МНОГОГРАННИКИ. Сергей Молодцов


МНОГОГРАННИКИ. Сергей Молодцов
МАРИНЕ
                                        Творческим людям

«Пророков нет в отечестве своём…»
Как нет: прозаиков, художников, поэтов…
Я не открою тайного секрета –
Мы у себя навряд ли что найдём…

Они лишь там, где нас в помине нет;
Кого не видели, лицом к лицу не знали;
Заочно их почти обожествляли –
Людей, несущих Знания и Свет.

Кто рядом – те просты по-человечьи.
Что в них такого? Одним словом: «Свой!»
Как лжепророк расстался с головой, –
Так чтимый ныне Иоанн Предтеча…

Нет. На Великое мы без замаха.
И только Время сможет оценить
Заслуги каждого. И – быть ему, не быть?
На пьедестал взойти иль лечь на плаху…


* * *

                                                  Марине

Пусть позади: предательства и боль,
И череда разрушенных Миров…
Всё это – моей жизни Соль,
И Память, и виденья снов.

Миры из детства – рушились, как хлам,
А юности – сгорали, как свеча…
В дальнейшем, рушил уже сам,
Порою, не подумав, сгоряча…

Несло по жизни, словно по реке,
И к берегу никак не мог пристать –
Пока, вдруг, не припал к твоей руке,
И ты смогла Вселенной целой стать.

И в ней, Сверхновой, взорвалась Любовь!
Такая, что и не мечтал!
Наш новый Мир построили мы вновь:
В нём ты – Богиня, я – твой Пьедестал!


ОДНОКУРСНИКАМ ПО АМУ


ПРОЩАНИЕ С ХАКАСИЕЙ


Последняя метель,
Последняя зима…
Пустая карусель…
Озябшие дома…

Последнее: «Прости!»
Последнее: «Прощай!»
Пришла пора уйти,
Но ты не исчезай…

Пустынен летний сад,
Все улицы в снегу…
Иду по ним назад,
Застыл на берегу…

На берегу реки,
Где юность проводил.
Ведут назад шаги –
Откуда уходил…

И каждый шаг, как год,
Как молодость моя…
Пора идти вперёд,
Но что-то медлю я…

Я знаю, что сюда,
Обратно не вернусь…
По юности годам
В последний раз пройдусь…


* * *

                                          Дочери Наташе

Жизнь только одна выдаётся в кредит
И тратить её понапрасну не стоит.
Но как её скроишь? Как очертишь лимит
На глупости все, что творишь ты порою.

С билетом, что выдан в один лишь конец,
Садимся мы в поезд и мчимся экспрессом.
И в окна не смотрим – их попросту нет,
И даже в купе – дымовая завеса.

Так как же прорваться? Как выход найти?
Пробиться к дверям, едкий дым разгребая?
Но нет остановок на длинном пути,
И выход один: соскочить, убегая.

Открыть на ходу прикипевшую дверь,
И воздух глотать… От души надышаться!
И, солнце увидев, рвануться как зверь,
С последней ступеньки в свободу сорваться…


* * *

                                             Дочери Наташе

Сменяются эпохи на планете,
Летят столетия, проносятся года…
А мы песчинками скользим на этом свете,
Чтобы когда-нибудь исчезнуть в никуда…

Уходим. Погружаемся в забвенье…
Звенящей каплей канем в тёмной Лете…
Идёт за поколеньем поколенье:
Приходят нам на смену наши дети.

Какую б память не оставил ты потомкам –
Одна лишь мысль всегда преобладает:
Чтобы твой след не замела позёмка…
Пускай, хоть изредка, твой образ вспоминают…


Из серии «Лучше бы этого не делать!»


«НАШ ТОВАРИЩ, 10-й КЛАСС»

                                                        Моей однокурснице Гале Гигиняк посвящается.

