19 июня 1915 г. Морское сражение у Эстергарна


19 июня 1915 г. Морское сражение у Эстергарна
19 июня 1915 г. Морское сражение у Эстергарна

Готландский морской бой 1915 года между 1-й бригадой крейсеров русского флота и отрядом германских военных кораблей состоялся 19 июня (2 июля) вблизи острова Готланд на Балтийском море в период Великой (1-й мировой) войны.
Один из главных героев этого боя - второй флагманский минный офицер старший лейтенант Иван Иванович Ренгартен. Небезынтересно ознакомиться с записями Ивана Ивановича того военного времени. Начнём, пожалуй, с успехов 1914 года:
«В ночь на 13 августа четырнадцатого года германский отряд кораблей в составе крейсеров «Магдебург» и «Аугсбург», на котором держал флаг командир отряда контр-адмирал Беринг, а также миноносцев V-26 и V-186, предпринял обычную для немцев в начальный период войны набеговую операцию к устью Финского залива. Видимость была очень скверной, и в половине второго ночи в густом тумане крейсер «Магдебург» на 15-узловом ходу выскочил на камни у северной оконечности острова Оденсхольм у входа в Финский залив. Видимо, главному германскому богу Одину, похороненному на острове, в ту ночь очень захотелось повеселиться в кампании моряков кайзера. Для «Магдебурга» вылазка контр-адмирала Беринга оказалась роковой. Не заметивший каменной гряды возле острова, корабль намертво застрял на мели, и несмотря на все усилия экипажа сняться с нее ему не удалось. Машинами моряки пробовали раскачать корабль, за борт улетели всевозможные тяжести, вроде броневых дверей орудийных башен или якорных цепей, но улучшить ситуацию не смогли. Попытки подошедшего к месту аварии миноносца V-26 взять на буксир попавший в беду крейсер оказались безуспешными. Обнаружилось, что двойное дно «Магдебурга» пробито. Ранним утром рокового для «Магдебурга» дня 13 августа его командир корветтен-капитан Хабенихт принял решение оставить крейсер и подготовить к взрыву. Он осознавал, что серьезные повреждения и безнадежное состояние корабля при угрозе появления русских кораблей, сводили на нет усилия по спасению крейсера.
Происшествие с «Магдебургом» случилось буквально на глазах матросов и офицеров поста нашей флотской службы связи, который располагался на острове и был соединен со штабом в Ревеле. Там расстояние было чуть больше 40 миль. Через десять минут случившегося с острова понеслась в Ревель, на центральную станцию Южного района с информацией об аварии германского крейсера. Около трех часов ночи дежурный флаг-офицер доложил командующему Балтийским флотом адмиралу Эссену о происшедшем около острова Оденсхольм событии. По приказу адмирала, как только туман стал рассеиваться, к месту аварии «Магдебурга» направился дивизион наших эсминцев с базы на Ханко, выдвинулись крейсеры «Богатырь» и «Паллада», несшие дежурную службу в море. Из Ревеля по приказу Непенина пошли два миноносца службы связи флота «Лейтенант Бураков» и «Рьяный».
Быстрое появление наших кораблей у Оденсхольма помешало германцам выполнить эвакуацию «Магдебурга». Командир «Магдебурга» приказал обстрелять находившийся вблизи мели маяк, чтобы прервать связь поста с основными нашими силами. Меткость немецких канониров поразила наших: после обстрела на берегу сгорело деревянное строение, но сам маяк, где находилась радиостанция, не пострадал. Тем временем немецкому миноносцу V-26, несмотря на огонь русских крейсеров, удалось снять большую часть экипажа «Магдебурга» и, избежав погони, уйти, бросив при этом свою шлюпку с людьми и получив на отходе прямое попадание в кормовую часть. Некоторое время «Магдебург» отвечал на огонь из своих орудий, однако после отхода миноносца оставшаяся на борту часть команды корабля, приведя в действие подрывные заряды, заложенные в носовых помещениях, прекратила сопротивление и покинула крейсер.
По уставу немецкого флота требовалось сжечь сигнальные книги в топке корабля, но она оказалась затоплена забортной водой. Поэтому их решили уничтожить, выбросив за борт. С подошедшего к месту боя миноносца «Лейтенант Бураков» к «Магдебургу» была направлена шлюпка под командой лейтенанта графа Михаила Владимировича Гамильтона, который и поднял на плененном крейсере Андреевский флаг. С миноносцев послали водолазов разыскать все, что было сброшено с корабля в воду. После недолгих поисков работа увенчалось успехом: сигнальные книги лежали рядом с бортом, судя по всему их бросили в воду с крыла ходового мостика. В кратком бою погибли 15 матросов «Магдебурга», а 56 человек во главе с корветтен-капитаном Хабенихтом сдались в плен русским морякам. Командир корабля Хабенихт, увидев водолазов, понял, что сигнальные книги уже в руках русских. Впоследствии он содержался в плену под усиленной стражей - необходимо было исключить для него возможность передать весть о захвате книг на родину в Германию.
В результате захвата крейсера в штаб Балтийского флота попало большое количество самых различных документов моряков кайзера, в том числе и секретного характера. Одних только уставов, наставлений, технических описаний и формуляров было захвачено около трехсот штук. Достоянием радиоразведчиков стали чистовые и черновые журналы семафорных и радиотелеграфных переговоров (включая радиотелеграфный журнал военного времени), шифры мирного времени, секретные карты квадратов Балтийского моря и прочие важные документы по радиосвязи германского флота.
