О СТИХАХ АЛЕКСАНДРА СТЕНОГРАФА.



Поэт Александр Стенограф – одаренная творческая личность с необыкновенным потенциалом. Это поэт,  построивший свою модель взаимоотношений с окружающим его миром, создавший свою поэтическую Вселенную, раскрывающий безграничные возможности человеческой фантазии. Авторский стиль этого поэта совершенно оригинален и неповторим. Никто из создателей стихов не способен даже приблизиться к этому стилю не говоря уже о том, чтобы скопировать его и повторить.
Поэт Александр Стенограф владеет очень высокой, действительно виртуозной техникой письма. В какие бы интеллектуальные поиски не забрасывала бы его тема стихотворения, в какие бы лабиринты мысли он не забирался, в какие края не следовал бы по зову своей фантазии, он как автор всегда оказывается хозяином положения он умеет подчинить себе материал стихотворения, а всему муравейнику своих изощренных метафор придать единую логику сознания.
Приведу пример, уважаемый читатель:

Ей встречных лиц соломенные шляпы
Что Млечный путь в закате новолунья
И стрекозой, пришпиленной к бумаге
Фехтуя острием хрустальной шпаги –
Играет клавишей сердец шалунья

Цветами плещется коллекция фантазий
Вплавь догонять идущих мимо клином
Рисуя мимику на зеркалах проказниц
Шут циферблата макияжит праздник
Флиртуя с механизмом балерины.

Это очень сложное поэтическое построение, где 4 предыдущих образных строки приходят к заключительной 5. Через всю 1 приведенную строфу проходит эта вереница образов: «неодушевленные» лица уподобляются закату новолунья, а сердцами этих незначительных случайных фигур забавляется отьявленная шалунья. Обращает на себя внимание сочетание  «клавишей сердец». Обыкновенный автор зациклился бы на обычном «клавишами сердец» но поэт Стенограф находит более точный образ. Именно клавишей, создающей единый однообразный монотонный звук и повелевает шалунья поэта.
В таких изощренно метафорических строчках, где один образ перевоплощается в другой – я полагаю заплутал бы всякий другой автор, но не поэт Стенограф. В своих образных единицах – вереницах он умеет соблюсти все приличия, то есть и логику и смысл выражения. А какой нибудь другой автор неминуемо бы сорвался в «пропасть» в смысловые провалы на подступах к таким вершинам.

Собаки съедены. Три спички в коробке.
Учитывая сложности с погрешностью на ветер
В пещере надо думать о костре
Варить уху – из тины, что попала в сети

Всего три спички. Завтра – выходной.
Хотя какие к черту здесь календари и даты
Когда ты узник стражи часовой
Рожденный с проклятым клеймом: восьмидесятый!

Ты узник стражи. Коммунальный цвет
Ночь без зазренья снов сужает боль в морщины
Нарезав сипло сердца венигрет
На скатерть вывалив запретный яд псалтыри

Образный строй поэта многолик, но он всегда включает в себя образы яркие, конкретные, зримые. И нам, его читателям так легко представить себе все эти чучела, набитые и ватой и соломой, и балерину, танцующую под музыку пружин, и символ прошлого: то платье без невесты, и символ этого сиротства: тот билет без вагона…
А сколько всего способно сказать воображению вот это: миндальничая ночью!
Вся эта метафористика замысловата и зрима. Автор тяготеет к тропам драматичным и темным по окраске. Им присуща трагическая бравада смысла, парадоксальность, диссонантность в выражении явлений. Некоторые образы, вторя друг другу, как бы агонизируют в сознании поэта.

«Слов белых в лентах лебединый реквием на черном»
«Черный омут дорог»
«Окна проем как черное всегда на белом»
«Спектакль чернильных ночей с одиночеством танца»

Подобный список разумеется можно было бы продолжать и дальше. В цветовой палитре Александра черный цвет – доминирующий. Все это цвет несправедливости, неправды, порока.
А это говорит об очень трагичном восприятии поэтом явлений современности. Это трагическая поза Гамлета, поза пророка в иносказательном плане выражающего великие откровения миру. Это видения поэта по - причине приближающегося Апокалипсиса. Отчаянье, горечь, смерть, одиночество, переплеты в этих стихах поэта,  как змеи в волосах Горгоны.
Иные названия произведений подразумевают все эти симптомы.
Поэтическое  в  этих  сочинениях - это  интеллектуальный  концентрированный  дисстил
лянт.

