ПРОЗА. Антон Москатов


ПРОЗА. Антон Москатов
Летняя повесть
Часть первая. Крымский экстрим. Радужное начало
Глава 5
В гостях у Нептуна

Утро, хоть и следовало за прекрасной ночью, далось тяжело. Недосып перед погружением, как и прочие влияния на мозги, не бывает кстати.
Кое-как продрал глаза. Солнце поднялось высоко – палатка нагрелась, воздух в ней становился тяжёлым, душным. Где-то в отдалении замаячила головная боль. «Не, подруга, – решительно сказал я, – вот, в чём-в чём, а в твоих услугах я точно не нуждаюсь». Ещё не совсем понимая, где нахожусь, и не сон ли это, пошарил вокруг себя рукой, по-моему, левой, потому как на правой возлежал, и она совсем потеряла чувствительность.
Вика ушла. Или упорхнула. Как падший ангел, ибо то, что мы вытворяли с ней ночью, под безгрешность, ну, никак, не подписывается. И если б я не знал, что она провела ночь со мной, уткнувшись под утро мне в плечо и заснув спокойным, умиротворённым сном, никогда б об этом не догадался – не осталось даже едва уловимого запаха её тела.
А вот в соседнем лагере уже полным ходом кипела деятельность. Какая? По звукам, долетавшим до меня, понять что-то было сложно. Или похмельная, или, что вряд ли – по приготовлению завтрака…
Откинулся полог палатки. Весьма кстати. Ибо сил самому подняться не было совсем. Я ещё несколько часов кряду мог самому себе обещать, что прикрою на несколько минут глаза, а потом встану и бодрой походкой победителя двинусь на море, восстанавливать бодрое настроение, но переворачивался на другой бок, чтоб снова отключиться минут эдак на шестьдесят.
– Вставай, ночной герой, пора ратные подвиги в светлое время суток совершать.
– Борька, тебя с утра ещё никто не посылал? – тоскливо процитировал я своего давнишнего приятеля.
– Нет, а что? – участливо спросил он. – Совсем тяжело?
– Вроде того. Можно, я буду первым?
– Валяй. Только что это изменит?
– Совсем ничего?
– Абсолютно.
– Б…дь. Ну и нудный же ты мужик, и поругаться не с кем, – пробубнил я под нос, потягиваясь, отчаянно пытаясь проснуться и хоть кого-то пытаясь сделать крайним в своих проблемах. Не вышло. На Борьку где сядешь, там и слезешь. Это на его физиономии было написано, как в букваре – азбука.
– Может, тебя в море кунуть? – участливо спросил он с тонким намёком.
– Воздержусь, чай не маленький, сам дойду…
Дошёл. Долго смотрел на искрящуюся гладь, ажурно переливающуюся предо мной. После палатки лезть в ледяную воду не хотелось, но, так продолжаться долго не могло… Когда ветерок прохладой пошел по коже, разбросав на ней мурашки, я рванул с места, как конь – аллюром, с разбегу плюхнулся в воду. Жуть! Эх, хорошо! Жуть, как хорошо. В голове сразу взорвался бум – сонливость как рукой сняло, а сердце дало жар, бросило в голову бодрящую волну жизни… Плескался как пацан, кричал от радости, несколькими широким взмахами рук, бросками, рванул прочь от берега, нырнул, проплыл, сколько мог, пока сердце не начало рваться прочь из груди и в голове на пошёл калейдоскоп красок… За десять минут жизнь от пробуждения-рождения до старости-усталости прожил, в ледяном Аду побывал, как только воды коснулся и в прохладный Рай пропал, едва кровь разогрела тело и оно привыкло к воде. Не жизнь – малина. Так и проплескался бы здесь всю жизнь, если б можно было… Утопия… Как еще назвать?
Нет, Рай и Утопия наступили, когда Борька, едва я, замотавшись в полотенце, вошёл в лагерь и примостился за стол, чтоб унять приятную дрожь в ногах, поставил предо мной кружку дымящегося кофе и знатную тарелку бутербродов. Точно, теперь Рай.
– Девчонки с утра постарались… – ответил на немой вопрос.
– Моооогут, когда захотят, – уважительно протянул я.
– А то.
– Борь, а, Борь, – мой голос стал просяще-заискивающим. – Просьбу можно?
– Валяй. Только выполню ли, – это вопрос.
– Кофе люблю, только давление скачет. А погружение – сам понимаешь…
– Понимаю, – кивнул тот, – чайку?
– Крепенького…
– Чефирок?
– Не настолько.