Конечно, немецкие сигнальные книги оказались самой большой ценностью среди трофеев. Один экземпляр был передан союзникам - британскому Адмиралтейству, а второй использовался командованием русского флота. Изучение других документов позволило Эссену и его окружению сделать ряд выводов, имевших значение для последующего хода операций на Балтийском море. К примеру, командованию стал известен состав германского флота, выделенного для операций на Балтийском море. На поверку он оказался значительно слабее, чем предполагал ранее Морской Генеральный Штаб, готовясь к войне с Германией. Стала яснее и оперативная обстановка на Балтийском море.
Следует, однако, отметить, что это были не первые документы по радиосвязи германского флота, с которыми познакомились мы, балтийские радиоразведчики. Еще до начала войны в штаб Балтийского флота был передан сигнальный код для кораблей германской разведочной службы, полученный по линии Особого делопроизводства Морского Генерального Штаба. Я в короткий срок выполнил перевод этого документа, что позволило уже тогда составить определенные представления об особенностях организации радиосвязи и сигналопроизводства в германском флоте. Поэтому, все «богатство» «Магдебурга», безусловно, попало в подготовленные руки. Радиоразведчики достаточно быстро разобрались во всех тонкостях действующей организации радиосвязи германских кораблей: в правилах радиообмена, системе радиопозывных и методике составления радиограмм.
Мы считаем, что вступили в игру с хорошими козырями».
Теперь перенесёмся в май 1915-го. Умер комфлота адмирал Н.О. Эссен. Для всего русского флота – невосполнимая тяжелейшая потеря.
Валентин Пикуль это представлял так: «Эссен простудился на переходе от Ревеля… Николай Оттович лежал в бронированной глухоте флагманского крейсера «Рюрик» – на койке, зачехленной славным андреевским флагом. Годами не сходивший с палуб кораблей, он не пожелал умирать на берегу.
– Я не собака! Комфлот отдаст концы на своем флагмане…
Клокоча бронхами, адмирал подозвал к себе Ренгартена:
– Скажи хоть ты… правду… Где сейчас германский флот?
Ренгартен скрыл правду от умирающего и отвечал уклончиво, что эскадры принца Генриха лишь на подходах к Либаве.
– Ирбены под ударом, – прохрипел адмирал Эссен. – Как жаль, что я подыхаю. Теперь зубами цепляйтесь за Ирбены и Ригу, в бетон и сталь надо одеть мыс Церель… Держитесь! Иначе всех вас продует через трубу Моонзунда, как пушинку через воздуходувку…
Перед смертью Эссен настойчиво заговорил о своем преемнике, при этом он стал сильно волноваться:
– Никого, кроме Колчака… только Колчака можно ставить над флотом! Радируйте в Ставку: пусть срочно дают ему чин контр-адмирала и ставят на мое место… Он справится, я верю!» Ренгартен записывает скорбные события:
«7 мая, четверг. Ревель.
Что же ждёт теперь наш многострадальный флот.
У нас, близких к адмиралу лиц, немало было разговоров о недостатках адмирала, но всегда мы знали, что этот человек всей душой предан флоту, и мы всегда знали, что, если будет бой, он не сдастся и не пожалеет себя. Никто не болел так душой за всё, что делалось, как он.
Полночь. Только что вернулись с берега.
Мы собрались у маленькой церкви на окраине города и там ждали гроб адмирала. Ждали долго, ходили кучками, беседовали, - было тяжко и жутко. Место мрачное и глухое.
Уже стемнело, когда показалась колесница. За нею шёл адм[ирал] Кербер и большая толпа офицеров и некоторых представ[ителей] мест[ной] власти.
Сняли гроб и на руках внесли в церковь.
Я тоже нёс. Когда открыли крышку, я увидел адмирала - вид его был страшен, руки совершенно восковые, лицо в пятнах.
Пал камень на сердце.
Отслужили панихиду.
Его семья выехала в Петроград, только сын остался здесь.
Завтра сюда придёт вызванный из Моонзунда «Пограничник», он должен доставить тело адмирала в Петроград.
Господи! Как всё это тяжело!
Когда мы вернулись, было дано радио: «Морские Силы. Флот извещается, что командующий флотом сегодня скончался».
По приказу гавноком[андующего] в[ице]-адм[ирал] Кербер вступил во временное командование флотом. <…>
Осиротели мы. Грусть тяжкая.
Я вспоминаю Артур - сколько было там горя пережито! Но это было, значит, ещё не всё…
9 мая, суббота. Ревель.
Вчера в 11 у[тра] была панихида в той же самой церкви.
На корабле масса разговоров: кто? Миллион предположений, называют возможных кандидатов, мелькают имена, от которых делается тошно…
Русин. Стеценко.
Вероятными казались - Кербер и Канин. Наша точка зрения была всецело за Кербера.
Днём все разъяснилось. От верх[овного] главнокомандующего пришло телеграф[ное] повеление – командующим флотом назначен вице-адмирал Канин.
22 мая, пятница.
Сегодня я видел странный сон: покойный адмирал передал мне записку, на которой было написано: «Когда корабли будут выходить для боя, надо каждому взять крест и евангелие», и мне казалось, что он торопится высказать предсмертную волю.
