ПРОЗА. Галина Дмитрюкова


ПРОЗА. Галина Дмитрюкова
ДУМАЮЩИЙ ЦВЕТОК

В те далёкие времена Египтом правил Птолемей. Это был человек с довольно сомнительными правами на престол, который считал себя земным воплощением бога Диониса. Птолемей оправдывал прозвище «Новый Дионис», так как остаться на празднике Диониса трезвым значило нажить себе смертельного врага. Больше всего на свете любил он музыку и сам играл на различных инструментах, причём на всех одинаково плохо. Народ прозвал Птолемея Флейтистом.
Его жена, царица Трифона и его старшая дочь Береника просто отравляли ему жизнь. В сравнении с ними он был невероятно добродетельным человеком. В детстве у Птолемея был хороший учитель, и кое-что из наставлений запало ему в душу. Своих любимых младших дочерей, Клеопатру и Арсиною он решил избавить от пагубного влияния матери.
Клеопатре, не отличавшейся крепким здоровьем, придворный врач Олимп рекомендовал проводить зиму в Верхнем Египте, где небо всегда было ясно, на острове Филы. Там находился знаменитый храм богини Изиды, которую Клеопатра почитала более всех. Лето же – на морском берегу, в тенистом саду летнего дворца недалеко от Канопа.
Братья воспитывались вдали от дома на полуострове Лохиасе, под руководством Феодота, у египетских жрецов. Греки могли обучать только наукам царских детей, но об их религиозном образовании заботились египетские жрецы.
Ни один царский род на земле не мог похвалиться более изысканным жилищем. Флаги и вымпелы развевались над воро
тами храмов и дворцов, над триумфальными арками. Тёмно-лазурное море сияло в лучах полуденного солнца.
Архибию, сыну философа, было пятнадцать лет, когда его семью переселили в заброшенный канопский дворец. Его отцу было доверено обучение Клеопатры и Арсинои. У Архибия были сестра Хармиона и брат Стратон, отличавшийся геркулесовой силой.
К приезду царских дочерей пустой и заброшенный царский дворец был перестроен сверху донизу. Прибыли рабы и рабыни, два толстых евнуха, лошади, повозки, морем – лодки и великолепный корабль.
Уже был конец февраля, лужайки и кустарники пестрели цветами, белые и розовые олеандры цвели вдоль аллей, а густая зелень деревьев придавала особое очарование старому саду.
Архибий взобрался на большой, благоухающий цветом сикомор перед воротами дворца, чтобы наблюдать за приездом царевен. Когда показались носилки без свиты, из них вышли разом обе царевны, и у Архибия разбежались глаза. Из передних носилок не вышла, а выпорхнула как мотылёк девочка с вьющимися светлыми волосами. Это нежное прекрасное существо казалось просто эфирным. Девочка уставилась большими голубыми глазами на родителей Архибия, вышедшим навстречу царевнам. Её звали Клеопатра.
Вторая была словно выкована из металла. Она обеими ногами выпрыгнула из вторых носилок и надменно вздёрнула головку с густыми чёрными кудрями. На её белом личике играл румянец. Девочка слегка скривила губки. Она была хороша собой. Это была Арсиноя. Архибий даже подумал, что она старшая – судя по её повелительным манерам, но вскоре понял, кому свойственно истинное величие.
Клеопатра была воплощением простоты и нежности. Ведь тот, кому суждено повелевать, должен сам научиться повиноваться. Видимо, это было врождённым качеством. Её чарующий голос и взгляд одерживали над всеми победу.
