Злой дух шамана


   Злой дух шамана.
                                                                                                           
                                                                                                                        


     В то время, усатый вождь, он же Отец Всех народов, был ещё жив; тогда всё ещё функционировал печально известный ГУЛАГ, и в те времена сроки давали огромные, а этапы были длинные.
С Усть-Кута, от железной дороги, по реке Лена на баржах сплавлялись этапы ЗЭКА.
Потом этапы следовал по Северному Ледовитому Пути до устья реки Колыма и далее.
Попутно, вместе с ним на кунгасах - деревянных, плоскодонных, больших лодках, по реке Колыма, сплавились грузы для нашей геодезической экспедиции. В предстоящие пять лет экспедиции была поставлена задача закартографировать огромный участок средней Колымы.
   Первыми начали производить работы строители.
До начала основных полевых работ, надо было построить временные базы, а по намеченным маршрутам срубить склады-лабазы, прорубить профили ( просеки), переместить на места прибывшие грузы.

   Основной трудностью являлась нехватка рабочих рук: всё ещё сказывались последствия прошедшей войны и то, что большая часть населения страны – селяне, фактически были закрепощены в колхозах.
Колхозникам не выдавали паспортов, без которых было невозможно перемещаться по стране, и где-то устроится на любую работу.
Им не платили деньгами, их труд оплачивался трудоднями, тем, что они производили.

                                                                                                      Колхозник получает трудодни. Нищие селяне такое пальто никогда не носили. Оно явно с чужого плеча для показухи.   
       

Поэтому недостающие рабочие кадры вербовали среди демобилизовавшихся военнослужащих, и отбывших свои сроки колымских сидельцев*.

Доставкой до места, прибывших грузов, были наняты оленеводы со своим транспортом – оленями.
Все оленеводы были чукчами. Местные якуты были заняты охотой и рыбалкой в тех же колхозах.

Наша бригада начала работы с самых дальних, восточных участков, пограничных с Чукотским и Юкагирским национальными округами.
Сейчас уже и не помню местоположение и все названия тех достопримечательных мест, где происходили те незабываемые события.
Помню лишь виднеющиеся вдали покрытые снегом скалистые сопки, а в поросшей лиственницею долине, огромное, тёмное от глубины озеро.
На берегу этого озера нам предстояло построить лабаз-склад.
Лабаз, это бревенчатый сруб, покрытый накатником, поверху укрытый дёрном.
Основное его предназначение – сберечь до времени вещи и продукты от осадков и животных: мышей, медведя и росомахи.
Худшим из вредителей была росомаха – хищное животное из семейства куньих.
Всё, что не сможет съесть и испортить, росомаха обязательно изобильно пометит своими едкими и зловонными экскрементами.

Росомаха – зверь массивный весом до 18 кг. с коротким и широким туловищем на коротких сильных лапах. Окрас её тёмно-бурый, между глазами и ушами большое светлое пятно, по бокам шеи, через лопатки по бокам туловища проходят две белые полосы.
Распространена она в таёжной зоне и тундре.
Это свирепый и неутомимый хищник, способный без отдыха долго и упорно преследовать по снегу северных оленей и других животных.
 
                                                                                                         
                                             
                                                                                              Росомаха.

Пока мы были заняты заготовкой брёвен и дёрна к нашей стоянке прибыл с грузом первый вьючный обоз оленей, управляемый шестью оленеводами.
Время было ближе к вечеру. Быстро разгрузившись и наскоро перекусив, погонщики заторопились с отбытием, категорически отказавшись переночевать на нашем гостеприимном биваке.
Поначалу мы были обижены их отказом, но потом выяснилось, что они боятся оставаться в этом месте на ночь.
Здесь в давние времена проживал и был погребён могущественный шаман.

Теперь это место считалось проклятым. Они считали, что могущественный шаман стал злым духом ( юёр), переродившись в водяное чудовище.
Они указали нам на место, где раньше было его погребение – арангас*, - на голец*, как-бы нависающий прямо над озером.

                                                                                                        
                                                                                                Голец.

Действительно, потом на указанном месте мы обнаружили следы того захоронения, там на камнях лежали поваленные, сгнившие лесины и истлевшие колоды, выдолбленные из толстенных лиственниц, а останки самого шамана и бубен очевидно свалились в озеро.

