МНОГОГРАННИКИ. Борис Васильев-Пальм


МНОГОГРАННИКИ. Борис Васильев-Пальм
ЗАПИСКИ МЕЧТАТЕЛЯ, НЕ ФАНТАЗЁРА.
или
КАК МЕНЯ БОГ ВРАЗУМЛЯЛ
(продолжение)

… Заветная мечта студенческих лет в том – 1966 – году «обнародованная», оказалась самой расторопной, самой быстроногой на дорожке из будущего в настоящее. И не самой ли убедительной, как доказательство… Нет-нет, я никому ничего нет доказываю. Давно зарёкся. Даже стишок на эту тему объявился советом себе самому:
Никому ничего не доказывай,
Хоть друзья пред тобой, хоть враги.
Ты у жизни своей одноразовый,
Так что нервы свои береги.
Но вот другим советом (из второй строфы) этого стиха я тут пренебрегу. Проигнорирую здесь свои же слова:
Никому ничего не рассказывай,
Кроме сказок детишкам на сон.
Золотишко молчаньем заказывай.
Нет Колхиды и ты не Ясон.
Колхиды нет, а чудеса случаются. Вот о них и рассказываю.
Год 1966-й был для меня и моих сокурсников по журфаку годом преддипломной практики. Перед тем как разъехаться, «разбежаться» по выбранным для практикантства редакциям,
новоиспекаемые газетчики в стихийных групповых посиделках вокруг опустошаемых ёмкостей с непременной в таких случаях сорокаградусной соучастницей, делились между собой мечтами и прожектами на ближайшие 5 – 10 лет.
И вот тут, будучи в трезвом уме и твёрдой памяти (никогда алкоголь не был у меня в любовниках) – я вдруг объявляю сокурсникам-собутыльникам, что рано или поздно стану спецкором «Комсомольской правды». А местом практики-то я выбрал столицу своей малой родины – Кольского полуострова, – город Мурманск. Точней: редакцию его областной газеты «Полярная правда». Выбор я делал тогда сердцем, – не головой, а оно тянуло в Мурманск, где моя, в недавнем прошлом одноклассница, а со времени второго курса, – жена Ирина родила дочку Василину. Как раз к моменту выбора практики: в мае 1966 года.
Так вот, собираясь за Полярный круг, в областную газету, вдруг во всеуслышание делаю заявку на статус сотрудника лучшей газеты страны. Причём, заявление выглядело спонтанным, а в голосе к моему собственному удивлению звучал обертон присущий информации свершившегося факта. Можно было подумать, что в чиновничьих верхах у меня имеется всемогущий родственник. Смеха моя самонадеянность у собеседников, во всяком случае, не вызвала. Не потому ли, что я был тогда чемпионом МГУ – правда, не по боксу – по штанге… Но 100 кг одним «рывком» на вытянутые над головой руки, видимо, внушали уважение.
Впрочем, оценки моих «учебных» публикаций тоже имели «приличный вес» и не были тайной деканата. Но всё-таки, мимическая реакция сокурсников на мою нацеленность в «Комсомолку» явно, хотя и безмолвно, гласила: «Так тебя там и ждут!» На это я, помнится, как бы с шутовским вызовом, будто бы сам над собой посмеиваясь, отвечал: «Ну, если не я, то кто же?» Но шуткой, кажется, не запахло: что-то в интонации голоса моего свело на нет самоиронию улыбки, наводя-таки скептиков на догадку о покровителе за моей спиной где-то в высоких кабинетах министерств или комитетов.
Судя по дальнейшим событиям, у этих подозрений был резон. Только вот покровительствовали-то мне силы не канцелярских сфер. Подыграли мне с таких высот, откуда человеческий глаз никакого министерства в наисильнейший телескоп не разглядел бы.
Но тогда, говоря: «рано или поздно стану сотрудником «Комсомолки», я полагался только на самого себя и готов был не один год потрудиться в какой-нибудь дыре, уповая на то, что моё провинциальное «сияние» будет замечено из центра. Однако, слова эти рано или поздно, как предикат пророчества, были посрамлены баснословной скоростью событий, исполнивших мою мечту.
