Преступление и наказание.


                                                                                    Преступление и наказание.
                                                                                                     





-Вы бы почитали что-нибудь, предложил он – а то знаете ли…
- Уж и так читаю, читаю… - ответил Шариков и вдруг хищно и быстро налил себе пол стакана водки.
- Зина, - тревожно закричал Филипп Филипович, - уберите, детка водку больше уж не нужна.
- Что же вы читаете?
В голове у него мелькнула картина: необитаемый остров, пальма, человек в звериной шкуре и колпаке. ,, Надо будет Робинзона…’’
- Эту, как её… переписку Энгельса с этим… как его – дьявола – с Каутским.
Борменталь остановил на полдороге вилку с куском мяса, а Филипп Филиппович расплескал вино. Шариков в это время изловчился и проглотил водку. Филипп Филипопович локти положил на стол, вгляделся в Шарикова и спросил:
- Позвольте узнать, что вы можете сказать по поводу прочитанного.
Шариков пожал плечами.
- Да не согласен я.
- С чем? С Энгельсом или с Каутским?
- С обоими – ответил Шариков.
- Это замечательно, клянусь богом. ,, Всех кто скажет другая… “ А что бы вы со своей стороны могли бы предложить?
- Да что тут предлагать?.. А то пишут… конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять всё, да и поделить.

                                                                                                                                              М. Булгаков ,, Собачье сердце”
                                                                                                                


- Лёнька, Лёха!.. Батон! Ну, наконец-то скумекал, златоуст с кичмана.

- Слушаю вас Павел Андреич. Прошу пардону… увлёкся, бля, не допёр, что это вы до меня…

- Опять ты не фильтруешь свой базар, - сколько тебе раз замечать – ты что, совсем разучился ботать по человечьи?
Да и откликаешься как… лишь на погонялово.
Тебе ведь скоро на волю, а ты всё чертыхаешься как ломовой извозчик. Тому-то простительно было… как-никак всю жизнь на Ж… сидел, в Ж… глядел, всю жизнь в Ж… пьяный был. Не покатит там, на воле-то твоя феня.

- Да я, Павел Андреич, в курсах. Хули поделаешь, если так привычнее. В натуре, тут все так… бля буду. Да и вы сами, вовсе не Левитан какой.

Не за меня сейчас речь. Это у тебя вся жизнь впереди. Надо бы тебе хотя бы постараться научиться правильным манерам.
Пока есть время, ты бы почитал что ли, какие-то правильные книжки.

- Да уж читал я!

- ,, Муму” и ,,УК”?

- Не только. На пересылке, в У- ке, скрутило меня… больше месяца на шконке харю мял.
От нечего делать я попросил у тамошнего лепилы принести мне почитать, типа, какой ни будь классный детектив.
… Принёс, и сам же – хохляра грёбанный – эту книжку похвалил: - ,, О, це мабуть классика!”
Как сейчас помню её название - ,, Преступление и наказание.”

- Судя по названию наверно очень интересная книженция.

- Мура и такая, бля, тягомотина… однако с нечего делать, прочёл её кое как. Пока дочитал, искурил из неё чуть не половину страниц. Когда остатки вернул, то лепилу чуть кондрашка не хватил.
- Варвар ты! Всё равно делать нечего, и торопиться нам некуда, так что расскажи – ка, про что там пишут.

- Тогда слушайте:

Давно, ещё при царе Горохе, а Питере проживал – да куды там проживал, - мытарил один студентишко, по кликухе Радиола.

- Не загибай! Его Родионом звали, и фамилия у него была Раскольников. Тогда, до революции, электроники и в помине ещё не было – вмешался один из слушателей – Мне ли не знать.

Здесь немного оговоримся. В ограниченном пространстве слушателями ,,камерного концерта” становятся все присутствующие. Вступивший в разговор мужик был из бывших интеллигентов, по погонялову Народный Учитель.

- А раз ты до хрена знаешь, то сам и рассказывай!

- Да успокойся ты, я только поправил!