Царевны скоро подружились с Архибием, его сестрой Хармионой и братом Стратоном. Прежние учителя много говорили о дарованиях Клеопатры, этого необыкновенного
ребёнка. Архибий был всегда в числе первых учеников, но даже врач царевен Олимп заметил, что ему нужно держать ухо востро, не то царевна Клеопатра обгонит в учении сына философа, так как она талантливая девочка. Он говорил о ней, как о маленькой богине. Конечно, она не была ею, потому что боги свободны от слабостей и недостатков. Но, однако, предостережение Олимпа имело основание. За что бы она ни принималась, результат получался одинаковый: Клеопатра перегоняла во всех областях знаний. Любимым её поэтом был римлянин Лукреций, который излагал учение Эпикура в стихах. Отец Архибия взялся учить Клеопатру, и уже на следующий год она читала поэму Лукреция так же легко, как и греческую книгу. Ведь Клеопатра была гречанкой чистейшей крови. Египетский она знала кое-как, но быстро освоилась и с ним. Позже, в Александрии, где было много евреев, она обучилась их языку, а затем изучила арабский. «С каждым языком, который ты изучаешь, ты обретаешь народ», – учил её философ Тимаген. Когда много лет спустя она посетила Марка Антония в Тарсе, его воины подумали, что это египетское колдовство, так как Клеопатра разговаривала с каждым военачальником на его языке.
Отец Архибия принадлежал к школе Эпикура, и ему удалось увлечь Клеопатру его учением. Эпикур проводил последние годы жизни в медитациях и оживлённых беседах с друзьями и учениками в своём афинском саду, на воротах которого была надпись «Странник, здесь тебе будет хорошо. Здесь высшее благо: веселье». Клеопатра тоже сделала такую надпись на доске и велела рабу потихоньку прикрепить её к воротам. По учению Эпикура истинное счастье в душевном спокойствии и отсутствии огорчений. Благородный и справедливый человек спокоен духом. Это учение очень подходило к чистой душе Клеопатры, с трудом переносившей любое грубое прикосновение. Ей от рождения было присуще стремление ко всему таинственному и сверхъестественному. Птолемей, отец Клеопатры, надеялся, что она полюбит египетский народ и его тайную науку. Он редко виделся с дочерьми, но иногда неожиданно являлся в простой одежде. Это был высокий, сильный человек с красным одутловатым лицом. Он играл с детьми под сенью старых вязов.
Однажды его посещение было совсем непродолжительным. Птолемей попрощался с девочками, по его лицу текли слёзы. Из летнего дворца он в закрытых носилках отправлялся на корабль, который должен был отвезти его на Кипр, а затем в Рим. Александрийцы с царицей Трифоной принудили его оставить город и страну. Он проклинал царицу и старшую дочь Беренику, приказывая младшим дочерям ненавидеть их и помнить его, отца. Когда он ушёл, маленькая Арсиноя сказала Клеопатре: «Мы будем их ненавидеть. Пусть погубят их боги». На что Клеопатра ответила: «Лучше постараемся быть добрее, чтобы боги любили нас и возвратили нам отца». – «Чтобы он сделал тебя царицей?» – насмешливо спросила Арсиноя. Клеопатра, которой было десять лет, выпрямилась и с достоинством ответила: «Да, я хочу быть царицей!». Архибий, слышавший этот разговор, был очень удивлён.
Вскоре царица Трифона умерла, и её преемница царевна Береника стала править страной. После изгнания отца она дважды выходила замуж. Своего первого мужа она приказала удавить, второго ей выбрали александрийцы.
Изгнание отца, смерть матери, отчуждение сестры Береники – всё это Клеопатра переносила без малейшей жалобы. Однажды отец Архибия назвал Клеопатру думающим цветком. В то время ей исполнилось четырнадцать лет, она была уже в полном расцвете своей красоты. Клеопатра действительно была как распустившийся цветок. Её глаза ясно и спокойно смотрели на мир. У неё был матовый оттенок кожи, которым Афродита наделяет своих любимцев. Когда она веселилась, на щеках появлялись ямочки, а пунцовые губы принимали чарующе-лукавое выражение. Лёгкая горбинка на носу была едва заметна. Клеопатра была среднего роста и удивительно пропорционально сложена, очень изящна и грациозна. Когда она распускала свои светлые волосы, они пышными волнами закрывали лицо и фигуру. Она умела привлекать к себе сердца.