Тут надо сказать, что в нашей бригаде работал Лаврентий, колымский якут, завербованный из числа тех же колымских сидельцев.
В своё время, чтобы выйти из колхоза, Лаврушка совершил мелкое преступление, чтобы за него получить малый срок.
По существующему тогда законодательству, отбывшему свой срок гражданину, выдавалась справка об освобождении. По этой индульгенции, по закону же, полагалось выдавать паспорт, в его случае – личную свободу от закрепощения в колхозе.

Так вот, Лавр, стал тем человеком, который просветил нас насчёт местных обычаев, суеверий, особенностей быта и местных взаимоотношений. И так, Лаврентий сообщил:

По представлению якутов, могущественные шаманы, как бы не умирали полностью.
Согласно преданиям, проходя мимо могил, можно было слышать грохот бубна; от могилы, до ближайшего озера иногда обнаруживали тропинку, образовавшуюся в результате того, что по ней на водопой катился череп шамана.
Среди верующих были широко распространены легенды об умерших шаманах, Юёр – злой дух которых беспокоил людей, в случае разрушения или повреждения могилы.

Легенд о деятельности Юёр после смерти было очень много. Они значительно усиливали авторитет шаманов, которые в своих камланиях иногда оповещали слушателей о приходе того или иного духа умершего.
Страх перед умершими шаманами внушался им с малых лет.

Похороны шаманов отличались от похорон простых людей тем, что их хоронили в арангасах., а атрибуты – бубен и специальный костюм – вешали на столбе, рядом с могилой.
Шаманов хоронили где-нибудь в глухом, заброшенном месте: в роще, на бугре, горе. Хоронили их торопливо, ночью или под вечер, а место, где они похоронены, впоследствии старательно избегали.

Могущественных шаманов якуты перезахоранивали трижды. Обряд производился шаманом.



                                                                                                Арангасы.

Могила, точнее погребение, в именно арангас – это нечто иное, как гроб покойника, установленный на столбах.
Формы арангасов были различны. Он обычно выдалбливался из массивного лиственничного бревна, или составлялся из толстых плах, а сверху покрывался сшитыми из бересты пластинами. Арангас – это поистине мистическое зрелище.

Выходило, что сейчас, по всем статьям, в этом озере обреталась некая нечисть – Юёр, злой дух некогда умершего могущественного шамана.
Да нам ли, Советским людям, славным строителям коммунизма, боятся всяких предрассудков!

                                                                                                                


Таёжники-бродяги. Сезонным рабочим спецодежда не полагалась. Она продавалась им в счёт будущей зарплаты. Она сохранялась ими как выходной костюм.

И вот…

У нашего бугра, страстного охотника была охотничья собака, тогда невиданной для нас буржуйской породы – сеттер.
Иногда, чтобы позабавить нас, а собаку попрактиковать, он подстреливал селезней, специально подальше от берега.
Собака мигом бросалась в воду и приносила ему в зубах поражённую утку.
В тот раз всё происходило по тому же сценарию. Когда сеттер с селезнем в зубах поплыл к берегу, вдруг раздался всплеск, и собака вместе с добычей вмиг исчезла, как небывало!
В том месте расходились лишь широкие круги на воде.
Что это было?!

Сразу вспомнились: бегство оленеводов, голец с остатками арангаса, да мрачные, мистические экскурсы Лаврентия, а тут ещё это…
Всю ночь мы поддерживали костёр, чутко прислушивались к тому, что происходило на озере.
С восходом солнышка, и наступлением ясного летнего дня, улетучились первобытные страхи.
Работа вообще отвлекла нас от произошедшего.
Сегодня мы закончили постройку лабаза. Осталось просмолить оклад, а там, через несколько дней, прорубив профиль, мы вообще покинем это не приглянувшееся нам место.

                                                                                                               

                                                                                                         Лабаз.

   К вечеру, когда уже начало смеркаться, мы закончили смоление. Остаток смолы, который был залит в брезентовый мешок, бравый молодец Мишаня поджёг, а когда он разгорелся, то он метнул его подальше от берега в озеро, с выкриком: - ,, На, хавай, чмо водяное!”