Как все странно, нелепо, дико. Человечество сошло с ума».
…В разведсводке штаба БФ № 11—12 (с 17 июня по 7 июля 1915 года) в разделе «Намерения противника» указывалось: «17-го [июня] стало определенно известно, что все суда, принимавшие участие в Виндавской операции, утром 16-го вернулись в Либаву… Сопоставляя это основание с агентурным сообщением о готовящемся… императорском смотре флоту в Киле, где уже к 15-му было собрано до сорока судов, можно было допустить, что германцы, совершенно игнорирующие за последнее время наш флот…, пошлют туда все лучшие суда, возложив охрану своего побережья от Данцига до Либавы на сравнительно ничтожные силы».
Основанием для выводов в разведывательной сводке послужило и полученное 17 (30) июня 1915 г. донесение от РОН о предстоящем возвращении всех германских кораблей в базы для дальнейшего участия на императорском смотре в Киле и о замене дозорных миноносцев вспомогательными тральщиками – вооруженными рыболовецкими траулерами.
Складывавшаяся, исходя из данных разведки (агентурной и радиоразведки), обстановка на МТВД, подвигла «заведывающего разведкой» старшего лейтенанта И.И. Ренгартена и старшего флаг-офицера оперативной части штаба командующего Балтфлотом лейтенанта А.А. Саковича к мысли «быстро использовать создавшуюся обстановку с целью нанесения противнику хотя бы морального удара, способного вместе с тем несколько поднять настроение у нас в тылу» после потери адмирала Н.О. Эссена.
Идея инициаторов операции заключалась в «бомбардировке нашими крейсерами с участием «Рюрика» одного из не слишком близко к нам расположенных неприятельских портов».
Проект, в котором предлагалось нанести удар по Кольбергу, был доложен флаг- капитану по оперативной части капитану 1 ранга А.В. Колчаку, поддержавшему идею подчиненных, но поставившему под сомнение выбранный объект удара. Замысел операции встретил поддержку и со стороны начальника штаба флота контр-адмирала Н.М. Григорова, который счел ее требующей немедленного осуществления. Однако командующий флотом вице-адмирал В.А. Канин заменил Кольберг Мемелем. Бомбардировка намечалась на раннее утро 19 июня.
Для решения задачи был сформирован Отряд особого назначения в составе броненосного крейсера «Рюрик», бронепалубных крейсеров «Богатырь» и «Олег», эсминца «Новик», эсминцев 6-го дивизиона капитана 1 ранга Н.И. Патона («Туркменец Ставропольский», «Казанец», «Страшный», «Стерегущий», «Войсковой», «Украйна» и «Забайкалец»). Командовать отрядом и операцией поручили контр-адмиралу М.К. Бахиреву. Оперативное прикрытие ударной группы возлагалось на линейные корабли «Цесаревич» и «Слава», броненосные крейсера «Адмирал Макаров» и «Баян», а также 7-й дивизион эсминцев и способные к выходу подводные лодки. Линкоры в полной боевой готовности должны были находиться на вспомогательной базе Эре. На случай появления тяжелых кораблей противника в район мыса Розеве направлялась британская подводная лодка Е-9, а подводные лодки «Макрель» и «Окунь» направили в районы Люзерорта и Стейнорта соответственно.
Лейтенант А.А. Сакович и старший лейтенант И.И. Ренгартен, инициаторы операции, сами в походе не участвовали: первый из них попал на 6-й дивизион эсминцев, которому пришлось вернуться, а второй сыграл важнейшую роль на радиопеленгаторной станции в Кильконде на острове Эзель - обеспечил точное наведение наших крейсеров на противника.
В ночь на 18 июня 1915 г. 1-я крейсерская бригада покинула Утэ. Сопровождавший ее 7-й дивизион эсминцев вернулся назад на базу после того как в 5 ч к крейсерам присоединился «Рюрик», пришедший из Ревеля. «Новик» и 6-й дивизион, находившиеся в базе Койвисто, получили приказ в 7 ч 18 июня присоединиться к бригаде. Эсминцы вышли в море ночью. Стоял такой густой туман, что в 4 ч дивизион был вынужден задержаться у о. Вормси. Поход продолжили только через час, поэтому эсминцы прибыли в назначенное место с большим опозданием – крейсера уже ушли. Контр - адмирал Бахирев, опасаясь немецких подводных лодок, решил не ждать. В 7 ч он пошел на юг, отправив эсминцам радиограмму, в которой указал свой курс и точные координаты, но эсминцы уже не могли догнать бригаду, поэтому Бахирев приказал 6-му дивизиону возвращаться в Моонзунд. Только «Новик», обладавший высокой скоростью, догнал бригаду и присоединился к ней, став в кильватер «Рюрику».
Во главе колонны шел флагман – «Адмирал Макаров», за ним «Баян», «Богатырь», «Олег», «Новик» и «Рюрик». Туман становился все гуще, вахтенные офицеры и штурманы прилагали все усилия, чтобы держаться в кильватерной колонне, но, несмотря на это, то один, то другой корабль нарушали строй.
В это время, в условиях низкой видимости, русские крейсера прошли контркурсом с отрядом немецких кораблей в составе крейсеров «Роон», «Аугсбург» и «Любек», минного заградителя «Альбатрос» и семи эсминцев. Командовал немецким отрядом коммодор И. Карф.
