бросает на него взгляд и послушно вылезает.
                    - Как меня вычислил? – спрашивает он.
                    - А ты бы ещё поприметнее машину для слежки выбрал! Например, розовый кадиллак Элвиса Пресли! А ещё лучше плакат повесить: это я, мол, такой-то, слежу за тем-то; пожалуйста, ему об этом не говорите… Что, у вас там, в параллельном мире, не знают что ли, что дорожные рабочие потому жёлтые куртки и надевают, что этот цвет издалека виден?
                    - Знают, конечно, - вздыхает он. – да только нет у нас здесь ничего, кроме этой. Вернее, есть ещё одна, но если ей воспользоваться – значит, хозяина рассекретить…
                    - Это ты про Крафта, что ли? – насмешливо спрашиваю я. – Его рассекретить боишься?
                    - И про него знаешь? – удивляется он. – Да-а…
          Он достаёт из кармана сигареты, одну протягивает мне. Конечно, это «Филипп Моррис».
                    - Так весь день за мной и мотаешься? – спрашиваю. – Голодный, наверное?
                    - А ты что, в ресторан меня пригласить хочешь? – усмехается он.
                    - Да нет, не могу. Я к тебе вообще ненадолго, жена у меня там, - киваю на мэрию.
                    - Видел, - вздыхает он. – Красивая! Где только такую нашёл? Интересно, у нас такая есть?
          Я еле удерживаюсь от того, чтобы сообщить про ту Клару.
                    - У вас много чего есть, - говорю многозначительно.
                    - Ага! – проницательно замечает он. – Наконец-то, к делу переходим?
          Из здания мэрии выскакивают Сандерс со Стоуном и вертят головами в разные стороны.
                    - Да нет, сегодня разговора не будет. Видишь, как охрана моя всполошилась? Подожди, сейчас я их успокою.
          Я открываю дверцу, немного высовываюсь из машины и машу им рукой. Они подскакивают, оба аж кипят от возмущения и злости. Однако, соображают, что дать волю словам – значит, провалить задание. Хотят, не хотят, а приходится им разыгрывать из себя моих телохранителей – и только.
                    - Простите, шеф, - с трудом владея собой, говорит Сандерс. – Мы вас потеряли!
                    - Ерунда, - успокаиваю я. – Всего-то на пару тысяч поменьше получите, я сегодня добрый: считай, родственника встретил!
          Сандерс скрипит зубами, но волю эмоциям не даёт.
                    - Спасибо, шеф, - благодарит он, стараясь выглядеть обрадованным. – Больше такого не повторится!
          Последняя фраза звучит у него несколько зловеще и многозначительно; он понимает это, спохватывается и принимает смиренно-покорный вид. Стоун вообще не произносит ни слова. Конечно, Корнуолл им задаст – мало не покажется.
                   - Ждите меня возле мэрии, - говорю им. – Я уже скоро.
          Машу рукой и залезаю в машину. Они уходят.
                   - Глупый у нас с тобой разговор получился, - замечает он.
                   - Глупый, - соглашаюсь я. – Ситуация потому что глупая. Подумать только: встретились параллельные двойники! Нет бы на шею друг другу кинуться, поговорить по душам: а это помнишь? а у тебя такое было? в семнадцать лет с мотоциклом в речку улетал? а в одиннадцать в Бетти Элисон влюблялся? стишки дурацкие про неё писал?
                   - Подожди, - оживляется он и начинает декламировать:
Красивее нету на свете,
Чем девочка Элисон Бетти,
Её голубые глаза…
                   - Сияют – ну, как бирюза! – подхватываю я.
          Мы сконфуженно смеёмся.
                    - Да-а, - констатирует он. – Поэты из нас… Я надеялся, что хоть у тебя что-то получше получилось. И глаза у неё были не голубые, а серые.
                    - Точно. И не такая уж красивая была.
                    - Ну, это ты со своей нынешней сравниваешь… Ладно, что делать-то будем?
                    - А ничего. Езжай-ка ты к себе. А я через несколько дней у вас буду, свяжусь с тобой.
          Мы пожимаем руки.
                    - Пока, Фрэнк! – говорю я. – До встречи!
                    - Удачи тебе, Фрэнк! – отзывается он.
          Я вылезаю из машины и собираюсь переходить улицу, но он опускает своё стекло.
                    - Слушай, если ты такой крутой, почему ездишь на таком же ровере, как у меня?
                    - Для конспирации.
          На той стороне ко мне присоединяются Сандерс и Стоун. Ничего не говорят, просто молча сопровождают.
          В вестибюле мэрии вижу встревоженную Клару. Она, естественно, не одна.
                    - Что-то случилось? – пугаюсь я и грозно смотрю на её свиту.
                    - Да нет, - сразу успокаивается она. – Я думала, с тобой что-то. Пропал куда-то – нет и нет.
          Она подходит, обвивает мою правую руку и прижимается ко мне.
                    - Фрэнк, - она оглядывается на мужчин, которые тут же с преувеличенной серьёзностью начинают что-то обсуждать. – Честно говоря, я так устала… Может, поедем домой? Если у тебя больше дел нет.
                    - Поехали, - соглашаюсь я. – С кавалерами своими прощаться будешь?
          Это она с удовольствием. На её лице вновь сверкает улыбка, она подходит к ним и грациозно протягивает ручку. Те по очереди целуют, и даже на меня поглядывают весьма благожелательно.
          Домой нас отвозит Стоун, Сандерс рядом с ним на сидении. Мы отделены от них толстым внутренним стеклом. Теперь я вижу, что Клара и на самом деле просто вымотана, хотя на лице у неё улыбка. Правда, очень усталая. Надо её как-то приободрить.
                    - Видела, сколько фотографов было? Щёлкали постоянно. Догадываешься, чьё фото будет завтра в газетах на первом плане!
                    - Ты думаешь? – оживляется она.
                    - Вне всяких сомнений.
          Я обнимаю её, целую и тихонько говорю:
- Попал я навеки под чары
Красавицы Доусон Клары…
                   - Господи! – смеётся она. – Что это?
                   - Потом расскажу, - обещаю я и обнимаю её обеими руками.

Читать дальше

К первой главе





Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Проза ~ Фантастика
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 20
Опубликовано: 24.01.2020 в 15:06
© Copyright: Михаил Акимов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1