ХИМЕРА , Глава 5


     - Слав, принеси мой халат с птичками, он в спальне на кровати лежит.
   Он просунул в дверь халат, а заодно и голову.
- В доме посторонних нет, ты кого-то стесняешься?
- Нет, просто ты сразу кинешься лапать, а мне хочется видеть нормального выдержанного мужика, а не похотливого бабуина. Ты чай заварил?
- Да, конечно. Я отнесу всё в комнату, там у меня интересный вопросик возник.
   Присев к столу, Славка взял в руки брошюру, пролистал все до единой страницы, посмотрел на обороте. Никаких посторонних надписей более не имелось. Чуть подумав, он открыл ящик стола и достал находившуюся там шариковую ручку. Провёл на обложке пару линий и пригляделся внимательнее. Цвет не совпадал.
   Подошла Лилия, расслабленная, пахнущая банной свежестью, залезла с ногами на диван. Взяла кружку с чаем, бросила в рот дольку шоколада и принялась без особого интереса наблюдать за происходящим на экране, где неутомимый Стивен Сигал сосредоточенно штабелевал попадающихся под ноги нехороших парней.
- Не подскажешь, что бы это значило?
   Славка подвинул к Лилии книжицу. Скользнув по ней взглядом, она пожала плечами.
- Сформулируй вопрос яснее. Книжку я уже пробежала – несбыточные мечты, филантропически-утопическая отсебятина, а кто такой Чупрунов Алексей, понятия не имею.
- Я тоже его не знаю, но главное в другом – этой надписи здесь не было изначально. Вспомни хорошенько. В квартиру, кроме нас, никто не заходил. Один дядька, и тот дальше коридора нос не совал. Ключи на данный момент имеются только у меня.
- Почему ты так уверен? - перебила она, - может, сделал кто дубликат и похаживает сюда в твоё отсутствие.
   Славка вгляделся ещё раз.
- Да ты посмотри внимательно. Это писал или ребёнок, или очень нетрезвый. А может, правша левой рукой. Скажи, ты видишь хоть миллиграмм смысла в таком поступке: зайти в наше отсутствие в квартиру лишь для того, чтобы нацарапать на первом попавшемся листке какую-то абракадабру?
   Лилия взяла брошюру и посмотрела ещё раз.
- Ну почему абракадабру? Фамилия, имя, больница – всё понятно, а Горелки – скорее всего, населённый пункт.
- Но это ещё не всё. Пропали бумаги из архива. Те самые. Завтра пошарю в других местах, но сомневаюсь, что я их куда-либо ещё перекладывал.
- Да? Это становится интересно…
- Лиль, у тебя есть шариковая ручка? - пришло в голову Славке.
- Конечно.
- Доставай, будем сравнивать. Моя, как видишь, по цвету не подошла.
   Исполненная скепсиса, она достала из сумочки изящную ручку, сработанную в виде гусиного пера, и Славка, стараясь скопировать почерк неизвестного шутника, приписал в самом низу: ЧУПРУНОВ.
- А цвет-то – один к одному, - объявил он, показывая Лилии результат.
   Она порозовела от возмущения и выхватила у Славки ручку.
- Что за дурацкие намёки?
   Он счёл за лучшее умолкнуть и благоразумно переждать, наблюдая краем глаза за её замешательством. Лилия кинула ручку в сумочку, потом, немного погодя, схватила книжицу и осмотрела её в деталях. После этого глебов презент пролетел через пол-комнаты и приземлился в углу, возле книжного стеллажа.
- Видишь, непонятное всегда неприятно. А ты думала, я два дня подряд шутки шутил? - проговорил Славка миролюбиво.
- Для меня непонятное нетерпимо, - сказала Лилия сквозь зубы. Достала телефон, подумала и бросила обратно.
- Дай твой.
- Поздно уже, - напомнил Славка, подавая ей мобильник.
- А, чёрт, и правда. Ладно, утром…
   Лилия торопливо разделалась с чаем, порывисто поднялась и подошла к балконной двери.
- Балкон давно открыт?
- Со вчерашнего утра.
   Она заглянула на кухню.
- А форточка?
- Давным-давно, уже и не помню.
- Закрой всё, и в спальне проверь.
- А может, у нас домовой завёлся, мелкий такой шалунишка. Тогда окна-двери не помогут, - усмехнулся Славка, желая разрядить нервозность, но Лилия промолчала, ушла в спальню и принялась копаться в трюмо.
    Пальба и мордобой на экране завершились, и главный герой, не особо запылённый, нашинковавший с полсотни жмуриков, толкал суровый прочувствованный спич перед честным народом. Славка выключил телевизор и ушёл в ванную.
   Чуть позже, вернувшись, он обнаружил её накрытой одеялом и уткнувшейся в подушку. Но сон Лилии был чутким, и едва Славка приблизился, она тут-же открыла глаза.
- Лиль, давно хотел сообщить тебе хорошую идею – завтра я беру отпуск, и давай уедем куда-нибудь. На время.
- Куда? И зачем?
- От непонятностей. И неприятностей. А куда – придумаем.
- От этого не убежишь, - сказала она в подушку, - всё равно, что скрываться от себя самого.
   Тёплая и сонная, она вызывала безудержное желание, Славка целовал её в шею, а руки сами собой принялись блудить где попало. Лилия нетерпеливо дёрнула плечом.
- Слава, я сплю. Отстань...
- Ну хорошо, тогда сделай, чтобы и я уснул, причём без этих мерзких сновидений.
- Мне тоже снятся сны, и часто мерзкие, но это не повод для паники и нытья. Ну что в твоих снах такого страшного, объясни.
- Да в общем-то ничего, но оба раза я просыпался с таким чувством, что потерял тебя.
- Я что, кошелёк? Или безнадёжный больной? - пробурчала Лилия и повернулась к нему, - во сколько тебе вставать?
- Около семи.
- Хорошо, утром я буду рядом, обещаю. Ты сейчас уснёшь, но только давай договоримся, что это не войдёт в привычку. Я не доктор Айболит и не волшебница, я не представляю, как можно избавить человека от сновидений. Сны не видят только мертвецы.
- Лиль, а чего от тебя когда-то Ян добивался? Да так, что вы даже повздорили. Скрываешь ты что-то, даже от него. Недоговариваешь… - брякнул Славка.
- Славик, не загружай себе мозги тем, чего я и сама не знаю, - сказала она туманно и, не дав ему продолжить, протянула руки. Тёплые ладони закрыли ему глаза, по затылку рассыпались мурашки, и через считанные мгновения мир перевернулся. Лилия исчезла в космических далях, а Славка опрокинулся в тёмную покойную тишину.

    Серое море накатывало на берег бесшумными волнами, и низко над водой трепыхалась одинокая чайка. Обернувшись, он увидел знакомую зелёную равнину до горизонта, но на этот раз в унылый плоский пейзаж добавилось немало деталей. Близко к линии прибоя подступал курчавый низкорослый лес, почти кустарник, а в некотором отдалении возвышался на глинистом холме свежесрубленный дом с двумя большими окнами, и почудилось даже, что от янтарных брёвен разносится ветром терпкий смолистый аромат. Из дома вышел бородатый человек в просторных штанах, голый по пояс, и, взяв топор, принялся сноровисто и беззвучно колоть дрова. Чуть погодя в дверях возникла женщина в одеянии, похожем на мантию. Она приблизилась к бородачу, он оставил топор, и оба они устремили взгляд в сторону моря, словно высматривая или ожидая кого-то. И вновь, как тогда на плоту, он пытался звать их, и отец с матерью услышали, обернулись, взмахнули призывно руками, и не было на сей раз в их глазах пустого безвольного равнодушия…

    Короткая безмолвная картинка оборвалась, и Славка открыл глаза. Комнату окутывал предрассветный полумрак, и вглядевшись в настенные часы, можно было с трудом разобрать, что ещё нет и пяти. Что-то разбудило его, некий толчок, неправильность. Протянув руку, Славка обнаружил откинутое одеяло, Лилии рядом не было, и в комнату, шевеля задёрнутой шторой, врывался прохладный сыроватый ветерок. Окончательно проснувшись, он вскочил и на цыпочках прокрался к балкону. Лилия стояла, взявшись за перила, и молча смотрела вниз, в полутьму двора. Из одежды на ней была лишь славкина рубашка, накинутая на плечи.
   Ёжась от прохлады, он осторожно заглянул Лилии через плечо. Она стояла с полузакрытыми глазами и словно бы дремала.
- Лиль, ты что тут делаешь? - тихо спросил Славка, но она никак не отреагировала. Тогда он, решившись, тронул её за руку. Кожа была холодная и покрыта мурашками.
- Пойдём, простудишься, - сказал он громче, и Лилия открыла глаза. Несколько секунд она смотрела на Славку чужим взглядом, затем, то ли смутившись, то ли испугавшись, поспешно юркнула за штору.
   В постели он ждал от Лилии отчуждения, но она сразу прижалась всем телом, и Славка ощутил, как её бьёт мелкий озноб.
- Разве так можно? - укоризненно пробурчал он, - сколько же времени ты там загорала? Вся ледяная…
- Это не от холода, - сказала она невнятно, - не обращай внимания. И ни о чём не спрашивай.
   Подождав какое-то время, потянулась с истомой и поинтересовалась:
- Что лежишь как бревно? Помнится, я тебе утром кое-что обещала?