10-й «А» гудел, как встревоженный улей: гремела музыка родных 70-х; сдвигались столы, на которые выгружалась разнообразная снедь и горячительное в убойных масштабах. Дамы проявляли чудеса сервировки, а мужики курили у открытого окна и футболили избитую фразу: «А ты помнишь?»
10-й «А» проводил встречу выпускников. Организатор встречи, Валентина, которая в классе была скромницей и особо не выделялась, а ныне, открыв в себе новые качества массовика развернулась вовсю, постучала вилкой по бутылке шампанского призывая к вниманию.
«Итак, дамы и господа, встречу «Выпуск-74» считаю открытой!» – с этими словами она выдернула из бутылки заранее ослабленную пробку. Шампанское ухнуло струёй и полилось в подставленную тару.
Тост следовал за тостом. Валя, как тамада, вела мероприятие по намеченному сценарию: вспоминали давно забытые события, отсутствующих, преподавателей; играли в различные игры и викторины, танцевали до упаду, периодически возвращаясь к столу.
Вечер проходил на славу. Но наступил момент, когда количество выпитого у некоторых превысило разумные пределы. И вот тут-то началось…
Под восторженные крики мужиков и повизгивание дам, Сашенька – тихоня по школьной жизни, а ныне корреспондент известной газеты – полезла на стол исполнить, как она заявила, «Танец любви». К разочарованию присутствующих (особенно мужиков), всё закончилось, не успев начаться. Сашенька, наступив на селёдку, со всего маха уселась в блюдо с салатом, произведя маленькую цунами на столе, и была возвращена мужиками на грешную землю, то бишь на пол.
Пока вокруг неё все ахали и охали отряхивая с юбки салат, Колька Саватеев, бывший офицер-десантник продолжил культурную программу развлечений. С криком: «Щас я вам покажу фокус!» – он схватил пустую бутылку из-под шампанского и… обрушил на свою голову. Класс застыл в ступоре. Наступила тишина. Колька стоял шатаясь и пытался сфокусировать взгляд на абсолютно невредимой бутылке в своей руке. Затем.с рёвом: «Врёшь, падла! Десант крепче!» – он опять шарахнул себя по лбу и растянувшись на полу, не выпуская из рук злосчастной бутылки, умиротворённо отключился.
Дамы бросились приводить в чувство героя-десантника. Но тут из дальнего угла класса заорали: «Убью, гада!» – и вниманию присутствующих предстала следующая картина: бывшая двойко-троечница Маня Балабаева, а ныне уважаемая бизнес-леди, хозяйка сети овощных магазинов,(сделавшая карьеру на корейском луке и картошке) – лупила снятой с ноги туфлей отличника, красу и гордость 10-го «А» Володю Листова, ныне слесаря-сантехника последнего запойного разряда.
«Не дал, жаба, списать химию! Всю жизнь мне загубил!» – выла разъяренная Маня. Хотя связать воедино химию и нынешнюю Манюнину жизнь окружающим было трудно.
«Брэк!» – рявкнул Иван, бывший боксёр-разрядник, а ныне грузчик в одном из Маниных магазинов и, схватив в охапку одноклассницу-хозяйку, принялся успокаивать её, поглаживая по голове как ребёнка. Маня, всхлипывая, затихала на широкой груди своего работника.
Валентина, видя, что события начинают выходить из под контроля, предприняла решительные действия по водворению буйной реки в спокойное русло.
«Девочки, мальчики, быстро за стол! Дружненько выпьем и поговорим о любви!» – оптимистически обратилась к присутствующим Валя. Класс с энтузиазмом откликнулся на предложение и… понеслось.
