Молодые учительницы


Молодые учительницы
1. Девушки на каторжной работе
- Не буду я здесь работать! Уйду к чёртовой матери! Достали, заразы! Уйду на фиг!
Познакомьтесь: это молодые учительницы. Вот эта высокая красотка с чёрными локонами, из которой сейчас вылетело так много брани – Ириска. Рядом с ней стоят две девушки: светловолосая, в строгом полосатом костюме и в очках – Елена, тоненькая, хорошенькая, в жёлтом нарядном сарафане - Юна. У Ириски кончился рабочий день, и она говорит то же самое, что и всегда по окончании рабочего дня. Подруги пытаются хоть немного её успокоить.


- Тише, Ириска, тише, - говорит Елена. – А если войдёт кто-нибудь? Красиво будет?
- Задолбали они меня! Никакой дисциплины нет! Чтоб им всем в … провалиться! Все нервы мне вымотали, придурки!
- ну, что ты, в самом деле, - Юна гладит Ириску по руке. – У меня тоже на уроках шумно, ну и что? Подожди немного, со временем всё образуется.
Все три девушки были учительницами. В этом году в школу пришли работать подруги Юна и Ириска. Юна преподавала литературу, а Ириска – географию. В школе они подружились с молодой математичкой Еленой Кокоткиной, работавшей до них один год.
Работа учителя – это работа каторжная. Подруги не знали, с какого бока подступиться к такому сложному делу.
- Ириска! – говорила Юна во время большой перемены. – Послушай, Ириска. Тут ребята говорят, что ты на уроках сквернословишь. Это правда?


- Та-ак… Ириска хмурит брови. – Это Окраскина из шестого «Г» тебя просвещает?
- Неважно, кто. Важно, что ты учитель, и ты не должна так унижать себя.
- Помилуй, подруга! Какое унижение? Когда я на них ору, они только тогда затыкаются.
- И не стыдно тебе? Ты же учительница! Такие слова учительнице произносить недостойно! Надо успокаивать класс более цивилизованным путём.


- Хм… - Ириска ухмыляется. – Вот ты, Юночка, у нас и благовоспитанная, и словами плохими себя не унижаешь, а на уроке-то у тебя дети как недорезанные орут, извиняй меня. Тебе воспитанность-то твоя помогает?
- Я в самом деле ещё не нашла нужного подхода, чтоб у меня на уроке было тихо, - призналась Юна. Но я стараюсь, я ищу.
- Вот и ищи! – звонко рассмеялась Ириска. – А я буду делать так, как сейчас делает весь мир.
- Зачем ты вообще в школе сидишь? – не сдержалась Юна. – Лен! – окликнула она. – Лен, ну, скажи хоть ты ей!
- Юна, - осторожно начала выдержанная Елена, - знаешь, мне кажется, ты неправа. Пойми, Ириске бывает трудно сдерживаться, она первый год тут работает, а у нас нагрузки целый день, вот у неё нервы иногда и сдают…
- А мы с тобой меньше устаём? – возмутилась Юна. – Однако от нас таких слов не слышно.
- Юн, ну, не у всех ведь нервы железные…
- А если бы на твоём уроке сквернословил подросток? – спокойно спросила Юна.
- В смысле?
- Если бы подросток замотался и сказал бы плохое слово на твоём уроке?
На этом месте Елена почему-то перевела разговор на другое. Никто не понял, почему.

2.Загадочный парень
Это был красивый и загадочный парень. Внешне он не очень походил на таинственно-непонятного героя. Очаровательный блондин, но с нахально-непринуждённым выражением лица. Только его светло-шоколадный взгляд был окутан тайной.
Поначалу Юна боялась его. Сейчас в стране одни опасности, даже невозможно подумать, что осталось что-то хорошее и прекрасное. Дело было ранней осенью. У Юны кончились уроки, и она пошла домой. Юна. Как всегда, выглядела так, словно собралась куда-то на кастинг – накрашенная, в белых туфельках, с аккуратной причёской, украшенной жёлтой заколкой.


