Месть индианки


Двое старателей вошли в салун, впустив леденящие потоки воздуха и захлопнули дверь. Одним из них был Джон Смок. Он поставил два мешка золота на весы, и столпившаяся вокруг него компания одобрительно захлопала в ладоши.

Смок был здоровый и красивый мужчина. Его широкая и крепкая фигура, наравне с привлекательной внешностью и слащавыми манерами, нравилась женщинам. Родом он был из Массачусетса, как говорил он сам. Бывалый старатель, но слава ходила о нём дурная. Знающие это старатели и индейцы опасались составлять ему компанию, но те, кто об этом не слыхивали, вскоре попадали в какие-то громкие переделки. Два раза его чуть не приговорили к смерти на острове Зайца, подозревая в убийстве двух человек. Но веских оснований, кроме общей неприязни жителей против него не было, а пришедший на остров шериф потребовал не прибегать к самосуду. Так что он вышел сухим из воды. После его стоянки часто случалось что-то нехорошее. Одно время с ним ходила одна индианка, бог знает из какого племени, и протянула не больше чем остальные, повесилась возле лачуги, в которой они жили.

Все мужчины чувствовали к нему неприязнь, и я не был исключением. Моя жена Молли крутилась в танцевальном зале, когда он к нам зашёл, и я сразу насторожился, когда от туда вышли несколько леди, среди которых была и моя жена. Встревоженные его появлением, они засыпали Смока вопросами. И чёрт знает о чём они там говорили, я вышел из-за барной стойки и меня сменил Майкл. Настроение моё ухудшалось по мере того, как возрастал смех моей супруги, и я, не в состоянии больше этого выносить, вылетел из салуна. Холод сковал моё тело, на градуснике было -60 градусов по Фаренгейту, а на ночном небе чётко выделялись звёзды. Я не ожидал, что Смок выйдет за мной, но когда он вышел у нас завязался разговор.

— Эй, Джек, хорошая у тебя супруга! — Обратился он ко мне, самым добродушным тоном, со словами, что ударили меня не слабже, чем лезвие топора. — Могу сказать, что тебе с ней повезло.

Я уже хотел ответить ему что-то в духе того, чтобы он не совался к ней, но он вдруг перебил мои мысли и начал рассказывать какую-то странную историю.

— Знаешь, у меня есть одна пуля, я ношу её с собой уже целых два года. Когда моя Лили хотела застрелиться, и где-то достала револьвер, я долго уговаривал её этого не делать. Ей было невмоготу признаться, что она мне изменила, и этот груз тяготил её. Я забрал у неё все боеприпасы и взял с неё обещание, что она не застрелиться. Там что-то случилось на острове Зайца, где мы тогда стояли. И её любовник погиб, и ещё один малый тоже. Она просила меня не делать ему больно, и я согласился, но все были уверены в том, что это сделал я. Видимо, она сильно его любила и через время ей пришло в голову повеситься. Она выполнила обещание и револьвер, заряженный единственным патроном остался у неё в кармане. Может, она его спрятала тогда, или раздобыла потом, но я оставил его как память и теперь ношу с собой. Больше я не могу его терпеть, Джек. И теперь прошу тебя помочь мне.

Я был удивлён от такого и пожелал услышать всю просьбу. Он хотел, чтобы я оставил этот патрон у себя, и он забыл о ней.

Мне не совсем это было к сердцу, но почему-то я согласился.

Когда я вернулся в салун, я вложил его в барабан моего нового револьвера, что продал мне очередной чечако за маленький мешок фасоли.

Смок веселился до утра, поматывая кучу золота и входя в долги за карточным столом. И я не сразу заметил его отсутствие. Нечаянно подойдя к окну, сквозь иней на окнах, я увидел нарды, гремящие колокольчиком, спину Смока и шубу моей жены. Вылетев на мороз, я бежал за ними следом, не в состоянии промолвить и слова. Я хотел их позвать, но не мог. То ли холод так сковал моё лицо, толи я сам не решался ничего крикнуть вдогонку, я упустил их.

С этого дня и по тот случай, я не расставался со своим револьвером, заряженным всего одной пулей. Пулей индианки Лили.

Однажды я был на званом вечере у шерифа Каузера. Так он сказал то, о чём молчали все мужчины Доусона. Смерть Джона Смока принесёт лишь облегчение.

Правда это или нет, но я думаю, в суровых условиях Юкона, народ быстро учиться распознавать людей. И эта всеобщая неприязнь к Смоку подтвердилась на деле. Меня позвали прямо из моего дома, мне пришлось выйти в ветреную погоду в одной рубашке на голое тело.

Индеец одного норвежца, прибывшего в Доусон неплохо говорил по-английски, и он утверждал, что знал Лили, жену Джона Смока и был её братом. Они нечаянно встретились там, на острове Зайца и она рассказала ему, что двое немцев приставали к ней, и тогда он убил их. Но все подумали на Смока и чуть не повесили его. Индеец хотел прикончить и его, и сбежать с сестрой, но Лили сказала, что любит этого человека. Тогда индеец не стал убивать белого Джона Смока.

Хоть это и оправдывало Смока, но то, что я услышал дальше заставило меня ненавидеть его ещё больше.

Лили не в чём не отказывала мужу и во всём старалась ему угодить, но он всё равно собирался с другими белыми женщинами и проводил с ними время. Тогда Лили попросила достать для неё револьвер и сказала, что это для Смока, что она хочет его убить, и индеец сделал это. А потом индеец узнал, что один белый подслушивал у дома Смока и услышал, что индианка ненавидит себя и хотела застрелиться, но её муж уговорил индианку этого не делать, что он будет любить только её. И ещё это белый сказал, что все индианки наивные, вот она и повелась.

Уже зная дальнейший исход, я перебил его и спросил оставляла ли она у себя одну пулю, которую мне всучил Смок.

Тогда индеец сказал, что Смок отнял у его сестры все револьверные патроны, но оставил ей оружие. Тогда она попросила у него достать один патрон и индеец взял в долг одну пулю у самого Смока, так как больше оружия и патрон ни у кого не оказалось. Индеец был уверен, что Лили убьёт Смока и поэтому ушёл, не заплатив за пулю.

В следующем году, я решил попытать счастья и направился по Юкону на север. Погоняя нарды, по глубокому снегу, я заметил одинокий лагерь и даже не думал останавливаться. Собаки ещё не устали, а до следующей стоянки было не так далеко. Но краем глаза я заметил его широкую спину возле палатки. Не знаю, может быть я ещё тогда надеялся на это. Надеялся, что встречу Джона Смока. Поэтому носил с собой лишним весом тяжеленный револьвер.

И я опрокинул нарды, собаки начали перебранку со мной и с собаками Смока. Выбравшись из снега, я поглядел на него внимательней, чтобы узнать, что это точно он, и увидел знакомую слащавую рожу. И из палатки вышла Молли. Так что я откинул бесконечные слои одежды и нащупал револьвер. С криком «Привет от несчастной Лили», я прикончил его одним выстрелом в лоб.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 05.11.2019 в 21:39
© Copyright: Творимир Чернобожий
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1