Вышло так, что практику я начал, как планировал, в «Полярной правде», а продолжил и закончил по воле Провидения уже стажёром отдела новостей «Комсомольской правды»!
Опять приходится воскликнуть: «А говорят, чудес не бывает!»
Понятно, что материалист-безбожник, Веллер, например, скажет: «Какое чудо? Простое везение». Но, во-первых, каждый сам себя везёт волей судьбы, а во-вторых, разве не очевидно, что я, (как случится в 1972 году у меня с Академией) предчувствовал события своего будущего. А то, что это будущее одной ногой уже стояло в настоящем, разве отменяет факт предсказания? А такого рода предсказания есть тайна бытия. А такая тайна не есть ли чудо? Мог ли я предвидеть, то есть, умом знать (подсознанием – да!), а сокурсники, в мечту мою о «Комсомолке» посвящённые, предположить могли ли, что не пройдёт и двух месяцев со дня моего отъезда из Москвы в Мурманск, как тогдашний редактор отдела новостей и науки «Комсомольской правды» Ярослав Голованов, вводя меня в кабинет главного редактора газеты Бориса Панкина, так ему представит нового стажёра: «Это Васильев, автор того репортажа, – о Мурманске»?!
Знаки вопросительный и восклицательный относятся к словам «мог ли предвидеть»… Чудо было в капризе Фортуны. Это её излюбленный приём: поставить избранника в нужное время в нужном месте. Сюрприз от неё ждал меня на родном
севере вместе с новорожденной дочкой. Такая вот была у судьбы задумка.
А весь фокус в том, что 1966 год оказался юбилейным для Мурманска. Что я об этом сном-духом не ведал, – вправе ли теперь так утверждать? Городу исполнялось 50 лет. По этому случаю редакция «Комсомолки» собиралась командировать в столицу Заполярья кого-нибудь из своих репортёров. Об этом «случайно» узнала, практиковавшаяся там, моя однокурсница, москвичка Виктория Сагалова, с которой мы годом раньше вместе приобщались к журналистике в газетах Иркутска и Братска. Она резонно решила, – зачем кому-то из столичных газетчиков лететь в Мурманск, если там имеется Борис Васильев?
Не знаю, что именно говорила Вика Голованову и завотделом новостей и науки Владимиру Губарёву, рекомендуя меня на роль репортёра по этой теме… Наверное, – что протеже сам мурманчанин, ему де и карты в руки.
Так или иначе, Сагалова получает для меня «добро», звонит мне в Мурманск и от имени редакции заказывает репортажный очерк о самом северном порте Союза к его 50-летию.
Однако не всё было так просто. Если бы в Мурманске, точней – в редакции областной газеты, в это время со мной не происходило нечто чрезвычайное (по планам судьбы!), грозившее катастрофической неприятностью всей моей, ещё не начавшейся (правда, усё равно не более нескольких лет длившейся) карьере журналиста, я просто отослал бы почтой в Москву то, что мне поручили написать и продолжил бы практику рядом с женой и дочкой. Но ситуация была такая, что заказ из Москвы на репортаж о Мурманске я воспринял как спасение, как выход из опасного тупика, и сам повёз своё документальное сочинение в «Комсомолку». Это было похоже на спасение бегством. Но бегство обычно побуждается трусостью, а с таким свойством характера я не оказался бы тогда в рискованной ситуации. Настаивать же на своём в те времена было безрассудством.
Взбунтовался-то я против лжи. Сказалась природа художника, поклонника красоты. Лгать не красиво. Значит, – не буду. Поэтому, кстати, в журналистике и не задержался.
Суть же дела мурманского вкратце такова: я набрался храбрости (или наглости?) отказаться от производственного, так сказать, задания редакции. Требовалось написать хвалебный очерк о флагмане с экипажем рыбаков более удачливых или мастеровитых, чем их соперники по соцсоревнованию. Были тогда такие игры трудящихся за звание «лучший». Лучший работник, лучшая бригада и проч.
