Гл.2 Главчёрт


В холодный сумрак квадратной площадки ввели колонну голых людей, меченных на груди порядковым номером. Сопровождавшие конвоиры в чёрном и с рогами на железных касках вперёд, как у жуков рогачей, развернулись и ушли. Из бездны тьмы, ввыси над площадкой, горел фиолетовый диск, а вдоль её ржавых железных стен, в нескольких шагах друг от друга, стояли неподвижно, с характерным выражением злобы и жестокости, лохматые тупорылые бестии в чёрных круглых очках. Казалось, бестии не замечали людей, которые, страшась, держались от них на расстоянии плотной толпой. Находящиеся с краю всё пытались безуспешно протиснуться внутрь.
В одной из стен виднелся проход на балкон, а за ним был всё тот же фиолетовый сумрак. Иногда, нарушая зловещее безмолвие, доносился откуда-то далёкий истошный вой с плачем, и многие люди, вздрогнув, невольно озирались.
Из толпы с оглядкой вышел и встал напротив бестии узкоплечий человек с отвислым круглым животом. Горбясь, прижимая скрещенные руки к груди, он стоял как цапля на одной ноге, постукивая об неё поднятой, и дрожал. Заикающимся голосом узкоплечий боязливо пожаловался:
-Х-холод тут у-у вас с-собачий. Ни-никак не м-могу привыкнуть.
Бестия резко повернула в его сторону рыло. И он, кивнув ей, чуть громче повторил:
-Х-холод, г-говорю, согреться н-не могу.
Ухмыляясь, бестия понимающе кивала в ответ. Она взяла палку, прислоненную к стене, подошла к нему и палкой ударила по голове. Узкоплечий упал. Наклонившись к нему, поддев указательными пальцами, как крюками, рот, она без усилия, будто бумагу, разорвала его до ушей. Затем, схватив за туловище и подняв легко над собой, швырнула узкоплечего далеко в толпу и вернулась на прежнее место.
Люди, обступив узкоплечего, молча наблюдали: тот лежал навзничь, из разорванного рта и проломленного черепа медленными ручейками шла багровая кровь. Он застонал, попытался приподняться, но не смог.
В стене открылся проём, из него появилась старшая бестия с косой пастью и с толстой металлической цепью на шее, а в руке держала медный рупор. Подойдя к бестии, покалечившей человека, она свирепо сказала:
-Рядовая мразина, как ты посмела рвать пасть? Разве не знаешь, что это прерогатива исключительно для высших чинов!
Она треснула рядовую по башке загрохотавшим рупором и ударом кулака в рыло сбила с ног и уже лежавшую несколько раз пнула. Очки у рядовой слетели, и маленькие круглые глаза её (один глаз от удара вылетел и висел на тонкой проволочке, выходящей из глазницы) светились слабым красноватым огнём,
Из проёма вышагнули двое одинаковых, с чёрными саквояжами. На правом у них рукаве чёрных халатов и на чёрном колпаке над лбами чернела в белом круге фашистская свастика.
Заскочив на тумбу, приставленной к ржавой стены, бестия поднесла рупор к пасти и заорала:
-Внимание! Организовать свободный доступ медиков к пациенту.
Люди расступились.
Позвякивая саквояжами, медики прошли по образовавшемуся проходу к пациенту и, встав, переглянулись и звонко рассмеялись. Опустив саквояжи на пол, склонили над пациентом холодные белые лица со стеклянными глазами идиотов и спросили девичьими голосами:
-Мужчина, кто вас так?
Он в ответ простонал.
Они покачали головами и томно вздохнули. Присев на корточках, открыли саквояжи и смутно улыбнулись. Один медик достал кривую иглу с вдёрнутой ниткой, другой - блестящий стальной молоток и поинтересовался:
-Мужчина, наркоз переносите?
Пациент кивнул.
-Молодец, - похвалили его, - не беспокойтесь, мужчина, мы вас вылечим. Пожалуйста, вдохните и не дышите.
Он вдохнул.
-Даю глубокий наркоз, - радостно пропел медик с молотком и, крякнув, стукнул им пациента по лбу. Лоб хрястнул и вогнулся, сквозь бледную кожицу проступила кровь. Пациент захрипел, и, сплясав в конвульсиях жуткий танец, затих. Медик констатировал: - Полный анабиоз. Можете, коллега, приступать.
-Хорошо, кол-л-ега, спасибо. Приступим, - радостно пропел медик с иглой и стал зашивать порванный рот, наглухо, от уха до уха, только на середине оставляя маленькое отверстие. После чего, залепив скотчем проломленные череп и лоб, влив из фляжки багровой жидкости в отверстие рта, медики встали, размяли затёкшие ноги, пройдясь туда-сюда, и уставились на него, не подавшего признаков жизни. Переглянулись; тот, что давал "наркоз", склонился, ощупал тело и, выпрямляясь, сказал:
-Готов. Издох. Будем реанимировать.
