Двое на берегу


                                                                                              Двое на берегу
Они лежали на разогретом солнцем речном песке и блаженно скучали.Здесь, на отдалённом острове, вдали от шума и суеты небольшого провинциального города, предаться неге и размышлениям было особенно приятно. Это было их излюбленное место. Волны лениво лизали прибрежный песок. Шлюпка, на которой они приплыли сюда, мерно покачивалась в такт этим волнам, а прибрежные камыши, обрамлявшие эту небольшой залив, скрывали её обитателей от чужого взгляда и ещё больше создавали ощущение умиротворённости и покоя. Их было двое, он и она. Она – темноволосая, пожалуй, несколько худощавая, но пропорционально сложенная, девятнадцатилетняя мечтательница, выросшая на одном дворе со своим спутником. Они дружили с самого раннего детства. Вначале вместе ходили в один детский сад, затем учились в одной школе. Они были просто друзьями, но что-то нераздельное соединяло и сближало их. Возможно схожий склад характеров, единство взглядов, наконец, просто соседство, давняя привычка видеть друг друга каждый день, обмениваться новостями, детскими секретами. Повзрослев, они могли запросто часами болтать о чём-то своём, забывая обо всём на свете. Им не было скучно вместе, но их отношения ни коем образом не были связаны с тем чувством, которое притягивает людей противоположного пола друг к друга и составляет их сердца учащённо биться, а щёки розоветь. Они были просто добрыми знакомыми, они даже не считали это дружбой. И когда они после окончания школы разъехались в разные города, он поступать в политехнический институт, а она в университет - на факультет иностранного языка, то разлука не очень тяготила их. К тому же они как минимум два раза в год, во время студенческих каникул, возвращаясь в свой родной город, могли вновь встречаться. И всё же, встретившись вновь, они никак не могли наговориться. Словом было что-то такое в их взаимоотношениях, которое создавало ореол прекрасной недоговорённости и тайны. Вот и теперь они уже две недели, в самый разгар лета, гостили у своих родителей и, конечно же, дни напролёт проводили вместе, чаще всего на реке, купаясь и загорая. После завтрака они, как правило, уплывали на вёсельной лодке к своему заветному месту, где никто и ни что не мешало им предаваться мечтаниям. Его как бы тяготило мужское общество, а она, как бы чуралась своих подруг. Сегодня всё было как всегда, если бы не скука. Откуда она взялась, сказать трудно. Может быть, в этот день было особенно жарко, а может быть их душа просила каких то новых впечатлений. Невзначай их разговор перешёл на тему о нудистском пляже. Оба они не были ханжами и после некоторых рассуждений пришли к единодушному мнению о том, что ничего вызывающего в этом стиле коллективного загорания нет. Они приводили, как им казалось, достаточно веские аргументы в защиту этого мнения.
- Во-первых, – сказал он. – Раздеваются же люди в бане и не чувствуют себя неловко. Это оттого, что в бане так принято, иначе невозможно качественно помыться.
– Всё правильно, в бане люди заняты делом, – вступила в разговор она, – точно так же и на пляже люди заняты делом, загорают и кроме того, я где то читала, что в старину общественные бани были общие и не разделялись на мужские и женские отделения, как теперь, и никто этому не удивлялся, значит так было надо.
– Ты совершенно права, – резюмировал он, – всё дело в степени дозволенности условностей и общественной морали, насколько люди готовы принять ту или иную форму поведения. Это касается и одежды, и многого другого.
– Тем более, - добавила она, - что размеры и формы современных купальников таковы, что их весьма условно можно назвать одеждой. Ведь эти лоскутки ткани порой едва различимы на теле загорающих людей. И никого это не шокирует, потому, что так принято! Наши бабушки сгорели бы со стыда, появись они в таком виде.
Одним словом они оба были чрезвычайно довольны результатом своих умозаключений. Как ловко они обосновали очевидное! Они, как им казалось неопровержимо расставили все «точки над и». В дальнейшем они пришли к убеждению, что в ближайшем будущем все люди на пляже откажутся от купальников и это будет вполне естественно. Кажется, ему первому пришла в голову мысль, реализовать эту идею немедленно, здесь и сейчас. Им, вгорячах, показалось это предложение даже забавным и вполне логичным. Во всяком случае, от их скуки не осталось и следа. И всё же, когда они, отвернувшись друг от друга, сбросили с себя он плавки, а она купальник, они оба испытали чувство неловкости. Она была явно смущена, да и он тоже. Они вдруг поняли, что стесняются посмотреть друг на друга. Куда только девалась их непринуждённость. Но отступать уже было поздно. Они повернулись, глядя друг другу прямо в глаза. Наконец смущение их начало отступать. Они как бы обвыклись и осмелели, и тут поняли, что несмотря на дерзкий поступок, в принципе, ничего не изменилось. Просто там, где ранее была ткань, виднелись едва различимые полоски не загорелой кожи. К ним вернулось чувство уверенности в себе.
