Рамка и моцион


— Давай-ка забьем «козла»? — выйдя из подъезда пятиэтажки, пенсионер Тарас Брунько предложил своему ровеснику Максиму Зубарю.
— Забьем, — согласился сосед.
— Только ни слова о политике, — предупредил Брунько. — О чем угодно говори, о погоде, бабах, рыбалке, спорте, только не о ней, проклятой. Раньше вечером мозги промывали, а теперь с утра по всем каналам. Включишь телевизор — ток-шоу, радиоприемник — опять политика из всех щелей, словно клопы или тараканы, лезет. Из-за нее головная боль, нет ни сна, ни покоя…
— Она и меня достает, сидит в печенках. Эх, кануло время, когда телепередачи были интересными, разнообразными, на любой вкус. Вместе с талантливыми тележурналистами, часто выступали ученые, академики, инженеры, деятели искусства, рабочие и сельские труженики. Теперь в программах телеведущих, лукавые лицедеи, актеры, способные за дармовые деньги производить крики, визг, истерику, мат, устраивать провокации с кулачными боями. Не соблюдают культуру и этику, ведут себя хуже базарных баб. Чем больше скандалов, пошлости, секс-историй с «клубничкой», тем программу считают значимой, а телеведущего «звездой»…
— Сосед, мы же договорились, ни слова о политике, — напомнил Тарас. Они прошли во двор, где несколько лет назад вместе с другими заядлыми доминошниками установили стол и по обе стороны скамейки. Брунько достал из кармана пенал и высыпал на поверхность стола, обитую листом жести, черные костяшки. Перемешал пальцами.
— Если о политике ни слова, тогда об истории, — зажав в ладони костяшки, произнес Зубарь.
— Об истории можно, — разрешил сосед. — Что прошло, быльем поросло.
— При царе-батюшке на въезде в каждый, даже захудалый городишко, был установлен черно-белого цвета шлагбаум с будкой для городового, начал издалека Максим.
— Откуда тебе знать, что было при царе Горохе? — не дал договорить приятель. — Тебя тогда еще в проекте не было.
—Знаю из книг и фильмов, из тех же «Мертвых душ» Гоголя, из сочинений Пушкина, Толстого и других русских писателей. За фактами далеко ходить не надо, в Керчи до сих пор существует улица Шлагбаумская, — ответил Зубарь и пояснил. — Я неслучайно вспомнил о царе. Тогда были шлагбаумы, в советское время посты ГАИ, а теперь, почти в каждом учреждении, офисе — отдельный шлагбаум…
—Где, в каком учреждении ты видел шлагбаум? Наверное, после рюмки померещилось? — рассмеялся Тарас.
— Рамки, металлоискатели, детекторы— это те же шлагбаумы. В добавку к ним установлены видеокамеры. Раньше милиционеры охраняли банки, а также бюрократов в зданиях обкома партии, облисполкома, милиции, КГБ, а теперь, куда не сунься, повсюду рамки, вертушки, барьеры, охранники. Места стариков-вахтеров заняли часовые из полиции, росгвардии, разных ЧОП, которые расплодились, как грибы после дождя. Что ни учреждение или фирма, то объект повышенной секретности. Повсюду надписи: «Посторонним вход запрещен», «Ведется видеосъемка». Этот режим недоверия тревожит и тяготит, отнимает время на проверку и отравляет настроение. Охранники, здоровые быки с кобурами, наручниками и резиновыми дубинками на ремнях, вместо того, чтобы землю пахать или работать у станков, в каждом человеке видят злодея, который мешает россиянам подняться с колен.
— Не ворчи, они ради твоей же безопасности стараются, — упрекнул Брунько.
— Моя безопасность им до лампочки, они охраняют от посетителей, «слуг народа», бизнесменов и банкиров, сидящих в кабинетах, — возразил Максим. — Раньше между бюрократами не было преград в виде телохранителей, охранников. Помню, популярный среди крымчан первый секретарь обкома Николай Карпович Кириченко и другие деятели встречались и общались с людьми без какой-либо охраны. Почему не опасались за свои жизни?
Потому, что дорожили совестью и честью, работали усердно, превращая полуостров в цветущий сад. Трудились, не на свой карман, а на благо людей, как в песне: прежде думай о Родине, а потом о себе. Нынче, даже мелкая сошка, у которой рыло в пушку, толстой кожей ощущая гнев, обзаводится злобной охраной. Чем претендент в охранники выглядит свирепее, тем у него больше шансов, обрести униформу, металлоискатель, электрошокер, дубинку или биту для усмирения отчаянных посетителей
— Не от хорошей жизни здоровые мужики, а кое-где и пенсионеры, нанимаются в охрану, — вступился Тарас за служивых. — Заводов и фабрик, станков, тракторов, а значит, и рабочих мест с каждым годом все меньше. Те, у кого, есть личное авто, занимаются извозом, другие превратились в торгашей, а третьи, отслужив в армии, нанимаются в росгвардию, полицию или частные охранные предприятия и фирмы. Торжествует принцип: сила есть — ума не надо. Я бы и сам пошел в сторожа, но для стариков вакансий нет, достаточно молодых кадров. Их нанимают для защиты от психов, неадекватных людей. Чем тебе охранники не угодили?