    …Зуммер будильника не умолкал, кажется, он сверлил мозги не положенную минуту, а целую вечность, и разоспавшийся Славка наконец не глядя шлёпнул по нему рукой. Утренний подъём на работу в понедельник – проклятье всех времён и народов, извечная тема приколов и анекдотов. Да ещё когда оставляешь в нагретой постельке любимое сокровище. После короткой жаркой близости, в течении которой они, кажется, готовы были съесть друг друга, он вновь наглухо отключился, и вот теперь испытывал неодолимую потребность разнести электронного сторожа об стенку.
   После привычной холодной головомойки под краном Славка почувствовал себя бодрее, устроился в одиночестве на кухне и дул крепчайший кофе, прислушиваясь краем уха к утренней телевизионной развлекаловке. Просыпайтесь, господа банкиры и олигархи, уважаемые инженеры и менеджеры, любимые артисты и музыканты, а также прочие рабочие и землепашцы. Мы уже битых два часа с экрана балаболим, знатных людей в студию привлекли ни свет ни заря, пора и вам, оторвавшись от любимых и нелюбимых, поспешать к лопатам и монтировкам, к станкам и штурвалам, к компьютерам и реакторам. Ройте траншеи и месите грязь на полигонах, сажайте фрукты-овощи и снабжайте население продуктовым набором, собирайте телевизоры и ловите педофилов с маньяками, выдавайте на гора нефтебаррели и подбивайте дебет-кредит в сокровенной тиши бархатных кабинетов. Не забывая про налоги – кирпичики в фундамент нашего всеобщего, хотя и умозрительного пока, благополучия.
   А также лепите прессованную из опилок офисную мебель.
    Открылась дверь, вошла Лилия, кутаясь в цветастых птичек, чуть опухшая и розовая со сна, присела напротив.
- Хозяйка из меня никакая, даже завтраком не обеспечила.
   Славка махнул рукой.
- Ничего, я привыкший. Какие на сегодня планы, моя радость?
   Она сделала неопределённый жест.
- Пока не знаю. Отосплюсь, а там видно будет. Ты сам когда придёшь?
- В той жизни начальник грозился устроить мне продлённый день. А так вообще-то к шести должен вернуться.
- Что значит “в той жизни”? Не забивай мозги дурным самовнушением, - сказала Лилия серьёзно.
- Та или не та, но кое-чего из архива и правда исчезло.
   Она нахмурилась.
- Я не брала, могу дать честное слово. Зачем, для какой пользы мне твои бумажки?
   Славка усмехнулся.
- Как знать? На книжке тоже не ты писала?
- Не напрягай меня с утра пораньше. Кстати, пока не ушёл, дай телефон, мне вечером кое-какие соображения на ум пришли.
- А что с твоим? Что-то он вчера весь день молчал.
- Отключила. Что, жалко пару рублей? - немедленно уязвила она.
   Славка возмущённо фыркнул и протянул мобильник. Лилия взяла трубку и ушла в комнату, но Славка, навострив уши, слышал почти весь разговор.
- Ян Павлович, это Лилия. Извиняюсь за ранний звонок, но обстоятельства заставляют. Интрига небольшая возникла… Документов не нашли, что очень странно, зато на видном месте обнаружено… ладно, это неважно. В общем, того полоумного, что нашли под Чаплихой, могут звать Чупрунов Алексей. А лечебница, где он ныне обитает, находится в Горелках. Го-рел-ки. Наверняка в северо-западном регионе, в Ленинградской области, например. Попробуйте пошерстить по своим каналам, да и в Интернете могут быть сведения. Может, я и заблуждаюсь, но такая версия вполне имеет место быть…
   Дальше говорил Ян, и Лилия откликалась лишь односложными “угу”, ”да” и “конечно”.
   Когда она вернулась в кухню, Славка пожурил:
- Лиль, мы с тобой вроде как два сапога пара, что ж ты убегаешь с телефоном в другую комнату?
- А по привычке, - отмахнулась она.
   Он ополоснул чашку в мойке, потом хлопнул себя мокрой ладонью в лоб и обернулся.
- Ну конечно, это он и есть: вертолётчик упоминал некоего Алексея, как же я мог забыть?
- Кто же виноват в твоей тугой сообразительности?
- И ещё… Даже я, тугой и недалёкий, начинаю подозревать, что с нами кто-то упорно шутит шутки. Забавляется, козни строит, вводит в заблуждение, с панталыку сбивает, далее по списку… А ты умненькая, ты быстрее моего догадаешься, что всё это значит.
   Лилия помолчала, думая о чём-то.
- Я такая же умненькая, как и глупенькая. Временами и меня за нос водят. Сделаем так: ты пока пообвыкнись кое с какими реалиями, а там, если будет нужно, я тебе ещё подкину деталей, для полноты картины. Пищу для размышлений, так сказать. А пока, для затравки, по поводу пропавших бумаг: ты свою недавнюю гостью из Москвы без присмотра не оставлял? И с какой стати она с такой лёгкостью – нахрапом, можно сказать – в твоей квартирке оказалась? Срочно приспичило перепихнуться? Ой ли… Ладно, иди трудись, опоздаешь.
   Славка пожал плечами.
- Да ну… – протянул он недоверчиво, - не перегибай. Зачем ей это? А отпуск я всё-таки возьму.
- Бери, вскоре это может оказаться не лишним, – на этот раз она легко согласилась, – да, ключики-то оставишь?
   Славка достал из тумбочки ключи, те самые, что швырнула на прощание Алиса.
- Лиль, у нас с тобой по-прежнему нет никакой связи. Это тоже является тайной?
   Лилия помедлила в некотором замешательстве.
- Я не держу телефон постоянно включенным. Только не любопытствуй, зачем да почему. Когда надо, я всегда до тебя дозвонюсь. И если уж у нас зашла такая тема… Деревня тут небольшая, и на вашей мануфактуре могут найтись всякие разные интересующиеся, которые видели нас вместе. Я думаю, у тебя хватит ума не вдаваться в подробности перед посторонними? Я – просто случайная знакомая, из какой-то проезжей компании, никакая тебе не подруга и тем более не любовница. Пусть я так и буду Юлией, хотя имя можешь вообще не упоминать. На тебя можно надеяться?
   Славка вспомнил яново предостережение, вздохнул сокрушённо.
- Ну хорошо, таинственная моя. Только не исчезай больше.
- А то что? - поинтересовалась она.
- От тоски сдохну. Правда.
- Не надо сдыхать, мы ещё нужны друг другу, - улыбнулась Лилия.
- “Ещё нужны”? И только-то?
- Не цепляйся к словам. Иди.
   Она проводила Славку до двери, там, поднявшись на цыпочки, подарила быстрый поцелуй, уклонилась от объятий, сделала ручкой и удалилась в комнату.

    У входа на фабрику Славка оказался в окружении знакомых лиц, лишь на проходной вместо Сысоя вахтёрил незнакомый дедок с овальной бородкой и в круглых очках, внешностью смахивающий на революционного деятеля, выставленного на пенсию. В раздевалке только пара человек вяло поинтересовалась славкиным здоровьем, и даже Бычок оказался на удивление мягок, лишь пробурчал насчёт того, что если захворал, то надо бы ставить руководство в известность, а уж потом смываться.
   Вообще день шёл вполне спокойно – с утра и почти до обеда тянулась традиционная, как всегда в начале недели, раскачка, лишь после двух часов повалили заказы, правда, небольшие, по нескольку предметов. Никто не лез с назойливыми расспросами, все пыхтели на своих местах, только однажды распиловщик по фамилии Матюха – коллективное прозвище Матюгальник – заставил Славку слегка побеспокоиться. Матюха, жилистый тип росточком метр плюс бейсболка, в работе горел как чёрт на сковородке, пихал листы в бельгийскую циркулярку, словно палач головы под гильотину, с весёлой злостью орал на подручного, но парень был незлобивый и ни с кем никогда не ссорился. Столкнувшись со Славкой возле сортира, Матюха, в налёте стружечной пыли, с болтающимся на шее респиратором, поддел того каверзным интересом.
- Слава Батькович, тебя, говорят, в пятницу некая хворь с утра одолела?
- Ну да, было дело, - односложно ответил Славка.
- Ой, не поверю. А чего ж среди дня у нас в Зябликах отирался, пиво с банки хлестал?
- Как же ты мог меня видеть, если на работе был? - быстро нашёлся Славка.
- Не надо ля-ля, - погрозил пальцем Матюха, - мне в пятницу отгул отжалели, за трудовые свершения, а тут на пиле Федот мастрячил. Плохо с памятью?
   Вот зараза, жук-короед, какое тебе дело до чужих сложностей, подумал Славка.
- Ну и обретался, и что с того? Воздухами дышал. Знакомая там у меня завелась. Лекарша. Подлечиться ходил, чуешь? - сказал он, начиная злиться.
   Матюха понимающе ухмыльнулся, но докучать более не стал.
    Сразу после обеда, в большой перерыв, в уличной курилке поднялся весёлый гвалт и гомерический гогот на всю округу. Подойдя ближе, Славка быстро догадался, что компания живо и в деталях обсуждает субботнее происшествие в баре, но присутствовать при сём не стал и на всякий случай неспешно удалился.
   Тогда же, в обеденный перерыв, он подкараулил Бычка, в одиночестве шествовавшего по коридору, собрался с духом и подступил с просьбой об отпуске с завтрашнего дня. Тот глянул сумрачно, развернулся и направился в сторону кабинета, пальцем поманив Славку за собой. Достал из стола график и принялся угрюмо сопеть под нос.
- А чего раньше времени? Что за необходимость именно сейчас?
- В юстицию надо, наследственные вопросы назрели, да и съездить кое-куда срочно требуется, - лаконично пояснил Славка.