Но выяснилось, что «передовики» не столько ловцы, сколько ловкачи. Они и не могли сдать рыбы меньше любой другой бригады, потому что их траулер на разгрузку всегда имел зелёный свет. Этому судну не приходилось стоять сутками в очереди, чтобы опорожнить свои трюмы для очередного лова.
В редакции я заявил, что хотел бы написать фельетон об этих горе-стахановцах, и ничего другого не могу. Фельетон хочу, а фанфарный очерк не могу. Между прочим, в жанре фельетона у меня уже была проба пера на практике третьего курса при газете «Комсомолец» в Ростове-на-Дону. Оценкой этой пробе было пророчество тамошнего моего шефа, местного журналиста, Александра Щербакова. Это было в 1964 году. Не могу не назвать чудом и то, как пророчество сбылось. Ни я, ни ростовский прорицатель и помыслить тогда не могли, какой сюрприз и сколь близкое будущее готовит нам, жителям разных городов: нам суждено было стать сослуживцами по редакции «Комсомольской правды», и в результате в этой газете, всего лишь через три года после ростов-донского пророчества, стали появляться фельетоны по инициативе завотделом «Культура и быт» Александра Щербакова в исполнении недавнего студента Бориса Васильева.
Для меня – чудо, а для судьбы всё просто: «сияние» Александра Щербакова в провинциальной журналистике было замечено в Москве (оттуда же за всеми следили!) и ему предложили перебраться из ростовского «Комсомольца» во всесоюзную «Комсомолку».
Надо сказать, ни он, ни я, – мы не удивились тому, что наши пути сошлись в столичной газете. Мир тесен для тех, кто мечтает об одном и том же!
Однако, к мечте у каждого своя дорога. А на поворотах и перекрёстках тебя иногда поджидают как бы сказочные «регулировщики» и по причинам совершенно неожиданным. Стоит подчеркнуть, кстати, – без причин в этом мире ничего не случается. Поэтому я и не признаю так называемых случайностей.
Невероятно, но факт: если бы трижды Герой Советского Союза, знаменитый лётчик Иван Кожедуб, не был гиревиком, любителем тяжёлой атлетики, вся моя жизнь, со второго года армейской службы, пошла бы другими путями. Не сведи меня судьба с Кожедубом, университета сразу после армии не видать бы мне, как своих ушей.
Оценки школьных знаний в моём аттестате зрелости красноречиво говорили: «Обладателю такого документа на подготовку к вступительным экзаменам в ВУЗ потребуется как минимум два года». Эти два года я и получил на срочной службе в воздушных войсках Ленинградского округа, благодаря Кожедубу, курировавшему там армейский спорт.
В защиту или в оправдание сугубой «удовлетворительности» своего аттестата зрелости замечу только мимоходом, что у лауреата Нобелевской премии Иосифа Бродского картина в аттестате была бы не краше, если б он не покинул школу с какого-то урока в 8-м классе. Смею так думать, ибо мы с ним оба в 1954 году остались ан второй год, каждый в своём 7-м классе. Не сговариваясь, конечно, – жили тогда в разных городах. Между прочим, если бы Николай Гумилёв был нашим современником, он попал бы к нам в компанию второгодников по седьмому классу школы. Да, вроде бы, – и Максимилиан Волошин…
Ладно-ладно, тех, кого я сейчас шокировал своей нескромностью, примазываясь к сиятельствам русской поэзии, успокою своим стишком «К автопортрету»
Высокий лоб, нос не прямой,
В овале – часть квадрата.
В портрете этом облик мой
Подобием Сократа.
Но легкомыслие сквозит
Там, где ума палата…
Нет, мне, конечно, не грозит
Ни жизнь, ни смерть Сократа! *

Однако вернёмся к чуду Кожедуба. В чём оно? На первый взгляд, история простая, от необъяснимых таинств далёкая. В первые 9 месяцев из трёхлетней службы, на «курсах молодого бойца» меня спецы ратных дел превратили в электромеханика, чтобы оставшиеся 27 месяцев воинского долга я обслуживал взлётно-посадочные полосы военного аэродрома. Но тут случились дивизионные соревнования тяжелоатлетов и о победителе в среднем весе – рядовом Б. Васильеве – доложили генералу Кожедубу. А как раз формировалась сборная команда ВВС ** округа для всеармейских соревнований. И вот, прославленный лётчик, взял меня под своё крыло. Переместили «спортивную драгоценность» из военного городка какого-то захолустья на Дворцовую площадь Ленинграда в штаб ВВС, по соседству с Эрмитажем и предоставлением возможности ходить туда рисовать, когда мне заблагорассудится кроме часов с 10 до 12 и с 16 до 17, – времени исполнения мною обязанностей штабного почтальона и библиотекаря.