Птолемей, желая вернуть свой трон, привлёк на свою сторону Помпея, Цезаря и Красса. Это стоило ему миллионы. Помпей сам хотел отвезти его в Египет, но это было возложено на наместника Сирии Габиния. Царица Египта Береника, старшая
дочь Птолемея, не намеревалась отдавать власть. Габиний вернул Птолемея в Александрию и восстановил его власть. Во время походя с римским войском и вспомогательным отрядом иудейского этнарха, общее внимание привлёк начальник всадников Марк Антоний. Он успешно провёл войско через пустыню между Сирией и египетской Дельтой, не потеряв ни одного человека. И в битве за Александрию, за трон Птолемея, именно он победил в сражении. Его имя сделалось известным, и обе царевны не уставали о нём расспрашивать. Говорили, что он знатнейший из знатных, храбрейший из храбрых, беспутнейший из беспутных и красивейший из красивых римлян. Его образ жизни служил темой бесконечных разговоров в римском обществе. Род Марка Антония шёл по прямой линии от Геркулеса. Да и его наружность напоминала предка.
Царь предупредил через скорохода дочерей о своём прибытии. Были наскоро собраны букеты для встречи царя. Птолемей вышел из походной колесницы, запряжённой восьмёркой белых мидийских коней. Его лицо сияло при виде дочерей. Они были хороши. Он не сводил глаз со своей любимицы Клеопатры.
Антоний подъехал к колеснице и с небрежной учтивостью поклонился царевнам. На его вопрос, заслужил ли он благодарность царевен тем, что так скоро вернул их отцу престол, Клеопатра ответила на латыни, что как дочь, рада и признательна полководцу, а как египтянка она не знает, что ему ответить. И тогда Антоний взглянул на неё пристальнее. Он соскочил с коня, бросив поводья придворному, и вступил в разговор с Клеопатрой. Она остротами отражала замечания Антония, оставаясь спокойной. Арсиноя подошла к сестре ближе, но видя, что римлянин упорно не обращает на неё внимания, вспыхнув, закусила губку. Когда царь, державший в руках оба букета, подал знак к отъезду, Антоний взял у него букет, сказав громким голосом: «Зачем столько цветов тому, кто называет дочерью такой цветок?» Он протянул букет Клеопатре, приложив руку к сердцу и сказал, что надеется увидеть её в Александрии. Вскочил на лошадь, обернулся и поклонился ей. Арсиноя с этого дня возненавидела Клеопатру.
Царь был в восторге от своей дочери и сообщил, что через день возьмёт девочек в Александрию, а летний дворец немедленно подарит отцу Архибия в знак благодарности. Он исполнил своё обещание.
День, когда царевны покинули летний дворец, был последним днём их детства. В Клеопатре произошла большая перемена: стремление ку душевному спокойствию исчезло. Когда ей надоедали шумные празднества, никогда не прекращавшиеся во дворце, она являлась вновь в летний дворец и проводила там по нескольку дней. Арсиноя никогда не сопровождала её, постоянно увлекаясь каким-нибудь офицером. Сёстры жили отдельно, и Арсиноя не единожды открыто выражала свою нелюбовь к сестре, распространяя сплетни о её любовных приключениях. Подобных историй у Клеопатры не было. Иногда Клеопатра занималась таинственной наукой египтян. Её светлый ум позволял ей вступать в философские диспуты с представителями различных школ, но, тем не менее, она усердно занималась и государственными делами. Всё, что происходило в Риме, было ей известно. Клеопатра следила за успехами Антония, ведь ему первому она подарила свою страсть. Клеопатра ожидала от него великих подвигов, но его дальнейшее поведение не оправдало надежд. В её отзывах о нём чувствовалось презрение, но всё-таки Клеопатра не могла оставаться к нему равнодушной. Она часто прибегала к магии, чтобы узнать его будущее. Ей было известно, что Юлий Цезарь не прочь сделать Египет римской провинцией. Она с величайшим воодушевлением отзывалась о нём и надеялась, что он станет властителем мира, хотя ей приятнее было бы видеть на его месте Антония.