Первым подошел к Мемелю «Рюрик». В 21 ч 18 июня он находился в 18-и милях от базы, но Бахирев приказал ему присоединиться к бригаде, так как согласно оперативному плану обстрел города должны были начать все корабли одновременно – 19 июня в 3 часа.
«Рюрик» повернул к бригаде, вслед стал поворачивать и «Новик», но в тумане потерял «Рюрика» из вида. Установить с ним радиосвязь «Новику» не удалось. Опасаясь, что при такой видимости может произойти фатальная ошибка, командир «Новика» счел за лучшее вернуться в Моонзунд.
В это время радиоразведкой Балтийского флота была перехвачена и дешифрована И.И. Ренгартеном, находившемся на пеленгаторной станции у маяка В. Дагерорт, радиограмма командира немецкого отряда кораблей второго флагмана разведывательных сил Балтийского моря коммодора Карфа. Того самого, с которым менее суток назад в тумане разошлась русская крейсерская бригада.
В радиограмме, адресованной командиру броненосного крейсера «Роон», коммодор сообщал, что задание выполнено - минный заградитель «Альбатрос» выставил минное заграждение из 160 мин в районе Богскар, и одновременно сообщил, каким он будет идти курсом, с какой скоростью и где будет находиться к 13 ч 19 июня.
Радиоразведчикам удалось определить и местоположение сил противника.
Вот как описал работу И.И. Регартена и его подчиненных капитан 2 ранга К.Г. Люби: «Полночь. Начата новая страница радиожурнала. Вверху четко выведено «пятница, 19 июня с полуночи». Дальше пусто, чистые голубоватые линии строк, ожидающие записей. Сейчас нет еще ничего примечательного. В ушах безумолчные длинные и короткие потрескивания, черточки, точки, вызывающие различные эмоции у слушающих на Кильконде. Тон настройки, скорость передачи, сила звука – все имеет значение, все так знакомо среди незнакомых звуков «чужих», то есть шведских станций. Так как неприятельские, германские – это своего рода «свои знакомые». Вдруг неожиданно все разом склонились над столом, словно по команде. Один стал быстро-быстро записывать цифры на бумаге, другой – вращать какие-то круглые блестяще-черные рукоятки, третий – двигать вверх и вниз по шкале какой-то указатель. ― Так, так, – твердит вполголоса Ренгартен, – в тылу голубчики оказались. Недурно. Послушали ваш голосок, а теперь почитаем, что вы там пишите. И, быстро перебирая скопированное издание германского кода, наш доблестный радиотелеграфный офицер стал расшифровывать радиодонесение коммодора Карфа. На листе бумаге появились буквы, слоги, фразы. ― А теперь дайте-ка мне наш шифр; надо телеграфировать начальнику первой бригады крейсеров. Его это заинтересует. Будет потирать руки Коронатович».
В результате, к 1 ч 45 мин 19 июня (2 июля) на крейсере «Адмирал Макаров» приняли два радиосообщения Ренгартена: «19.06 «Аугсбург» назначил рандеву вероятно легкому крейсеру в квадрате 337» и «9.45 место неприятельского крейсера, которому назначалось рандеву квадрат 339», а к 4 ч Бахирев получил радиограмму из штаба Балтийского флота, которая целиком меняла прежний план. Командование отменило удар по Мемелю, учитывая также то обстоятельство, что густой туман ставил под вопрос успех операции.
1-й крейсерской бригаде было приказано дать бой отряду немецких кораблей, возвращавшемуся с минно-заградительной операции у Богскар. Перевес в силах и фактор внезапности позволял рассчитывать русской бригаде на успех.
В 7 час. 35 мин. 19 июня русские крейсера обнаружили во мгле впереди по курсу неприятельский отряд в составе крейсера «Аугсбург», минного заградителя «Альбатрос» и эскадренных миноносцев «G-135», «S-141» и «S-142» и завязали бой.
Сигнальщик на «Адмирале Макарове» доложил, что во мгле появились силуэты германских крейсеров: впереди точно шел «Аугсбург», за ним, предположительно, «Ундина». Их сопровождали три миноносца. В нашей колонне за «Макаровым» следовали «Баян», «Богатырь» и «Олег». Адмирал решил дать бой и приказал командиру крейсера капитану 1 ранга Палену:
- Павел Михайлович, возьмите влево десять: будем охватывать голову неприятельской колонны.
Уяснив, что германские корабли, идущие с равной скоростью, уходят вправо, чтобы избежать охвата, Бахирев отдал приказ на открытие огня. В рубке находились два артиллерийских офицера, которые передали команды носовому и кормовому плутонгам и в один голос приговорили к уничтожению крейсер «Аугсбург», который прежде ускользал от наших крейсеров. Через несколько минут тяжело, до боли в ушах, ухнули орудия главного калибра, среди этого грохота с трудом распознавались хлопки казематных (бортовых) орудий левого борта. За флагманом поочередно приступили к стрельбе все крейсера. На немецких кораблях тоже вспыхнули огоньки пушечных выстрелов.
