«Кипарисовый ларец» в «Космополисе архаики»


  • К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»

«Кипарисовый ларец» в «Космополисе архаики»

«Вкруг повинных голов не горят ободки»
«Космополис архаики», 3.2. Псалмы

В своё время Саше Соколову повезло, его «Школу для дураков» заметили, Набоков был благосклонен, «Ардис» выспренне предложил печатные услуги, блуждающие звёзды не отвернулись и не покинули орбиты. «Постмодернист и новый классик» обрёл известность. Повезло тому же Бродскому, поскольку равнозначных по таланту певцу с брегов Невы было (даже во временном пространстве) достаточно, вспомним отчасти искусственную питерскую школу. Ещё одного среда не загубила. А могла. Когда Иннокентий Анненский упал на Царскосельском вокзале и более не очнулся, Блок обронил: «Ещё один». Анненский не знал прижизненной славы. Венедикт Ерофеев, эпитафически венчая поэму «Москва-Петушки», со свойственной хроническому алкоголику поэтичностью записал (примерно) – и более не вернусь в него (сознание) никогда. Чтобы перст судьбы указал на живого классика современникам, требуется стечение обстоятельств, кои априори не могут с т е ч ь с я . Сегодня «Космополис архаики», до сих пор не вышедший из интернет-андеграунда, определяет состояние русского глагола. Культовую книгу, собравшую читательскую аудиторию в несколько сотен тысяч человек, некому издать по банальной причине – её некому заметить. Только символически равный мог убить картавящего Мандельштама, только равный по величию мог бы увидеть гигантскую Жемчужину. Ни равного, ни равных нет. В самом деле наивно полагать, что в издательствах заседают имеющие влияние персоналии, находящиеся в согласии с поруганным Советами глаголом. Есепкин идёт железным путём к бессмертию, иного пути нет. Мы ведь не знаем лучшей литературы, гениев лингвистики всегда останавливали «леворукие палачи». Трюизм (лучшая литература не написана) неочевиден для гуманитарной элиты, однако трюизм этот есть норма, точнее, определение нормы парадигм искусства. Автор «Космополиса архаики» придал русскому литературному глаголу современное всемирное звучание, он л е с с и р о в а л трафаретный язык и создал новый, не повредив генеалогических, этимологических корней, но совершив невидимую глазам современников великую лингвистическую революцию. На определённом этапе Ницше дошёл до «Казуса с Вагнером», Есепкин революционный манифест, насколько известно, не сочинил, теоретически не обосновал литературный практикум. Исполать молчанию. Интересно, горят ли «ободки» вкруг несоклонных голов элитных тетеревов-словочеев?
Культовый «Космополис архаики», ставший эталонным интернет-бестселлером за несколько недель, продолжает собирать огромную читательскую аудиторию во временной патриархальности, в среде унылого очарования. Характерным представляется то обстоятельство, что элитарная книга объединила рафинированных художественных интеллектуалов и массового читателя, приученного адептами современной издательской политики к потреблению литературного эрзаца, утренних и вечерних романов, зачастую являющихся плодами компьютерного программирования.
Почитатели шедевра неоготики не унывают, очаровываясь. И всё же пока преждевременно говорить о мировой премьере великой книги, всемирные промотуры «Чайки», «Кода да Винчи», «Поттерианы», «Тринадцатой сказки», «Полнолуния» и иных сочинений, впоследствии имевших коммерческий успех, превентивно капитализировали немалые суммы потенциальных книжных инвесторов. «Космополис архаики» впервые в новейшей истории являет уникальный образец мировой популяризации, происходящей действительно «поверх барьеров», без использования капиталовложений и олигархической поддержки. Такое возвышение идентифицирует цокольную природу могучих издательских корпоративов.
Юлия СОЛОНОВИЧ