Борька кивнул. И вот тогда наступил, точно, Рай. Я блаженно развалился на лёгком пластмассовом стуле, засунул бутерброд в рот и, смачно его пережёвывая, втянул запах свежезаваренного чая. Лепота…
Протянулась она, правда не долго. Минут пятнадцать. Только хотел пробурчать под нос: «Жизнь удалась!», как равновесие жизни нарушилось. И нарушил его, как обычно, олигархов всех начальник и приезжих командир – генерал нашей непонятной экспедиции – Сергей Юрьевич. В его присутствии я не вытянулся по стойке смирно, конечно, но внутренне напрягся. Всё-таки, хоть и мало-мальски, но работодатель, или, как там по-модному, босс…
– Приятного аппетита, – сказал он доброжелательно и протянул руку. Сел напротив, терпеливо выждал, пока прожую. Приятно, конечно, что не сразу – с места в карьер, но, всё одно, не люблю так. Люблю в одиночестве завтрак провести, на море смотреть и думу пустую думать. Отдыхать мозгами, в общем.
– Ты как сегодня к погружению?
Я удивленно поднял взор.
– В смысле?
Юрьевич сдержанно, но по-мужски красноречиво улыбнулся.
– Дело, конечно, не моё, но после такой ночи тяжеловато будет. К обеду пойдём?
– Смотря куда собрались? Если девочкам акваланги показать – то здесь, прям на пляже, вон у тех скал можно, – я неопределённо махнул в сторону Опукской гряды, туда, где она брала начало. – Ну, а вы, судя по всему, народ бывалый?
– Кой-чего можем, – уклонился от прямого ответа босс.
«Нет, тут уж ты от меня не уйдёшь», – подумал я, а вслух добавил.
– Сергей, это ж не шутки – под воду ходить. Необходимо уровень подготовки знать.
– Ну, прыжков с парашютом у меня – около двух сотен, погружений, конечно, поменьше, – я мысленно присвистнул. Ну, и загнул, приврал, так приврал… пошутил так пошутил. Слишком ты холёно выглядишь для таких дел и машина у тебя – не БТР, а произведение искусства, которое у нас, на Руси ещё долго делать не смогут. – Это Саша у нас – морской пехотинец в отставке, ныряет что твой Ихтиандр, а у нас с Борькой стихия другая – «десантура», полжизни в погонах. Борька – майором был, когда я его на гражданку переманил, я в чине полковника дела сдал, – а вот этим меня мигом с небес на землю опустило. Только решил подшутить, так слова в глотке и застряли. Такими вещами не врут. Раз сказал – значит, правда.
– Уважаю, – сказал я чистейшую правду, – сам в юности хотел в военную элиту податься, да дисциплину и приказы не шибко жалую, с военкомом поругался, и карьера на данном поприще закончилась. Потом успокоил себя – на Украине элита не нужна, своей хватает, – мрачно пошутил я.
– Не расстраивайся. В России тоже. Покидают по горячим точкам, а потом – волчий билет по ранению и пенсию инвалида, чтоб с голоду несколько лет подыхал. Вон, Борька как на день ВДВ форму одевает, так медали вешать некуда. А места, где бывал, по сей день секретные. Думаешь, стране сильно нужен был? Куда там, только когда уволиться собрался и нашли возможность квартиру дать, и по службе продвинуть, и внеочередное звание предложили, лишь бы остался. Ай… – Сергей Юрьевич махнул рукой, и столько в этом жесте было боли, обиды, что стало мне не по себе. – Ладно, что это мы о грустном? Начали за здравие, окончили за упокой?.. Говаривали мне, здесь у вас подводные пещеры, оооогроооомные такие гроты водятся, красоты неописуемой. Кто увидит, считай, полжизни не зря прожил.
– Ну, – улыбнулся я, – с этим ты перегнул, полжизни – время бесценное, – философское отношение к впустую потраченному времени у меня смешивалось с презрительным к извечным прожигателям жизни, – а вот чтоб туда добраться, кое-чего уметь надобно. Там и глубина приличная, и течение в нескольких местах. На камни бросить может. И само место жутковатое, проходы я имею ввиду.
– Глубина?
– В общем – метров шесть у берега, но именно там – что-то вроде расщелины. С земли не видно. Скала расколота. Уходит на пятнадцать – семнадцать от плоскости грунта и через широкий проход – под землю, в тело горы. Если ветер с севера или северо-запада, а это основное направление, то будет хитрое, сложно предсказуемое течение. Может затащить под скалу. Там таких мест много…
– Если б ты не был заинтересован в нашем погружении, я б подумал, что ты меня отговариваешь…
Отчасти так и было. Мне платили не только за время, проведённое здесь, и, надо сказать, неплохо, но и за погружения – отдельно. Плюс – за водные экскурсии, которые тоже заказали. В обмен – моя возможность договориться за все эти выкрутасы в заповедной зоне и пограничного контроля. Причём – на оплату должностных лиц – отдельная сумма. Хорошие клиенты, только вот всё одно было не по себе. Пока я ещё не мог дать отчёт, почему на душе тяжело, только смутная тревога, но… Опасное место, гиблое. Там народу много сгинуло. Туда только Макс в одиночку не боялся ходить да ещё пара отморозков, но, Макс пропал уж давно, неизвестно где, а отморозков я тоже не видал уж года полтора как. Связано – нет, не знаю, но холодок по спине… Сергей почувствовал мое напряжение.