Вот здесь-то, да на подготовительных курсах ЛГУ, где занимался с ведома своего военного начальства, я и наверстал время, которое школьником разбазаривал то на лыжне, то на катке, то на ринге, то в бассейне или за шахматной доской… к 8-му классу я перепробовал чуть ли не все виды спорта. Вместе с отцом, мастером спорта, в 1957 году ездил в Москву на Спартакиаду народов Союза в составе сборной команды
Мурманской области по стендовой стрельбе, – из охотничьего ружья по летящим мишеням. На отборочных соревнованиях в Североморске, стреляя дуплетом, то есть, сразу по двум из траншеи вылетающим «тарелочкам», я занял второе – за отцом своим – место. Так что в Москву ехал на законном основании.
Об этом эпизоде своей жизни вспомнил я не похвальбы ради, а чтобы оттенить «чудесность» выбора «штанги», как спортивного для себя вида спорта. Будущее уже подводило ко мне Кожедуба.
Собственно, само-то чудо не в моем выборе штанги, чтобы со временем генеральский выбор пал на меня. Мистика в том, что сам Иван Кожедуб чудом уцелел в сотнях боевых вылетов на Отечественной войне и позже – в Северной Корее.
Достаточно сказать, что из первого сражения в небе с фашистами начинающий ас вернулся в 22-мя пулевыми пробоинами в фюзеляже своего самолёта. Более того. За все годы войны не получил он ни одной царапины, тогда как сам немецких только самолётов сбил более 60-ти. Разве нет после этого права у меня утверждать, что я чудом и в университете оказался и в Эрмитаже к поступлению в «институт Репина» готовился, если ко всему этому приложил руку (подписями под своими приказами относительно рядового Б. Васильева) Провидением спасённый мой военачальник?
Опять спрошу у Веллеру подобных отрицателей чудес и таинств: «Как мог погибнуть Иван Кожедуб, если в будущем должна была выйти из-под его руки такая надпись на обороте фотографии, где он в центре, а я сбоку:
«Рядовому Васильеву Б. А. на память
Об успешном выступлении на летней
Спартакиаде Военно-Воздушных сил
СССР – 9 – 14 июля 1961 г. в г. Ейске
Трижды Герой Советского Союза
гв. генерал-майор авиации
И. Кожедуб»
Как мог погибнуть Кожедуб в боях с фашистами, если будущее ждало его в качестве куратора боёв на спортивных площадках армейских авиаторов в мирное, послевоенное время?
Вопрос риторический. Но есть у меня ответ на него категорический: никак не мог наш герой погибнуть. Сомнений на этот счёт не допускают два факта из жизни другого русского военачальника, – самого главного во времена войны с Наполеоном. Мистика двадцати двух пробоин в фюзеляже самолёта Кожедуба, не причинивших вреда ни машине, ни пилоту, меркнет в сравнении с двумя пробоинами головы будущего генерал-фельдмаршала М. Кутузова.
Вот как повествует об этом журнал «наша история. 100 великих имён» № 80.
«24 июля 1774 года, уже после подписания Кючук-Кайнарджийского мира, турки высадили десант близ Алушты. В завязавшемся бою Кутузов (тогда ещё в чине подполковника – Б. В-П.) был тяжело ранен в голову: пуля, попавшая между виском и глазом, вышла в том же месте с другой стороны.
Михаил Илларионович, к удивлению всех, выжил, хотя лечиться пришлось долго. В 1777 году Кутузов вернулся в строй, став командиром Луганского пикинерского полка. В течение последующего десятилетия он неспешно продвигался по службе, к 1787 году, к началу новой войны с Турцией, получив звание генерал-майора.