Опекун и воспитатель братьев, ещё не вышедших из детского возраста, Феодот, умный, но бессовестный человек, вместе с начальником войск Ахиллом надеялись возвести на престо Диониса, старшего сына царя, но Птолемей назначил своей преемницей Клеопатру, правда, с тем условием, чтобы Дионис разделял с ней власть в качестве супруга. Это вызвало недовольство в Риме, хотя вполне согласовывалось со старинными обычаями египтян.
Птолемей умер. Цезарь признал завещание царя Птолемея, и Клеопатра стала царицей и супругой десятилетнего Диониса, к которому даже не питала родственной привязанности. Сестра Арсиноя и младший брат получили Кипр, но остались под опекой Рима. Они теряли власть и решили сопротивляться. Клеопатре пришлось бежать. Цезарь явился в Александрию с незначительными силами и никогда не был так близок к гибели, как в этот раз. Но никогда ещё его военный гений не проявлялся столь блестяще.
Клеопатре необходимо было проникнуть в город и увидеться с Цезарем. Брат Архибия Стратон, участвовавший в олимпийских играх, принёс Клеопатру во дворец в сирийском ковре. Она встретилась с цезарем. Ему было пятьдесят четыре года, Клеопатре семнадцать лет. Высшее мужество встретилось с совершенством женственности, как сказал бы поэт. Два окрылённых духа устремились друг к другу. Дух одного узнавал себя в другом. Но цезарь требовал большего. Её ум доставлял ему наслаждение. Он пробыл в Александрии девять месяцев, из которых три месяца подарил своей возлюбленной. Архибий никогда не видел её такой счастливой, хотя опасности окружали со всех сторон. Молодой царь, узнав, что Клеопатра проникла во дворец, в ярости выбежал на улицу, сорвал с головы диадему и разбил её, крича, что его предали. Начались сражения и на суше, и на море. Тогда-то и сгорела часть Александрийской библиотеки.
Клеопатра родила сына. Правильное, но бледное лицо Цезариона как две капли воды напоминало черты его отца, великого цезаря.
Арсиноя распустила слух, что Клеопатра хочет передать Египет Помпею. Клеопатра считала его скорее счастливым, чем великим. Только счастье, как известно, так обманчиво, оно делает людей доверчивыми. Помпею было пятьдесят восемь лет. Его заколол кинжалом начальник войска Ахилл, его друг, по приказу Цезаря. Но отмщение не заставило себя ждать. Спустя некоторое время такая же участь ждала и самого Цезаря. В Риме его заколол кинжалом Туриллий.
Для Клеопатры началось тяжёлое время. Её жизнь превратилась в борьбу со злыми интригами, исходившими от её
сестры Арсинои во главе с евнухом Ганимедом, опытным и умным полководцем. Но за Клеопатру стояли александрийцы и большинство знатных македонян: юношей, которые пошли бы за неё на смерть. Несмотря на юный возраст, она не хуже мужчины умела разрушать козни врагов. Хармиона, сестра Архибия, поступила к ней в услужение и стала верной помощницей. Она была молода и хороша собой, но отказалась от благородного человека, не желая покидать царицу. Клеопатра действительно умела привлекать сердца: раз увидев её, никто не хотел с ней расставаться.
Цезарион ежедневно отправлялся в храм Цезаря, окружённый мимозами и сикоморами, и проводил там долгие часы.
Клеопатра и Марк Антоний снова встретились. Они словно были созданы друг для друга. Даже даты их рождений отличались всего в несколько дней: вначале у Клеопатры, затем у Антония, хотя годами он был старше её. Она любила его со всем пылом страсти, и он принёс к ногам своей «Царицы Востока» себя самого, свою любовь и могущество Рима. Мир с удивлением взирал на смертную женщину, сумевшую превратить их любовь в праздник богов. Да и сам Марк Антоний, потомок Геркулеса, и лицом, и станом похож был скорее на бога, чем на человека.