Бой загудел ревом выстрелов, заплескался фонтанами разрывов возле бортов. В рубке закричали: «Попадание по «Ундине», пожар на баке!», но в это самое время корпус «Адмирала Макарова» вздрогнул от удара, послышался звонкий и сильный звук, будто по корабельной стали стукнули огромным чугунным рельсом. Последовал доклад: «Попадание с «Ундины» по левому борту в районе бака!».
Бахирев реагировал спокойно:
- Удалось все-таки? Ладно.
Через пять минут он, не убирая от глаз бинокля, удивленно вскричал:
- Они что, разбегаются? Флагман набирает скорость, чтобы оторваться от нас, эсминцы разворачиваются для атаки, а «Ундина» уходит в другую сторону под шведский берег? Ну и пусть гребут к немецкой матери на легком катере, туды иху в качель!!!
Через полчаса после начала боя крейсер «Аугсбург» с миноносцами, пользуясь превосходством в скорости, скрылись в тумане. При этом с «Аугсбурга» было приказано «Альбатросу», которого русские принимали за «Ундину» и скорость которого не позволяла оторваться от противника, идти самым полным ходом к острову Готланду, чтобы спастись в шведских нейтральных водах. Русский отряд сосредоточил огонь по «Альбатросу».
Очевидец, артиллерист «Баяна» П.В. Лемишевский, так описывает свои впечатления в этот момент: «Пришедшие в боевую рубку командир и старший штурман, а также уже находившиеся там и отдававшие предварительные приказания в плутонги оба артиллериста в этот момент были проникнуты одной мыслью, одним желанием: уничтожить крейсер, который до сего времени всегда ускользал от наших крейсеров, и при том еще так недавно у Виндавы, когда мгла не дала возможности бригаде использовать свое преимущество в артиллерии. Но вот грянул залп из 8 дюймовых башенных орудий и 6 дюймовых казематных на «Адмирале Макарове». Небольшая пауза, необходимая, чтобы залпы двух кораблей не легли бы одновременно, и «Баян» открыл огонь из всех орудий по головному неприятельскому кораблю. Вслед за «Баяном», выдерживая мертвый промежуток, открыли огонь «Богатырь» и «Олег» по второму. Нельзя точно сказать, сколько минут прошло с момента открытия огня, когда совершенно неожиданно «Аугсбург» начал уходить от «Альбатроса», что ему было легко сделать, имея большое преимущество в ходе.
Таким образом, огонь всей бригады начал сосредотачиваться на втором. Что касается продолжения обстрела «Аугсбурга» «Адмиралом Макаровым» и «Баяном», то оно теряло всякий смысл: «Аугсбург», хотя и находился в пределах дальности 8 дюймовых орудий, был едва виден из-за мглы. Предусмотреть этот побег «Аугсбурга» командование отрядом едва ли могло, так как невероятно было бы, чтобы он смог бросить своего слабого товарища в такую минуту; но все же при первом признаке его побега можно было бы один из крейсеров послать в направлении на пересечку его курса и даже попытаться его обстрелять.
Но этого сделано не было. Время было упущено, и «Аугсбург» начал уже совсем скрываться. Крейсера же оставались в кильватерной колонне, сосредоточив свой огонь на оставшемся «Альбатросе», при котором еще продолжали держаться миноносцы.
Между тем, положение «Альбатроса» все ухудшалось. На нем стали замечаться попадания...
Но счастье и на этот раз еще не покидало неприятеля. Огонь бригады, хотя весьма интенсивный, не давал желаемых результатов, и только потому, что при стрельбе четырех кораблей по одной цели, при стремлении как можно больше выпустить снарядов, корректировать свои паления было нельзя, следовательно, бесцельно было сосредотачивать огонь, бросать снаряды.
Командование отрядом, не учтя этого, не отдало сразу приказания «Богатырю» и «Олегу» перенести огонь на миноносцы, хотя бы после ухода «Аугсбурга», дав тем самым возможность «Адмиралу Макарову» и «Баяну» вести полубригадную стрельбу, практика в которой у артиллеристов была, и результаты, совершенно другие, безусловно, сказались бы быстро... Мы даже считали, что достаточно было бы одного крейсера, чтобы уничтожить такой корабль, как «Альбатрос»».
Миноносцы, оставшиеся при «Альбатросе», находясь впереди курса, произвели торпедный залп. Торпеды пересекли строй крейсеров, не попав, однако, ни в одни из них.
Неприятельские миноносцы около 8 ч утра вышли вперед нашего отряда и выпустили в промежуток между крейсерами и «Альбатросом» несколько дымовых завес, которые на время скрывали его и сильно мешали стрельбе. Затем миноносцы пытались приблизиться, но после нескольких оглушающих залпов с бригады отошли и затем скрылись на юг.
К 8 ч 30 мин «Альбатрос» был сильно избит, одна мачта сбита, виден сильный пожар.
Опасаясь подходить слишком близко к берегу, адмирал Бахирев повернул, приведя неприятеля на курсовой угол 40 градусов левого борта.
Вскоре «Альбатрос» направился в проход между маяком и берегом. Тогда был сделан «Баяну» сигнал: «Отрезать неприятеля с юга».
«Альбатрос» был загнан со всех сторон. В 8 ч 45 мин, описав циркуляцию, объятый пожаром, он спустил флаг, а затем около 9 ч выбросился на берег.
Во избежание нарушения нейтралитета Швеции русские крейсера прекратили огонь и повернули на север для возвращения в Финский залив.