… В июле 1788 года русские осадили турецкую крепость Очаков. 18 августа, во время одной из вылазок противника, Кутузов вновь был ранен в голову, и пуля почти повторила прежний «маршрут»: пройдя навылет «из виска в висок позади обоих глаз», отчего правый глаз «несколько искосило». Как ни удивительно, после двух столь страшных и похожих друг на друга ранений генерал не только выжил, но и – вопреки широко распространённому заблуждению – даже не ослеп».
С одной стороны, действительно невероятно, а вот с другой – со стороны верящих (или верующих) в единственно возможное будущее, – ничего удивительного: как мог не выжит после каких бы то ни было ранений полководец, которому суждено было посрамить Наполеона Бонапарта, – в чине главнокомандующего армиями изгнать европейского завоевателя из России…
Между двумя турецкими пулями, «посетившими» голову Кутузова, пролетело четырнадцать лет, и после этого ещё
дважды по двенадцать лет во множестве боёв воин с дважды пробитой головой был неуязвим для вражеских пуль и снарядов с их множеством осколков, которые уже как бы «знали», – этого человека будущее бережёт для победы над Наполеоном, и, значит, покушаться на его жизнь – понапрасну терять убойную силу.
Впрочем, бывают цели-мишени, способные святостью своей сути просто отводить от себя разрушительную силу разбойных рук и орудий. И, поскольку такие случаи проходят по разряду чудес, а чудеса и тайны – главная тема этих «записок», то не могу не упомянуть о двух событиях, непосредственно связанных с Николаем Чудотворцем, точнее – с иконами его лика, со второй из которых он смотрит на меня из угла моего жилища – мастерской-кабинета, – где эти вот слова стекают на бумагу по буковкам с пера, окунаемого в тушь. Да, именно так. Предпочитаю, чтобы письменные знаки выплывали лебедями, а не скакали чертями. Извиняюсь. Отвлёкся.
Так вот, о двух событиях. Одно из истории страны, а другое – из моей биографии. Не связать их никак не возможно, и только потому, что я той же страны гражданин. (Нынче, говорят – украинец, но из России-то я не выезжал! Но это другая история). А первое событие из тех двух, что меня и Кожедуба опосредованно касается, описано в 77-ом номере журнала из цикла «наша история. 100 великих имён. Патриарх Тихон». На странице 13 в подвальчике «Чудо у Никольских ворот» читаем: «С незапамятных времён на Никольской башне Московского Кремля находится написанный на штукатурке образ святителя Николая Чудотворца. Перед ним помещалась большая лампада. Во время октябрьских боёв 1917 года весь образ святителя был буквально изрешечен пулями (только лик Чудотворца остался нетронутым). Штукатурка во многих местах обвалилась, сбитой оказалась и лампада. От неё остался только кусок металлического кронштейна, прочно вбитый в стену. В 1918 году, с приближением 1 Мая, башню «задрапировали» красной материей – с таким расчётом, чтобы совершенно закрыть изуродованную икону. Но внезапно налетел ураганный ветер и «моментально превратил все эти полотнища в мочалку, изорвав
их на ленты об обломок железного кронштейна… а образ Николая Чудотворца открылся и по-прежнему стал виден среди гирлянд изодранной ветром красной ткани» (воспоминания современника). Естественно, православный народ не мог не усмотреть в этом особого проявления воли Божьей».
Безусловно, той же волей спаслась икона с ликом того же Николая Чудотворца из церкви села Колкач Вологодской области, когда её рушили местные комсомольцы уже лет через 10 – 15 после революции. Священником той церкви был отец моей матери Пётр Альбов. Меня тогда ещё не было на свете. Более сорока лет спасённая икона хранилась в соседней деревне у тех, кто её припрятал. И не чудо ли, что я сейчас, встав с кресла, могу дотянуться до этой иконы рукой?!