–А побежали купаться, – беззаботно крикнул он. Но внимательному взгляду было заметно, что беззаботность эта наигранная. Они поднялись с песка и побежали к воде, навстречу прохладным волнам. Они как бы торопились погрузиться в воду, потому, что продолжали стесняться своей наготы. И в самом деле, вода вернула им утраченную свободу своего «Я». И в то же время они испытывали блаженное чувство освобождения от одежды, являвшейся символом неких запретов. Теперь они были свободны от них и ощущали радость. Вода скрывала их смутные желания и порывы. Когда они выходили на берег, он невольно залюбовался стройностью её фигуры. Освобождённая от одежды, она казалась особенно прекрасной. Неожиданно у него появилось неосознанное желание всегда находиться рядом с ней, видеть её лицо, гладить её волосы. Нет! Это не было примитивным проявлением похоти, это было нечто возвышенное и одухотворённое. Он вдруг удивился тому, что ранее не замечал её утончённой красоты, неповторимой грациозности движений, так ненавязчиво подчёркивающих, и женственность её фигуры, и цвет локонов, и едва различимый румянец на её щеках. Да, именно румянец, потому, что видимо и она почувствовала нечто особенное по отношении к нему. Это не было чувство смущения от своей наготы. Это было нечто другое. Оба они в одночасье изменились. Они оба поняли, что давно любят друг друга, но почему то не хотели признаться в этом даже себе. Они слишком дорожили дружбой, чтобы положить её на алтарь любви. Они когда то убедили себя в том, что бывает «чистая дружба» между парнем и девушкой, между мужчиной и женщиной. Наверное так бывает, кто знает? Но, в их случае, это оказалось всё таки пафосом, который чуть было не погубил их чувственность. Только сейчас они оказались свободными от всех предубеждений, от всех преград, которые они сами, своими фантазиями воздвигли в своих взаимоотношениях. Они как будто бы вместе с остатками одежд сбросили с себя всю мишуру, мешавшую их счастью. Он, пока ещё неосознанно приблизил своё лицо к её лицу и робко поцеловал её в щёку. Она не ответила, но и не отстранилась, не воспротивилась этому. Он начал целовать её губы, щёки, нос. Она вначале потянулась к нему, их поцелуи становились всё более страстными, но тут она, словно очнувшись, начала деликатно отстранять его от себя. Он вначале не понял причины произошедшей с ней перемены и собрался было уже обидеться, но тут и сам понял, что этот жест не был проявлением отчуждённости, так как она по-прежнему тепло и нежно смотрела на него.
– Нет, не теперь, не сейчас, - едва шевеля губами, прошептала она. – Не хочу, чтобы наше первое чувство было омрачено поспешностью и банальностью, я хочу, что бы этот день запомнился нам как самый счастливый день нашей жизни, понимаешь?
Он понял её порыв, и, даже с некоторым чувством вины, смущённый, прекратил свой натиск. Они молча оделись, боясь взглянуть друг на друга. В этот момент обоим казалось, что они уже переступили какой-то запретный барьер, ту черту, которую ни в коем случае переступать не следовало. Со стороны казалось, что они опять стали прежними. Да они и сами это чувствовали. Быстро собрав свои вещи, они сели в лодку и поплыли в сторону города. Они плыли, не проронив ни слова. Он яростно грёб, пытаясь выглядеть спокойным, с напускной уверенностью в себе. Но это ему плохо удавалось. Она тоже опустила свой взгляд. Солнце по-прежнему сияло ярко и радостно. Невдалеке параллельно их курсу пролетели две чайки, почти касаясь воды. Сидя на корме, она хотела зачерпнуть ладонью воду, так, чтобы набегающая вода плескалась из-под руки, но неловко повернулась и лодка накренилась. Первый раз с тех пор как они отчалили, она решилась посмотреть на него, затем ещё раз, уже смелее. И тут, увидев его сосредоточенное лицо, принялась звонко смеяться. Он тоже в ответ улыбнулся. Стена принуждённости была сломлена. Неудержимое веселье охватило их обоих. Так бывает после дождя, когда, наконец, сквозь тучу проглядывает солнце и мир вокруг озаряется всеми цветами и оттенками. Природа, замершая во время ненастья, вновь оживает. Нечто подобное произошло и с нашими героями. Набежавшая было тень, готовая затмить то первое, робкое чувство нежности друг к другу – исчезла теперь уже навсегда. Теперь они ощущали себя двумя заговорщиками, которые знают что то такое, которое другим знать не обязательно. Они говорили и не могли наговориться, как после долгой разлуки. И им было, что сказать друг другу. Так бывает с людьми, которые будучи в заточении, проведя многие дни и даже годы бок о бок и ежечасно общаясь, обретя, наконец, свободу, стараются выговориться и высказать друг другу всё то, что накопилось у них за долгое время недоговорённости. Сойдя на берег и оказавшись на набережной, они окунулись в шум городской суеты. Идя рука об руку, они иногда останавливались и смотрели друг на друга как заворожённые. Они постоянно искали и находили уединённые скамейки, тихие аллеи парка. Наконец, к вечеру, совершенно усталые, они, проходя мимо летнего парка, вдруг вспомнили, что с утра ничего не ели. Сидя под ажурным навесом летнего кафе за небольшим металлическим столом, накрытом дешёвой скатертью, они не торопясь перекусывали. Она грациозно держала в руке пирожное, а он восхищённо смотрел на неё. По тротуару проходили прохожие, мимо проезжали машины, но они не замечали никого и ничего. Казалось, что разразись в этот миг гроза, то и тогда они не сразу бы заметили это, настолько проникновенно они были заняты собой. Иногда они улыбались чему-то, понятному только им двоим. Было достаточно одного только беглого взгляда, чтобы определить – это пара влюблённых. Они настолько соответствовали этому образу, настолько возвышенно гармонично держали себя в порыве взаимной нежности, что это не могло не вызывать восхищения и лёгкой белой зависти. И даже деловитые официанты, порой проходящие мимо их столика, старались не мешать им. Они были счастливы! И так хочется верить, что у них всё сладится, и они пройдут по жизни рука об руку, и что путь этот будет долгим и интересным. Что ни какие невзгоды не омрачат их существование. Ведь великий русский писатель, возможно, был не совсем точен, когда писал свои незабываемые строки, о том, что все счастливые семьи похожи одна на другую? Нет! Каждая из них проходит свой, неповторимый путь к счастью и каждая из этих судеб счастлива по-своему…



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 18
Опубликовано: 21.12.2019 в 11:08
© Copyright: Владимир Карабанов
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1