Тост опять летел за тостом. Вспоминали: кто за кем бегал, кто по кому вздыхал. Бывшие на встрече мужья и жёны некоторых одноклассников, с удивлением узнавали новые для себя подробности и факты любовных похождений их половинок. Но всё шло более-менее в рамках приличий, хотя сетка вуали просвечивала насквозь. Валя уже потихоньку радовалась в душе, что вечер удался. Как же она ошибалась!
…Впоследствии, давая показания в милиции, никто так и не смог припомнить-с чего всё началось.
Но все сходились в одном: главные виновники – Жорка с Катькой. А произошло следующее.
…Горючее стремительно подходило к концу, а праздник только-только набрал полные обороты.
Основная масса «высокого собрания» была людьми, деньгами не обременённая и поэтому кроме банальной складчины ничего предложить не могла. Но это был мизер: несколько бутылок на двадцать с лишним ртов. Положение спас Жорка Саркисян. Будучи владельцем шикарного в городе ресторана, он отправился с водителем к себе, как он выразился за «гуманитарной помощью». Напрочь игнорируя мужа вместе сними сорвалась и Катька. Впрочем, странного в этом никто не усмотрел, так как все знали, какие страсти-мордасти кипели между Катькой и Жоркой в 10-м классе. Но после школы – как отрезало. Катька, желавшая иметь от жизни всё и сразу, скороспело выскочила замуж за загулявшего в отпуске оленевода и укатила с ним к северным широтам…
Появляясь иногда в городе, проездом на юга в очередной отпуск, Катька кичилась перед знакомыми своим длинным северным рублём и в упор не хотела даже слышать про Жорку…
А Жорка эти годы пахал как дядя Том на плантации: вечером – официантом, днём – грузчиком в том же ресторане…
…Шло время и жизнь расставила всё по своим местам. Кто смог – заработал своим горбом на пряник; кто на хлеб с маслом; кто остался на хлебе, а кому-то жизнь показала фигу, и он перебивался бедолага с браги на самогон и с аптечных настоек и парфюмерии на бытовую химию…
Но всё как-то стабилизировалось и, сталкиваясь иногда, бывшие одноклассники друг друга не чурались и пальцы веером не гнули.
…Жест Жоры был широк, как и его душа. Первой в класс влетела Катька и, завопив: «Толпа, давай «Туш»! – вскочила на стул и завела – «Пам, пам, тарам, там, там…» Кто-то неуверенно поддержал. Но когда в дверях появился красный от натуги Жорка, с ящиком коньяка в руках, а за ним- водитель, с ящиком шампанского, – толпа как с цепи
сорвалась. Вопили: кто – «Ура!», кто – « Туш»;тискали и целовали Жорку, Катьку и смущённого водителя. А очнувшийся от криков Коля Саватеев, тупо смотрел на дикие «половецкие пляски» и глубокомысленно изрекал: «Десант везде пройдёт!»
Праздник стремительно понёсся по очередному витку спирали… Пили, пели, обнимались, орали и скакали под «Битлз» как орангутанги в период гона… На Валины попытки перехватить инициативу уже никто не реагировал. Все были заняты собой. И вдруг среди шумного веселья прозвучал Катькин визг: «Значит не возьмёшь к себе, харя буржуйская? Рожей я не вышла?»
Народ, хоть с трудом, но переключил своё внимание на новую мизансцену, где Катька, с яростью голодной пантеры, наседала на Жору. Размахивая руками, как ветряная мельница, она, уже в голос, вопила: «Значит администратор из меня никакой? Учиться надо?»
«Да что ты, Кать», – пытался утихомирить её Жора, – «у меня же человек уже столько лет работает! На улицу её что ли гнать?»