Хотя, опять-таки, по правилам судьбы всё просто. Когда хранителям «колкацкой» иконы стало известно, что внук батюшки Альбова учится на художника, до меня по сарафанной почте дошло их желание подарить мне икону из церкви деда. Разумеется, я не поленился съездить на родину матери. И сделал там пастельный портрет старушки у самовара – щедрой дарительницы чудотворной, как теперь выясняется, иконы Николая Угодника.
Думаю, не обязательно быть членом клуба знатоков «Что? Где? Когда?» – чтобы догадаться о какой-то связи между случаями 1917 – 1918 годов у Никольских ворот Кремля, «заговорённостью» от вражеских пуль лётчика Ивана Кожедуба с полководцем Михаилом Кутузовым и фактом из биографии недостойного раба Божьего, имярек, – тем фактом, что на единственный – 1972 – год были изменены правила поступления в Академию художеств, благодаря чему случилось то, чего никогда не бывало: студентом этого ВУЗа стал абитуриент, как говорится, с улицы, – не бывавший учеником художественной школы, не говоря уже об училище.
Тут, правда, возникает другой вопрос: «Оправдывает ли рассказчик – оппонент отрицателей чудес – заботу Провидения о том, чтобы его мечты сбывались?» Кожедуб ответил на заботу Фортуны геройскими подвигами, сохранил множество человеческих жизней, сократив количество смертоносных
машин, пилотируемых фашистами, более чем на шестьдесят боевых единиц. Кутузов же и вовсе облагодетельствовал спасением целую Россию и всю Европу своим искусством военного стратега.
А что может предъявить «мечтатель – не фантазёр» в подтверждение ненапрасных трат со стороны тех магических сил, которые устраняют препятствия на его пути то к одной, то к другой цели, ни в одной из которых не просматривается забота о благополучии человечества? Увы! Ответа пока нет.
Но есть вера в то, что если с тобой происходит что-то небывалое, значит это зачем-то нужно той таинственной силе, правящей миром, которая решает, чему быть, а чему не бывать. Зачем? Время покажет.
Могу пока только сказать, что из народной мудрости, явленной в пословице «Кому сгореть, тот не утонет» я давно для себя вывел подобную истину, отражающую моё мироощущение: «Кому победить, тот не проиграет!»
Зерно этой истины зародилось во мне более сорока лет назад и проклюнулось в якобы шуточном четверостишии, опубликованном в своё время в «Комсомольской правде», как ни странно:
«Земле я форму шара выбираю, –
Подумал Бог, бородку теребя, –
Чтобы никто не оказался скраю,
Чтоб каждый центром чувствовал себя!
Не этой ли мысли ради стремился я в ту газету?


О себе со стороны


Для многих коллег незавиден мой жребий,
Мерещится им превосходство.
Над акварелистом, витающем в небе,
И впавшем, как в детство, в сиротство,
В изгойство, в несчастье вражды к модернизму,
В старинную верность природе…
Они принимают поэта харизму
За ветошь и хлам, что не в моде.
Но я не собой так нелепо, так странно –
На взгляд – не ко времени создан:
Не к золота звону, не в Запада страны
Влекомый, а – к птицам и звездам.
И хочется верить, что жизнь моя рада
Страданьям, ведь в страхах не весь я….
Так броситься тянет из этого ада
В лазурную глубь поднебесья.
Однако не чую я близости смерти,
Душа чудом к счастью ведома.
Сменяются образы дев на мольберте,
Все в сердце поэта, как дома.
Еще не нашедший свою половинку,
Он служит лишь краскам и слову.
Призыв красоты ему всюду в новинку,-
Влюбляется снова и снова.
Поэт и художник в ребячестве вечно,
На хитрость не держит экзамен.
Во мнении темных терять ему нечего,
Для умных – находка и сам он.




* Сократ – др. греческий философ. Был обвинён в «поклонении новым божествам» и «развращении молодёжи» и приговорён к смерти (принял яд). Мог бежать из тюрьмы, но не пожелал. Умирал в присутствии учеников, рассказывая им о действии в нём смертоносного яда. ** ВВС – военно-воздушные войска




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 4
Опубликовано: 11.07.2019 в 21:59
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1