Комильфо Берберовой, апостол Одоевцевой


* Просвещённые читательские круги России безуспешно и тщетно пытаются решить главную литературную шараду времени, найти ответ на вопрос, почему до сих пор не издана культовая книга «Космополис архаики». В Интернете – миллионная аудитория, восторженные оценки, в миру – бетонные стены кастового завистливого молчания, радостное перешёптывание современных Есепкину литераторов. По Гёте, всякая будущность груба. Клио поправляет: грубей её современность, что, собственно, и подтверждает история. Не секрет, «Космополис архаики» вот уже несколько месяцев имеет статусность настольной книги элиты, высшего интеллектуального света, отрицание этого априорного факта считается моветоном. Ещё парадокс, в эпоху свободы любого, самого убогого и безграмотного слова, книгу Есепкина обсуждают на кухнях. Что же происходит с Россией, нашим гражданским обществом, элитной, в том числе гуманитарной средой? Можно предположить, в качестве вариации, следующее. Общество, элиты калькируют стереотипы властей, уровень художественной культуры измеряется брутальными невеждами с мастерками в цементе и бетоне. Инфантильный Мандельштам, записав своё «власть отвратительна, как руки брадобрея», оказался недурным диагностом. Внеэтические имманентные и поведенческие мотивации дают светской, придворной, финансовой элитам право на молчание.

Интернет подарил нам «Космополис архаики», архаический смертосодержащий текст перелетел по всемирному эфиру через печатные станки, распространился в мире реально поверх барьеров. География этого распространения впечатляет: европейский Запад с его культурологической чопорностью, северные государства ( нордэстетики в книге с избытком), Ближний Восток, Штаты, южнославянские республики. Где изучается славистика, там в горячем центре эстетического сияния «Космополис архаики». В принципе здесь нет ничего удивительного, книга в равной степени пространственно адаптирована, т. к. являет литературный симбиоз едва не всех известных истории искусств мировых культур. В чём позитив сегодня? В теоретической доступности самого текста. Архаичный язык великой эпической поэмы вполне мог на время отпугнуть издательских резонёров. С иной точки зрения, если конъюнктура книжного рынка не даёт кому-то возможности молниеносно издать великолепную Книгу, буквально необходимо искать первопричины подобного астенического синдрома, строго говоря, опосредованного акта культурного вандализма. С варварами проще, но, созерцая марионеток в масках фарисействующих книжников, хочется по крайней мере отвернуться, пусть уж фарисействуют на корпоративных маскерадах. Безусловно одно: космополитический книжный мир ожидал «Космополис архаики» десятилетия, книгочейская элита задыхалась вне торжественной наркотической аурности истинного Слова. Теперь, слава Б-гу, пьянящая и цветущая, ароматическая и нектарная художественность возникла, да, «Космополис архаики» труднодоступен, его сложно отыскать, обрести, но он есть, посему книжники бессильны.
Самое величие, царственное величие восстаёт с золотообрезных страниц, «Космополис архаики» весь в архивной пыли, в золотой пыльце вечности, хотя он и написан современником. Вот ещё подтверждение: гениальность – вневременная категория. Высшие силы вечно играют с нами, когда гения не растерзает безумная толпа, он, при определённом стечении обстоятельств, может сотворить эстетический шедевр, который спасёт десятки и сотни поколений, их авангард, утративший иллюзии и уносимый с палой листвой. Правда, тёмная человеческая суть, довлеющая над толпой адоносность, страсть к уничтожению Духоводителя, путь миссионеру преграждает априори, буквально ложась чёрными костьми пред героем (такое случается неотвратимо в сотне эпизодов из ста, лишь провидение, чудо выносит на гребне исторического девятого вала некоего Героя и мы его узнаём). Что делать! Именно поэтому расхожим трюизмом сделалось утверждение: лучшая литература не написана. Как не создано и лучшее в искусстве вообще – этого просто не позволили, используя для низменного действия плебс, толпу, бездумное стадо. То, что Есепкин успел сочинить, потрясает и поражает воображение, смертоносные иглы, миллионы их должны были в сердце его лететь, вонзаться, поражать Творца ( он знал, куда устремился, см. «Только мы открывали уста, налетали смертливые осы…»). И где, Смерть, твоё жало? Книга – вот она, кто к ней приблизится, того «прожжёт очей живых огнеупор». Удивительно, как до сих пор ни один из «денежных мешков» не уловил запах золота, ведь «Космополис архаики» для ловких белокурых неокнижников – гигантский алмаз, платиновые корона и венец. Мильон терзаний присно готовят новому певцу скареды панславянского Аида, терновое венечие, а он, спасая учеников, вкусивших аромат жалящей Смерти, стоически и по-дионисийски терзает их лотосами, спрятанными внутри терпких нектарных страниц. Дионисии хотя бы дают забвение, обещают покой и волю.

Батима ИСМАИЛОВА







Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Очерк
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 6
Опубликовано: 25.08.2019 в 19:17
© Copyright: Леда Савская
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1