«А по мне – хоть в тайгу!» – не унималась Катька – «Как на дачу меня с ночёвками возить – так бегом! А как на работу взять – так в кусты? А может мстишь, что замуж за тебя, рванину, не пошла?!»
Ближнее окружение бросилось утихомиривать Катерину, но та уже закусила удила… «Твари буржуйские!» – вопила она – «Ограбили народ, а теперь жируете! А просишь помочь, так рожу воротите!»
«Кать, ну какие мы, к чертям, буржуи? Всё же заработано своими руками!» – попыталась вмешаться Валентина – «Да и кто отказывается помочь своим если надо?»
Но ситуация уже вышла из под контроля и события понеслись, как пьяный ковбой по прерии. Класс раскололся на два лагеря. Назрела, как писал теоретик, «революционная ситуация»: одни – поддерживали Жорку, другие были на стороне Катьки. И всё бы ещё можно было спустить на
тормозах и обратить в шутку после того, как проснувшийся Саватеев, опять заорав что «десант сильнее всех», в очередной раз долбанул себя по лбу родной ему бутылкой и теперь уже окончательно успокоился под столом, но…
…Но всё испортила гостья с далёкого Сахалина Лёлечка Лопатина. «Ребята, хватит спорить! Давайте лучше выпьем!», – призвала она. Призыв Лёлечки возымел результат. Катька с Жорой отошли на второй план. Лёлечка, которую вдохновил миротворческий успех, вылезла на публику снова.
«Атеперь», – предложила она, – «давайте поднимем тост за рыбаков с далёкого Сахалина и закусим вот этой красненькой икоркой с моего заводика!»
Лучше бы она этого не делала…
…Катька развернулась к Лёле. Ваза с красной икрой подействовала на неё как красная тряпка на быка.
«Ах ты, фабрикантша недоделанная», – с ненавистью прошипела она, – «людям жрать нечего, а ты икру лопатой лопаешь!?» С этими словами она выхватила вазу с икрой из рук обомлевшей Лёлечки и опрокинула содержимое ей на голову… И – понеслось…
Кто, кого, за что и чем – было не разобрать. По классу летали стулья, посуда, бутылки, клочья волос и одежды… Полетели вниз ярким, звенящим дождём, оконные стёкла…
Валентина, как самый более адекватный участник событий, попыталась ещё как-то вмешаться и утихомирить публику, но яркая вспышка в глазах от полученного в нос удара, отбросила её в угол, где она и притихла, всхлипывая и постанывая от боли, досады и обиды…
… Прибывший по вызову сторожа наряд милиции, попытался вмешаться в «мероприятие», но был с позором обращён в бегство объединёнными силами «оппозиционеров». И лишь взвод СОБРа смог навести «конституционный порядок»…
… Ночевали все в «уютных» клетках «обезъянника» горотдела без скидок на пол и социальный статус. В коридоре бодрствовали адвокаты некоторых «отдыхающих»…
А по утру, дав письменные объяснения и заверив, что весь ущерб нанесённый родной школе будет покрыт в двойном размере; выплатив единовременную «компенсацию» пострадавшему наряду милиции и лично начальнику за услуги «гостиницы», – наш «товарищ 10-й класс» дружно покинул «гостеприимные» стены ГОВД и организованно потопал в ближайший пивбар «Утро у Степаныча».
Поправив здоровье, начали «разбор полётов», прерываемый время от времени взрывами дикого хохота…
В конце концов пришли к общему мнению, что встреча всё-таки удалась, а Валентину упросили «не терять народ», «держать руку на пульсе» и заняться регулярной организацией и проведением так дорогих сердцу встреч одноклассников…