Согласен, кол-л-ега. Когда?
-Начнём сейчас.
-Хорошо, кол-л-ега.
-Раздвиньте, коллега, пожалуйста, трупу ноги.
Тот выполнил, раздвинул трупу ноги. Молоток, с размаха, врезался меж раздвинутых ног в пах. Труп дёрнулся - и воскрес. Взревел он как зверь, судорожно хватаясь руками за пах и тараща глаза. Потом сел, с трудом дыша, и вдруг скрученный опять болью, загибаясь, завыл.
Медики сложили инструмент в саквояжи, взяли их и пошли, по-идиотски радостно улыбаясь и гордо держа головы.
Люди молча расходились перед ними. Вдруг всё пространство за балконом и над головами толпы ввыси озарилось на секунду страшно багровым огнём и тут же раздался короткий и неимоверной силы ужасающий рёв. Люди вздрогнули в ужасе и сжались; бестии, оскалясь, выказывали рылами восторг.
Старшая бестия, надзирающая с тумбы за площадкой, заорала в рупор:
-Сливкам общества собраться у левой стены. - Кивнула она налево. - Отбросам общества - у правой.
Толпа на некоторое время застыла, и вся, до единого человека, переместилась к левой стене.
Бестия на тумбе задумчиво почесала рупором себе башку, хмыкнула и сказала желчно:
-Вот тебе и раз. Все отбросы, оказывается, к сливкам общества себя причислили. - И скомандовала: - Приступить сортировать.
Бестии, окружив толпу, стали хватать из неё первых попавшихся и по порядковому номеру определять: кто сливки, а кто отбросы.
Один человек было страшно заспорил, когда его определили к отбросам. Он матерился, доказывал, что он не отброс, не быдло, а принадлежал к касте высокопоставленных чиновников, и взывал к старшей бестии.
Вдруг в толпе людей загремел голос:
-Господа, чего трясётесь? Чего нам терять? Перевернём этот зверинец! Кто со мной?
Ему тихо ответили:
-Безумец.
Завертели мордами бестии, выискивая дерзкого нарушителя.
Длинный человек, с узким лицом и жестокими волчьими глазами, подождал чуть и, не увидев единомышленников и поддержки, махнул рукой:
-Чёрт с вами. - Он двинул сквозь толпу, отталкивая тех, кто стоял на пути.
Из толпы он вылетел с грозным криком:
-Животные, посторонись! - В прыжке пронёсся меж двух зазевавшихся бестий и, вбежав на балкон, высунулся за перила: до низа было примерно метров десять-двенадцать. Сзади подходили не спеша две бестии во главе со старшой. Он обернулся.
-Куда денешься, гнида, - проговорила старшая в рупор.
-Ты, чушка криворылая, на себя посмотри, - огрызнулся длинный, перелез через перила и прыгнул.
Ударившись сильно ногами о каменную твердь, он свалился носом вперёд и растянулся во весь свой длинный рост, но тут же поднялся со стоном на колени, прополз несколько метров, встал с трудом на ноги и задрал лицо: балкон выдавался из отвесной ржавой стены, которая заканчивалась плоской вершиной. Бестии, перегнувшись через перила, грозили кулаками. Он отвернулся и пошёл, хромая и как пьяный покачиваясь.
Наверху разнёсся из рупора орущий голос:
-Внимание, задержать нарушителя!
Длинный огляделся и прибавил шагу.
На пути неожиданно, - и откуда только взялся, - появился чертёнок, самый настоящий - облезлый, мерзкий, красноглазый, с бородавками на морде, а его розоватый короткий сопливый нос, резко вздёрнутый и ноздрями вперёд, был похож на свиной пятак. Чертёнок ростом, вместе с рогами, то есть рогом (один был обломан почти под корень) едва доходил длинному до пояса. Они молча стояли и таращились друг на друга. Чертёнок всё шмыгал мокрым носом и вытирал его лапой.
-Чертей ещё не хватало, - проговорил с отвращением длинный. Казалось, после своей смерти он должен бы уже привыкнуть ко всем диким, сумасшедшим событиям, которые происходят с ним, но встреча с чёртом - это уж даже с его железной выдержкой - чересчур, и вырвалось восклицание: - Что за бред! - И затем спросил всё же: - Ты кто?
-А ты не видишь? - жирным басом забрюзжал чертёнок, - я сюрприз твой, сладкий леденец на палочке. На - полижи, - выставил чертёнок, нагнувшись, задницу в прыщах и царапинах.
Длинному, когда-то всесильному шефу тайной полиции, прозванному за свои коварство и жестокость "Каин", который одним своим именем наводил ужас на врагов нации, бывало перед ним, в допросной, арестованные от страха обделывались, а теперь, - да, как оборачивается! - эта вот рогатая, сопливая скотина подставляет задницу лизать.