   И тут опять… всплеск, и широкие круги на воде. Ужас объял нас. Всю ночь мы просидели у костра, тесно прижавшись, плечом к плечу, слушая как нечто, временами выпрыгивая из воды плюхается, то тут, то там. Потом наступил гнетущая тишина.
Уже, когда день вступил в свои права, осмелев, мы начали осматривать окрестности озера. Вдалеке у мыса, на берегу, мы увидели тёмный силуэт, издали мы не могли разобрать, кого или чего.
Поборов робость мы приблизились к этому загадочному телу. На нас уставились мутные мёртвые глаза, будто стараясь запомнить нас. Жуть!
Видимо это была выбросившаяся на берег мёртвая щука, а по- сути это был настоящий монстр, которому пришлось роковым наше огненное угощение.
Тело чудовища всё было покрыто, толи мхом, толи водорослями и было изуродовано горбом, наростами и искривлениями. Нижняя зубастая челюсть выступала далеко вперёд, и из неё стекала гноевидная слизь.
От старости эта рыба-монстр ещё при жизни начала разлагаться: местами из её тела, изъеденного паразитами и червями, выступали кости и обнажённые мышцы, и она издавала отвратительный запах, на который слетались рои зелёных мух.

   Из оцепенения нас вывел раздавшийся шум и звуки. Это возвратился обоз с грузами.
Стреножив оленей в лагере, погонщики направились к нам, любопытствуя, что такое рассматриваем мы.
Разглядев же труп монстра они сильно испугались и с криками: - ,, Юёр, Юёр!” - ломанулись бежать к лагерю.
Приятно иногда видеть, как кто-то трусит больше тебя.

- Однако чукча как куобах ( заяц )! О, дье! Наказ да наказ, с этой чукча! – произнёс Лаврушка и засмеялся.

Чтобы успокоить новоприбывших, а заодно познакомиться с ними ближе, мы, посовещавшись, решили пожертвовать из своих запасов двумя бутылками спирта, который у нас всегда был припасён для экстренных случаев.

Ничто так не сближает разных людей, как умеренное и ко времени застолье.
Покончив с обязательными делами и приготовив угощение, мы так и поступили.
Гостей звали: Вылка – Передовые Дела, Нюхэ Ласт, Пулокан Владилен, Ичэкэ Даздраперм, Мукакан Ворст, да Упыпо Урацик.




                                                         

                                                                                                       


                                                                                         Чукотские типажи.


Услыхав такие имена, мы грешным делом подумали, что они, под чьим-то влиянием, где-то приняли иудаизм, но потом увидав, как они с нами трескают не кошерное, в том засомневались.
Потом из разговоров выяснилось, что в отличие от якутов, принявших в 18-19 вв. православие и получивших христианские имена, чукотские народности имели лишь прозвания, производные от кличек.

В 1937 году, во время первой всеобщей переписи населения Советского Союза, ЗАГСам был дан список рекомендуемых пролетарских имён, которые следовало давать новорожденным и тем, кто их не имел.
Тогда-то Советская власть и осчастливила оленеводческие народы идейно-выдержанными, сложносоставными, коммунарскими именами, которые записали в их метрики.
Следовательно имя Ласт означало – Латышский стрелок, Владилен – Владимир Ильич Ленин, Даздраперм – Да здравствует Первое Мая, Ворст – Ворошиловский Стрелок, Урацик -Ура Центральному Исполнительному Комитету! А имя Вылки, полностью – ПЕредовые ДЕла РАдуют СТалина, сейчас, составленное по первым слогам, звучало уже не совсем актуально, поэтому озвучивались лишь первые два слова. Старые прозвания теперь у всех записывались как фамилии.
Говорят, что эта традиция, давать такие имена, до сих пор практикуется в тех краях. Говорят, что правнуков Вылки, мальчиков-близнецов, нарекли именами: первого Быкап – Быть Как Путин, а другого, Пухохопло – Путин хороший, а Ходорковский- плохой.

Сначала, после знакомств и после второй, мы решили первоочередную задачу, как поступить с усопшим чудовищем.
Эту заботу взяли на себя оленеводы. Поскольку они считали, что оно и есть опять умерший шаман, то уже в третий и в последний раз, его должен похоронить тоже шаман, которого они знают, которого они привезут сюда. Они же решили, что труп пускай пока лежит на месте, а они, сейчас, останутся с нами, чтобы помочь нам построить для шамана просторный чум, где он будет камлать, и куда вместятся все присутствующие. К этим работам приступим завтра, тогда же за шаманом отправим гонца, а сейчас продолжим начатое.