— Один амбал чуть до инфаркта не довел, — ударив костяшкой по столу, пожаловался Зубарь. — На прошлой неделе наведался в управление социальной защиты, чтобы получить карточку на льготный проезд в автобусах и троллейбусах. Контролеры все нервы истрепали. Видишь ли, мое удостоверение «Ветеран працi» их не устраивает. Открыл дверь и, будто в капкан, попал в рамку. Она, зараза, завизжала, чуть током не поразила, аж уши заложило. Хотел быстрее пройти вглубь помещения, но уткнулся в широкую грудь охранника в камуфляже. Он, как шкаф, не пройти, не проехать.
— Назад! — приказал, потеснив меня к выходу. Объясняю ему:
— Я — ветеран труда, сорок лет отпахал токарем и фрезеровщиком, хочу получить карточку.
— Живо вынимай из карманов на стол все металлические, особенно острые, режущие предметы, — велел амбал. Пришлось вывернуть карманы, выложить мобильный телефон, ключи от квартиры, монеты… Придирчиво, будто это шпионский арсенал, все осмотрел и снова загнал в рамку. Она запищала, но слабее прежнего.
— Может у вас стальные подковы на туфлях? — предположил охранник.
— Нет, железные пуговицы на костюме и брюках, — ответил я. — Что же мне их отрезать?
— Ладно, на первый случай прощаю, — разрешил он. — За готовой карточкой приходите в другой одежде без металлической фурнитуры.
Поглядел я на него и подумал: «Вместо того, чтобы, как это делала советская милиция, выполнять присягу, охранять народ от преступников, он шарит в карманах, а полиция на митингах заламывает руки мирным гражданам, избивает дубинками и, как скот, загоняет в автозаки. Раньше к чиновникам был свободный доступ, а теперь они прячутся за толстыми стенами, стальными дверями, злобной охраной и сигнализацией, смотрят на людей из бронированных джипов. Вспомнил лозунг о том, что «моя милиция меня бережет».
— Да, надежно бережет, сначала сажает, потом стережет, — рассмеялся Тарас, но Максим не разделил его юмора, а продолжил:
— Забрал я свои причиндалы и прошел к кабинету, а там очередь из таких же, как я, ветеранов, о которых когда-то пели: «старикам везде у нас почет». На старости лет печальная участь — утомительное хождение по инстанциям, в связи с «новациями» (заменой документов) и по больницам из-за обострившихся болячек.
— Макс, мысли по-философски, здраво и логично. Мы должны быть благодарны чиновникам, что время от времени не забывают о нас, взбадривают своими решениями для очередных походов по инстанциям, ведь движение — это жизнь. Пассивный, малоподвижный образ жизни вреден для организма. Визиты к чиновникам за какими-нибудь справками, посещение врачей, толчея в очередях, поиск лекарств в аптеках разгоняют кровь по сосудам, тренируют мускулатуру.
— В наши годы, когда, как сказал Сергей Есенин, надо «бренные пожитки собирать», только о мускулатуре и бабах думать, — бросил реплику Зубарь, но сосед продолжил развивать тему:
— Из-за дремучего невежества люди недовольны тем, что им на пять лет подняли пенсионный возраст. Если подумать трезво, то им фактически подарили пять лет молодости для активных телодвижений. Чтобы дожить до пенсии, каждый проявит больше заботы о своем здоровье, меньше будет пить и курить. Нет простаков, чтобы задарма оставлять государству свои пенсионные накопления
Тот, кто не доживет, раньше времени окочурится, станет жмуриком, сам виноват, на то воля всевышнего, его небесной канцелярии. Надо было с юных лет заниматься спортом, по утрам делать физзарядку, качать пресс, упражняться с гантелями и пудовыми гирями, бегать трусцой и обливаться холодной водой.
Польза от активного моциона, по сути, производственной гимнастики, бесспорна. Лишь тот, кто, как манекен, торчит перед телевизором, никуда не ходит, быстро склеит ласты.
На охранника, проявившего бдительность, дабы в кабинет чиновника не проник посетитель с ножом или кастетом, не держи зла. Благодаря этой функции он зарабатываем хлеб на жизнь, кормит себя и семью. Зато ты узнал, на какие предметы реагирует рамка и другие металлоискатели.
— Рамки, барьеры, видеокамеры, охрана, надзор, так и проходят дни в лабиринте запретов, — произнес Зубарь и, чтобы не огорчать Брунько козлиным титулом, завершил игру «рыбой»,
— О чем мы с тобой говорили? — спросил Тарас.
— Снова о политике, будь она неладна, — с досадой отозвался Максим.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Сатира
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 14
Опубликовано: 28.07.2019 в 11:00
© Copyright: Владимир Жуков
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1