По дороге к ней привязался парень со светло-шоколадными глазами.
- девушка, а давайте познакомимся, - сказал он ей.
- Я не знакомлюсь на улицах, - отрезала Юна.
- И не хотите делать отклонение от правила?
- Нет.
Она ускорила шаги. Он догнал её.
- А я про вас всё знаю! – крикнул парень. – Вас зовут Юна, вы ведёте литературу в школе и у вас нет мужа.
Юна повернулась к парню, треснула его белой сумочкой по голове и быстро убежала.
На следующий день Юна и Ириска вместе вышли из школы. Рядом с ними пошёл шоколадноглазый парень.
- Привет, девчонки! – сказал он.
- Ириска, пошли быстрее, - шепнула Юна. – Он ненормальный.
- Да ну? – Ириска повернулась к парню. – Привет, мальчик! – Она кокетливо улыбнулась. – А почему вы решили с нами познакомиться?


- Я хочу познакомиться с вашей подругой, - ответил «ненормальный» парень. – А она вчера саданула меня сумкой по голове… Юна, вам не стыдно разбивать моё страдающее сердце?
- Не стыдно, - сказала Юна и пошла быстрее. Ириска и парень побежали за ней.
- Юна! - закричала Ириска. – Ну, ты куда?
- Слушай, - сказала Юна, - я не хочу общаться с психами. Если хочешь, забирай его себе.
- А это идея! Меня зовут Ирина, - улыбнувшись накрашенными губами, представилась она, - а вас?
- Ирина, извините, но меня интересует ваша подруга, - сказал шоколадноглазый парень.
Но Юна уже скрылась в подъезде.
Этот парень теперь часто ходил за Юной до её подъезда. Если рядом оказывалась Ириска, она бурно радовалась появлению парня и начинала с ним кокетничать. Он отвечал ей шутками и обращал внимание на одну лишь Юну. Парень не только ни разу не прикоснулся к ней, но и не сделал ни одного грязного намёка. И всё же Юну раздражало это хождение от школы до дома – она, подруги и этот шоколадноглазый сбоку припёка.

3.Моя прекрасная Елена
Дела амурные не обошли ни одну из трёх подруг. Ириска смущала своих учеников прелестями, выпиравшими из выреза яркого сарафанчика, оголёнными руками и плечами, красочным шарфиком, который она как будто невзначай пускала по стройной ноге. У Юны появился шоколадноглазый воздыхатель. А Елену полюбил один из девятиклассников.
В классной комнате Данила воздух был пропитан матом, а Данил вспоминал сложную красоту выражений в лирике. Данил хватал по всем предметам тройки, а перед его глазами витал прекрасный, неуловимый женский образ. В адрес Данила летели насмешки, а он пытался написать какие-то корявые стихи об этом образе.
Елена ему понравилась из-за спокойного величия, сознания собственного достоинства, умного блеска в глазах. Ему так хотелось поговорить с ней об этом, чтобы она догадывалась, как много она значит для него!
И такой разговор состоялся.
Данил. Можно с вами поговорить?
Елена. Можно. А о чём? (Она села за учительский стол, он рядом с ней за парту)
Данил. Прямо не знаю, как начать… Я одну учительницу люблю, а она вообще не обращает на меня внимания. Что мне делать, чтоб она хоть как-то мною интересовалась?


Елена. Значит, ты её любишь. А она не любит. Или не замечает тебя.
Данил. Да…
Елена. Знаешь, я вообще думаю… Самое лучшее, это если ты от неё отстанешь.
Данил. Почему вы так думаете? Я же люблю её!
Елена. А она? Она-то тебя не любит. Ты думаешь о своих чувствах, а о её чувствах не думаешь.
Данил. Но она ведь может ещё полюбить меня! Ну, должен же я ещё хоть попытаться добиться её любви!
Елена. Ты так говоришь, словно хочешь подчинить её себе… Ты читал Пушкина, «Я вас любил»?
Данил (обрадованно). Да, да, читал! Хорошее стихотворение! Я его наизусть выучил!
Елена. Помнишь, там такие строчки: «Я вас любил: любовь ещё, быть может, в душе моей угасла не совсем; но пусть она вас больше не тревожит, я не хочу печалить вас ничем». Пушкин же не говорит своей девушке: «Нет, ты люби меня, я требую твоей любви!»
Данил. Нет, но тут другое… Как я буду жить, зная, что она не испытывает ко мне ответного чувства?
Елена. А для любви ответное чувство не обязательно. Можно просто любить и быть счастливым от того, что любишь. И взаимности не надо.
Данил (резко встал и отодвинул стул). Я пойду.
Елена всё ещё не знала, что любовь – не бессмысленное моление, а желание обоюдного чувства от живого человека. Даже в фильме «Формула любви» герой не выдержал поклонения мёртвой мраморной статуе и полюбил живую тёплую девушку, способную на любовь.
«Интересно, в кого он влюбился? – подумала Елена и сама себе ответила: - В Ириску, скорей всего. Она же у нас секс-бомба!»