-Брысь, нечисть, - сказал он и сильно пнул чертёнка по заднице, ожидая, что тот улетит.
Чертёнок, как чугунное изваяние, не шелохнулся даже. Налитые кровью глаза его разгорелись. Он, глядя снизу вверх на длинного, поковырял в ноздре пальцем с когтём, вытер палец о себя и, погано улыбнувшись, пробасил:
-Ишь, тварина, я те полягаюсь, хулиган.
Упругим хвостом, как плетью, обвив его ногу, резко дёрнул на себя, и тот упал. Чертёнок схватил его за лодыжки руками и тряхнул крепко, чуть ноги не вырвав ему. После чего, раскрутив длинного над собой, ударил им несколько раз о твердь, словно пыль выбивал. В затуманенном сознании длинного вопило: "Что за бред!"

* * *

В жёлтеньком душном зальце плотными рядами окаменело сидели сгорбленные фигуры людей. Перед ними, на сцене, сверкая алмазными орденами на чёрном мундире, важно расхаживал у рампы рогатый, хвостатый, жирный Главчёрт. На большой его рыхлой морде, цвета горчицы, пребывало выражение задумчивости с лукавым довольством. В глубине сцены, ухмыляясь, нажёвывая жвачку, стояли в одну шеренгу четверо его адъютантов, с позолоченными аксельбантами на груди и с такими же большими горчичными физиономиями, как у шефа. Только в отличие от него у них отсутствовали рога и хвосты.
Главчёрт неожиданно остановился, обернулся на зал и завопил:
-Получена оперативная сводка с Земли: на поле брани за души людей мы перешли в решительное наступление по всем фронтам и с разгромным счётом одерживаем убедительные победу за победой! Сокрушённый противник бросает свои позиции и спешно отступает. Ещё чуть-чуть и в панике он побежит!
Заложив руки за спину, Главчёрт снова пошёл вдоль рампы и настолько, казалось, погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как наступил на свой хвост, и тот с треском рвущейся материи отвалился. И рога вдруг на нём качнулись и вместе с сивыми волосами сползли с купола головы на лоб. Фыркнули, хрюкнули с довольными мордами адъютанты и зажали руками рты.
Покосившись злобно на адъютантов, он снял с себя парик с рогами и швырнул в них. Сияя оголившейся лысиной, окружённой бурой шерстью, он провёл ладонью по заднице и с досадой обернулся: хвост, змейкой, застыл на полу.
Тусклый голос из зала заметил:
-А чёрт-то - ряженый, господа. Нас разыгрывают.
Рыхлая морда Главчёрта противно сжалась, как губка, и распрямилась. Взглядом шаря по сгорбленным фигурам людей, он произнёс громовым голосом:
-Кто посмел открыть пасть без разрешения? А, это ты, диктатор, - оскалился он. - Ну ладно... С тобой тему "розыгрыша" мы обсудим позднее, а то могу с мысли сбиться. Ведь я - чёрт старой формации. Если точнее выразиться - эксклюзив! Не то что нынешнее поколение, - кивнул он на своих адъютантов. - К сожалению, времена дико меняются, мельчают массы. Теперь большая редкость встретить настоящего, порядочного чёрта на Земле. Разве только что на картинках, да у алкоголиков с наркоманами и у сумасшедших в мозгах. Но я стараюсь придерживаться исторически сложившегося мнения, и вам откровенно признаюсь, что имею слабость к рогам и хвостам.
Главчёрт, с рёвом чихнув, порылся у себя в карманах в поисках платка, но не нашёл.
-Ерунда, в жизни не бывает безвыходных ситуаций.
Зажав ноздрю пальцем, он издал в горле хрюканье с визгом и высморкался на пол.
-Ностальгия... - сказал он мечтательно и смахнул с глаза слезу, - ах, годы моей резвой юности и милые сердцу сладкие мерзогадости! Но не скрываю, бывали и промахи. Как-то ночью, помню, забрался я пакостить в дом к деревенскому попу: хотел подложить попадье в постель дохлую крысу. Проснулась бы, вот визгу-то было бы, ха-ха. А поп, дрянь человек и пьяница, узрел меня, схватил кочергу и в погоню. Правду сказать, едва ноги я унёс. Ну и рожа была у попа, вот так рожа разбойничья! А голос медный, что колокол, как гаркнет, так аж за пять вёрст от деревни в поле воздух гудел! Что там говорить, были времена! - Главчёрт, прочищая горло, откашлялся и неожиданно пропел приятным баритоном: "Я душу дьяволу отдам за ночь с тобой". - Он попытался изобразить подобие улыбки, и его отвратительная морда стала ещё безобразней. - У меня сегодня превосходное настроение. Меня вчера Босс назвал хитрожопой гадиной. А услышать из его уст такое, поверьте - незабываемый комплимент! - Ковыряясь в ухе мизинцем, сказал: - Люблю пофилосовствовать. К примеру, что такое есть человек? А всё просто, человек - это козёл с отшибленными рогами, наставленные бабой. А что такое баба? Это коза без лифчика. - Посмотрел на отстранённый от уха мизинец и сдул с него крошку. - Что, венцы творения, с похоронными рожами сидите и смотрите на меня как вошь на мертвеца? Вопрос на засыпку, проверим в вас коэффициент интеллекта: сколько будет два плюс два делённое на два? Кто знает, поднять руку.
