ПРОЗА, ПОЭЗИЯ. Юлия Котлер


ПРОЗА, ПОЭЗИЯ. Юлия Котлер
Котлер Юлия Исаевна родилась 11 июня 1981 года в г. Новый Буг. С пяти лет живёт в Керчи. Окончила общеобразовательную школу № 17, музыкальную школу № 3 по классу вокала и три курса ТНУ им. Вернадского по специальности английская филология.
Стихи пишет с восьми лет. Участвовала во многих конкурсах (лауреат I степени общекрымского поэтического конкурса «Крымский орнамент»). Печаталась в «Лире Боспора» (все выпуски), «Polus
— Крым», «Истоках», в «Литературном Крыме».

МОЕЙ КЕРЧИ

Словно радуга разноцветная,
Многоликая, многодетная.
Двух морей госпожа и невольница,
Вдохновенье моё и бессонница.
Кожи разные, веры разные,
Дни погожие и ненастные.
Были солнца смех и печаль ветров,
Ты живёшь уже двадцать шесть веков.
Город грёз и снов,
Вечный город мой!

РЫБАК

Морская упрямая едкая соль
Мильоном иголок вопьётся.
И острая, жгучая, резкая боль
Израненных пальцев коснётся.
Но старый рыбак не заметит её ‑
Подумаешь, вот ещё горе.
Он верит в рыбацкое счастье своё
И любит лазурное море.
Проворная стайка сверкающих рыб
Скользнёт в прохудившийся невод.
Безмолвны, бесценны морские дары,
Бездонно огромное небо.


БРАТЬЯМ ПОЭТАМ

Мы с вами зовёмся пиитами,
Похожие чем-то и разные,
Из раковин разных добытые,
Но нитью единою связаны.

Так быстро мы сделались мудрыми,
Вдали от реальности, чуждой нам.
Мы жили в мирах перламутровых,
Подобно прекрасным жемчужинам.

Всевышний извлёк нас из раковин,
Любуясь красою, увидел он,
Что нету средь нас одинаковых,
Связал всех он нитью невидимой.

И стали мы жить, как созвездие,
Красуясь в витрине Вселенной.
Мы царственно мыслили вместе
С высокой мечтой вдохновенной.

Но как-то Евтерпа-проказница
Томимых творцов, пожалела нас,
А может, чтоб просто прославиться,
Решила украсть ожерелие.

Вот порвана нитка злосчастная!
Рассыпались по свету бусинки.
У каждой призвание разное,
Всё разное ‑ Музы и музыка.

К своим берегам все причалили ‑
Мы в разных живём измерениях.
Но ниточку ту изначальную
Мы чувствуем с мига рождения.

ПОСВЯЩАЕТСЯ МАНДЕЛЬШТАМУ

Ваш город простужен до костного мозга,
Изранен иголками ливней.
Но слог Ваш податливей мягкого воска
И майского солнца наивней.
Утопятся сны в предрассветном румянце
И свежего неба напьются.
И рифмы, как змеи в причудливом танце,
Волнующе переплетутся.
И горечи бархат, и радости ситец
Кроил неустанно и гордо —
Ведомый и лидер, слепец и провидец,
Не знавший, что гибко, что твёрдо.
Безмолвной Невы леденящая зелень
Сжимала петлю всё сильнее,
Но мёртвого Питера горькое зелье
Чужого нектара вкуснее.
Осколок хрустального Вашего слога
В душе моей будет, покуда
Не буду я верить ни в чёрта, ни в бога,
Но ждать вдохновенья и чуда.

МОНОЛОГ

Я среди карнавальных масок,
Среди шумной толпы грущу,
Я среди многоликих красок
Чёрно-белые сны ищу.

Я — огромная паутина —
Бесконечная, как душа,
Я — летящая бригантина,
Я — к безумью последний шаг.

Я — последнее поле битвы,
И победа в любой войне.
Я надёжнее, чем молитва —
Одиночество имя мне.

ТАНЕЦ

… И обнажает смуглое бедро,
Сверкая гордо струнами, гитара.
И этот нежный полуоборот,
И это платье в кружеве пожара.
Поблёкла роза в тёмных волосах
И гаснет гребень, на траву упавший.
А в дьявольски волнующих глазах
Пылает зной, от дерзости уставший.
Немеет кровь. Под веером ресниц
Ещё сияют отблески заката.
Кричат безмолвно ягоды глазниц:
«Глядите, я действительно крылата!»
В бездумном танце кружится она,
На «ты» со смертью, страстью и любовью.
Под белой кожей плавится луна
И блики солнца, смешанные с кровью.
Её уста не говорили «нет»,
Но слово «да» ей тоже не знакомо.
Цветок любви, под шёпот кастаньет,
Она дарила рыцарю иному.
Лиловый вечер в небе задрожал,
На полувзмахе прекратив движенье.
И напоённый горечью кинжал
Ей стал последней каплей наслажденья.
Как предпочесть свободе вечный плен
И танец страсти до конца исполнить?
Дари цветок, крылатая Кармен,
К ногам бросая пышной юбки волны.