- Ша, оба! Продолжай, Батон, как можешь. А вы, Иван Лексеевич, не обращайте внимания, так… даже интереснее.
- Ладно, продолжаю:
Так вот, этот Родион, значит, был по жизни форменный терпила: грева ему ни от кого не было; родаки его были голь перекатная, - ни работы у них, ни пенсии, даже воровать неспособные.
Его сеструху кто-то там насадил на каркалыгу… Вот, блин, трагедия-то какая! И вот, чтобы эту дефективную как-то пристроить, родичи выдали её за одного крокодила.
А сам он всегда был голодный – зубами щёлкал, год в баню не ходил и девки его не любили – кому он такой нужон.
И друзья у него были такими же терпилами как он сам: чинушка там какой-то, которого с работы выперли, и он с круга спился, и опустился ниже плинтуса.
Эта тля познакомил его со своей дочкой, Сонькой Мармеладкой. Секёшь Вася!
По ходу, эта Сонька Мармеладка, хотя и была проституткой, всё равно была того… типа, правильной биксой.
Когда Радиола, тьфу ты, Родион, захотел её склеить, то она его сразу же отшила, типа: гуляй Вася!
- Я – говорит – проституткой стала по нужде. Я пожертвовала собою, чтобы прокормить своих братьёв и сестричек, и своих стареньких родителей.
Я знаю, что я согрешила, погубила свою душу, однако я верю, что бог меня простит.
Давай – говорит ему – останемся с тобою, просто друзьями, как Зита и Гита.

Думается мне, что не захотела она даром… у неё всё-таки какой-никакой бизнес, а какой бизнес, если одному даром, потом другому… да и посмотрела на него, - какой он к хрену… его хоть самого… ходит пришибленный, как в штаны наложил.

У них там, на районе, майдан держала старуха одна; скупала за бесценок барахло, разные цацки, давала под ох… проценты ссуды. У неё там вся голота была в долгах, как в шелках.
Родя ей тоже чегой-то там несколько раз впарил. Старуха, тёртая карга, его сразу же вычислила, какой он есть маргарин, то есть – ноль от него пользы и никакой вреды.
Ну а этот тихушник тоже просёк, где эта старая перечница хранит свою кубышку; прикинул, что за свою никчемную жизнь та, должно быть, накоробчила немерено бабла.

От такой паскудной жизни Родиона начало клинить. Он возомнил себя этаким Зорро, вроде Ленина.
Его тоже озарила идея: ограбить имущих, и всё поделить меж голоты и босоты. Для начала решил начать с этой старой обиралы.

Он так рассудил, что люди делятся на Жиганов, которым можно всё, и на остальных – шушеру всякую.
Имею ли я право… жиган ли я, - задумался он – или тварь дрожащая?
Решил, что всё-таки жиган и имеет право… и вот решил он эту гниду того… поставить на бабки и мочкануть.
Сначала он где-то слямзил топор, весь ржавый, тупой и в зазубринах. Решил: для дела покатит, не лес валить.

Вечерком, когда стемнело уже, сунул он его под полу, да и похилял на мокрое дело, потрошить старую вешалку.

- Тук-тук-тук, - постучался.

- Кто там!

- Тётенька это я, - Родя студент. Принёс вам свой должок, денежку.

Старая до денег жадная была, да и Родьку в уме за овцу держала, поэтому впустила его сразу.
Ну а Родик этот, сходу её топором по черепушке хрясть. .Бабка, - бряк с копыт.
Вроде бы всё по задумке поканало, только вот тут накладка вышла… к бабке в гости, как раз в это время, нарисовалась племяшка. Она в другой комнате сидела.
Услышала она какой-то шум, вышла позырить, а тут… - мужик с топором и бабка с разбитой чинтиклушкой.
Со страху бедная оцепенела. А Радиоле деваться некуда, нельзя же оставлять свидетеля, - он и рубанул её про меж глаз.
Кругом кровище вперемежку с выбитыми мозгами, и на полу два жмурика; в натуре – это умышленное… нескольких лиц с отягощающими… - тянет на вышак, и Вася не чешись.
Тут этот грёбанный киллер очнулся, понял чего натворил и так очканул, что про бабло и думать позабыл, сразу же ломанул в бега.
Дальше опять там начинается тягомотина. Родион этот всё ходит-ходит, да мается: совесть его гложет за невинно убиенную (за старуху даже и не вспоминает), да и менжуется, что его вычислят и отвечать всё-таки придётся.