Зал даже не шелохнулся, казалось, не дышал. Уткнулись все взглядами в пол.
-Кто правильно ответит, тому, так и быть, удружу, дам пинка под зад и верну на Землю.
Зал всколыхнулся, и взметнулся неистово лес рук.
-Ожили насекомые. - Главчёрт остановился глазами на лопоухом в первом ряду и кивнул ему: - Ты, порадуй меня ответом.
Вскочил лопоухий:
-Два получится!
-Садись, недоносок. Порядок действия нарушил. Неуд тебе, - заржал он.
Рвались другие, тянули руки, крича:
-Я, я!
-Умоляю, можно мне!
-Кто вы? - повысил голос Главчёрт. - Обезьяньи выродки. - И бросил адъютантам через плечо: - Ко мне.
Адъютанты подошли, ухмыляясь, нажёвывая жвачку.
-Вот орлы, - показал на них Главчёрт рукой, - гриф от штанги в узел завязывают и интеллектуалы с невероятным ай кью. - Он повернулся к своим "орлам" и ткнул одного пальцем в грудь. - Вот ты скажи мне, что первичнее: дух или материя?
Тот ухмыльнулся, поглядев на своих ухмыляющихся приятелей, сплюнул, растёр ботинком плевок по полу и с видом вроде как бы смущённым, глупо хохотнув, ответил:
-Это с какой стороны зайти и смотреть.
-Впечатляющий ответ! Кстати, кто мне скажет, - обратился Главчёрт к залу, - а где находится этот Бог, неудачник и шарлатан, так называемый Создатель? Состряпал, безмозглый кретин, никудышную Вселенную с одними изъянами, распустил лживые слухи о будущем вечном Рае, а сам свалил неизвестно куда и неизвестно зачем, и даже носа в неё не кажет уж сколько веков. Оставил вместо себя какой-то нелепейший Дух Святой, который, при ближайшем рассмотрении - чушь, нонсенс.
Вдруг Главчёрт рявкнул:
-А кто вы, спрашиваю? Вы не пчих, вы не пшик и не вжик, вы даже не тень от тени и не жалкое подобие её. Вы - мерзкий, абсолютный нуль! Как личности, вы не числитесь в списках Вселенной и не существуете в природе вещей. В так называемую Книгу Жизни этого безмозглого кретина, вы не вписаны. Никому-то вы, господа абсолютное ничто, не нужны были. Ваши пропавшие душонки, как обломки погибших кораблей, бессмысленно носили бы космические ветры во Вселенной. И только благодаря гению великого Босса, то бишь Сатаны, вы спасены - ваши дрянные элементарные частицы и волны уловлены, восстановлены, и опять обрели свою былую плоть.
Прислушайтесь, вы, хомо сапиенс, слышите вопли и стоны, которые доносятся из глубин? Спустившись туда, мне так и хочется схватиться за кисть и передать всю красоту, весь свой восторг - и малевать, малевать до опупения всё в кровавый цвет. А не будет кисти, схватить свой хвост, обмакнуть его, и хвостом, и хвостом по полотну! С кого, спрашивается, в глубинах шкуру снимают? Так, тьфу, неудачники мелкие, троглодиты. Что на Земле они были неуважаемой мелочью, что у нас не смогли заделаться приличными сволочами, не справлялись с заданием. Одним словом - быдло. То ли дело вы - удачливые, состоявшиеся должностные личности. Большому кораблю - большое плаванье! И людишек-то вы, своих собратьев, уничтожали предостаточно, и сеяли зло всюду немерено. Почёт вам за это и уважение! Поэтому властелин всех миров, видимых и невидимых, превеликий наш Босс удостоил вас чести пожинать плоды своего поприща и стать добровольными воинами его непобедимой армии. Хочу вас порадовать: среди бесов вы будете занимать далеко не последние должности. А особо успешных, отличившихся я заберу в свой прославленный легион, чёрную гвардию головорезов, которая выполняет самые ответственные поручения. Ребята там у меня в основном молодые, горячие, способные и развитые не по годам. Рожи у моих гвардейцев круче чем у носорогов, плечи - в двери не пролазят, кулаки - с тазик. Чуть что не по их нраву, своими "тазиками" как махнут - так голова сразу с плеч долой. Когти в глаза запустят и вырвут, шкуру сдерут, потроха выпустят. Но это у них считается так, ерунда, невинные шалости, мелкая разминка по сравнению с тем, что они вытворяют на самом деле. Где бы они не появились - выжженная пустыня после них. Но я вас не хочу пока излишне нервировать, поэтому больше не буду хвастать геройством своих головорезов. Сами всё увидите, узнаете и испытаете на собственных шкурах. Чёрт возьми, я опять увлёкся, пылкая натура, и отошёл от темы.