На этом пути отряд русских крейсеров имел встречу и кратковременный бой с германскими крейсерами «Роон» и «Любек», сопровождавшимися 4 эскадренными миноносцами.
Вот дальнейшее описание по донесению адмирала Бахирева:
«Убедившись, что «Альбатрос» сильно подбит и выбросился на берег, я донес телеграммой: «После боя, получив повреждения, неприятельский крейсер выбросился на берег по остовую сторону о. Готланд, за маяком Эстергарн. Считаю полезным выслать подводную лодку к месту аварии».
В 9 ч 50 минут решил продолжать курс к Финскому заливу и бригада легла на курс 40 градусов, имея впереди «Богатырь» и «Олег», а несколько сзади «Адмирал Макаров» и «Баян». «Рюрик» еще не присоединился и был южнее.
В 10 ч справа и немного позади траверза были обнаружены шесть дымов, оказавшихся крейсерами типов «Роон» и «Аугсбург» и четырьмя миноносцами.
В 10 ч 05 мин открыли огонь: «Роон» но «Баяну», «Аугсбург» по «Олегу». Наши — немедленно отвечали.
Но в это время, ввиду того, что на крейсере «Адмирал Макаров» оставалось мало 8 дюймовых снарядов, и, полагая, что такое же количество, вероятно, имеется и на «Баяне» Бахирев приказал дать следующее радио:
«Рюрику» вступить в бой с «Рооном», квадрат 108, идти самым полным ходом на соединение.
«Славе» и «Цесаревичу» выйти на поддержку к банке Глотова.
В это время дистанция колебалась от 59 до 75 кабельтовых.
При одном из накрытий «Рона» залпами «Баяна» были замечены попадания в «Роон» и пожар на нем. В 10 ч 30 мин неприятель прекратил огонь и стал уходить к югу по курсу 230 градусов, о чем Бахирев сообщил по радио на «Рюрик».
Бахирев: «Около 11 ч с «Олега» и «Богатыря» заметили перископ и рубку подводной лодки, шедшей в атаку на «Олег». Атака была безрезультатна. Суда отряда открыли огонь по лодке...
«Рюрик» находился значительно южнее места боя. Получив радиограмму: «Вступить в бой с «Роон»» и ответив: «Иду к вам», он пошел полным ходом, взяв курс в середину показанного ему квадрата.
Через некоторое время на W от «Рюрика» показались дымы трёх кораблей. Курс был взят им на пересечку. Были опознаны крейсера «Бремен», «Аугсбург» и «Роон».
«Бремен» сделал сигнал прожектором, по-видимому, опознавательный и, рассмотрев «Рюрика», круто повернул вправо, открыв огонь. В свою очередь, в 10 ч 35 мин «Рюрик» открыл из носовой 254-мм башни огонь по «Бремену», затем, после двух залпов, перенес его на «Роон», который был вторым в строю. Весь отряд шел большим ходом на WSW.
Теперь обстановка была несколько иная в смысле условий для стрельбы. «Рюрику» никто не мешал, и он мог спокойно управлять огнем, тем более, что никакие обстоятельства нс вызывали необходимости каких-либо сложных, затрудняющих огонь маневрирований Несмотря на дым и мглу, «Роон» вскоре получил попадания. Особенно ясно был виден разрыв 254-мм снаряда, окутавший черным дымом весь крейсер до мачт. Были видны взрывы около кормовой мачты и между грот-мачтой и четвертой трубой. По-видимому, на крейсере начался пожар, так как его кормовая часть была окутана облаком черного дыма.
Около 11 ч 10 мин «Роон» повернул к «Рюрику» корму и стал уходить, поддерживая редкий огонь из одного орудия. «Бремен» тоже прекратил огонь.
Видя, что расстояние до неприятеля увеличивается, командир «Рюрика» устремился на него..., но в этот момент был справа атакован неприятельской подводной лодкой, выпустившей мину. Уклоняясь к Ost от атаки лодки, крейсер потерял из виду неприятеля, а затем лег на N для следования в Финский залив».
Бой у острова Готланд завершался победой кораблей Балтийского флота. Чтобы обезопасить свой отряд от внезапного нападения противника, Бахирев отдал линкорам «Слава» и «Цесаревич» приказ выйти на боевые позиции и осуществить прикрытие возвращающихся крейсеров.
Заключительным аккордом боя стал мастерский торпедный удар одной из тех подводных лодок, которые командующий вице-адмирал Канин предусмотрительно расставил на путях возможного выхода кораблей противника в открытое море. Английская подводная лодка Е-9, затаившаяся на позиции возле устья Вислы, в полдень 19 июня дождалась своего часа. Первый флагман германской флотилии разведывательных сил контр-адмирал Гопман решил отправиться на помощь коммодору Карфу и повел в море крейсера «Принц Адальберт» и «Принц Генрих» в сопровождении эсминцев. Британский коммодор Хортон, командовавший Е-9, хладнокровно подпустил поближе первый корабль, который он ошибочно принял за дредноут, и с дистанции два кабельтовых всадил ему в борт две торпеды. Взрыв произошел под носовым мостиком, «Принц Адальберт» получил значительный крен, и адмиралу Гопману пришлось срочно заниматься спасением флагманского корабля, отказавшись от прежних планов. Командир Е-9 удачно укрылся от противолодочных атак эсминцев и вновь встал на боевую позицию. Вечером Хортон наблюдал возвращение из боя потрепанных крейсеров «Аугсбург», «Любек» и «Роон», но атаковать их не представилось возможности.