А Данил вышел из класса и попытался воссоздать тот женский образ, которому посвящались его стихи. Но прекрасное лицо начисто стёрлось из его памяти. Где ты, образ? То ли растворился в воздухе, то ли разбился на куски…

4.После родительского собрания
Юна всегда чувствовала себя неуверенно на родительских собраниях. Сегодня тоже было собрание, и она испытывала такое чувство неуверенности, какое ещё никогда не испытывала. На задней парте сидел шоколадноглазый парень, теребил пальцами воротник свитера и смотрел в упор на Юну. Она не могла понять, как он здесь оказался и зачем рассматривает её шоколадными глазами.
Юна еле-еле дождалась конца собрания. Когда все, кроме парня, разошлись, она подошла к нему и спросила, еле сдерживая гнев:
- Что вам здесь нужно? Как вы вообще просочились на это собрание?
- Тихо, тихо, - заговорил парень, вставая со стула. – Ладно, вы меня раскусили. Я старший брат Влада Синичкина. Меня зовут Игорь. Я увидел вас на школьном дворе и влюбился.
- Влюбился? – в растерянности переспросила Юна.
Шоколадные глаза гипнотизировали её. Когда Юнино сознание на минуту прояснилось, она сразу же представила себе такую картину: парень и девушка в пустом кабинете, он говорит: «я влюбился», заваливает её на стол…
- Уйдите отсюда! – закричала она.
- Юночка, успокойтесь, - засмеялся Игорь.
- Немедленно уйдите! Я кричать буду!
- Ладно, ухожу, - в дверях Игорь обернулся и сказал: - Но если я сойду с ума от горя, это будет целиком на вашей совести.
Игорь вышел из класса, сделал несколько шагов и остановился. Почему девчонка, которую называют учительницей, так реагирует на него? Сейчас никто не верит в хорошие намерения парней. И девчонка Юна тоже не верит. А он любит её. Игорю хотелось поближе познакомиться с Юной, не выходившей из его мыслей с того памятного дня. Когда он впервые увидел её. Он не мог хорошо сказать ей о своей любви. Любовь наполнила его и даже переполнила, любовь уже не помещалась в Игоре. Но его любимая не верила в то, что сейчас парень может не только надругаться над девушкой, но и просто любить её.
И что теперь ему надо делать, чтобы она поверила?