- У всех заботы невыносимые, у всех вопросы неотложные… Вы, наверное, считаете, что только у меня никаких проблем, - гудел Бычок, взирая на график с тихой ненавистью, - вот давай, реши уравнение – кого мне ставить на две недели в пару к Чигирю, пока Синицын не выйдет? Решишь – отпущу.
- Да хоть Сысоева, не думаю, что он разучился. Пусть собирает, что попроще, а Чигирь – посложнее, - предложил Славка первое, что пришло в голову.
- Да-а, этот муфлон наработает, - протянул Бычок, - по мне, так лучше Тамарку-уборщицу на сборку определить.
   Он взял листок, задумчиво начертил какую-то схемку, вздохнул и бросил карандаш.
- Пока ничем обнадёжить не могу, треба подумать. Иди, в конце дня скажу.
   И пришлось Славке, перебрав возможные варианты, подкатиться с нахальной просьбой к Чигирю.
- Вован, требуется в темпе утрясти проблему, небольшую, но важную. Мне надо срочно к тётке ехать, решать наследственные вопросы. Позвони Синице, корешу своему, вдруг согласится на работу пораньше выйти? Позже, когда надо будет, догуляет.
   Тот упрямиться не стал, и идея, довольно зыбкая, неожиданно возымела успех. Ближе к шести мастак, заглянув в цех, бросил:
- Чигирь, со среды Синицын выходит, ты завтра как, один справишься? Если нет, Шумилова на денёк тормознём.
- Никаких проблем, Пал Сергеич, справлюсь, - выручил верный друган, - а что там с зарплатой слышно?
- Зарплата завтра. Шумилов, за отпускными кати в офис, там выпрашивай. Сюда не привезут, не надейся.
    С плеч словно гора рухнула, и домой Славка летел, не чуя ног. По пути заскочил в магазин и на радостях спустил последние деньги на разносолы, которые раньше редко себе позволял: нарезного копчёного угря в вакуумной упаковке, отрез буженины, связку бананов, здоровенную плитку шоколада, бутылку крымского муската и, как заключительный штрих – банку красной икры. На улице набрал по мобильнику домашний номер, но к телефону никто не подходил, и воодушевление несколько угасло. Но Лилия испытывала его нервную систему недолго, и вскоре мобильный отозвался встречным звонком.
- Слава, ты уже дома?
- Нет, на подходе. В магазин заходил.
- Иди к платформе, встречай меня. Тут полный пакет всякой ерунды, я замучилась его таскать.
   И прямо от подъезда он рванул на Мелиоративную.
   Они столкнулись на лестнице, что вела с перрона, и Лилия тут же вручила ему объёмистый пакет с ручками, и вправду оказавшийся увесистым. Славка чмокнул её в щёчку.
- Наконец-то я зацепил твой номерок.
- Ни фига не зацепил. Удаляй, это чужой.
- И чей же?
- В электричке попросила. Обаяла одного добра молодца, он и дал. По-моему, даже готов был подарить.
   Славка набрал воздуха и деланно прорычал:
- Не надо никого обаять, не лишай меня спокойствия, коварная.
- Не бубни, Ромео. Лучше скажи - тебе отпуск дали?
- Со скрипом. Пришлось поуговаривать. Зарплату обещали завтра, а за отпускными придётся в Москву тащиться.
   Он заглянул в пакет.
- Что ты там набрала?
- Да так, разных вкусностей. Надоело давиться твоими магазинными котлетами.
- Во даёт. Я тоже нахватал кое-чего.
   Лилия поинтересовалась и сказала снисходительно:
- Зря старался. У меня товар покруче будет. Ты что, тщился поразить меня бананами да красной икрой?
- Нет, конечно. Просто романтический ужин, можно при свечах. Я, кстати, давно теряюсь в догадках, чем тебя вообще можно удивить. Кругосветным путешествием? Поездкой на двоих на Маврикий? А может, что-то ювелирное: колье с брюликами, например. Как тебе?
- Ты патологически мечтательный тип, - заявила она с прежним снисходительным оттенком, - у тебя зарплаты вместе с отпускными на Маврикий хватит?
- Туда, думаю, хватит. Ну а обратно придётся как-нибудь автостопом… - поддержал её иронию Славка. Не преминула-таки в очередной раз топнуть по больному.
- Не надо Лилию ничем удивлять. Удивляли уже… И райские острова меня не влекут. Рай и здесь можно создать, если захотеть. Главное – ныть поменьше, - сказала она серьёзно.
    На кухне, выставив содержимое её пакета на стол, Славка потёр лоб в задумчивости. Романтический ужин грозил превратиться в феерически дорогое чревоугодие. Ликёр “куантрэ”, кофе “блю маунтайн”, настоящий “сэр липтон” в красной лакированной банке, карбонад, севрюга ломтиками, сыр ”эмменталь”, овальная коробка швейцарских конфет, ананасовые ломтики в прозрачной упаковке. А также мужская парфюмерная вода “Silver Shadow”.
   Он обернулся к Лилии, вертящейся перед зеркалом.
- Лилия Владимировна, я сражён насмерть. Какой там Маврикий? Мне сложно сказать, сколько стоят эти предметы по отдельности, но в целом весь твой пакетик наверняка потянет с мою зарплату. Это не еда, это музейные экспонаты. Что скажешь?
- Поскольку в местные едальни нам соваться нежелательно, пришлось тащить харч на дом. Или ты предлагаешь давиться сомнительными пельменями и пакетированным супом? Не строй провинциала и не сиди с глупым видом, сделай физию попроще и собирай стол. И никогда не занимайся подсчётом стоимости чего бы то ни было во всеуслышание. Тем более такой чепухи. Это унижает мужика в глазах окружающих.
   Она призадумалась и скомандовала, показав пальчиком.
- “Мускат”, мясо, сыр и конфеты. Два бокала. Этого достаточно, на ночь обжираться не стоит. Остальное в холодильник.
   Славка разложил стол и поставил приглушённую музыку, что-то оркестровое. Поцеловал её в ушко.
- Кстати, премного благодарен за парфюм.
- Поливайся на здоровье. А ту вонючку выкинь или отдай родственнику.
- Свет гасим, и свечи по углам?
- Не годится, антураж не тот. И дымом вонять будет.
- Так всё-же, моя загадочная? Вопрос прямо-таки наболел. Откуда пиастры?
- Заткнись, - сказала она ласково и подняла фужер, - за что пьём?
- Для начала за мой отпуск. Потом выпьем за то, чтобы никогда не расставаться. Потом за решение всех проблем…
- Да ну тебя, тоже мне Ромео-романтик. Сказал бы что-нибудь возвышенное, лестное для дамского слуха.
- А побаиваюсь. Всё, что я ни провозглашу, подвергнуто будет язве и иронии. Так что давай поднимем бокалы за главное – за взаимопонимание. А про мои чувства ты и так знаешь.
- Ты признаёшься в любви словно Сенька-тракторист Маньке-доярке в стогу, - заметила Лилия рассеянно и пригубила вино.
- Высоким штилем про высокие чувства давно сказано великими, Шекспиром да Пушкиным, и все наши слова будут лишь дешёвым плагиатом. А попробую-ка в рифму: ты колючая роза, ты злюка и стервоза, кучу обид от тебя получаю, но всё равно без ума обожаю.
   Она бросила в рот конфетку.
- Коряво, да тракторист лучше и не сочинит. Ладно, считай, что убедил, язвить не буду. И с вином угадал, мне по вкусу такие сладенькие, и ещё ликёр люблю. Я вообще сладкоежка. Наливай. Упьёмся до одури и от платонической лирики перейдём к кроличьим утехам.
- А это уже не умничка Лилия говорит, а Манька-доярка. Зоологический уклон тут неуместен. Так хорошо, как с тобой, мне ни с кем и никогда не было.
- Да ну! - Лилия повернулась к нему, - и даже с ней ?
   Славка нахмурил брови.
- Ты опять за своё? Что ты прицепилась к моей ошибке молодости?
- Ага, вот я тебя и поймала. Нервничаешь, глазки забегали, значит, я права.
    Его вдруг осенила смутная догадка.
- Лиль, да ты, ей-богу, ревнуешь! Да ещё к женщине, которой и след давно простыл. Не ожидал, совсем тебе несвойственно. Тогда давай уж начистоту – почему-же дама с ядовитыми духами, что была здесь три дня назад, тебе безразлична?
   Она хотела что-то сказать, но передумала и махнула рукой.
- Не будем толочь воду. Я вижу то, чего не видишь ты, но если начну объяснять, то всё равно не поймёшь. Жаль, но это будет разговор глухого с немым.
- Вот именно.
   Славка обнял её и аккуратно завалил на диван.
- Никакая это не ревность, а совсем наоборот, - печально сказала Лилия, глядя в потолок, - знаешь, у меня появилось вдруг такое… пожелание, что ли. Когда всё у нас закончится, попробуй вернуться к своей ошибке молодости. Иногда работа над ошибками приносит удачу.
- Радость моя, не говори так никогда, ты же без ножа меня режешь. Что за чёрные мысли? Едва познакомились, а уже словно прощаешься. Сплошной клубок противоречий. Сама ведь сказала: главное – не ныть.
    Он расстегнул ей блузку и принялся целовать маленькие упругие груди.
- Доказать тебе свою любовь?
    Она щёлкнула его по лбу и отрицательно мотнула головой.
- Отстань, не так быстро. У мужчин, доказавших своё, слипаются глаза, их клонит в сон, а счастливый женский лепет летит мимо ушей.