Контр-адмирал Бахирев в полдень получил от Ренгартена не совсем ясные данные радиоперехвата о сосредоточении германской броненосной бригады у острова Готска-Санде, который расположен немного севернее острова Готланд. Если это так, думал командир отряда, то немцы всей мощью перехватят нас по пути в Гельсингфорс. Он дождался подхода «Рюрика» и приказал линкорам «Славе» и «Цесаревичу» идти навстречу. В пять часов по полудню отряд Бахирева, свернувший в направлении острова Эзель, встретился с обоими линкорами и эскадренными миноносцами прикрытия.
Поход Отряда особого назначения благополучно завершился в порту Ревеля в два часа ночи 20 июня. Поврежденный «Альбатрос» был интернирован в Швеции до конца войны. К разбитому, сидящему на камнях «Альбатросу» состоялся поход нашей подводной лодки «Акула». 19 июня вечером, будучи по дороге атакована германским аэропланом, которого отогнали стрельбой из 37-мм пушки и пулемета, лодка подошла к маяку Эстергарн.
20 июня утром, продержавшись предварительно всю ночь в открытом море, «Акула» направилась к острову Готланд посмотреть, в каком положении находится подбитый нашими крейсерами германский минный заградитель «Альбатрос».
Подойдя под водой на семь кабельтовых, капитан 2 ранга Н.А. Гудим увидел в перископ немецкий заградитель, лежащий на берегу со сбитой фок-мачтой. Левый борт его был покрыт пробоинами, на правом же не оказалось никаких повреждений. «Альбатрос» был без флага — на корме виднелся какой-то человек в белой рубашке.
Отойдя в море, командир «Акулы» застопорил электромотор и, собираясь всплыть, продул среднюю цистерну, предполагая, что только что пришедшие для охраны нейтралитета четыре шведских миноносца трогать «Акулу» не будут. Не тут-то было!
Лишь только рубка показалась над водой, один из шведских миноносцев дал ход и бросился на лодку. Сначала Гудим не хотел погружаться, но, видя, что швед большим ходом идет на таранный удар, поспешил уйти под воду и, будучи уже на большой глубине, слышал над собой шум винтов нейтрального миноносца, который в случае задержки в погружении наверняка потопил бы лодку.
Отойдя дальше от берега, «Акула» всплыла и пошла в открытое море, чтобы войти в радиотелеграфную связь с начальником Минной дивизии и произвести в течение ночи зарядку аккумуляторов.
21 июня утром она опять отправилась к маяку Эстергарн. В море были все те же мгла и туман. В один из просветов в расстоянии 2,5 мили заметили шедшую на поверхности германскую подводную лодку. «Акула» немедленно погрузилась, немец — тоже, и в течение часа обе ходили под водой, не показываясь друг другу. Наконец, Гудим заметил на воде какое-то темное пятно. Присмотревшись, различил рубку подымающейся на поверхность германской подводной лодки...
У командира просто дыхание перехватило. На такой счастливый случай он не смел рассчитывать, а тут немец сам давался в руки. Боясь, что неприятельская лодка скоро совсем всплывет и вышедшие на верхнюю палубу люди сразу же заметят перископ «Акулы», Гудим, несмотря на расстояние в 11 кабельтовых, поспешил выпустить мину.
Немецкая лодка всплывала с большим дифферентом на корму, потому, считая ее на ходу, Николай Александрович выстрелил несколько вперед по носу, дав упреждение в 2–3 градуса.
На самом деле немец всплывал без хода, а сильный дифферент на корму происходил от неравномерного опорожнения балластных цистерн, и мина прошла далеко впереди...
Поздно заметив свою ошибку, но, пользуясь, что люди все еще находились внутри лодки, Гудим, несмотря на расстояние в одну милю, выпустил вторую мину. Как назло, она вышла не сразу, а несколько задержалась в аппарате. Этого времени было достаточно, чтобы нос «Акулы» сошел с цели, и мина прошла у лодки под кормой. Вышедшие тем временем наверх люди заметили след от мины. Германская подводная лодка дала полный ход и скрылась в тумане.
«Акула» поднялась на поверхность, и так как срок ее пребывания у Готланда кончился, направилась в Рижский залив...»
В качестве вывода можно сформулировать следующее:
Русские крейсера на основании данных радиоперехвата нашли и уничтожили единственный быстроходный минзаг немцев на Балтике и сорвали успешность минной постановку противника. Неожиданное обнаружение отряда боевых кораблей противника в Центральной Балтике, фактически в тылу своей бригады, позволяло Бахиреву поставить под сомнение достоверность и полноту оценки разведывательной обстановки и обоснованность выводов из нее в том виде, в каком они были положены штабом флота в основу плана проводимой операции. Он мог только гадать, какие еще сюрпризы готова преподнести русским морякам окутанная туманом Балтика. Было очевидно, что германский флот проводит собственную операцию, однако характер ее и состав сил оставались для Бахирева неясными.
Бой велся на полном ходу, по резко маневрирующей цели, при противодействии эсминцев противника. Добивать минзаг не стали? Какой смысл было расстреливать сидевший на камнях и горящий корабль, кто-нибудь может объяснить?