За посиделками время пролетело незаметно. Улетучились все страхи.
Конечно, невозможно подробно изложить все наши беседы, но поверьте, что они были интересными, а некоторые просто забавными. Вот вам образчик:

- Мукакан, расскажи- ка нам сказку, обратились к старшему по возрасту соплеменники. Мы поддержали просьбу.

- Сказку? Купи! Плату дай вперёд! Может быть вы обманщики. – закочевряжился старик, протянув пустую кружку.
Пришлось плеснуть ему малость спирта.
- Какую сказку? Ага! – Мукакан, хитро улыбнулся и обвёл нас своими быстрыми глазами- Я расскажу вам хорошую повесть. Только вы слушайте хорошенько.

Мы заинтересованные предстоящим рассказом, придвинулись ближе, ожидая, что он будет хорош, если он сам хвалит его.

- Однажды, проснулись наши оленные люди. Видят. Рядом стоит чужой чум. В том чуме собрались творящие служение, закрылись совсем, шаманят, поют.
Одни поют: Огого! Го-го! Другие: - ОЙ-ей-ей-еее!
Третьи, приплясывающие: Гокай! Гокай! Гокай! В этих импровизациях, прослушивалось явное желание подражать якутскому горловому пению, и они явно затянулись.

- Хватит бредить! – недовольным тоном сказал Лаврений - Продолжай лясничать!

- Наши люди удивляются. Чей чум? Кто там поёт? Зачем они закрыли дверь и дымовое отверстие?

- Отчего вы не даёте отклика? – внезапно спросил Мукакан и опять вытянул руку с пустой кружкой.
Лукавый старик требовал, чтобы по обычаю слушателей, выразили одобрение рассказу восклицаниями: - ,, Правда! “ ,, Так!” и добавкой ,, испиря”.
Дождавшись лишь первого, он, отставив кружку, продолжил:

- Около шатра ходит девочка, именем Инкенеут. Люди говорят ей: - ,, Взгляни в чум! Кто там поёт? Зачем они закрылись?”
Нашла щель, взглянула внутрь, а там всё собаки. Подняла крик.
Люди прибежали с палками, стали колотить их. Совсем чуть до смерти не убили. Собаки разбежались, убежали на западную сторону, стали народом. Часть же осталась собаками и стали служить для упряжки.
Наши били собак, а они стали народом. Ух! Мы не знали, что они обидятся.

- Так ли было?

,, Оленные люди” шумно выразили одобрение рассказчику и его рассказу. Лаврушка же еле сдерживался от возмущения.
Зато потом он сполна отплатил им тою же валютой.
Дождавшись своего череда, он начал свой рассказ издалека:

Известно, что наш народ живёт в лесах – охотится, а ваш в тундре оленей пасёт. Так говорю?

- Так, так! – не стали отрицать очевидного оленные люди.

- И вот, когда наши люли попадают в тундру, а ваши - в тайгу, то бывает, что иногда, с непривычки, все мала-мала заблудятся. Так?

- Правда так! Скорее говори дальше!

- Давно было. Ваши люди к нашим людям, в первый раз, за товаром ездили. И ты Мукакан, тогда тоже был с ними.
Помнишь ли?

- Однако, говоришь давно было. Давно плохо помню. Однако было вроде.

- Было, было! Так вот, когда вы в лес-то заехали, то мала-мала заблудились. Туда тайга, там тайга, кругом тайга. Куда надо?

И… - видимо у местных рассказчиков был таков обычай, - при случае начинать кочевряжиться, так-как в этом месте Лавруха сделал в рассказе большую паузу, вытянув руку с пустой кружкой.
Пришлось плеснуть ,, испирь” и ему.

- Так вот, тогда шибко заблудились они. Как быть?
А Мукакан, как самый опытный, как самый умный из них,
- сделал комплимент коварный Лавр – говорит:
- Однако надо стрелять. Другие люди услышат, придут и спасут нас.

- Пра-а-а-а-вильно говоришь! – перебил его Мукакан, - Нюча( русские) когда заблудятся, всегда так делает.
Теперь я совсем вспомнил тот случай, ты правду говоришь! Однако продолжай!