- Ладно, отстану от одного, пристану к другому. Я упрямый.
- Не понимаю, поясни.
- Всё ты понимаешь. Пиастры…
- Вот зануда. Давай сядем, я в такой позе не могу на серьёзные темы говорить.
   Лилия пододвинула блюдо с карбонадом и возмутилась.
- Слушай, стихоплёт, ты почему мясо до сих пор не нарезал? Обслуживай свою любимую, и сам жуй. Пришёл с трудовой вахты и ничего не ешь. Чем сыт?
- В данный момент я голоден только тобой, - сообщил Славка, принимаясь за аппетитную запечённую вырезку, - а также отсутствием информации, напоминаю.
   Лилия взяла телевизионный пульт, нашла московский канал и сделала звук тише.
- На работе лишние вопросы были? - нарушила она молчание, - только не утаивай ничего. Ты же понимаешь, что мне врать не рекомендуется.
- Как ни странно, но вопросов не поступило. Нашёлся один типчик, в Зябликах в пятницу меня заприметил, когда я там ошивался в поисках. Да ещё одна, по слухам, в “Элладе” возле выхода меня засекла. Но в тот момент в баре разворачивалось пикантное зрелище, и думаю, ей было не до того, с кем конкретно я наносил туда визит.
   Славка плеснул по пол-фужера и глянул на Лилию испытующе.
- Ну, поскольку моя сладкая продолжает увиливать, то попробую начать я. Во-первых, вы с Яном не особо-то и шифровались. Даже немного обидно стало, вроде как пень законченный сидит рядом с вами. Авантюры какие-то, шумиха по телевизору… А во-вторых, тебя ведь Алексеевна ещё там, в Зябликах, раскусила.
   Она хитро улыбнулась, не глядя на него.
- Во как… Прямо-таки раскусила? Не преувеличиваешь?
- У меня, говорит, нюх и опыт старой торговки, девчонка она вежливая, культурная, слова плохого не скажешь, но я-то таких за версту чую.
   Лилия усмехнулась благодушно.
- Пускай себе чует на здоровье.
   Она забралась на диван с ногами и устроилась в уголке. Пригубила и принялась разглядывать Славку сквозь узорчатое стекло фужера, словно спрятавшись за полупрозрачную ширму.
- Что примолк, развивай свою теорию дальше, мне любопытно.
- Что-то расхотелось, - пробурчал Славка, - да я и так всё сказал. Всё равно, кроме насмешек, ничего от тебя не дождёшься.
   Лилия разочарованно надула губки, а Славка кивнул на телевизор.
- Местную криминальную сводку передают, между прочим. Не интересуешься?
- Пьяные драки, дэтэпэ и разборки между склочными соседями? Нет, не интересуюсь. И давай-ка без неуклюжих намёков, а то разозлюсь.
    Она пошевелилась, устраиваясь поудобнее спиной к подушке.
- Милый Слава, как ты понял, я не любительница задушевных бесед и откровений. Отучило кое-что в жизни. И чтобы утолить твоё упорное любопытство, мне поневоле придётся вспомнить это “кое-что” из прошлого. Хотя и не горю желанием, потому что приятного мало.
   Она потянулась к пульту и выключила телевизор.
- Как принято говорить – с чего всё началось? Исходная точка. Ты как-то упоминал про школьные увлечения. Конечно же, и я через это прошла, все мы в подростковом возрасте к кому-то неровно дышали. Ну и задружилась с одним, на класс старше он был, Валера звали. Глупость, детство ведь совсем ещё, ничего серьёзного. Мне и пятнадцати тогда не было. А двум его однокашницам, имена и вспоминать не хочу, ракурс такой поперёк горла встал. К слову, тому Валере обе они приходились глубоко по барабану. Подкараулили меня как-то после сельской дискотеки, затащили за угол и давай за волосы таскать. Здоровые такие кобылы, куда мне, пигалице, против них?
   Лилия ткнула Славку в бок.
- Поставь лучше музыку, что-нибудь грустное. Пьяная женщина желает грустить.
   Славка отправился к центру, домашняя фонотека разнообразием не блистала, и он выбрал Стиви Уандера. Пристроился рядом с Лилией и угостил её конфеткой.
- В тот вечер такое произошло впервые. Я ведь никогда этим особо не баловалась, только родителей иногда удивляла. То головную боль матери сниму, то отцу приступ артрита купирую. Наверняка кому-то из сельских они пробалтывались, но как-то до поры до времени всё обходилось, никто к нам в дом с просьбами о врачевании не ломился.
   Помню, оторвали они мне рукав на платье, щеку поцарапали, но всё-же я смогла вырваться, лицом к ним оказалась. Такой гнев охватил, аж вся мурашками покрылась. Первая бряк на спину и лежит молча, глазами хлопает. Вторая за ней последовала, но эта верещать вздумала на всю округу. Убежала я, да что толку. На следующий день началось разбирательство. Две эти дуры, точнее, их озабоченные мамаши не придумали ничего лучшего, чем строчить заявления и жаловаться во все инстанции. Дескать, Лилька Трегубова, девочка на первый взгляд тихая и незаметная, на самом деле является опасной, злобной и неуравновешенной особой. Предполагалось, что находилась я либо в алкогольном, либо в наркотическом опьянении, потому как совершила факт агрессии без всяких видимых причин, жестоко избила несчастных хилых старшеклассниц и тут же скрылась. Требуем исключения из школы, требуем материального возмещения и ещё чего-то там требуем… Очень скоро страдалицы поняли, что малость переборщили, и обличительно-разоблачительные петиции пришлось забирать, побоев-то никаких не нашли, только у одной ссадина на затылке обнаружилась. Да и свидетелей набралось порядочно, всем рты не позатыкаешь.
   Но, как говорится, камень брошен – круги пошли. Я и раньше, бывало, шепотки ловила – небось, мамаша гулящая избавилась, подкинула кукушонка – а тут мало-помалу и вовсе отчуждение выросло вокруг. Не сказать, чтоб возненавидели, но и общаться почти перестали. Вот ты говоришь, аттестат у меня блестящий. Да, училась я лучше других, предметы на лету хватала, так ведь даже этим могли в глаза ткнуть – самая умная нашлась, что ли? Выскочка без роду без племени, голь, приблуда…
Будь как все, будь в стаде, не выделяйся и не выделывайся: тащи ненавистную учёбу с тройки на четвёрку, на переменках бегай гурьбой курить за угол, на дискотеках будь под мухой и волочись за взрослыми парнями, и вообще веди себя как повидавшая виды шлюшка – и ты своя баба, респект тебе и общее признание.
   Правильно замечено – дитё рождается, как стерильный первозданный микроб, заразой и гнилью не тронутый, а уж дальше окружающая среда изваяет из него либо человека, либо скотину.
    Лилия откинула голову на подушку. закрыла глаза и словно бы задремала.
- Последний год в Лошкарёве я прожила как в вакууме. Не жаждала чьего-то общения или внимания, но всё равно тяжело было. Документы об окончании нам прямо в школе вручали, в актовом зале. Представь себе: сидит важная комиссия из района, строгие костюмы-галстуки-причёски, всё такое приторно-возвышенное, иду между рядов на короткое рандеву с этим ареопагом, вручают мне аттестат с отличием и коробчонку с бутафорской медалькой, а в спину – тяжёлое молчание, разбавленное жидкими аплодисментами… На выпускной вечер я, само собой, не пошла. Да и не собиралась, потому что ничего интересного не предполагала там увидеть. Взамен от нечего делать попёрлась в Косылган, забрела в местный кабак под названием “Магнолия”, напилась как дура и уже часа через два в обществе одного местного балбеса девственность потеряла.
   Славка положил руку ей под голову и пробормотал.
- Не принимай те обиды близко к сердцу, дело ведь прошлое. Я тоже балбес, но, надеюсь, человек, а не скотина, я тебя любить буду, какая есть…
   Он взял фужер и принялся угощать её по глоточку, как ребёнка микстурой, не забывая про конфеты. Лилия покосилась.
- Ты что, напоить меня собрался? Не рискуй, я пьяная совсем дурная становлюсь.
- О-о, тогда не буду, - он отставил хрустальную ёмкость, - так что дальше было?”
- Дальше? Поначалу я собиралась в Пермский универ поступать, только с факультетом не успела определиться. Всё-таки большой город, другой уровень, другие интересы, а студенческий коллектив – это не одуревшая от безнадёги глухая провинция. В Перми матери сестра жила, тётка моя названая, получается. Но гибель родителей всё перевернула, и отъезд мой, а вернее, бегство, ускорился. На похороны приехала пермская родственница, и я с порога объявила ей, что жить здесь не собираюсь, дом остаётся в её ведении, пусть делает с ним, что хочет, а я на днях выписываюсь и уезжаю. Она поохала для приличия, как же, мол, так, а я ей сказала – лучше уж бомжихой прозябать, чем здесь подыхать. И ведь вправду могла погибнуть: в первую же ночь после её отъезда меня пытались поджечь.
- Да ты что?
- Ну, может, не спалить хотели, а так, припугнуть. Сплю я всегда очень чутко, и возню на крыльце услышала сразу. К двери подскочила, а она снаружи чем-то подпёрта. Схватила у печки кочергу и в окно выпрыгнула. Поджигателей двое было, да трусливые оказались, через соседские огороды дёру дали. Подошла к крыльцу – вонь бензиновая, ступеньки и дверь успели облить, только спичку оставалось бросить. И собака молчит, поближе присмотрелась – дохлая валяется. Это они её, видать, ещё с вечера, пока я тётку провожала, отравили. Затрясло меня всю, если бы кто подвернулся в этот момент, наверное, убила бы. Ночь напролёт не спала, слёзы душили, хотя раскисать не люблю. Где, кому, когда я дорогу перешла, что же за сволочи такие вокруг? К утру собрала документы, деньги, вещи самые необходимые, потом пошла к председателю поссовета, привела его к дому и показала…
   Лилия вновь судорожно вздохнула.