РАКОВИНА

Я знаю всё, я вижу всё.
Всеслышащее ухо,
Как корень дерева сосёт
Седую влагу звука.

Во мне печальный шум морей,
Жемчужных мёртвых жалость,
И затонувших кораблей
Безмолвная усталость.

Во чреве огненном моём
Шумит, ревёт, клокочет
Волна, сверкающая днём,
И меркнущая ночью.

* * *

Желанье жить из потаённых жил
Волною снов плывёт к тебе, тревожа.
Когда хоть раз любовь ты пригубил,
То вкус её забыть уже не сможешь.

Быть может, так уж создан человек:
Он сочетает скупость и ранимость.
Набухших почек и припухших век
Неукротимость и несокрушимость.

Весна плеснёт зелёною листвой
В лицо упрямо-злому небосводу.
А мы нелепость путаем с мечтой
И принимаем дерзость за свободу.

* * *
сыну

Ещё незнакомый, едва осязаемый, нежный,
Румяный и тёплый, как пряничный летний рассвет,
Под занавес марта, совсем не оставив надежды
Апрелю, мой бог небоглазый явился на свет.

И мир изменился, и город запел по-другому.
Всё стало мгновенным и спорным: дождь, лица, слова.
Во всём новый смысл и отсутствие смысла любого.
И лишь небеса повесеннеть успели едва…

А новое солнце на личико крохи похоже.
А капельки пота, как бусинки свежей росы.
Ведь в ласковой речи Шекспира недаром, быть может,
Два слова роднятся в звучании: солнце и сын.

* * *
сыну

Мне бы твои глаза —
Не видящие злого,
Глотающие мир
Бездумно и легко,
С искусством осязать
Телесный абрис слова,
И каждый новый миг
Раскладывать в аккорд.

Мне бы твои уста —
Лепечущие слоги
И знающие всё,
Не зная ничего.
Пытаясь не отстать
От сложных взрослых логик
По-детски в унисон
Берущие разгон.

Все эти чудеса —
Сокровища ребёнка —
Крылатого, пока
Он видит лишь добро,
Могу я описать
Доподлинно и тонко.
Но слишком далека
Я от его дорог.

* * *

Горький привкус сожжённой жизни —
Просто выброшенной в огонь
Не убьёт и не заснежинит
Зим змеящийся легион.
На янтарном ветру слезится
Знамя всех отшумевших драм,
Экзистенций и инквизиций —
Полномочных ещё вчера,
А сегодня — смешных и нудных,
Перепачканных нелюдьми.
Дерзким плаваньем обогнуть бы
Плоскобрюхий и косный мир.
Упиваясь крамолой зарев,
В грёзах ереси раздобыть.
Только к горлышку подползает
Мешковинно-мышиный быт.
И не снежным, а рвотным комом
Вверх — в гортанный пустой надлом.
Лучше теплиться здесь, в знакомом
Черепашьем мирке своём.
Быть сожжённым, иль тлеть неспешно?
Со щитом или на щите?
Проклиная свои надежды
В опостылевшей нищете…
Но какое кому есть дело
До сорвавшейся вниз звезды?
Это искорка улетела
Из костра, на котором ты
В переливах немых агоний,
В сочных радугах жженых жил
От себя всё земное гонишь,
Но опять выбираешь жизнь.
С вечным привкусом дымной муки,
С ощущеньем тоски тугой.
Это рубище, эти руки,
И бессмертный слепой огонь.

ЦЕПЬ НАБЛЮДЕНИЙ

Наступишь на грудь искалеченной веточке,
А она всё равно расцветёт.
Чувство влюблённости, страха и вечности
Так похоже на выстрел в живот.

Умираешь так долго, что можешь надеяться
На совсем не летальный исход.
А упавшая ветка прилепится к деревцу
И вместе с ним оживёт.

Ну а мы сиротеем сердцами и мыслями,
Ломаясь ветками вольными.
Это уже чуть больше, чем мистика —
Это довольно больно.

Надежда на лучшее — вечная падчерица
В мире подлейших отчимов.
Отойди сейчас же! Ты можешь испачкаться
Презреннейшим одиночеством.

И тогда не будет счастливого быта,
Благ, ухваченных ловко.
Обо что же, по-твоему, сможет разбиться
Смешная любовная лодка?

Руками, цветущими всеми пальцами
За солнцем я ввысь потянусь.
Вера в то, что не будет смертельной опасности
Так сладка и приятна на вкус!




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 3
Опубликовано: 01.08.2019 в 19:58
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1