Тут он вспомнил про Соньку Мармеладку, которая толковала ему про Зиту и Гиту, то есть за дружбу.
Пойду, думает, до неё, да облегчу свою душу, может чего посоветует путное.
Пришёл, сидит у неё не знает, с чего начать. А та сама тереть начала:

- Чего это ты всё ходишь-ходишь, не заходишь, а заходишь – не уходишь, не мычишь, не телишься. Говори, зачем пришёл?

Тут Родик ей как на духу весь расклад выложил, нюни распустил. А та ему и говорит:
- За себя я тебе уже сказывала. Согласная, что мы оба грешны, вот только я никого не убивала. Мой тебе совет такой: Открой свою душу людям и покайся, а Бог тебе подаст.
А я тебе, если тебя не удавят, а только посадют, малявы слать стану, а когда ты откинешься с зоны, то мы вместе богу молится станем.

Он её выслушал и так решил: Сколько верёвочке не виться… да и очком почувствовал, что следак уже завис на его хвосту, что он у него в подозрении.
Поэтому лучше ему сделать явку с повинной; должны же ему за чистосердечное чего-то там скосить, и то надо взять в расчёт, что чем раньше сядешь, то тем раньше откинешься, как говорится, уже с чистой совестью.

Взял, дурилка, да сделал явку с повинной. Ну и загремел на каторгу.

- Я так думаю, что какой он есть человек, то самое ему там место у параши.

- Ведь можешь! Изобразил и такой расклад сделал, будто сам написал. Хорошая книженция, а ты говорил, что мура и тягомотина. А твоё какое мнениё, Иван Лексеевич, какие там рамцы по вашенскому, как вас там учили?

- Батон, конечно, нагородил отсебятины, но в основном всё верно.
Во-первых, этот роман написал Фёдор Достоевский – классик русской литературы.
Он описывает в романе время после отмены в России крепостного права. Безземельное крестьянство хлынуло выживать в города. Ясное дело как оно там выживало. В России уже начало складываться такое политическое и экономическое положение, - это когда верхи не могли править по-прежнему, а низы не могли жить по-старому.
Батон не рассказал про сон, который приснился Родиону на зоне, тьфу ты!.. на каторге.
Считают, что этим сном Достоевский напророчил, задолго до начала, Социалистическую Революцию и ужасы Гражданской войны. Я же считаю, что он просто был прагматиком, то есть по своим знаниям и наблюдениям мог далеко предвидеть ход событий.
Однако он не мог предложить правильного выхода из кризиса.
Достоевский в своём романе предложил своё видение, как можно решить эту глобальную проблему, в частности и преступности в России.
Он предполагал необходимость совершенствования духовной жизни народа путём внедрения в массы христанской морали. Это следует понимать так:
Что счастье в жизни человека возможно лишь, если человек следует христианским принципам, имеет веру в Бога и творит добро. Что только это наполняет жизнь смыслом, а вовсе не борьба за власть и жестокосердие.

- Кстати, Фёдор Достоевский какое-то время сам провёл в ссылке на каторжных работах.

- Ну, тогда с ним всё ясно. Судя по его таким гниловастым толкам, Федот наверняка был из обиженных, мастевой…


                                                                WWW.KRIMINALNOECHTIVO.NET
                            
                             
                              Криминальное чтиво. +18. Маргинальное творчество, концепция.

Маргинальное искусство – направление, которое включает в себя творчество людей, находящихся вне общества.
Концепция – понимание, система – определённый способ понимания (трактовки) какого-либо предмета, явления или процесса.






Мне нравится:
1

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Ключевые слова: Преступление и наказание, Достоевского на фене, Концепция, Камерный концерт,
Количество рецензий: 1
Количество просмотров: 41
Опубликовано: 29.09.2019 в 07:23
© Copyright: Габышев Анатолий
Просмотреть профиль автора

Белла Минцева     (29.09.2019 в 22:54)
Ну, вы даёте!)))
Повеселили... С неподдельным интересом прочла, давно такого удовольствия от чужих шедевров не получала!))
Сызнова в РА!))






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1