- Так и так, мол, вручаю вам ключи, разбирайтесь сами, кто это сделал, а я ни одной минуты здесь больше не остаюсь.
- Неужели вся эта обструкция организовалась лишь потому, что ты, мелюзга, двум тупым здоровым девкам отпор дала? Наоборот, зауважать должны были, - попробовал размышлять Славка.
- Да брось ты, какие девки, кто бы из-за них сыр-бор стал поднимать? Я же говорю – причина всегда одна. Человек – существо стадное. Есть вожаки-начальники, есть среднее звено, голубые воротнички с образованием, терпеливо ждущие своей очереди, есть юркие шестёрки, рыбы-прилипалы, без образования, но наглые, эти непременно отыщут крупную акулу и будут при хлебе и икре, есть и низы, бессловесная чёрная кость, трудяги-работяги, которым редко кто чего должен и только они кругом обязаны. Разница лишь в том, что каждый приноравливается к этой жизни на своём уровне, по своему достатку. Не приспосабливаешься, выделываешься, скалишь зубы и не воешь в унисон – пошёл вон из стада, на обочину, получай бойкот и недоверие.
- Грубо, зримо, выпукло, - добродушно заметил Славка, - и самое интересное, что это видит и понимает любая чёрная кость. Но за флажки-то не выпрыгнешь. Хорошо тем, кого бог талантом одарил, они имеют право и возможность быть сами по себе. Вне. Музыку сочинять, картины рисовать, книжки писать…
- А я вот не умею ни музыку сочинять, ни картины рисовать. Но и серой посредственностью протухать не желаю, - усмехнулась Лилия, - ну и как быть?
    Она потянулась, распахнув и без того эротично расстёгнутую блузку. Опустила взгляд, поморгала, критически осматривая себя, покачала головой.
- Дура дурой. Сижу в проститутском виде и рассуждаю на социально-философские темы. Тебе не кажется, что наш романтический ужин окончательно превратился в тривиальные размышлизмы и однобокие невесёлые воспоминания? Опять едем по тем же рельсам, что и вчера на электричке. Личности на колокольнях, лягушки по кочкам, белая кость - чёрная кость… Не надоело?
- А мы не будем философствовать, мы лучше про тебя. Итак, идею о высшем образовании ты отвергла, и? - мягко подтолкнул её Славка, - вперёд, на тучные столичные нивы?
   Лилия молчала, думая о чём то своём. Или посчитала, что и так много сказала? Встрепенулась и прислушалась.
- Ой, мне эта композиция так нравится. Пойдём танцевать.
   Вскочила и потащила Славку за собой. Знакомый ход, хитрая и артистичная фемина, не захочет – не заставишь, найдёт способ вывернуться. А начнёшь напирать – злится и кусается. Ладно, подождём. С деликатностью надо, на полуподходе, на полутонах, словно с капризным музыкальным инструментом.
- Всё-таки напоил меня, гад. Голова кружится.
   Она положила голову ему на плечо, и они поплыли в танце.
- Староста тот сельский, Николай Кондратьич, он, пожалуй, единственный, кто со мной напоследок по-человечески поговорил, - вдруг подала она голос, - я в поссовете полдня тогда просидела, пока бумажные дела утрясала да выписывалась. На прощание, помню, спросила его, правда ли, что меня цыгане в деревне оставили. А он рассмеялся. Да что ты, Лилёк, разве они могут ребёнка посреди улицы бросить? У них каждый цыганёнок прямо с рождения прибыль в общий котёл приносит. Это только наши кукушки детьми разбрасываются: пьянчужки да малолетки безмозглые. А так-то сюда не то что табор, ни одна цыганка отродясь не забредала. Нечем им у нас поживиться, да и холодно тут. На улице тебя нашли, а кто оставил, так и осталось непонятным. Ну, тут я и сама поверила…
- В гулящую мамашу? - спросил Славка осторожно.
- В какую ещё мамашу! Ладно, тебя это не касается.
   Музыка закончилась, Славка поставил что-то первое попавшееся, а Лилия разлила остатки вина и подивилась.
- Слушай, мы с тобой форменные алкаши. Всю бутылку одолели.
- Разве это много? Не вино, компот сладенький.
- Для меня всё равно убойно, я не привыкла такими дозами. Хочешь, открывай себе ликёр, но я больше не буду, а то буянить начну. Или слёзы лить белугой. И вообще, от всего, что сейчас наболтала, утром отрекусь. Неправда это, просто фантазия разыгралась.
- Ладно, пусть будет фантазия. Значит, в тот же день ты и уехала…
- Уехала. И не просто так, а со звоном битого стекла. Под фанфары, так сказать.
   Она сделала широкий жест неверной рукой. В распахнутой блузке, с раскрасневшимися щеками, она имела вид маленькой воинственной забияки, и Славка обожал её в этот момент до помутнения в голове.
- Опять подралась с кем-то?
- Не совсем. Автобусная остановка в Лошкарёве на выезде находится, тащусь я со своим чемоданищем через всё село, сколько машин обогнало – ни одна не остановилась. Упарилась, злая как чёрт, а тут подвернулся мне этот Ерёма… Жил там один такой, пропойца и горлопан. Окно раскрыл, бутыль с самогонкой выставил и от избытка чувств комментирует всё подряд. Уж не знаю, что он лично против меня имел, пьяная пасть – она ведь что помойка. Но слух у меня неплохой, и узнала я о себе кое-что новое, в основном матерно-биологическое. Ах ты же сволочь! Бросила чемодан, обернулась, а он пьяный-то пьяный, но мухой спрятался. Схватила полено из-под его же забора и засадила прямо в окно, только брызги полетели. Мелко, недостойно, но хоть какую-то сатисфакцию напоследок получила. И представь себе, никто из дома так и не показался. Значит, всё-же побаивались меня в той деревне, хотя совсем я не нуждалась ни в чьей боязни. И девок тех не собиралась повергать в ужас экстрасенсорными фокусами, сами вынудили. Казалось бы, как всё просто – живите по-людски, ведите себя по-человечески, двадцать первый век ведь наступает, а здесь кое-что со времён Ермака не изменилось – и насколько проще и легче бытие ваше станет, и без того серое и скучное.
   Подняла я чемодан и с чувством выполненного долга дальше пошла. Прощай, родимая деревня. Гуд бай, односельчане.
    По комнате поплыл оркестровый рингтон мобильника, Славка нажал кнопку.
- Вячеслав? Вечер добрый, Возницкий беспокоит. Лили у вас? Пригласите её к трубочке.
   Славка протянул Лилии телефон.
- Кто это – Возницкий?
   Она нетерпеливо дёрнула губой, схватила мобильник.
   Несколько секунд слушала молча, затем последовали короткие фразы.
- То есть до самого Питера, а там на автобусе… думаете, нет смысла?.. ну вообще-то я тоже такого мнения… хорошо, мы подумаем… спасибо, до свидания.
   Она вернула ему телефон.
- Вот видишь, немного логического мышления, и всё встаёт на свои места. От Питера два часа езды, психиатрическая лечебница, похоже, что закрытого типа. Там он, голубчик наш.
- Закрытый тип – это вроде тюрьмы, что ли? В таком случае он либо опасен для окружающих, либо компетентные ребята спрятали его от любопытствующих. Но у этого Алексея ведь имеются какие-то родственники…
- Перестань забивать голову пустыми версиями, - устало сказала Лилия, - инфа пришла – приняли к сведению. На этом пока всё, позже будем думать.
- Инфа пришла ещё раньше, причём весьма своеобразным способом, - возразил Славка себе под нос и осмелился поинтересоваться, - Лиль, а ты по ночам часто вот так бродишь? Не думай, это не в обиду, просто чтобы мне каждый раз не пугаться.
   Она смотрела без выражения, в последнее время её несносная реакция на прямые вопросы почти исчезла, следовало лишь короткое “отстань”,“не твоё дело”, или вот, как сейчас, беседа круто уходила в другое русло.
- В сон тянет. И ванну хочу. Сделай мне ванну, с пенкой.
- Нам ванну, - поправил её Славка.
   Она равнодушно пожала плечами.
- Ну, если тебе удобно толкаться там вдвоём…
   Они погрузились в шелестящую пену, в лавандовый аромат, спинами в разные углы, пихаясь и щекоча друг друга, затем Славка ухватил её ногу за щиколотку, выудил наружу и принялся покусывать крохотные розовые пальчики.
- Так что с Москвой, рассказывай дальше, скрытница, - упорно гнул он своё под полуэротические шалости.
   Лилия лежала, прикрыв глаза и мурлыкая, словно блаженствующая кошка.
- Ай, я уже с мыслей сбилась. Хотя нет, кое-что припоминаю. Знаешь, сколько денег у меня оставалось по приезде в столицу?
- Никак не могу знать.
- Тридцать девять рублей. Ты в состоянии представить такую ситуацию: семнадцатилетняя девчонка выходит из плацкартного вагона на перрон Ярославского вокзала, имея лишь тяжеленный чемодан на руках, тридцать девять рублей наличности и ни единой мало-мальски знакомой души среди десяти миллионов населения?
- Сложная ситуация, почти безнадёжная.
