ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛ?


ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛ?
ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛ?

«Нет человека, который был бы как Остров,
сам по себе, каждый человек есть часть Материка,
часть Суши; .... смерть каждого Человека умаляет
и меня, ибо я един со всем Человечеством,
а потому не спрашивай, по ком звонит колокол:
он звонит по Тебе».
(английский поэт XVII века Джон Донн)

В европейской стране, на юго-востоке Украины, 5 лет идет братоубийственная война, жертвами которой стали 30000 человек. Каждая из сторон утверждает, что она хочет мира, что она не стреляет первая, а только дает отпор противнику.                                       И самые мощные разведки мира в 21 веке со всей своей электроникой, беспилотниками, спутниками якобы не могут установить истину, в то время как разделенные люди одной страны продолжают страдать и гибнуть.

Вспомним, какие муки переживают обычные мирные гражданские люди под снарядами и бомбами.

ИЗ ДНЕВНИКА ЛИДИИ ОХАПКИНОЙ

(Ленинград. Воздушный налет 8 сентября 1941 года).
Когда началась тревога, я побежала в бомбоубежище, но не добежала, а скрылась в подъезде каменного дома. Я стояла и тряслась от страха. Одна женщина пригласила меня к себе. Она жила на втором этаже.
Только мы поднялись по лестнице и вошли в квартиру, как услышали взрыв оглушительной силы, с неописуемым грохотом и шквалом огня. Рев моторов нас всех оглушил. Взрывы бомб где-то недалеко раздавались. Весь воздух, все кругом трещало, гудело. Наш дом весь дрожал. Казалось, и земля-то бьется в судорогах, как при землетрясении. У меня от страха стучали зубы, тряслись колени. Я забилась куда-то в угол, прижав детей к себе. Они от испуга плакали. Мне казалось, что я минутами теряю сознание. Я думала, что вот конец, вот сейчас на нас упадет бомба и мы все погибнем.

Все мы стояли как приговоренные к смерти. Хозяйка квартиры стояла с открытым ртом и расширенными глазами, что-то шептала. Мать ее, старуха, упала на колени и крестилась. А дети ее, немного старше моих, тоже плакали. Этот налет продолжался долго. Я уже думала, что мы не переживем. За эту ночь у меня появились седые волосы.
Мы жили на Волковом проспекте недалеко от железной дороги и совсем близко от линии фронта. Поэтому там было гораздо опаснее, чем, например, на Васильевском острове. Я решила, что оставаться жить здесь больше нельзя, тем более что недалеко от нашего дома разрушены были в ночь дома. Утром дымились руины. Балки торчали, как огромные кресты над людьми, которых завалило…
Крыша нашего дома сгорела, и во втором этаже уже никто не жил. Я жила в первом этаже. Там еще осталось две семьи. Я жила в страхе за детей и как приговоренная к смерти. От каждой бомбежки ждала гибели.
Но однажды приехала комиссия от райсовета и предложила выехать на Васильевский остров, где мне дали комнату, узенькую, 8–9 метров, на 1-й линии, на третьем этаже, где я потом и жила с ребятами. Это было числа 20–23 сентября. Тревоги и воздушные налеты продолжались, и я с детьми бегала в подвал, где было устроено бомбоубежище.
Но потом перестала туда ходить, так как убедилась, что если случится прямое попадание, то все равно не спастись. И потом тревоги начинались больше вечером, часов в 8–10, дети уже спали и их трудно было собрать. Толик спал одетым, как и я, даже в зимнем пальто, в ботинках. Его трудно было поднять. Один раз я его будила, чтобы скорей бежать. Он только что заснул и не хотел вставать и сквозь слезы говорил: «Не пойду я, пусть меня сонного убьют, мне будет не больно. Не хочу я, не хочу никуда». Мне слышать это было невыносимо… С тех пор я перестала ходить в подвал.
…Я уже не помню, когда мыла ребят. Бани работали с большими перерывами. И из-за тревог опасно было ходить. Я решила детей помыть дома. Когда я раздела Толика, то увидела, что его тело все покрыто болячками и расчесано. У него была чесотка. Я пошла в аптеку. Чесоточной мази не было, и мне дали синьки. Но прежде чем помазать его, надо было помыть как можно горячей водой.
Один раз во время такой процедуры – дело было к ночи – он стоял голенький в круглом тазике, и я его мыла такой горячей водой, что у самой еле терпели руки. Он кричал.
Вдруг объявили воздушную тревогу. В окно нашей комнаты тут же как бы влетела огненная вспышка. Ковер старый, занавешивающий окно, упал. Стекло вдребезги раскололось. Все это в один миг. А на улице я услышала оглушительные взрывы. Дети громко закричали.
Я схватила сначала Тольку, голого, мокрого, почти бросила в коридор на пол, потом побежала за дочкой. Прижала их к себе где-то в углу коридора. Думаю, ну когда же это кончится, неужели не будет конца? «Звери, сволочи», — ругала немцев.
Наутро, когда я пошла за хлебом, увидела, что у дома напротив нашего одна половина была разрушена, на другой, уцелевшей, стенки оклеены разными обоями: розового, голубого и зеленого цвета, в цветочки и полоски. И что странно было – в одном квадрате висели большие часы и еще ходили....
(А.Адамович, Д.Гранин. Блокадная книга)



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Статья
Ключевые слова: война, мирные жители, дети,
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 24
Опубликовано: 26.07.2019 в 18:35
© Copyright: Юрий Игоревич Рожинский
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1