На Земле у вас так называемая культурная элита, что превозносит в первую очередь, что почитает за благо? Тьфу, погань одну: живопись, литературу, театры, кино, выставки и прочую чепуху просвещения. Только попусту жизнь свою тратить! То ли дело у нас, первозданная красота, вот она, перед вами, видите, слышите! Жизнь кипит, га-а. На Земле кровь кому пустил или ещё какую великую мерзость сотворил - прячься, бойся, дрожи, что найдут, сволочи, и упрячут за решётку, а то и пулю прямо в лоб или на электрический стул затолкают. Ну что это за жизнь такая поганая, вечно под страхом. То ли дело у нас, рай Сатаны и место абсолютной свободы. Пожалуйста, друг друга насилуйте, пытайте, убивайте чем больше, тем лучше. Никто и пол звука не произнесёт в осуждение и взгляд мимолётный жалостливый не кинет, потому что у нас невозможно появиться такому уроду.
Что-то, гляжу я, господа, физиономии на вас слишком скучные и паскудные. Хотя, конечно, могу посочувствовать. Помню, у меня самого бывало так, после посещения Земли. Мысли-гадюки в мозгу копошатся, шипят и жалят из-за того, что мерзопакостная гнусность, которую оставил там после себя, не само совершенство. Выше голову, господа! Клянусь вам всей мерзостью ада, что вы, когда станете чертями, через секунду забудете каким именем вас мать нарекла от рождения, а через мгновение - от чёрта вас сам чёрт не отличит.
Вижу, знаю, зависть вас гложет ко мне. Хорошо, мол, ловкач, устроился. Весь в наградах, командует легионом и купается в славе и роскоши. Не жизнь, а фантастика! Но вы не видите той колоссальной внутренней работы, которую я проделал, чтобы достичь таких высот. Легко, думаете, давалось? - Главчёрт снял брюки и показал залу голую, покрытую шрамами задницу. - Видели, - он шлёпнул ладонью по заднице и натянул брюки. - Всё далеко не так однозначно. Хотя бы взять один пример. Пришёл раз к Боссу на доклад. А он говорит: плох тот чёрт, который не мечтает посидеть на моём троне. Схватил меня и задницей на трон. Я несколько секунд не смог выдержать накала страстей, эмоций, которые шли к трону со всех миров. У меня от перенапряжения чуть заднице не обуглилась.
Главчёрт молодцевато, на показ - вот, мол, какой я! - спрыгнул со сцены в зал и оправил мундир. Ухмыляясь с выражением: ну дебил, адъютанты вразвалку спустились по лестнице. Главчёрт не спеша прошёл вдоль сцены, завернул в широкий проход у стены и продолжил идти мимо рядов, скользя взглядом по фигурам людей. Недалеко позади держались адъютанты. Неожиданно Главчёрт остановился и уставился на плешивого, хилого человека, который отвернулся и прикрывал ладонью лицо.
-Ну-ка, ты, убери руку. Что оглох?
Хилый, сидевший шестым от края ряда, огорчённо вздохнул и убрал с лица руку.
-Опять, тошнотик, ты затесался к сливкам, - сказал Главчёрт.
-Ну и глаз и память, скажу, у вас, - польстил хилый, вставая. Если на Земле не получилось, так хоть здесь в сливки общества желаю попасть. Прошу оставить меня и не гнать. От меня польза немалая будет.
-А спроси, говнюк, ты мне нужен? - И заорал: - Вон отсюда, вон!
Хилый встал и поплёлся понуро к выходу.
-Бегом! - Главчёрт догнал его и сходу дал под зад. Пролетев несколько метров, хилый растянулся на полу, вскочил и понёсся, пугливо оглядываясь.

Главчёрт приказал губастому с волевым подбородком:
-Встать.
Отрешённо взглянув на Главчёрта, тот тяжело поднялся.
-Ты был преважной персоной, коварным министром, так? - спросил Главчёрт и из глубокого кармана брюк достал, дыша хрипло и с свистом, скрученный в трубку глянцевый журнал.
-Был, - подтвердил губастый, - коварным министром, да весь вышел.
-Любил деньги и кровь?
-Любил деньги и кровь, - подтвердил губастый.
-Что ты как попугай. И вид у тебя как у барана на скотобойне. - Чёрт журналом, наотмашь, ударил губастого по лбу, затем, нахлестав журналом по щекам, спросил: - Пойдёшь добровольцем в мой легион?