- Почти… Теперь, Слава, сам подумай - я для чего из нищей лесной глуши в столицу притащилась? Чтобы подаяние на паперти просить? Или продаваться состоятельным буратинкам? Или ещё хлеще – на фабричном конвейере за гроши горбиться по двенадцать часов, как гастарбайтер в собственной стране. Да, конечно, имелся самый простой путь – купить рекламную газетку и бежать в первый попавшийся “массажный салон”.
- Ну а что, ты выбрала не самый худший вариант. Очень рисковый, правда, но я, хоть и законопослушный товарищ, вполне одобряю. Надо использовать свои таланты, пусть даже такие специфические.
- Не разводи демагогию. Это ты сейчас так говоришь, а вот испарится невзначай твоя заначка из-под шкафа, совсем по-другому запоёшь, и законы вспомнишь.
- Вот как…
   Видимо, он заметно изменился в лице, потому что Лилию тут же пробрал смех.
- Забавный у тебя вид. Словно в общественном транспорте диарея настигла.
- М-да, профи есть профи. И всё равно одобряю. Так как же ты распорядилась тридцатью девятью рублями?
- Никак не распорядилась, на метро оставила.
   Она потянулась к полочке, достала тюбик со скрабом и занялась нанесением зеленоватой субстанции на лицо.
- Не смотри на меня, я минут на пять папуаской прикинусь.
   Славка безуспешно ждал продолжения, и рискуя нарваться на грубость, ляпнул напрямую:
- Значит, первый почин состоялся прямо на вокзале?
   Лилия приоткрыла один глаз.
- Слав, ты чего такой назойливый? Что было дальше и вплоть до сегодняшнего дня, я не обязана никому докладывать. По приезде в Москву моё облачное детство закончилось, началась повседневная проза жизни.
   Она помассировала лицо и нехотя сказала:
- Ту продавщицу из салона кожаных изделий до сих пор жалко, но мне ничего иного не оставалось. Так уж вышло, выбор на неё пал. Товар дорогой, магазин малолюдный… Где-то через месяц я наведалась туда снова – вернуть должок, но за прилавком уже стояла другая. Возможно, уволили бедняжку за недостачу. Ты доволен? Ну, тогда на этом воспоминания закончим.
   Лилия включила воду и смыла скраб. Потом они оба вылезли из пены, и она поливала из душа по очереди то его, то себя, при этом ей то и дело приходилось высвобождаться от его настойчивых объятий.
- Слав, ты иди, ныряй в постель и жди меня, тут и правда двоим тесно.
   Но он не ушёл, ждал с горящими висками и колотящимся сердцем, и даже не дав ей толком обтереться, отобрал полотенце, схватил на руки и понёс в комнату…

    Солнце пробивается сквозь молочную пелену облаков. Пелена падает за горизонт и возвращается обратно волнующейся водной пустыней. Море окрашено тремя цветами – серебристые барашки поверху, бирюзовые гребни и свинцовые впадины между ними. И чайки. Чаек много, крупными хаотичными снежинками они суетятся и носятся над волнами. И гул моря, и сварливые крики птиц проникают словно из-за плотно закрытого окна. Хочется обернуться: он знает – там стоит бревенчатый дом, в котором живут родные люди. А может, домов много, и жильцов за это время прибавилось?
   Жажда. Именно она не даёт обернуться, и он готов упасть прямо в неспокойное море и нахлебаться его солёных вод. Сжав зубы, он стремится вперёд, но ноги вязнут, как в зыбучем песке или липком болоте. Или не пускает невидимая стеклянная стена.
    Куда спешишь, тебе ещё рано сюда – звучит вдруг за спиной незнакомый насмешливый голос, и Славка, вздрогнув, просыпается в испуге.

    В горле пересохло так, что кажется, там застрял целый рулон наждачной бумаги. Свет луны, пройдя сквозь окна, отражался на стене двумя ломаными прямоугольниками. Славка сел на кровати и огляделся. Лилия спала, обняв подушку и по привычке уткнувшись в уголок. Ночной свет обманчив и ненадёжен, и её растрепавшиеся волосы вдруг показались Славке темнее обычного. Да она ли это? Затаив дыхание, он протянул руку и коснулся перстенька на её безымянном пальце. Лилия тут же пошевелилась, и он отдёрнул руку.
Злясь на себя за этот странный, совершенно детский испуг, он тихонько выбрался из постели и на цыпочках прокрался на кухню. Стены и потолок плавали, и пол слегка уходил из-под ног, подобно корабельной палубе: последствия недосыпа и стайерского любовного забега. Разыскав в холодильнике кефир, Славка присосался к прохладному пакету, как умирающий в пустыне, и разом одолел с пол-литра. Взгляд упал на четырёхгранный бутылёк ”куантрэ”, он взял ликёр и повертел в раздумье. Кефир кефиром, а неплохо бы и авторитетным французским нектаром силы поддержать. Решившись, он свинтил пробку и налил в фужер грамм сто.
- Мало того, что ты балбес и зануда, так ещё и алкоголик…
   Славка вздрогнул и обернулся. Лилия стояла у косяка двери, скрестив руки на груди и позёвывая в ладошку, невыразимо обольстительная в своей непринуждённой домашней наготе, и Славка тут-же забыл про ликёр и вообще про всё на свете.
- Нимфа. Наяда и дриада, - он вскочил из-за стола, - Лиль, стой так, я сейчас фотоаппарат принесу. Кадр выйдет – обалдеть, только для нашего глаза. Правда, если батарейки не сдохли.
   Она преградила ему дорогу.
- Не выдумывай. Никаких фоток. Налил – пей, и заодно объясни, что это за возлияния посреди ночи?
   Славка махнул рукой.
- Это для поддержания жизненного баланса. Вот, приспичило продегустировать божественный напиток.
- Среди ночи?
- Среди ночи мне море приснилось, а в горле пересохло так, что я выпить его хотел. К чему бы это? Проснулся, ну и вот… А, кстати, сколько сейчас времени?
   Лилия забралась с ногами на соседний стул.
- Пятый час. Скоро светать будет, ты мне весь сон перебил. Давай дегустируй, и пошли спать. Возможно, дома днём сидеть не придётся.
   Славка осушил дозу в два глотка, и в желудок провалилась сорокаградусная апельсиновая петарда. Лилия поморщилась.
- Варвар. Его же только в коктейли добавлять…
   Он сделал извинительный жест и поставил бутылку в холодильник.
- А что будет днём?
- Ещё не решила, но в четырёх стенах на меня нападает нечто вроде клаустрофобии.
    Под одеялом они пошебуршились немного, при этом инициатором интимных вольностей выступала она.
- Ну и как, восстановился жизненный баланс?
- Пока не очень. Дай ещё немного времени, знойная женщина.
- Что, умаялся? Я такая, держись теперь. Со мной не растолстеешь.
   И они уснули в блёклой предрассветной полутьме.
    А в девять утра Славку разбудил мобильник, и спросонок он не сразу разобрал, чей голос доносится из трубки.
- Славик, привет. Что сопишь, не узнал? Это Алла.
- Утро доброе, узнал, конечно. Я весь внимание, - пробормотал он и принял сидячее положение.
- Слушай, Слав, не буду долго занимать телефон, потому что накопать мне удалось немного. Единственное, что нашла – это статейка в одном жёлтом журнальчике, ну ты сам знаешь их специализацию: дутые сенсации, наркота, маньяки, расчленёнка и прочие прелести. Так что на веру особо не бери.
   В течение одной этой фразы она ухитрилась дважды пококетничать с неким Павликом, по всей видимости, висевшем у неё над душой на расстоянии ручного контакта.
- Ал, а ты позвони мне на домашний, я тебе номер продиктую. Может, так удобнее будет, да и дешевле, - предложил Славка.
- Ой, и правда. Говори номер, а я тут кое-какие вопросы утрясу и сразу перезвоню.
   Отключившись, Славка вновь упал на подушку, но тут нос его уловил дразнящие ароматы, доносящиеся из кухни. Лилия, пригорюнившись в уголке, смотрела телевизор, при появлении Славки скосила на него глаза.
- Ну наконец-то. Милый, у тебя неотложное задание висит. Я уже сутки сижу без телефона, так что давай завтракай, потом бери паспорт, денег я тебе дам, купишь трубку, какая понравится, и подключишься. На своё имя.
- На моё? А сама что?
- Ничего. Мне болтаться по вашим улицам сейчас резона нет.
    На столе исходила паром кастрюлька с картофельным пюре, также присутствовало блюдо с нарезанной севрюгой, а также ещё что-то, похожее на салат и издающее запах болгарского перца. Немедленно включился пищеварительный аппарат, и Славка, потерев руки, накинулся на вкусности.
- Что ценного поведала твоя московская журналюшка? - небрежно поинтересовалась Лилия.
- Она не моя, - буркнул Славка, работая челюстями, - ну у тебя и слух… Пока ничего не поведала, вся в делах, перезвонит. А почему без телефона, куда подевалась подаренная тебе “нокия”?
   Лилия развела руками.
- Улетела “нокия”. Где-то в Москве-реке плавает…
   Славка поразмыслил и решил ответить ей в тон, с недомолвкой.
- Кажется, я понял. Тогда, поскольку у твоих мобильников регулярно вырастают крылья, нужно взять что подешевле.
- Мне без разницы, возьмёшь тысячи три, надеюсь, этого хватит. Только совсем уж примитивный не бери.
    И ещё одна мысль повисла у него в голове, но Славка оставил её без озвучания. Лилина идея подключиться на его имя в восторг не привела, и здесь не мешало бы подстраховаться, сделать ход конём.