- Вот я и говорю, стали они стрелять. Стреляли, стреляли, стреляли… пока у всех все стрелы закончились. Никто бедный чукча не слышит, никто не идёт спасать этот дурачок.
Не перебивайте меня! Я ведь вас слушал до конца. Теперь вы слушайте!
Испугался вся чукча – шибко жить хочет, - плачет, как волк воет.

Тут Лавруха стал изображать, как они выли, пока всем не надоело это слушать, и его не одёрнули.

- Наши люди услыхали, думали волки. Взяли ружья, хотели волков убить до смерти, а это чукча оказался. Сапсем как росомаха со страху пахнет.
О дье, наказ да наказ с этой чукча!

Наконец всё было готово. У озера стоял новый огромный чум – шатёр.
С гонцом, на своих оленях, со всеми своими прибамбасами, приехал шаман. Мы его не успели разглядеть, так как он сразу же ушёл в чум отдыхать, и готовиться к камланию.
Нам рассказали, что Тэнгэт, сын Ятергина, шаман из высоковдохновенных. В своём собственном чуме он каждый день разговаривает с разнообразными духами.
У него в котле с водой живёт старый морж и отзывается оттуда хриплым рёвом. Когда он ударяет в бубен, три волка выходят из-под постели и воют по очереди. Ворон и гагара пролетают взад и вперёд.
Невидимая рука просовывается сквозь стену и хватает каждого из присутствующих.
Во время камлания, когда он ударит в бубен, он создаёт силу в очаге, которая поднимается сквозь  отверстие шатра тонким столбом пламени., и дух будет говорить из чёрной золы. Его сила всё умеет. Он может глотать ножи, нырять как рыба, и летать быстрее птицы по небу.
Однажды, его враг, разорвал стену его юрты и ударил его ножом в спину, так, что он упал и умер.
Его жена посадила его и вложила ему в одну руку бубен, а в другую – колотушку, и стала барабанить в бубен, сжимая его руки своими.
Тогда явился великий дух Матута и принёс его улетевшую душу и вдохнул её ему в рану, чтобы он ожил.
Он снова стал смотреть на солнце, а от раны не осталось и следа.
Своему обидчику он отомстил тем, что наговорами отвёл тому глаза ( напустил порчу), и когда тому пришла пора жениться, то он сделал так, что тот женился по любви на самой настоящей козе, которая была в хозяйстве у тамошнего нуча ( русского). Говорят, якобы, теперь тесть шибко обижает своего зятя, и колотит его почём зря.
Так ему и надо!
Потом нам сказали, что в мы всё увидим сами. Кстати нас предупредили, что духи шибко любят сердитую воду.
                                                                                                            


   Поздно вечером нас позвали в чум, на камлание.
Шатёр освещался чадящими, заправленными жиром плошками. У очага на скрещенных ногах, обутых в длинные, по самые помидоры торбаса ( ичиги), сидел шаман Тэнгэт.
Ему было около пятидесяти лет. Его небольшое тело изобличало большую силу и необычайное проворство. Его чёрная и длинная с проседью грива была перевязана кожаной полосой; духи запретили ему стричь волосы, и даже заплетать их.
Он был одет в специальное одеяние. На кожаный из лосины кафтан были нашиты многочисленные полоски из кожи, на большинстве которых были подвешены кованные железные фигурки животных и рыб, и завязаны магические узлы. На груди и спине были прикреплены большие металлические тотемные обереги. В руках он держал девятирогий бубен, который он сушил над догорающим очагом. На ремешке висела привязанная к бубну колотушка, обшитая оленьей шкурой.

                                   
                                                                                                     Шаман.

- Э-гэ-гэ-гэ-гэ-гэ! – начал камлать Тэнгэт, тяжёлым истерическим вздохом, настраивая свои нервы на высоту шаманского экстаза, который раздался из его горла и сразу наполнил все стороны чума.

- Э-гэ-гэ-гэ-гэ! А-яка-яка-якай!

Оглушительная дробь коротких и частых ударов раскатилась над нашими головами и загремела, отскакивая от стен чума, как будто стремясь найти выход и выйти наружу.

- Гоу, гоу, гоу, гоу! – запел он дальше, голосом выделывая сложный напев, напоминающий вой метели.
- Боббо, боббо, боббо, боббо! Гоу, гоу, гоу, гоу!