Густо пылая физиономией, губастый спросил:
-Альтернатива есть?
-Есть - превратиться в кровавый бифштекс.
-Тогда пойду.
-Я сегодня случайно наткнулся у себя на столе на журнал светской хроники. Глянул в него, а там, ба-а, знакомые лица! Думаю, дай-ка захвачу журнальчик, авось пригодится. - Главчёрт развернул журнал и, раскрыв, пропел: - Я слышу дьявола в своей голове. - Страницы под его наслюнявленным пальцем зашелестели. - Нашёл, смотри, министр, твои блестящие похороны. Всё высшее руководство страны собралось провожать. Какие скорбные мины! Тут и духовенство, видно, чтобы в рай ты без задержки въехал. На этого типа взгляни. - Он щёлкнул когтем по лицу мужчины простой внешности, стоявшего на снимке среди государственных деятелей. - Узнаёшь своего приятеля? В моём легионе он числился мелким бесом и был швалью никчемной, ничтожеством высшей пробы. Никакой пользы от него. Бессмысленный продукт. Пришлось избавиться от позора, отчислить эту дохлую шваль за профнепригодность. У меня легионеры все здоровенные и непревзойдённые гении точных наук. Каждый, выполняя задание в тылу врага, оставит после себя такую кучу дерьма, что бульдозером не разгребёшь! А этот, дохлый, гадил как муха, хоть под лупой рассматривай. Освободил я легион от швали. По моей просьбе отправили его в длительную командировку. И гляди-ка, раскрылся у него на Земле блестящий талант конспиратора! Всё сошлось там у него: благополучно замаскировался, легализовался, внедрился и потом удачно женился. Тесть ему помог прибиться к прогрессистам, потом он переметнулся к консерваторам и наконец заделался отчаянным и успешным либералом. Устроился в министерство, пролез в сенат. Занимал там высокие должности. В настоящее время готовится к выборам и метит на самый верх. Но, гад, зазнался сверх всякой меры, и, когда у Босса встречаюсь с ним на совещаниях, он руки мне не подаёт и воротит от меня свою надменную рожу. Вот тебе и, казалось, никчемная шваль. А как высоко взлетел! Мне теперь за шкирку его не схватить, мордой в дерьмо не ткнуть. Сесть, - приказал он, и губастый сел. - Шикарные похороны были у тебя. Вся столица следила затаив дыхание. Да что столица - вся страна наблюдала и лопалось от зависти! Один гроб, шедевр искусства, чего стоил! А памятник - бронза, позолота, гранит!
Главчёрт обратился к личности с отвисшей челюстью, сидящей позади губастого с волевым подбородком, и одобрительно похлопал личность по плеши.
-А у тебя, сливок общества, я слышал, был кондиционер в гробу и музыка в нём играла. Молодец! Молодцы твои родственники, очень остроумно! Твой труп черви сожрали под музыку и благоухание кондиционера. И трупу приятно, и червям не скучно.
Ничего не скажешь, отлично вы у нас устроились. Ей-ей, не вру, удалая братия, вы мне все нравитесь! Знаю, вижу, ропщете вы в душе на Босса. Но грех вам роптать на благодетеля. При жизни вы пользовались неограниченными благами, и похоронены, на зависть всем, в бронзе и граните. Простым людишкам и во сне такое не приснится. За несколько жизней им на такие похороны не скопить. Сколотят им какой-нибудь гроб из худых досок, покрасят едва - никакого шика. Не гроб, а одно недоразумение и тоска. Закопают под дешёвым памятником или деревянным крестом, помянут выкуренной сигаретой с дрянной водкой или винной кислятиной, и всё.
-Какие к чёрту бронза и гранит! - раздался истеричный крик и вскочил в середине зала грузный человек. Ударив себя с размаха кулаком по голове, он тут же сел и продолжил приглушённо: - Меня вздёрнули на виселице и закопали как собаку.
-Меня подорвали, - мрачно объявил ещё один, - я разлетелся на куски. Но я ещё вернусь и поквитаюсь!
-Открывать пасть и поднимать шум без разрешения - неслыханная дерзость и преступление. Ещё раз кто вякнет и вырву сам лично язык.
Тихо в жёлтеньком душном зальце.
Главчёрт медленно шёл по проходу. За ним, не отставая, адъютанты и строили морды залу. Сгорбленные фигуры цепенели на скамейках. Иногда слышались осторожные вздохи и шорохи.
Кто-то проскулил, а кто-то осмелился сказать:
-Я хочу встретиться с Сатаной.
Вышагивающий Главчёрт обернулся на голос.
-А, опять это ты, диктатор. Бегом ко мне. Сейчас мы с тобой обсудим заодно тему "розыгрыша".
-Я всего лишь... - пролепетал, вставая, черноволосый, носатый диктатор.