    В прихожей затрезвонил телефон, и он поспешил к трубке.
- Слав, посылать тебе я ничего не буду, нет надобности, проще пересказать на словах, - начала Алла без предисловий, - не знаю, помнишь ты или нет – мы тогда ещё в школе учились – в начале девяностых в стране имела популярность байка о так называемой “пермской аномалии”. Ну там – светящиеся шары, висящие по ночам над землёй, ”нехорошие” места, где у людей резко портится самочувствие, НЛО с лучами наподобие прожекторов и даже душераздирающие исповеди небезызвестных “контактёров”, которые якобы запросто гуляли в гости к пришельцам. При всём том точной привязки к местности почему-то никто не давал. Абстрактный, размытый ареал площадью в десятки тысяч квадратных километров. Между прочим, всю эту ахинею тогда на полном серьёзе публиковали и вполне респектабельные издания. Уфологическая пена лезла со всех страниц примерно с год, потом как-то резко всё стихло. Надо понимать, к тому времени подобные “аномалии” обнаруживались уже чуть ли не в каждой деревне, шумиха приелась и народ в массе своей к данному чтиву изрядно охладел.
   Статейка эта, датированная прошлогодним июлем, представляет собой, в общем-то, перепевы на те же вариации. Но вот привязана она, похоже, к конкретному факту. Некий гражданин – а фигурирует он здесь лишь под инициалом “Ч” и никак иначе – был случайно обнаружен в глухом лесу, среди бела дня, местными браконьерами в состоянии полного беспамятства, он не мог назвать ни своего имени, ни места жительства, ни рода занятий. То есть вообще ничего. При этом не паниковал, вёл себя спокойно, одет был по-походному, но нёс такой бред, что охотники решили от греха подальше сбагрить его в ближайшую деревню, где имелся какой-никакой врач и телефон…
- Ал, а я могу тебя удивить. Мне об этом субъекте уже кое-что известно. Имя, фамилия и с большой долей вероятности его сегодняшнее местонахождение.
- Язык придержи. Никаких фамилий, - сердито сказала Лилия из кухни.
- Ну, раз ты такой информированный, то пересказ сомнительной статьи тебе вряд ли нужен, - проговорила Алла чуть обиженно.
- Нет-нет, говори, мне сейчас любой факт важен, даже сомнительный, - сказал Славка торопливо.
- Так вот мне кажется, это и есть факт не очень достоверный. Мы тогда поддатые были, и я не слишком хорошо запомнила подробности твоей истории. У тебя родители ведь были геологами? Они отправились куда-то по своим делам на вертолёте, не дожидаясь остальных, и пропали, так?
- По официальной бумаге, что мне прислали, именно так.
    Где-то за спиной притихла Лилия, бдительная, как коршун, и Славке приходилось отвечать скупо, выверяя слова, дабы не ляпнуть лишнего.
- Вообще-то самое интересное здесь находится в конце, постскриптум, так сказать. Мужика, этого самого Ч., через какое-то время расшифровали, он из Питера, по образованию геофизик и одновременно страстный адепт теории паранормальных явлений, даже состоял в некой серьёзной уфологической ассоциации. По свидетельствам его питерских коллег, якобы обладал экстрасенсорными способностями. Мы об одном и том же человеке говорим?
- Да, похоже на то. И что же здесь недостоверного? - пробормотал Славка, чувствуя, как в голове вновь заваривается мутный коктейль. Тут она, истина, рядом где-то бродит, а не ухватить за хвост. Ума не достаёт. Или образования. Или той же фантазии.
- Понимаешь, какое дело… Я не знаю, кому тут верить: корреспонденту из жёлтой прессы, смешавшему в кучу быль и небыль и спрятавшемуся за псевдонимом, или твоим бумажкам, которых я в глаза не видела.
- Ну да… и в самом деле много тумана, несерьёзно как то. Упущено много важного. Ал, ты скажи мне название этого журнальчика, а мы… я тут попробую сам правды поискать. Вообще, как я понимаю, в первую очередь надо найти самого сочинителя, что укрылся за псевдонимом.
   Алла хмыкнула неопределённо.
- Журнальчик именуется бесхитростно – “Мир непознанного”, страничек на двадцать, номер за август. Только ничего ты там не добьёшься.
- Почему ты так решила?
- А я уже проявила самодеятельность, пыталась копнуть поглубже. Нашла телефон их редакции, позвонила и сразу наткнулась на ответственного секретаря. Судя по голосу, деваха вполне активного возраста, лет до тридцати. Приняв меня поначалу за благодетеля-рекламодателя, сделала стойку и заговорила довольно мило, но, въехав в суть вопроса, быстро поскучнела. Перво-наперво дева заявила, что соорудивший статью журналист после её публикации оперативно уволился по собственному желанию, а фамилию его она запамятовала категорическим образом. Здесь я проявила благоразумие и не стала убеждать секретутку напрячь дырявые мозги, потому что в голосе её появился холодок и желание кинуть трубку сквозило вполне определённо.
- Кажется, догадываюсь. Закрытая информация?
   Алла помолчала, вновь что-то её отвлекало, затем проговорила, вновь с неопределённой интонацией.
- Кто его знает? Знаешь, Слав, сидя в Москве, маловероятно добиться чего-либо путного. Ты сам-то чего ждал целый год? Давно бы выбрался в те места, с местными поговорил. А так только путаница выходит: тебе сообщили, что пропали лишь четверо, отбившись от остальных по своим делам, а судя по статье – один всё-же объявился. Правда, без прямой привязки к пропавшим геологам. Постой-ка, ты сказал, что знаешь, где на данный момент находится Ч.? Выдай секрет, просто мне самой интересно. В психушке, скорее всего?
- Никак не могу выдать, Ал, - виновато сказал Славка, - вот это точно закрытая информация.
   Она протянула разочарованно.
- Ого… Ну смотри, дело твоё. Ладно, Славик, чем могла, тем помогла. Копай дальше сам, только будь поосторожней.
- Что так?
- Да вот так… Сдаётся мне, история мутная, много недоговорённостей, всё как-то вокруг да около. Секретарша на прощание сделала мне недвусмысленный намёк. Вы бы, говорит, девушка, не совались в это дело, пока расследование идёт. Я тут же спросила, что за расследование, а она мне эдак, с металлической стружкой: я вам ничего не говорила, и вы мне не звонили, всего хорошего. И трубку положила.
   Славка в задумчивости почесал переносицу.
- Ясно, учту. Ладно, мерси за хлопоты, и последний вопрос: ты случаем Глеба за эти дни не видела?
- Не-а. А что, он тебе нужен?
- Мне нет, а вот кореш в расстройстве. Ирэн всё-таки удрала в ту ночь. Ты, если встретишь этого директора коммунального хозяйства, поинтересуйся аккуратно. Гордей мужик отходчивый, но всё равно как-то некрасиво вышло.
- Постараюсь. А дружок твой напрасно расстраивается. Я Глеба не защищаю, мне его дела до феньки, но заметно же, что у Ирины с Гордеем мало общих точек, ничего серьёзного. Разные они, так что нечего и горевать.
   Мнение, на славкин взгляд, являлось спорным, но полемику он затевать не стал, и на этом разговор завершился.
- Ну и как, ничего нового? - Лилия бродила по комнатам с видом хмурым, можно сказать, озабоченным.
- Да так, прибавилось несколько штрихов…
    В спальне она присела у трюмо и принялась просматривать какие-то бумажки. Одеваясь, Славка наблюдал за ней, и в какой-то момент они встретились взглядами.
- Слав, не тяни резину, бери деньги и дуй за телефоном. Сдохнуть можно со скуки. Когда я долго нахожусь в многоквартирной клетке, то задыхаюсь, нервничаю и становлюсь невыносимой, мне движение нужно.
- Как той зубастой рыбке в океане? - подшутил Славка, но вышло как то двусмысленно. А мельком увидев в её сумочке приличный кирпичик купюр, из которого она быстрым движением выдернула и вручила ему три тысячных, он решил на всякий случай ничего более не комментировать и вышел молча.
    Оказавшись на улице, он притормозил в раздумье. Ни один из вариантов, возникших поначалу в голове, уже не казался ему надёжным. Как ни крути, а засветиться всё равно придётся. Славка посмотрел наверх и тут же заметил колыхнувшиеся в кухонном окне занавески. Почувствовав себя неуютно, он поспешил скрыться со двора.
   И всё-же, почему она посылает его одного, без пригляду, подключать мобильник, разговоры по которому при необходимости отслеживаются и распечатываются серьёзными службами? Сделает два-три срочных звонка и снова выбросит? Скорее всего. То есть хорошо бы, если так.
   Шагая по Мелиоративной в сторону пристанционного мини-рынка, где в будние дни обреталась бомжевато-алкогольная братия и услугами которой он намеревался воспользоваться, Славка дофантазировался до картинок совсем уж апокалиптичных: черномасочные гоблины с дикими воплями вламываются в окна-двери, кованая берца плющит хозяина об пол, и сыпятся на оглушённого беднягу вопросы-булыжники. Например: какую преследовал цель, регистрируя номер мобильного не на себя, а на бомжика Федю? Значит, что-то знал о деяниях своей очаровательной сожительницы. Вперёд, за стол, ручку в зубы, и строчи пространную покаянную петицию, гражданин сообщник давно разыскиваемой матёрой мошенницы.
   Славка сплюнул на обочину и сбавил шаг. Идея с бомжами разонравилась и растаяла. Никакие наивные уловки в случае чего тут не помогут.