5.Депрессия Окраскиной
Когда у Ванды Окраскиной началась депрессия, Ванда попросила о помощи Елену – «вы знаете, у меня ведь депрессия». Елена успела только подумать: «Зачем же она ко мне обращается, у нас вроде психологи есть». А Ванда считала Елену умной, рассудительной, и, вообще, Елена была авторитетом для Ванды. Девочка обдумывала, кто может ей помочь, и полностью уверилась, что Елена – человек, который ей нужен.
Ванда рассказывала классическую историю подросткового возраста: скандалы дома, голова кругом от ненормальных подруг, предательство любимого. Потихоньку-помаленьку всё это загнало здоровую девочку в депрессию. Елена слушала и поглядывала на часы – как раз в это время они с Ириской и Юной должны были идти все вместе домой.
- Извини, - наконец перебила она, - но я не умею слушать, как это делают психологи. Я бы просто посоветовала забыть об этом. Ну, или обратись к психологу, если хочешь об этом говорить.
- Спасибо! – засмеялась Ванда. – Ходила я уже к психологу… - Дальше пошёл рассказ о том, что не всем нравится её прямой непреклонный характер, и вот психологам тоже не понравился.
- Я знаю, почему так выходит, - сказала Елена. – Ты всё видишь только в чёрном и белом цвете, не различая оттенков. Это называется юношеский максимализм. Постоянно с кем-то борешься, признавая только свои аспекты. Вот, смотри, - Елена берёт подвернувшуюся бумажку и пишет несколько раз: «я я я я». – Ты сейчас, когда говорила, тоже всё время повторяла: «я я я я».
Ванду всегда восхищало умение Елены хорошо говорить. Но теперь красноречие учительницы забило Ванду. Сама она не могла убедительно объяснить, что, раз она рассказывала о своих конкретных проблемах, то, естественно, говорила слово «я». Если бы рассказ шёл, к примеру, о Вандиной подружке, то Ванда повторяла бы имя подружки.
- При чём тут юношеский максимализм? – смогла только выдавить Ванда. – Я просто просила, чтобы вы мне помогли…
- А почему, собственно, ты меня об этом просишь? Ты на меня хочешь вылить свои негативные эмоции? Есть ведь и другой способ – записать всё о своей депрессии в дневник. Вот и всё.
- Да я вовсе не имела в виду, что хочу вас загрузить своими проблемами… Поддержка мне нужна…
- Нет, а почему эта поддержка должна исходить именно от меня? Ты, по-моему, хочешь меня сделать своей подружкой? А между нами должны быть только деловые отношения.
Ванда поклонилась Елене в пояс, поблагодарив при этом за понимание.
- Пожалуйста, пожалуйста, - улыбнулась Елена.
Уходя, Ванда сказала, что не винит Елену, так как Елена не жила её жизнью и, следовательно, не может понять весь кошмар жизни Ванды.
- Да какое право ты вообще имеешь меня в чём-то обвинять? – вспылила наконец Елена.
Они словно поменялись ролями: выдержанная Елена кричала, доведённая до злобы странными речами Ванды, а непримиримая Ванда спокойно смотрела ей в лицо. Губы Ванды улыбались, а глаза страдали.
Девочка ушла. «Ну, вот, - подумала со злостью Елена, беря сумочку, - теперь Юна и Ириска точно меня не дождались». Но, выйдя из класса, она тут же увидела своих подруг. Они, как малолетки, играли в игру «камень, ножницы, бумага». Елена рассказала подругам историю с Вандой.
- А я чего говорю! – сказала Ириска. – Эта Окраскина борзеет с каждым днём. В самом деле, подружка ты ей, что ли?
- По-моему, ты неправа, - сказала Юна Елене. – На твоём месте я была бы рада, что эта девочка, кстати, очень непростая, мне доверяет.