-Молчать.
-Я...
-Молча-а-ть!
Диктатор протискивался между тесными рядами по ногам.
-Это вы на Земле нужны Сатане, - распространялся Главчёрт, - это вас там обхаживают. А здесь, в его владениях, невозможно добиться аудиенции у него. Вы ему нужны, как трупу диета, га-а...
Подошёл диктатор и вытянулся. Подрагивающие его руки, длинные и в шерсти, как у обезьяны, доставали почти до колен. Щели глаз казались пустыми.
-Почему нарушаешь порядок?
-Я...
-Замолчи выродок.
Главчёрт вдруг по-приятельски подхватил диктатора под руку и повёл по проходу, мурлыкающим голосом доверительно говоря:
-Ты, брат лихой, конечно себя считаешь бесстрашным героем, мол, глядите на меня, я никого и ничего не боюсь. Мол, человек, понимаешь ли - это звучит гордо. Но позволь с тобою не согласиться.
Они дошли до выхода из зала, развернулись и пошли обратно.
Диктатор, заметно нервничая, поспешил уверить:
-Я никогда так не думал, что человек - это звучит гордо. Правда.
-Вот, опять перебиваешь, не даёшь мне выразить мысль до конца и врёшь. Я тебе готов доказать обратное. Человек - звучит отвратительно, и у любого мало-мальского здравомыслящего существа в вашей Вселенной, это научный факт, ассоциируется с голожопой обезьяной. Ведь ты же не собираешься отрицать научный факт?
-Никак нет!
-Молодец. Двигайся ближе, я тебе открою настоящую истину.
Густо покрытое капельками пота, землистое лицо приблизилось - блеснула зубатая пасть, и нос как бритвой срезало. Любуясь на диктатора, Главчёрт выплюнул нос на пол и взвизгнул глумливо:
-Ой, как больно нам!
Кровь закапала из раны. Диктатор подставил ладонь и глядел не мигая, как кровь наполняет её.
-Ой, как больно нам! - глумливо опять взвизгнул Главчёрт и с треском выдрал у диктатора ухо.
Довольно хрюкнув, адъютанты заржали и схватились за животы.
Кровь ручейками бежала по диктатору и расползалась под ногами лужицей. Он закачался и упал.
Размахивая кулаками, Главчёрт подлетел к адъютантам:
-Молчать, свиньи! Смирно!
Они вытянулись. Он сам сочно хрюкнул и давай кулаками мять адъютантам рожи. Распустив слюни, те с ненавистью на него косили налитые кровью глаза и тянулись в струнку.
-Знаю я, - рычал он, - все подлые мыслишки знаю в ваших тухлых мозгах. Власть нужна. Метите на моё место и ждёте удобный момент. Готовы всех перерезать - чужих и своих, да хоть самого Босса. А потом и друг друга начнёте резать, до последнего. Ух, задавил бы я вас прямо сейчас, отродье поганое! Ну, подождите, доберусь до вас.
На лавках фигуры, шурша, зашевелились, медленно оборачивались на выход, и некоторые - с лязгом в костях. У выхода стоял убежавший хилый и улыбался.
-Здравствуйте, это я! - сказал он и помахал неуверенно Главчёрту рукой.
-Гм, ну и тошнотик, - пробормотал удивлённо тот.
Адъютанты пакостно прыснули.
В зал вбежала бестия.
-Слава Сатане! - крикнула она, вытягивая руку в приветствии.
Главчёрт с адъютантами на неё даже не взглянули.
Бестия схватила диктатора и поволокла.
Подзывая, Главчёрт махнул рукой хилому, который, показывая рвение своё, нарочито громко дыша, подбежал.
-Ну? - произнёс Главчёрт, разглядывая тщедушную фигуру. - Что?
-Зашёл вот, попрощаться перед отъездом. Кроме вас у меня здесь никого нет, - печально поделился он и вздохнул. - Я никого не знаю. Я - один.
-Ах, вон оно что, ты пришёл со мной попрощаться, - с пониманием закивал Главчёрт, - неужели ты всё время один? Ая-яй, как нехорошо, - всё продолжал кивать Главчёрт, в то же время соображая, что лучше: то ли сразу оторвать этому мозгляку голову, а то ли выдернуть вначале ноги и потом уж оторвать голову. Спросил: - Далеко убываешь, если не секрет?
Хилый, бросив мгновенный взгляд на Главчёрта, проницательно поспешил уведомить:
-Меня Исчадие взял к себе на службу и отправляет куда-то очень далеко. Думаю, на другую Вселенную.
-Ты погляди-ка! - сказал Главчёрт.
Хилый хвастливо выпятил грудь, на которой рядом с порядковым номером находился внушительный знак: зелёная жабья морда с рогами.
-Вот, значит, как-то так, - развёл хилый руками.