   Ты не законопослушный товарищ, ты обычный перестраховщик и пустое трепло, сказал он сам себе. Не надо городить огород и светиться перед посторонней болтливой шпаной. Возьму сим-карту на себя, а по возвращении домой поговорю с Лилией начистоту. Должна же она хоть в какие-то свои планы его посвящать, а не использовать втёмную бесконечно.
    Но, вернувшись домой, он решил поинтересоваться другим.
- Лиль, а вот тогда, у Яна… Ты сказала, что чувствуешь за собой слежку. И вечером, у подъезда, кого-то высматривала. Нет желания пооткровенничать? Как ты недавно выразилась – подкинуть что-нибудь для полноты картины. Кто это может быть?
   Занятая манипуляциями с телефоном, она взглянула исподлобья.
- Уж не милиция, во всяком случае, - последовало после паузы.
- А кто?
- Езжай к Яну, спроси. Он любит теоретизировать.
- Лиль, перестань уходить от вопросов, - нажал Славка, - мне кажется, ты знаешь поболее, чем он.
   Она отложила мобильник и уставилась с пытливым интересом, словно видела его впервые, и Славка ощутил зудящее неудобство под пятой точкой, как если бы из стула вдруг медленно полезли гвозди. Захотелось встать и спрятаться в соседней комнате.
- Да ладно, не бесись, - вяло пробормотал он, - просто мне не очень по душе, что телефон записан на моё имя, вот и спрашиваю.
- За что мне такое наказание? - тихо сказала Лилия, - ты всего лишь неплохой любовник, но в остальном – рефлексирующий трус и убогая серость, как же из тебя человека сделать?
   Она взяла трубку и покрутила в руке.
- Мне надо сделать пару звонков, потом поговорим.
   Встала, чтобы выйти, но, покосившись на Славку, усмехнулась и села на прежнее место. Набрала, вновь по памяти, комбинацию цифр и приложила трубку к уху. На том конце после недолгого молчания некто выдал короткую фразу, после чего она, ни слова не говоря, отключилась. Некоторое время между ними висело натянутое молчание, затем Лилия поднялась, подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу. Славка давно приметил, что так она делала всегда, когда находилась в волнении или замешательстве, пусть даже небольшом.
- Да, я тогда соврала Яну, что в пятницу со здоровьем всё было как обычно. И тебе соврала. Рано утром, едва светало, я проснулась в абсолютно разбитом состоянии. Такого не случалось ни разу в жизни, я вообще никогда ничем не болела. Даже в детстве, можешь себе представить? А тут открываешь глаза – слабость, тошнота, и ощущение такое… словно тебя веса лишили. Наверное, так себя чувствуют умирающие.
- Ну наконец, хоть что-то встаёт на свои места, - сказал Славка.
- Не знаю, что там куда встаёт, возможно, просто совпадение, - ответила Лилия, не очень, впрочем, уверенно.
- А на нестыковки по времени ты не обратила внимание?
- Да не было никаких нестыковок, всё, как всегда: часы показывали пять с минутами, и солнце вставало там, где ему положено. И оклемалась я довольно быстро, так что, можно сказать, всё обошлось лёгким испугом. Вместо лекарства вышла из дома пораньше и прогулялась до электрички пешком.
- Значит, это всё-таки тебя Алексеевна засекла ни свет ни заря, а не какую-то там Светку… - пробормотал Славка.
- Всё-то она видит, шпионка старая, - беззлобно пробурчала она в оконное стекло.
    Вновь повисла тишина, и вновь она оказалась недолгой. Лилия полуобернулась и сказала, не глядя на него.
- Помнишь свои слова по поводу того, что некто с нами в игрушки играет и козни строит? Ты, Славик, хоть и не великого ума тип, но на свои вопросы сам почти нашёл ответ. Частично, в общих чертах, но направление верное. Есть такой расхожий афоризм: вся жизнь – игра. Сказано вроде для красного словца, а оно ведь так и есть. Только не люди играют, а ими, грешными, руководят. Нет, я неправильно выразилась. Вернее будет – присматривают. Но изредка решают поиграть. По неведомым причинам и с неведомой целью.
- Ты так считаешь или ты это знаешь? - соскочило у Славки с языка, и вновь где-то в желудке возникла знакомая холодная пустота.
- Не считаю и не знаю. Но подозреваю, - сказала Лилия невнятно.
- Играют, значит… - сказал он и ухмыльнулся натянуто, - следовательно, ты, хоть косвенно, но признаёшь, что четыре слова на обложке – твоих рук дело? И как такое произошло? Некто или нечто явилось к тебе во сне и поиграло? Или – подыграло?
   Думая о чём-то своём, она откликнулась не сразу, да и ответила как то рассеянно, то ли ему, то ли сама себе.
- Мало приятного, когда тебя используют в роли куклы.
   Славка подумал, потянулся к холодильнику и достал бутылку с ликёром.
- Не, Лилёк, ты как знаешь, а у меня нервы и психика не железные. Хрупкие они, и лечу я их старинным способом.
- Оставь в покое бутылку, - прикрикнула Лилия, и, обернувшись, Славка обнаружил, что она едва сдерживается от смеха.
- Что-то ты с лица сбледнул, нежная душа. Что ни скажи – всему веришь. Как я тебе в роли бабушки-сказочницы?
   Она оторвалась от подоконника, забрала со стола бутылку и достала из холодильника пару бананов.
- Съешь фрукт, полегчает. Хотя постой. Так и быть, уговорил.
   Плеснула прямо в чайные кружки ликёра на палец, себе и ему, и тут же выпила молча. Выдохнула в ладошку и нахмурилась.
- Докатились мы с тобой. С утра лакать начинаем. Не к добру.
   Славка подал ей очищенный банан.
- Потому что ты и сама нервничаешь.
   Он проглотил пахучий спиртовой шарик и впился зубами в банановую мякоть. ”Куантрэ” с обезьяньим фруктом, надо признать, сочетался не очень.
- Хорошо, согласен – я чересчур внушаемый и наивный. Ну а всё-таки, слова-то на книжке как нарисовались?
   Лилия убрала бутылку в холодильник и села верхом к нему на колени.
- Думаешь, выпила рюмку и опять язык развяжу? Не дождёшься. Не нужно тебе забивать голову тем, что необъяснимо. Неизбежно, непреодолимо.
   Он обнимал её деревянными руками, и, вот странность, не ощущал на сей раз никаких эротических позывов. С её плеч стекала цепочка тонкой работы, и в ямочке на шее покоилось крохотное золотое сердечко. Ни с того ни с сего вспомнилось, что во время любовных игр, когда разгорячённая наездница Лилия оказывалась наверху, это ювелирное изделие то и дело лезло ему то в глаза, то в рот.
    Почувствовав славкино настроение, она освободилась от его рук и встала.
- Не вижу былой страсти. Всё, ты меня уже не любишь?
- Скажешь тоже! Так, задумался…
   Славка поднялся и поплёлся вслед за ней.
- Я в Москву еду, - заявила Лилия из спальни, - если есть желание меня проводить, собирайся.
   Она копалась в шкафу, он присел рядом.
- Что ты надулась? Я слегка выбит из колеи, но никогда не прочь заняться разными приятными вещами…
- А я и не собиралась ничем таким заниматься, времени нет. И вообще, Славик, мне не нужен раб моих капризов. Мне иногда не помешал бы партнёр.
- Ума не приложу, в каком же качестве я могу пригодиться. На шухере постоять?
   Она переварила его реплику и засмеялась, уткнувшись лицом в стопку постельного белья.
- Да ни в каком качестве ты не пригоден. Пока ещё.
- Мне тоже в Москву надо, отпускные получить.
- Я помню. Где находится ваша контора?
- На Щёлковской, у чёрта на куличках.
- Не по пути, придётся разбежаться в разные стороны. Ладно, по дороге обсудим план действий.
- А к вечеру желательно дядьку отловить, он мне денежку должен.
- Фу, какой мелочный. Прости ты ему эту пятисотку, он же родственник, придёт время – добрым словом тебя вспомнит.
   В легкомысленной её фразе вновь промелькнул неуютный подтекст, но Славка нездоровые мысли постарался отогнать.
- Так пропьёт ведь!
- Пускай пропивает, это его жизнь. Тебе своих забот хватает.
   Жужжа перед зеркалом бритвой, Славка невзначай поинтересовался:
- Лиль, а не имей я сегодня дел в Москве, ты всё равно взяла бы меня с собой, такого профнепригодного? Или же мне отводилась лишь роль провожатого до электрички?
- Ну почему же, кое для чего ты, возможно, скоро понадобишься. Но не это главное. Надо вывести тебя в свет, о чём ты и просил недавно. Не могу спокойно смотреть, как мой соратник по койке протухает от скуки, безделья и дурных мыслей. Попытаемся навязаться в одну пристойную компанию, к нормальным людям.
- О-о, мы полезем на колокольни? Я рад.
- Неостроумно.
- “Соратник по койке” – тоже как-то не звучит…
   Она приблизилась, бесцеремонно его отодвинула и придирчиво оценила себя в зеркале.
- Будешь препираться – оставлю дома. Решай быстрее: плевать в потолок в одиночестве или ехать со мной. Да, чуть не забыла… У тебя есть скотч или пластилин?
- Найдётся. А зачем?
- Хочу маленькую секретку в двери оставить. Не помешает.

                                             продолжение  следует...



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Остросюжетная литература
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 13
Опубликовано: 10.09.2019 в 21:59
© Copyright: Александр Кулаков
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1