- Юна, но пойми, это вовсе не тот вопрос, который я обязана решать. Окраскина вполне может обратиться за помощью к подружкам… или изливать душу своему дневнику.
- А ты не думала, что она доверяет тебе больше, чем своим подружкам? А что касается дневника, то он не заменит сострадания со стороны окружающих.
- И что вы спорите? – сказала Ириска. – Ясно же, что Люська права. С Окраскинской репутацией к учителям лучше не соваться.
- Зато ты у нас белая и пушистая, - сказала Юна. – Всё никак не можешь забыть, что Ванда тебя критиковала?
- Вот, сама же говоришь, - заметила Елена, - что Ванда критикует Ириску. А у неё нет права критиковать учителей. Между ней и нами должны быть только деловые отношения и ничего больше.
Юна просто поражалась толстокожести подруг. Ну, с Ириски взять нечего, это ясно, но Лена-то! Лена, которая всегда была такая умная, всё на свете понимающая, способная разрешить любую проблему! Юну как-то занесло к Елене на урок. Елена в тот момент с потрясающим красноречием говорила о взаимном уважении людьми друг друга. Елена, обязанная быть прозаичной математичкой, говорила так хорошо, что Юна забыла, зачем пришла, заслушавшись речью Елены… Значит, грош цена тем красивым словам?
- Кто-нибудь из вас читал книги Юрия Яковлева? – спросила Юна.
- Это тот, который написал «Секс с карамелькой»? – живо заинтересовалась Ириска.
- Нет, Ириска, я говорю не о тех писателях, которых читаешь ты, а о великом человеке… А ты его читала? – обратилась Юна к Елене.
- Да, читала немного.
- У Яковлева есть рассказ про войну. Героиня рассказа работала учительницей. Фашисты хотели расстрелять четверых молодых людей, один из них был её сыном, остальные – учениками. И вот мальчиков повели на расстрел, а мать могла спасти сына. Но она посмотрела на своих учеников, вспомнила всё, что их связывало, и сказала: «Они все мои сыновья». Их расстреляли… Как ты думаешь, та героиня разделяла твои взгляды?
- Понимаешь, Юна, - улыбнулась Елена, - тогда было другое время. Ученики уважали своих учителей, учителя ценили их за это. Но сейчас всё не так. Дети всё больше и больше распускаются, учителя не имеют для них авторитета. Естественно, что и учителя испытывают негативные эмоции от этого поколения.
- Ой, кому ты всё это говоришь? – вмешалась Ириска. – Эта ретробарышня Юнка застряла где-то в десятом веке, она в современных детях не разбирается.
- В чём-то ты права, - сказала Юна, не обращая внимания на Ириску. – Конечно, сейчас много не самых лучших детей. Но учителя теперь тоже стали мельчать. Кого из них наши дети сейчас будут уважать?
- А кого из детей мы будем уважать? – спросила Елена. – Ты о нас подумала?
- В каждом классе кроме отвратительных учеников есть люди с высоким порогом морали. И наша задача – разглядеть их и не опозориться перед ними.
- У тебя голубые глаза, - произнесла Елена.
- Голубые. Ну и что? У тебя серые, у Ириски карие.
- А ты своими голубыми глазами видишь всё в прекрасном небесном цвете.
- А у тебя глаза серые, - сказала Юна. – Ты всё видишь в сером цвете. Ты говорила Ванде, что она всё видит белым и чёрным, называешь это юношеским максимализмом, а сама не различаешь даже этих двух цветов. Чёрный и белый слились для тебя в один серый цвет.
Они уже подходили к подъезду Юны. И Юна зашла в свой подъезд, даже не попрощавшись с подругами.
Увлёкшись разговором, никто из них не заметил, что рядом шёл шоколадноглазый Игорь.