Антоний вспоминал о трёх женщинах: Фульвия была его первой женой – пылкая, как ураган, она научила его ценить могущество женщины. Октавия – вторая жена могла вывести на правильный путь, где он мог быть приятен как богам, так и смертным. Он не остался с ней – ему трудно было научиться умеренности, она была чужда его натуре! Октавия воспитывала и лелеяла детей неверного мужа от первого брака его с Фульвией: это почти нечеловеческое великодушие. Она была очень хороша собой, её прекрасное благородное лицо являло зеркало женской непорочности. Антоний согласился предложить руку Октавии, только что потерявшей мужа, для заключения союза с её братом Октавианом. Это была борьба за владычество над миром, нужно было избавить государство от кровопролития. Он предложил руку, но не сердце, потому что сердце его уже принадлежало царице Египта. Римские матроны, курящие фимиам перед
Октавией, отворачивались, когда речь заходила о Клеопатре. Они считали Октавию законной женой, а Клеопатру – разлучницей, похитившей у неё сердце мужа.
Антоний и Клеопатра страстно любили друг друга. Он называл Клеопатру роскошным пиром и видел в ней царицу веселья.
Клеопатра родила Марку Антонию троих детей: близнецов Гелиоса с чёрными кудрями как у отца и белокурую. Селену. Младший, Александр, был самым любимым ребёнком.
Любовь для Клеопатры была светом её жизни. Её любили так много потому, что она сама явилась на свет, исполненная любви, расточая её, как солнце. Пылкая страсть Антония, охватившая его в зрелые годы, принадлежала всецело Клеопатре. Его, чьё впечатлительное сердце и страстная натура принадлежали сегодня одной, завтра другой женщине, царица сумела привязать к себе какими-то сверхъестественными узами. Волшебная сила красоты – тоже дар богов, и ею Клеопатра покорила сердце Марка Антония. Но она была земной женщиной…
Верховный жрец Анубис и глава всей духовной иерархии в стране, восьмидесятилетний старец, в трудные минуты давал Клеопатре полезные советы, но однажды она явилась к нему за волшебным кубком. Царь Нектанеб выковал этот кубок для египтян на острове Филы. Кубок из храма Изиды считался драгоценным сокровищем и обладал чудодейственной силой. На этот удивительный сосуд Клеопатре указали в числе сокровищ храма и объяснили, что каждый, кто заставит другого поглядеться в его гладкое как зеркало дно, подчинит его своей воле. Однако жрец не хотел выдать ей сосуд, уверяя, что кубок принесёт ей несчастье, но Клеопатре показалось, что беззаветная преданность и пылкая любовь Антония начали ослабевать.
Сила кубка оказалась действительно чудодейственной, ведь когда флот Клеопатры потерпел поражение и она, спасаясь, покинула его, Марк Антоний, бросив всё на произвол судьбы, пустился вслед за ней. Он не мог жить без неё, его любовь была безграничной.
Александрийцы ожидали возвращения Антония и Клеопатры. Все были уверены в победе над Октавианом. Город ликовал. У входа во дворец были воздвигнуты триумфальные арки, наскоро украшенные гипсовыми статуями и гирляндами цветов. В Царскую гавань никого не впускали. Этот красивый залив в форме полумесяца был ярко освещён факелами и фонарями. Торжественные приготовления начались ночью.
Архибий вышел на набережную. Ветер усиливался. Полная луна озаряла море. Ему принесла табличку его племянница Ира, которая прислуживала Клеопатре.
Письмо было от Клеопатры. Она сообщала о поражении: египетский флот был разбит у Акциума, а Антоний и Клеопатра бежали к Тенару. Это известие было как гром среди ясного неба. Этот широкоплечий человек мощного сложения излучал всегда спокойствие. Его серые глаза внимательно наблюдали, как другие возвышаются и падают в погоне за успехом. Клеопатра всегда отличала его за это достоинство, он вырос с Клеопатрой, любил её, – простой смертный может любить царицу только как божество. Но теперь он был взволнован.
Все ожидали прибытие первого корабля: ведь считали победу Антония над Октавианом несомненной. Служанка Ира сообщила о ласточках на «Антонии», адмиралтейском корабле Клеопатры, которые заклевали своих птенцов. Это было дурное предзнаменование. Все затихли. На вершине маяка светился яркий огонь. Длинные языки пламени колебались на ветру и отражались в волнах, то вспыхивая, то погасая. Слышался только вой ветра. Тут же пришла весть о ещё одном зловещем знамении. Цветущий город Пизаура погрузился в море. Этот город принадлежал Антонию, который его основал. В Афинах из огромного барельефа, изображающего битву гигантов, ураган вырвал одну из фигур. Это была фигура Диониса, образ которого олицетворял собой Антоний. Видимо, природа хотела показать недальновидным людям своё могущество.