– Думаешь, не справимся? – Он пожал плечами, – Хочешь, напишем тебе расписки, что силой поволокли туда? Перед законом чист будешь? – то ли смеялся, то ли всерьёз говорил.
Я покачал головой.
– Не в этом дело. Грех на душу брать не хочу…
– Ну, Вадим, мы ж, по-моему, вчера всё обсудили, договорились. Ты аванс получил… – Опа! Вот и шантаж начался. Не хотел же брать. – Или, ты идейный? – вдруг весело рассмеялся босс. Присмотрелся ко мне. Внимательно заглянул в лицо, пытаясь что-то прочитать. – … Взаправду, идейный. Хочешь, чтоб всё было хорошо, и деньги ты отработал полностью?
Я угрюмо кивнул.
– Да-а-а… Не ошиблась Вика, упрямый мужик. – Он рассмеялся, глядя, как я сжал губы и угрюмо насупился, – молодец, с тобой бы в разведку пошёл… Взял зону ответственности, сдавать не собираешься. Хорошо. Давай так: поплескаешься с Сашей полчасика, посмотришь уровень. А там решишь, пойдёшь с нами в гроты или за два погружения не получишь. Не беспокойся сильно, туда-то только я, Сашка да Борька сходить хотели. Остальные, – он тяжело, грустно вздохнул, – кишка тонка. На песке валяться будут, пиво потягивать. Не умеют и учиться не хотят… Мне бы их возможности в юные годы… – с досадой проронил он.
Это, конечно, другое дело. Я, признаться, за остальных переживал. Эти – мужики бывалые…
…Сине-зеленый мир захватил меня. Сжал со всех сторон, оглушил, сдавил. Показывал, что слабакам здесь не место. Я шёл вперёд невесомой тенью, не быстро, но и не медленно, стараясь показать своему второму, кто здесь хозяин. Водоросли мягко колыхались, направляемые едва заметным течением волны, туда-сюда. Бестелесным, мягким маятником.
На песке, в десяти сантиметрах ниже мелькнула широкая полоса – след рапана, морской огромной улитки, медленно ползущей по своим делам. По этому следу, который на глубине, где вода почти не двигалась, и он мог сохраняться довольно долго, за крупными экземплярами можно было гнаться метров тридцать, прежде чем увидишь ползущую по дну ракушку. Или, если выбрал не то направление, уходил в никуда, пока он не превращался в размытую полосу, ровнялся с песком дна.
Эх, кукан бы сейчас, да накидать в него десятка два таких приличных экземпляров, а к вечеру приготовить их на костре… Красота, дары моря. Живи, живое, не добралась пока рука кровожадная. Выловлю попозже тебя или твоего собрата. Я частенько любил выехать в одиночку, погоняться за этими морскими хищниками, которые мощным ртом могли захватить мидию, оторвать её от камня, к которому она прирастала долгие годы, раздавить ракушку и съесть её.
Здесь, где для жителей моря света было мало, всё камни да камни, рапан не был таким огромным, как он плодился на песчаном дне. Ракушка его, даже у самых крупных экземпляров, была небольшая, но очень толстая, каждый новый год покрывавшаяся новым слоем хитина. И цвет. Фиолетовый, с разводами чёрного и серого. Такого, чтоб делать его незаметным на тёмном, покрытом илом дне, без растительности.
Я оглянулся через плечо. Сзади, едва различимым силуэтом двигался Сашка. Не догонял, не отставал. Шёл размеренно, уверенно. Я остановился. В смысле, замер, завис в невесомости. Осмотрелся. За моим напарником медленно, легко, подымался шлейф пузырей. Уходил вверх, и иссякал. Потом проходило время, и подымался второй. Даже реже, чем у меня. И струи короче. Пожалуй, зря я беспокоился. Скорее, морской пехотинец подводное дело знал чётко, грамотно. Если Сергей Юрьевич и Борька владеют снаряжением вдвое хуже, то рискнуть уже можно, и пойти в подводные скальные гроты. Что ещё проверять? Сходить, где вчера был? А что, идея. Посмотрим, как в «лабиринте» ориентируется…
Сашка ориентировался лучше меня. Самолюбие почувствовало существенный укол. На возврате я попробовал оторваться от него на скорости, так легко проверяется выносливость, и расход воздуха резко возрастает. Это был мой один из козырных номеров. Умел его показать. Не догнал он меня, шёл на одном и том же отрыве, но, мне показалось, что делал это только ради того, чтоб не нанести удар по моему собственному мнению. Ишь, тактичный какой!