Голос шамана, казалось, исходил сверху, потом облетал, справа налево, слева направо, кружился над нашими головами, бился об стены.
Голос его становился громче и громче, стук колотушки превратился из частой дроби в непрерывный грохот.

- Приди, приди, приди! – взывал шаман – А-яка-яка-яка! Боббо, боббо, боббо!

- Ух! – вдруг вздохнул он, и его призыв раздался с удвоенной силой. Под грохот колотушки раздавались самые причудливые напевы. Одни из них были сложены много веков назад и переходили от поколения к поколению, другие были созданы самим Тэнгэтом.

И тут раздался странный звук, который, казалось, раздался на необычайной высоте.
- Приди, приди, приди! – продолжал взывать шаман, треск бубна раздавался адским грохотом.

Звук повторился опять. Вдруг погасли все плошки. Из-под орочи (лежанки) послышались тихие странные неожиданные звуки, проникнутые неизъяснимым хрипом, которые, конечно же, могли принадлежать только духу.

- Зачем так долго не приходил? – заговорил шаман.
Оттого сначала не хотел приходить – ответил дух.

- А разве вы тоже простужаетесь? – спросил Тэнгэт и засмеялся.

В ответ раздались невнятные, непонятные, хриплые слова, на этот раз из другого места. Дух успел переместиться и теперь находился у моих ног.

- Зачем ты ходишь? Вот, дохни на бубен!

Раздалось резкое дуновение невидимых губ. Раздался резкий удар, бубен подскочил и ударился об верх чума.

- Ого! – сказал Тэнгэт. Вслед за этим раздался такой грохот бубна, что я невольно зажал уши.
- Хорошо! Совсем другой бубен стал! – похвалил духа шаман.

Побарабанив вместе с Тэнгэтом, знакомый из другого мира дух удалился в направлении, противоположном, откуда он пришёл.
Последний звук его голоса раздался на неимоверной высоте, за пределами чума. Вслед за ним поочерёдно стали являться другие духи, представшие в разнообразии звуков.
Хриплое карканье ворона начиналось чуть слышно вдали и, постепенно приближаясь, врывалось в помещение, как буря, налетало на бубен с громким хлопаньем крыльев.
Раздавался неистовый стук в две колотушки (… была-то у шамана всего одна). Потом карканье духа уносилось в ночную даль.
Волчий вой доносился из глубины земли, потом становился ближе, раздавался в самом чуме и, тоже отбарабанив на бубне, в свою очередь удалялся в ночную вышину.
Невидимый пёс являлся на зов шамана и с такой силой отряхивался над бубном, что вздрагивали и тряслись стены.
Неестественные звуки прилетали с различных сторон, гремели, храпели, ворчали и выли в разных местах чума, блуждали взад и вперёд, произносили невнятные фразы и опять улетали в пространство.
При этом руки шамана не отрывались от колотушки, всё время извлекая из бубна непрерывный треск, усиливающийся стуком второй колотушки. Каждый новоприбывший дух считал нужным блеснуть стуками на ударном инструменте.

   Духи, являясь спрашивали нас, что нам нужно, спрашивали: не нужно ли кого вылечить от недуга, может, у кого-то из нас есть враги, то они не прочь наслать на них кару и гибель. Получивши отрицательный ответ, они не желали долго оставаться здесь.
Некоторые духи, предлагали послушать их напевы. Два неадекватных духа-холерика, одновременно явившись с противоположных сторон, затеяли перебранку и уже собирались подраться, но были успокоены увещеваниями шамана.
Иные духи проявляли проказливость нрава. Они швыряли вещи, плескались водой, кидали в нас хворост, толкались и щипались.
Всё это время рука Тэнгэта не переставала стучать в бубен, свидетельствуя, что он не принимает никакого участия в этих проделках.
Дольше всех у погостил дух, по его собственным словам, прилетевший из девятой вселенной. Это была особа женского пола. Она сказала, что ей трудно было решиться прийти к нам, так как она страшная домоседка и редко делает визиты к чужим людям. Видимо она была старой девой, потому что жеманным тоном заявила, что ей стыдно находиться в присутствии стольких мужчин.
Однако пропев свой напев и постучав колотушкой по бубну, она медлила уходить, начав сплетничать.
Между прочим, она посоветовала Урацику не оставлять надолго без присмотра его молодую супругу.
Эта кокотка всем так надоела, что когда она наконец-то удалилась, то все с облегчением вздохнули.