6.Оставшаяся
По окончании учебного года три подруги решили все, как одна, уйти из школы. Слишком видно было, что они не справляются с ролью учителей. Казалось бы, всё хорошо, да у Юны на уроках с дисциплиной плоховато, а Елена, глядя на учеников, никак не может понять, что у них внутри, а Ириску вообще все успели возненавидеть.
- Давай, Юн, отчалим отсюда все вместе! - уговаривала Ириска. – Ну, не вышло у нас здесь – и … с ними, жизнь на этом не кончается!
- Опять выражаешься, - рассеянно отвечала Юна.
Да, хорошо Ириске: в школе не получилось, не срослось – ничего страшного, в другое место перекочует. Елена не привыкла грузить кого-то своими эмоциями, но ей, кажется, тоже не очень тяжело расставаться с работой, где она работала хотя и мало, но подольше своих подруг. А вот Юне стало почему-то грустно. Весть об уходе молодых учительниц облетела всю школу.
- Слышали? Они уходят!
- Ну и слава Богу! – проворчал Данил, ещё не позабывший обиду, нанесённую ему каменной девушкой Еленой.
- Математичка и географичка уходят – это хорошо, - сказала Ванда. – Давно пора. А вот что литераторша уходит – жалко…
Литераторша в это время сидела в своём классе – может быть, в последний раз. Юна думала: как же она уже привыкла к этому месту, к людям. И вот надо всё бросить и идти неведомо куда. Может, в самом деле, не судьба ей здесь работать?
Юна знала, что сейчас в школы просачиваются плохие учителя, и вот она решила пойти работать в какую-нибудь школу, чтобы одним Учителем с большой буквы стало больше. Юна видела свой долг в том, чтобы её место работы не превратилось в дикий лес, а стало таким, где люди всегда найдут тепло и понимание.
Юна с сожалением осознавала, что есть много обстоятельств, в силу которых она не то что Педагогом, а и заурядным преподавателем не может стать. Юна хорошо разбиралась в литературе, но, говоря на эту тему, никогда не знала, как ей выразить свои мысли. Обсуждая обычные житейские вопросы, она и то затруднялась связно и убедительно говорить, а от мысли, что нужно понятно объяснить народу мировую классику, ей просто плохо становилось. Правда, иногда она могла с чувством и выразительно говорить о чём-то, но это если только захлестнут эмоции, а в большинстве случаев Юна даже не могла отстоять свою точку зрения, так как не умела хорошо говорить. Потом, она совершенно не умела установить тишину на уроке. Ириска, когда на её уроках шумели, начинала кричать сама, не стесняясь в выражениях, и перекрывала своим звонким голоском все посторонние шумы. У Юны так не выходило, а если она даже и пробовала повысить голос, то лучше бы не пробовала. Обычно Юна говорила, что, ладно, если никто не хочет слушать, она вообще может урока не проводить.
С недостатками своими пришлось бороться. Дома Юна тренировалась перед зеркалом – рассказывала о жизни великих писателей. По дороге в школу Юна старательно собирала в своей голове мысли о том или ином произведении. И наконец она добилась своего! Говорили о «Маскараде» Лермонтова. Юна вдохновенно, почти на одном дыхании, рассказывала о сути «Маскарада». На минуту она остановилась и даже не поверила, что это она так складно говорила – такие слова должна была произносить Елена. Потом испугалась, что, остановившись, уже не сможет больше так великолепно говорить. Опасения были излишни – дальше Юна объясняла тему так же прекрасно. Никто даже не болтал – заслушались Юну.
Но главное вот что. Как ни хотела Юна пополнить стройные ряды идеальных учителей, она чувствовала: чего-то в ней не хватает. Чего-то недодано судьбой. Конечно, быть такой, как она, лучше, чем такой, как бескультурная Ириска или Елена с её показными красивыми словами. И всё же до Педагога Юна, видно, не дотянет никогда.
За её спиной громко хлопнула дверь. Юна обернулась. В класс вошла Ванда Окраскина. Юна слышала, что у учителей сложились два полностью противоположных мнения о ней. Одни говорили, что это дружелюбная милая девочка, серьёзная на уроках и доброжелательно настроенная в общении. Другие считали Ванду дерзкой, несдержанной на язык хамкой, а Ириска говорила о ней слова, которые Юне даже мысленно неудобно было произносить. Сама же Юна смотрела на Ванду и удивлялась, как о ней вообще кто-то может быть плохого мнения.
- Здравствуйте, - сказала Ванда. – Скажите, разве это правда, что вы уходите из школы?
- Да, - ответила Юна.
- Не уходите от нас, пожалуйста, - произнесла Ванда, как всегда говоря то, что чувствует.
- Ты в самом деле не хочешь, чтоб я уходила? - изумилась Юна. – Но ты же знаешь меня всего один год…
- Да. За этот год я поняла, что вы очень хороший учитель. Из молодых нам почему-то всё время попадались сплошь тупые практикантки. А вы просто идеальная. Вы созданы для того, чтоб в школе работать. У меня из-за вас даже депрессия кончилась, верите?
- Я за тебя рада, - сказала Юна. – И спасибо за хорошие слова. Но, Ванда, я не такая, какой ты меня считаешь. Я ведь просто девушка, которая хотела стать учительницей. Я делаю много ошибок и в школе чувствую себя менее комфортно, чем ты.
- Но вы же ещё только начинаете работать, - улыбнулась Ванда. – А у нас в преподавателях ходит много таких, которых нельзя подпускать к школе. Если бы вы здесь работали, было бы на одного хорошего учителя больше. Так хочется видеть побольше человеческих лиц!
- Спасибо, Ванда, - прошептала Юна.
Она не знала, за что благодарит Ванду. Но знала, что никуда теперь не уйдёт. Её место – здесь, как бы ни было ей трудно.
После уроков Юна так и сказала подругам: «Я остаюсь. А вам, действительно, лучше попробовать себя в другой профессии». О Ванде Юна не произнесла ни слова, опасаясь Ирискиной реакции, но знала: эта непростая, строгая в суждениях девочка просила её остаться, называла Юну идеальной учительницей.
По дороге домой идеальная учительница оглядывалась по сторонам – нет ли где Игоря, парня с шоколадными глазами. И, когда она совсем отчаялась его встретить, он сам к ней подошёл.
- Юна, я с каждым днём всё больше люблю вас, - сказал Игорь.
Шоколадные глаза завораживали, манили Юну, и она чувствовала: ещё секунда – и она пойдёт за этими глазами куда угодно…



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 45
Опубликовано: 17.07.2019 в 10:49
© Copyright: Леонида Богомолова (Лена-Кот)
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1