Разве можно мне было желать этих глаз
Бросив пеплом в костер новогодние письма
К черту все на тебя не похожие лица
Как и ты - они вымысел. Профиль. Анфас.

Разве можно мне было хотеть твоих снов?
Этой капельки счастья зовущей в реальность
Ты моя удаленная дальняя дальность
Нет у смежных искусств для поэзии слов

Очень хорошие стихи. Такие тонко поэтичные нереальные, как ночные призраки, как эхо, как Лунная соната. Овеянные печалью, ресницами воспоминаний, изменчивой изобразительностью снов… Сюжет едва намечен и в заколдованном ритме строк возникает пленительный облик лирической героини. Он такой хрупкий,  он такой нереальный… Он – это поэзия…
Хорошие, очень хорошие строки.
Не могу не отметить неудачную заключительную строчку это чудесного произведения. В свое время я обращала на нее внимание Александра.
Но ведь он человек который не проявляет должного внимания к своим состоявшимся стихам. Не желает возвращаться к воплотившимся «опытам». Строчка так и осталась неисправленной.
Я испытываю наслаждение каждый раз когда с неким внутренним удовлетворением думаю о том, что поэт Стенограф – один из тех немногих которые не позволят себе пропасть в этом бермудском треугольнике поэзии: Цветаева – Сельвинский – Бродский…
Так что проявите внимание,  господа читатели. Стихотворения Александра Стенографа – это смелая и сильная поэзия.   Она  вынуждает  думать  и  думать,  то  есть  соответсво
вать,  и  этим  подарит  Вам  радость  открытий.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Литературная критика
Количество рецензий: 1
Количество просмотров: 18
Опубликовано: 12.01.2020 в 00:51
© Copyright: Любовь Красивая
Просмотреть профиль автора

Алексей Назаров     (17.01.2020 в 04:06)
"Нарезав сипло сердца венигрет..."

Слово "винегрет" пишется именно так, подскажите, пожалуйста, своему любимому автору.

А я недавно прочёл стихи Валерия Котеленеца из Барнаула, мне они понравились гораздо больше:

***
Туман гуляет по долине.
Мир проявляется из тьмы.
Ещё чуть-чуть – и светлый ливень
плеснёт на тёмные холмы.

И солнце явится меж ними,
как в распахнувшейся двери.
И ножницами золотыми
разрежет ленточку зари.

ПАМЯТИ МАТЕРИ

На погосте оркестрик хрипит.
И дрожащие горбятся спины.
И доска гробовая гремит
под промёрзшими комьями глины.

Музыканты уходят. Пора...
В горле комьями боли застряли
те слова, что забыли вчера,
а сегодня сказать – опоздали.

Вот и всё... Нету силы идти
в эту жизнь, в эту тьму без просвета,
где последнее наше «прости»
никогда не дождётся ответа.

Вот и всё... Только холод и мрак.
Только крик на все стороны света:
«Что же дальше-то? Дальше-то как?..»
Словно кто-нибудь ведает это.

***
Как шумные стаи кочующих птиц,
что где-то в пространствах неведомых тают,
бессчётные множества судеб и лиц,
тревожа, сквозь сердце моё пролетают.

Одни исчезают почти без следа,
другие свивают недолгие гнёзда.
Зачем пролетают они и куда,
как тусклые тени и жгучие звёзды?

И нет им начала, и нет им конца,
и многим из них никогда не вернуться...
Я сам пролетаю сквозь чьи-то сердца,
порою назад не успев оглянуться.

ШАРИК

Человек худой стоит
у газетного киоска.
Он недели три небрит.
Сыплет пеплом папироска.

Он бормочет что невесть,
по карманам мелочь шарит –
хочет сыну приобресть
голубой воздушный шарик.

Шарит, шарит, шарит он
по карманам телогрейки,
выворачивает вон,
а в карманах – ни копейки.

Только крошки табака,
папиросная коробка,
ползасохшего сырка
да бутылочная пробка.

Машет он в сердцах рукой
и уходит, сгорбив спину,
рассуждая: «Ну на кой
сдался шарик этот сыну?..»

***
Вздыхая потихоньку и ворча,
хромой старик с тяжёлою лопатой,
негнущуюся ногу волоча,
на взгорок поднимается покатый.

Ступени вырубает на пути,
заваленном февральскими снегами,
чтоб легче было людям вверх идти
здоровыми и крепкими ногами.

Он рукавицей смахивает пот,
недобрым словом старость поминает.
А снег идёт. Всё гуще снег идёт.
И свежие ступени заметает.