   Вдруг двери с шумом откинулись. В проёме мы увидели тусклый свет звёздной ночи. В чум дохнуло сыростью и смрадом. Мы ощутили чьё-то невидимое присутствие.
Всем сразу стало страшно.

- Я пришёл! Мин келля! – услышали мы чавкающий, булькающий, более шепот, нежели голос.
Всем сразу представилась, что это говорит мёртвая щука. Стало ясно, что это явился дух того шамана, которого мы угостили горящей смолой.
Мы ужаснулись: всё! Он пришёл… - наш пипец!

- Ух! Как моя промокла! Моя однако сапсем замэрз, ачакый!
Теперь хочу мала-мала согреться. У тебя есть ли сердитый вода? Шутка ли, вековать в холодной озеро!

- Почему так долго не шёл? Как ты хочешь пить, ведь ты дух?

- Ти глюпый дааа? Твоим желудком буду пить. Наливай!
Остальное потом скажу.

За угощением, то есть за горячительным, дело не сталось. Вопреки ожидаемого нами кирдыка, дело приняло благоприятный для нас оборот.
   Из продолжившихся переговоров шаманов выяснилось, что мы как бы и не были причиной его очередной смерти. Оказалось, что ему как раз вышел, назначенный высшими силами, срок заключения, - его духа в тело щуки, - чему он был несказанно рад.
Свою же задержку он объяснил тем, что, желая согреться, он хотел немного поплавать в тёплой воде, для чего ему пришлось летать к дальним тёплым морям. Но туда его не пустили тамошние черномазые духи, требуя чего-то показать. Визигу* что ли? А он ведь не осётр.
Сейчас же он торопил Тэнгэта, чтобы тот побыстрее организовал его последнее погребение, чтобы его дух быстрее получит полную свободу, как тогда говорили на Колыме: по полной, в чистую откинулся.
Он пожелал, чтобы его, уже не нужное ему тело, хорошенько просушили на большом огне, то есть сожгли.
Потом он попросил ещё сердитой воды и, как и предыдущие духи, напоследок побарабанил на бубне.

То, что мы слышали до этого, и что нам казалось уже запредельным, по сравнению с тем, что сейчас выбили оба шамана, было не более как шорох осенней листвы.
От потустороннего грохота наши уши сразу заложило, теперь грохот бубна мы ощущали нашим нутром.
Тряслись и ходуном ходили жердяные стены чума, а плотно утрамбованный пол просто вибрировал.

Ух! Наконец-то всё закончилось. Все были оглоушены и потрясены происходящим.
Когда засветили прогревшие плошки, то первое, что мы увидели, был лежащий без чувств шаман.
Потом все были заняты погребением.
На берегу озера, рядом с тушей щуки, мы навалили огромную кучу из валежника и брёвен.
Затем, перевалив усопшую рыбу на брезент, мы взгромоздили её на самый верх этого дровяного сооружения.
Тэнгэт зажёг кострище и потом уже немного покамлал, редкими ударами по бубну.
Со всеми делами управились до свету.
                                                                                            
                                                                          
                                                                                     ***

Голец* - лишённая растительности скала, сопка.

Вербовали из числа бывших сидельцев* - Не хватающие рабочие кадры вербовали из отсидевших свои сроки заключённых, из числа так называемых мужиков, то есть имеющих первую судимость за менее значительные преступления. В дальнейшем многие из них проработали в этой экспедиции до пенсии. Другие, получив чистые документы и сравнительно хорошие деньги, уехали в родные края.

Визига* - это спинной мозг, проходящий по спинной жиле
(струне) у всех осетровых рыб, не имеющих внутреннего костного скелета
Видимо у щуки требовали предъявить визу, а не визигу.
                                                                                                           

                  

                                                                      WWW.KRIMINALNOECHTIVO.NET

                                                                             Криминальное чтиво. + 18

                                                                                                            
                                    

                                       Рассказы, байки, др. Маргинальное творчество. Концепция.

                                                           WWW.KRIMINALNOECHTIVO.NET



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Ключевые слова: Колыма, Рыба-монстр, Пролетарские имена, Шаманы, Арангасы, Мрачное озеро, Сталинские этапы, Колхозы,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 80
Опубликовано: 17.09.2019 в 07:09
© Copyright: Габышев Анатолий
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1