Красный сигнал на башне Фароса возвестил о прибытии царского корабля. Он прошёл мимо маяка в гавань. Громадный остов корабля неслышно, точно призрак, приближался к берегу. Несколько фонарей слабо освещали палубу. Корабль стал на
якорь и на мостике появились жрецы из храма Изиды, нёсшие кубки из сокровищницы. Затем появилась царица. Её лицо было закрыто вуалью. Она шла, высоко подняв голову.
Архибий узнал, что Октавиан считает сына Цезаря опасным из-за поразительного сходства с отцом, поэтому решил предать его смерти. Антилл, старший сын Антония от первой жены Фульвии отправился в Азию, чтобы умилостивить Октавиана: ведь он был обручён с его дочерью Юлией.
Клеопатра потеряла всякую надежду на примирение с Октавианом. Она поняла смысл его намёков: ей нужно было устранить
Марка Антония. Конечно, для женщины труднее всего пожертвовать своей любовью. Престол и счастье Египта были достойны больших жертв…
Клеопатра считала, что волшебная сила кубка заставила Марка Антония оставить битву и последовать за ней. Но его любовь заключалась в словах завещания: «Где бы он ни умер, – он просит похоронить его рядом с Клеопатрой».
Царица приказала воздвигнуть гробницу для неё и Антония. Она сама с архитектором Горгием обсуждала каждый рисунок на саркофаге. Строились кельи для её сокровищ: золота, серебра, жемчуга, драгоценных камней, слоновой кости и пряностей.
Не желая быть узнанной, она закуталась в покрывало и отправилась в храм.
Храм Изиды находился в одном из красивейших уголков квартала, застроенного дворцами и великолепными храмами. Здесь же находился форум, где македоняне собирались на совет. С восточной стороны храма располагался дом с большим садом, перед воротами которого стояли мраморные статуи. Этот дом принадлежал престарелому почтенному учёному и скульптору Дидиму. Он работал над статуей Клеопатры и Антония. Это место называлось уголком муз. Его внучка, Барина, белокурая молодая женщина, пела на празднике Диониса и была очень хороша собой. Её отец Леонакс был известным живописцем. В этом доме собирались все сколько-нибудь значительные мужчины Александрии: художники, скульпторы, поэты. Живопись Леонакса и пение Барины привлекали в этот дом многих.
Высокие платаны, сикоморы и мимозы окружали приют старого учёного.
Клеопатра знала, что её сын Цезарион влюблён в Барину, но не это её тревожило. Однажды, когда Клеопатра с Марком Антонием на празднике Диониса подошли к Барине поблагодарить за пение, Клеопатра увидела на руке Барины браслет. Этот браслет был дубликатом того, что Антоний подарил Клеопатре. Антонию льстила репутация самого щедрого. Его подарок, гладкий браслет с геммой, на которой был вырезан Аполлон, играющий на лире и окружённый музами, хотя и выглядел очень скромно, но был баснословно дорогим. Это было произведение знаменитого резчика эпохи Филадельфа: каждая фигурка на ониксе шириной не более пяти сантиметров, была вырезана с изумительным мастерством. Оценить подобную вещь мог только знаток. Но то, что Антоний уравнивал одинаковым подарком Клеопатру и дочь живописца, оскорбляло царицу. У Барины было только одно преимущество – молодость. Она была заворожена Клеопатрой, ей хотелось прикоснуться губами к краю платья царицы, но глаза Клеопатры уже смотрели на Барину, как две змеи. Барина поняла, что в Клеопатре говорит ревность. Необдуманный поступок, этот подарок Антония, всё испортил.