-Это что ты ему такое наврал, что он тебя взял на службу?
-Враньё тут ни при чём. Всё просто: единение душ. Мы поняли друг друга с первого взгляда. - Хилый поцокал языком и с заискивающей улыбкой сказал: - Вы кровушкой весь запятнаны.
-Посмотришь на тебя - вроде круглый дурак. Но на самом деле - весьма талантлив. Вроде из быдла, но никто в этом зале тебе и в подмётки не годится. Не сомневаюсь, что Исчадие останется тобой доволен. Не исключаю, ты очень быстро поползёшь вверх. Но знай, навозный червь, помни всегда, кому ты будешь обязан своим восхождением. Может случиться так, что я низко паду с высоты своего величия, и тогда я приползу на карачках лизать тебе задницу. - Он за ухо приподнял хилого от пола, и тот задрыгал ногами в воздухе. - Но ты ведь не будешь ко мне слишком строг, не будешь с меня шкуру сдирать живьём?
-Ой, не буду, ой, не буду! Ухо, ухо моё отвалится, - извивался хилый.
-Ну, гляди у меня, - отпустил его Главчёрт. - И вы у меня все глядите, твари, - тыкал он кулаком сгорбленные фигуры, сидящие у прохода.
Вдруг он почувствовал непонятную тяжесть в кармане мундира. Удивлённо взметнув клочковатые брови на лоб, он медленно затолкал руку в карман и замер с задумчивым видом на полминуты, ощупывая там какой-то шелестящий мягкий предмет. Далее он осторожно вынул руку, держа свёрток в целлофановой искрящейся обёртке и с зелёным бантиком наверху. Он просиял и, распаковывая свёрток, нарочито громко и хвастливо сказал:
-Сюрпрайзы мне разные суют по карманам. Уважают сволочи! - прослезился он. - А я ведь дорого, очень дорого стою! Но меня не подкупишь. Посмотрим, посмотрим, чего мне сулят.
Из развёрнутой обёртки шибанул в нос смрадный запах, - сомнений не было, перед его глазами был кусок дерьма. Нос сморщился, и морда приняла свирепое выражение.
-Такс. Такс-такс. Это что, я спрашиваю? - просипел он и откашлялся, огляделся. - Какой поганец посмел покуситься на мой карман?
И, держа "сюрпрайз" всей пятернёй, швырнул его как гранату в зал. Раздались в гробовой тишине шлепок и удручённый вскрик "ах".
Адъютанты захрюкали.
Видя такое дело, хилый решил свалить, и по стеночке, по стеночке заскользил к выходу.
-Ку-у-да, тошнотик! - Был он крепко схвачен за шкирку и поднят. - Ты ошивался возле меня, твои гнусные проделки? Может, тебя Исчадие послал устроить мне провокацию?
Дрожа от страха, хилый мычал как немой и мотал головой.
Багровый, Главчёрт выкатил глаза да как заорёт:
-Хватит тебе, червяк, меня водить за нос!
Подбросил его и пинком дал под зад. Отлетев, упав на пол, хилый подскочил мячиком и как сумасшедший бежать прочь под свист и визг адъютантов.
Главчёрт заревел на них:
-Признавайтесь, поганцы, кто из вас мне подложил!
-Это - не мы! Это - они!
-Не могли людишки так ловко проделать, способностей не хватит. Признавайтесь, уроды, размозжу я вас!
-Никак нет! Никак нет! - визжали адъютанты, руки по швам и тянулись изо всех сил, тянулись вверх, треща шкурами.
-Уничтожу всех! Растопчу!
-Никак нет! Клянёмся! - Адъютанты дико вращали выпученными глазами.
-Поганцы, поганцы, - пыхтел Главчёрт и кулаком мял им рожи.
Неожиданно он оставил адъютантов, поправил на себе сверкающие награды и как ни в чём не бывало направился бодро к сцене, напевая приятным баритоном: "Я душу дьяволу отдам за ночь с тобой". Растрёпанные адъютанты зашагали сзади, горя ярко-красными мордами, перемигиваясь с ухмылочками и жуя жвачку.
Стремительно взбежав по лестнице, Главчёрт прошёлся по сцене, бубня довольно под нос. Хмыкнув, разулыбался:
-Хочу откровенно, как на духу, перед вами покаяться, господа, и признаться. Я не тактик, нет. Я - стратег. К чёрту тактику! Я привык мыслить космическими масштабами. С вашего позволения, увы, я вас покидаю. Дела. Если возникнут вопросы, обращайтесь к моим адъютантам, они вас внимательно выслушают и помогут. На прощание дам хороший совет: совершенствуйтесь, совершенствуйтесь и, главное, помните, что я для вас - идеал. Был счастлив знакомству. Мы ещё обязательно встретимся. Адью!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 22
Опубликовано: 27.07.2019 в 17:41
© Copyright: Иван Рахлецов
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1