Когда выбрались из воды, скинули снаряжение, Сашка подошёл ко мне и похлопал по плечу:
– Хорошо шёл. Мне понравилось. Будем работать!
Я скривился.
– Не расстраивайся, я армейские нормативы мастера сдавал. Со мной тягаться тяжело.
Когда весь народ разбежался, даже Сашка, я не сдержался и воровато оглядываясь, подошел к его аппарату, открутил баллон и посмотрел на манометр. Ничего себе!!! Ощущение, что он совсем под водой не дышит. Пятьдесят килограмм остатка против моих двадцати!!! Умеет, мужик. Силён! Может, потому, что я ночь бурную провёл и зелёным змием баловался? Это, конечно, была причина, но в глубине души я понимал, что неправдивая, для новичков зелёных. Они ещё, может, и поверят. Просто, кто-то, как специалист, оказался лучше меня. Редко я встречал таких. Ай, да ладно, это извечное стремление к совершенству, которое, как известно, всегда хуже, чем стремление к прогрессу.
У моей палатки ждала Вика.
– Ну, как? Показал Саша класс?
Я глянул на неё тяжело. Она по красноречивому взгляду всё поняла.
– Ну, солнышко, я не просто так спрашиваю. Интересно ведь. Ты мой герой, лучше всех.
Не знаю почему, но с детства не люблю комплименты. Слышится мне в них фальшь какая-то. Будто говорят мне неправду и смотрят, поверю или нет. Чтоб дальше лапшу вешать. Конечно, неправильно это, бывает, человек от чистого сердца скажет, как думает, а ты не готов услышать, не готов принять сердцем слова его. Так и живёшь в страхе, что вокруг – одна неправда.
– Через час-другой пойдём. Пообедаем, желудки утрясем, и на глубину рванём.
– Ой, а я когда? Я тоже хочу.
Признаться, я Вике часто обещал научить её подводному плаванью, но, как это часто бывает, обещание осталось невыполненным. Время наших редких встреч проходило в более прозаических утехах и на море мы выбирались так редко, не говоря уже про акваланги.
– Пичугин, не расстраивайся, я в Севастополе уже научилась. Даже диплом имею. Не надо меня учить. Просто удели мне время. Поныряем вдвоём.
Я кивнул.
Пошли на погружение как и сказал босс – через два часа. Вчетвером. Солнце только подобралось к зениту и хорошенечко припекло. Но, мы собирались уйти от него, туда, где власть светила не заканчивалась, но становилась слабой, прозрачной и призрачной. Не знаю, сколько у них баллонов было, но они их не считали. Доставали из багажника как посуду одноразовую. Я отказался от снаряжения капиталистического – хорошее, комфортное, надёжней нашего, ещё советской разработки, да вот в обслуживании дороговато и душевно не такое. Я свой древний, допотопный АСВ-1 холил и лелеял с первого погружения, с первого дня, как привёз его домой, ещё не работающий, не зная, оживлю ли я старый акваланг, купленный мной у старого доброго дедка, всю жизнь отдавшего водолазному делу, позвонившего по объявлению, который мы с приятелем дали в газету. Купил за мешок сухарей, отдал шестнадцать долларов по курсу, хотя ящик в котором он хранился, стоил больше. Так и запомнил его взгляд сожалеющий. Но не по тому, что дёшево отдал, не от алчности, а потому, как добрый, надёжный аппарат, столько лет верой и правдой служивший, покидает дом, находит нового хозяина. Сожаление по прошедшей молодости, зрелости и наступлению неотвратимой старости.
Я добро, ласково, как на живое существо, глянул на свой старый, выкрашенный в грязно-серый цвет аппарат, и все сомнения ушли прочь. Предстоящие погружение наполнило меня радостью. Радостью новых впечатлений, риска и трудностей, которые только следовало преодолеть и предвкушение чувства победы, когда всё остается позади, только пьянящее чувство удачи и завершения распирает изнутри. Такая палитра непередаваемых чувств, калейдоскопом переходящих одно в другое… Нет слов… Эх, была – не была, протащу этих столичных штучек к Черту в пасть, а потом обратно… И не в деньгах дело.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Повесть
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 3
Опубликовано: 12.07.2019 в 17:34
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1