Обнаружение же крейсерского отряда, который мог и не решать самостоятельной задачи, а лишь обеспечивать действия более крупных сил, принципиально изменяло всю обстановку, вынуждая Бахирева вести бой с предельной осторожностью. Кроме того, следовало учитывать возможность встречи с основными силами германского флота.
После боя у Готланда немцы пришли к выводу, что до сих пор недооценивали русских, и делали это совершенно напрасно. Сразу же после боя Адмиралштаб перебросил на Балтику легкий крейсер «Бремен» и новейший миноносец V-99 (как ни странно – оба они погибли в том же 1915-ом году, первый на минах, второй – под огнем «Новика»). А спустя каких-то два дня после боя, 21 июня 1915 г., кайзер подписал приказ о переводе на Балтику:
1. 4-ой эскадры линкоров - СЕМЬ броненосцев типов «Брауншвейг» и «Виттельсбах» под командованием вице-адмирала Шмидта;
2. 8-ой флотилии миноносцев – ОДИННАДЦАТЬ вымпелов под командованием фрегаттен-капитана Хундертмарка;
3. Двух подводных лодок.
Начальник Адмиралштаба так докладывал об этих мерах статс-секретарю имперского морского управления (то есть – морскому министру) Тирпицу:
«Морские силы Балтийского моря, после выхода из строя «Принца Адальберта» имеющей большое моральное значение потери «Альбатроса», нужно усилить настолько, чтобы они могли продолжать прежнюю линию ведения войны, имеющую целью отбить у русских охоту к активным действиям в наших водах и при этом достичь возможно больших успехов… Затяжной характер военных действий против России может потребовать окончательного оставления в Балтийском море части или всех высланных туда теперь подкреплений».
Иными словами, бой у Готланда, состоявшийся 19 июня 1915 г., или «Позор у острова Готланд» (по мнению некоторых историков и публицистов, находящихся на содержании госдепа США) повлек за собой полное изменение представлений о необходимом наряде сил на Балтике. До боя у Готланда считалось, что задачи кайзерлихмарин здесь могут выполнить ТРИ броненосных крейсера. После боя немцы сочли необходимым использовать для решения тех же задач СЕМЬ эскадренных броненосцев и ДВА броненосных крейсера.
И последнее. Как говорилось ранее, основной целью набега на Мемель являлось воздействие на общественное мнение населения Германии. Обстрел не состоялся, но информация о появлении русских крейсеров в южной Балтике и гибель «Альбатроса» получили широкую огласку – так, уже 20 июня (на следующий день после боя) ревельские газеты опубликовали телеграмму из Стокгольма о бое у Готланда. Согласно многочисленным агентурным сообщениям, гибель минного заградителя произвела огромное впечатление на общественные круги Германии, да, собственно, и адмирал Г. Бахман говорил о ней, как об имеющей «большое моральное значение». Таким образом, и в этом смысле русская операция завершилась полным успехом.




Использованы материалы:

1. Советская военная энциклопедия в 8-ми томах, том 2;
2. Флот в первой мировой войне. Т. 1. Действия русского флота. М., 1964, с. 149—204;
3. Боевая летопись русского флота. М., 1948, с. 369—370;
4. Морской атлас. Т 3., Ч. 1. Описания к картам. М., 1959, (с. 788—792);
5. РГА ВМФ, ф. Р-29, оп. 1, д.199;
6. Люби К.Г. Волны Балтики. Рига, 1939;
7. Житков К.Г. Адмирал Н.О. фон Эссен. Петроград, 1915;
8. Der kreig in der Ostsee. Zveiter band. Das kreigsjahr 1915. Bearbeitet von Heinrich Rollman. Berlin. 1929;
9. Козлов Д.Ю. «Мемельская операция» флота Балтийского моря. Июнь 1915 года. М. 2007;
10. РГА ВМФ, Ф. 418. Оп. 1. Д. 436. Л. 20–22, 53–58;
11. Сакович А. Радиоразведка на Балтийском театре в войну 1914-18 г.г. // Морской сборник. 1931, № 12;
12. Боевые действия на Балтике в годы Первой мировой войны / П.В. Лемишевский; Федер. арх. агентство, Рос. гос. арх. воен.-мор. флота. - Санкт-Петербург : Петерб. ин-т печати, 2005;
13. Граф Г.К. На «Новике». Мюнхен, 1923;
14. Киличвиков А. «Совершить внезапное нападение на Мемель...» (к 75-летию боя у Готланда) // Морской сборник. 1990. № 7;
15. Лемишевский П.В. Набег русских крейсеров на Мемель и бой у Готланда 19 июня 1915 г.// Русское военно-морское искусство. М., 1951;
16. Петров М.А. Два боя. Л., 1926;
17. РГА ВМФ, ф. 479, оп. 1 и 3, ф. 485, оп. 1, ф. 870, оп. 1, ф. 716 оп.1 д. 14, ф. 736, оп. 1;
18. La marine russe dans la guerre et dans la revolution 1914-1918 / traduction de A. Thomazi. Paris, Payot, 1928.










Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Очерк
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 28
Опубликовано: 23.01.2020 в 00:39
© Copyright: АлексейНиколаевич Крылов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1