«Ты думаешь, что моя душа свободна от ревности и слабостей? Ты ошибаешься. Я женщина и желаю быть и оставаться женщиной. И мне ничто женское не чуждо. Я была женщиной, прежде чем стать царицей. Я дорожу своей женственностью не меньше, чем короной! – в сердцах говорила она Ире. – Ты думаешь, что счастьем можно распоряжаться так же, как и богатством?» – взволнованно продолжала Клеопатра. Служанка с удивлением смотрела на неё: в Клеопатре действительно говорила оскорблённая женщина. Ира была младше Клеопатры на двенадцать лет. Она обожествляла царицу, но, замечая на лице Клеопатры появляющиеся морщинки, испытывала всё же некоторое удовлетворение. Она была умна и предана Клеопатре. Ира всячески оберегала покой царицы.
День был жаркий. Роскошная лестница вела внутрь храма. Клеопатра вошла в храм и потребовала, чтобы священный кубок, этот роковой сосуд, был уничтожен на её глазах. Верховный жрец
и сам тревожился от гибельных последствиях, которые могли повлечь за собой переход этого волшебного кубка в руки Октавиана, если он захватит город и страну. Жрец велел разжечь огонь и расплавить кубок на глазах у Клеопатры. Он старался убедить царицу, что она не нуждается в помощи волшебного кубка Изиды. Ревность, омрачавшая её счастливую любовь, казалось, исчезла навсегда.
Марк Антоний возвращался в Александрию.
Вся Александрия собралась приветствовать императора. Процессия подходила к высоким воротам по Царской улице к дворцу. Марк Антоний, этот седой великан, стоил трёх юношей. Он возвышался, сидя на золотых носилках, которые несли на плечах двенадцать нубийцев, и величественно приветствовал ликующую толпу. За ним следовали два слона, между которыми простиралось пурпурное покрывало, музыканты, телохранители, слуги и прочая свита.
Клеопатра вышла его приветствовать. Антоний поднялся с трона, сделал знак погонщикам слонов, покрывало упало, и взорам изумлённых александрийцев предстал огромный букет. Этот исполинский букет был составлен из красных роз, окаймлённых белыми и листьями папоротника. Его подарок был точной копией небольшого букета, поднесённого когда-то им Клеопатре у ворот эпикурейского сада.
Антоний подошёл к крыльцу, возвышаясь над толпой своим гигантским ростом. Шафрановая мантия, расшитая золотом, развевалась от лёгкого ветерка, а бронзовые от загара руки он протягивал к своей возлюбленной. Печать благородства и величия лежала на его прекрасном лице. Трогательная нежность светилась в его больших глазах. Прижав руку к сердцу, с низким поклоном он подошёл к царице. Антоний преклонил одно колено, указав на букет, который трое рабов подносили к царице.
В один миг помолодевшая, Клеопатра забыла своё царское достоинство, забыла о тысячах глаз, устремлённых на неё. Она прильнула к его могучей груди. А он, с лучезарной улыбкой, поднял её своими мощными руками, целовал её глаза и губы, словно желая показать своё счастье всему миру. Антоний поднял
Клеопатру на руках, а потом бережно опустил, как хрупкую драгоценность.
Старые станы дворца ещё не слышали такого оглушительного торжественного клика ликующей толпы.
В Александрии наступила пора безудержного веселья. На роскошных судах, украшенных позолоченной резьбой, молодые рабыни с распущенными волосами, в лёгких одеждах, изображали нереид. На палубе, обвитой гирляндами, пировали именитые граждане. В празднике участвовала вся Александрия. Это был последний пир, ведь Антоний по-прежнему видел в Клеопатре царицу веселья. Он желал одного: осушить с ней последний кубок наслажденья, пока ещё было время.
Боги подарили этим необыкновенным смертным божественную любовь. Счастливейшая из женщин! Никто ещё не был любим так пламенно! Если о Трое рассказывают, что она претерпела великие бедствия из-за женщины, то ещё более будут прославлять ту, чьё имя заставило величайшего из героев оттолкнуть как ничтожный сор славу и надежду владычествовать над миром!..



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 3
Опубликовано: 12.07.2019 в 17:30
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1