***
Что-то уходит из нас постоянно –
медленно и навсегда,
будто из плохо закрытого крана
капля за каплей вода.

Кап! – и на каплю душа убывает.
Кап! – и ещё на чуток...

Сколько осталось?
А Бог его знает.
Может, последний глоток...

***
Я искал тебя долго такую
на безлюдных дорогах мечты.
Но, в холодные губы целуя,
вдруг увидел, что это... не ты...

Только прочь мы рвануться хотели,
чтоб скорее друг друга забыть...
Но срастись наши губы успели,
руки корни успели пустить.

***
Дорога тянется к закату –
две вбитых в глину колеи.
Он и она бредут куда-то
и думы думают свои.

Она в заштопанном жакете.
Он в телогреечке худой.
Невесть зачем на этом свете
связало их одной судьбой.

Любви в помине не бывало.
Детьми Всевышний обделил.
Расстаться духу не хватало.
И вместе белый свет не мил.

Так и брели по жизни, маясь.
И доживут века свои,
не расходясь и не сближаясь,
как две разбитых колеи.

***
Упаду на жёсткую траву,
голову ладонями сожму.
Ну зачем, зачем я так живу –
попусту, ни сердцу ни уму.

А в траве другая жизнь идёт,
в чём-то очень схожая с людской.
Муравей соломинку несёт –
крест свой вечный, крест нелёгкий свой.

Тащит в муравейник под сосной,
а его давно сожгли дотла.
Тащит, хоть и сгинул кров родной,
хоть остались пепел да зола.

Я ведь так похож на муравья
в разорённом, гибнущем лесу.
Жизнь моя, соломинка моя,
ну куда же я тебя несу?..

***
Убереги меня от злости
на мир, летящий в никуда.
Мы в мире этом только гости.
Погостевали – и айда.

Убереги меня от гнева
на жизнь, погрязшую во зле.
Кто знает, что такое небо,
тому не страшно на земле.

***
Эта птица как ночь темна,
а в глазах её – лютый лёд.
Прилетает ко мне она
и сердце мое клюёт.

А другая – как день светла –
без конца отгоняет её.
И серебряным взмахом крыла
исцеляет сердце моё.

И кружат они надо мной,
возвращаясь одна за одной.
А когда перестанут кружить,
то и я перестану жить.

***
Зачем ты ходишь по аллее,
в карманы руки запустив,
и, чтоб казаться веселее,
мурлычешь пошленький мотив?

Зачем ты смотришь на запястье,
где стрелок чёрные ножи
кромсают медленно на части
не время жалкое, а жизнь?

Зачем под звёздами слепыми
ты бродишь, бредя как больной,
и, как молитву, шепчешь имя
беспутной женщины одной?

***
Над поверженным злом торжествуя,
так легко в упоеньи слепом
заступить за черту роковую,
где добро обращается злом.

И с тупым постоянством закона
повторяется всё под луной.
И герой, победивший дракона,
обрастает его чешуёй.

***
Нужно чтобы время отстоялось,
став прозрачным, и осела муть.
И сквозь то, что мнилось и казалось,
проступила истинная суть.

Чтоб листва засохшая опала,
а взамен другая наросла.
Чтоб в душе светло и тихо стало –
ни стыда, ни горечи, ни зла.

И тогда посмотришь ясным взглядом
в прошлого зияющий провал...
И вот это называл ты адом?
И вот это раем называл?..

***
Когда душа взмывает в поднебесье,
невыразимой радости полна,
тем самым нарушает равновесье
двух противоположностей она.

И, упиваясь радостью высокой,
она сейчас не ведает о том,
что болью неминучей и жестокой
за этот миг расплатится потом...

***
Отдавать долги приходит время.
Многим на земле обязан я.
Только чем расплачиваться с теми,
кто уже за гранью бытия?
С теми, кто бессонными ночами
надо мной, как призраки, стоят
и своими звёздными очами
молчаливо в душу мне глядят...

***
Проливные дожди не спасают от боли и грусти.
И вино не спасает. Ничто не спасает теперь.
Хоть бы кто заявился в глухое моё захолустье,
взял за шиворот, выволок силой за дверь,
где закончился дождь, где на небе сверкает Венера...
На Венере у них – бесконечная Эра любви...
А у нас на Земле – всё ещё Кайнозойская эра,
всё ещё обезьяны не сделались толком людьми.

И т.д.







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1