СЛУЧАЙ НА ДОРОГЕ


На одной из полос движения, у пешеходного перехода, образовался затор. Прямо посреди проезжей части стояли две гламурно-навороченные девицы, с яростно-красными от гнева личиками и, размахивая руками, как крыльями ветряной мельницы, оживлённо беседовали.
«Ты куда прёшь!?», – вопила хозяйка джипа, – «Сплошную» вон переехала, дура!»
«Сама дура!», – возмущалась вторая – «Ты, вон, сколько «сплошных» переехала? Раз, два, три, четыре…»
«Ну ты и гонишь, подруга! Какие «сплошные? «Зебра»!
«Это я – зебра!?Ах ты, выхухоль размалёванная! Да я тебя сейчас…»
«Да не ты зебра! Это пешеходный переход – «зебра»!
«А чего тебя на него понесло?»
«Ну, понимаешь, мне нужно было налево повернуть, а фонарики не работают: то загорятся, то погаснут... то загорятся, то погаснут… А по Правилам я могу перевести своё транспортное средство по пешеходному переходу!»
«Так чего ж не повела, а поехала по нему?»
«Я что, Шварнеггер джип толкать!? Сама-то чего через «сплошную» на мою полосу попёрлась?»
«Да светофор этот долбаный! Еду – «красный»! Ну и решила объехать – он же сбоку «зелёным» горит! А тут ты прёшься со своим джипом поперёк дороги!»
Со стороны затора неслись гудки.
«И чего разгуделись? Выстроились тут, понимаешь, «кино» посмотреть! А стоянка-то запрещена! Вон знак стоит! Объезжайте давайте! Дороги на всех хватит! Давай на ту сторону и вперёд! Нечего пялиться!»
«Ой, слушай», – поддержала вторая – «сейчас ГАИ приедет на их гудки, сколько же они штрафов наберут за нарушение правил стоянки!»
Из подъехавшей патрульной машины вышли инспектора. Оценив ситуацию и отметив, что слава Богу, ДТП нет, все целы, живы и здоровы, припарковали машины девиц у обочины и к большом удивлению дам, вместо нагло гудевших мужиков, почему-то пригласили в патрульную машину для объяснения и составления протокола их самих.
Выслушав внимательно нарушительниц, оба инспектора поняли одно: что если они разрешат им сейчас дальнейшее движение, то последствия могут оказаться непредсказуемыми. А тут ещё выяснилось, что обе слегка подшофе, чего они особо и не скрывали: всего-то по чуть-чуть! Почти не считается!
«Вызывай эвакуатор, Юра, он тут неподалеку, поможешь с погрузкой, вторую я сам отведу. А ты завершай протоколы».
Возмущению девиц не было предела. Страсти накалялись нешуточные, но подъехавший эвакуатор наконец-то дал возможность инспектору Юре с честью отступить перед яростным натиском.
«Значит так», – сказал он, – «сейчас мы доставим ваши машины на штрафплощадку, а завтра вы оплатите штраф и с квитанциями и с мужьями – к нам!»
«А что нам делать сейчас?»
«Езжайте домой», – лаконично ответил Юра и поспешил помочь товарищу с погрузкой.
Лучше бы он этого не делал!
Завершив погрузку кабриолета и отправив вслед напарника на джипе, Юра облегчённо вздохнул и пошёл к патрульному «жигулю»… Вначале он подумал, что у него галлюцинации от жары – машины на месте не было… Тряхнув головой и ущипнув себя, он ещё раз, не веря своим глазам, внимательно осмотрелся. Машина не появилась. Бред продолжался…
«Дядя милиционер!», – окликнул его какой-то пацан, – «Вас забыли забрать? Без вас уехали?»
«Кто уехал? Куда?», – тупо спросил Юра у пацана.
«Да тётеньки на вашей машине! Вон туда поехали!», – махнул пацан рукой.
Юра тормознул какого-то частника, быстро обрисовал ему ситуацию, и наобещав, авансом, прощение всех грехов, уселся в машину и погоня началась…
Проехав до конца проспекта и не обнаружив нигде своей машины, Юра попросил тормознуть: требовалось подумать. Его колотило как осенний лист на ветру.
«Может валерианочки, командир?», – участливо спросил водитель.
«Давай!», – прохрипел Юра и выпил весь флакон махом. В голове возникали картины, одна страшней другой… Мысль усиленно металась в поисках решения и оно было найдено: в протоколах – адреса! Надо ехать по адресам!
По первому адресу дома никого не оказалось. По второму тоже…
На Юру было жалко смотреть: он сидел на лавке у подъезда, растерянно оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть исчезнувших, как в Бермудском треугольнике девиц и родной «жигулёнок».
«Командир, может по сто пятьдесят?», – спросил сердобольный частник.
«Давай!», – махнул рукой Юра, – «Теперь так и так –хана!»
За первыми сто пятьдесят пошли вторые. Приговорили остатки. Закурили. Нервы подуспокоились, и пришла до гениальности простая идея – соседи!
Опрос соседей ничего не дал. Поехали назад по первому адресу. По дороге Юра позвонил напарнику и сказал что задерживается, сославшись на мелкую поломку.
По первому адресу удалось выудить у соседей лишь то, что за городом у хозяйки есть дача. Но где она – не знал никто. Юра снова впал в транс.
Частник, видя, что «командир» в тоске и отказывается реагировать на происходящее, чуть ли не силком заставил его принять очередную дозу «успокоительного». Встряхнувшись, мужики стали думать. Методом исключения они отмели дачные участки с картошкой и огородами и остановились на элитном посёлке в бору. Поехали туда. Наконец-то удача им улыбнулась: на въезде в посёлок, охранник подтвердил, что владелица кабриолета вернулась около 2-х часов назад, вдвоем с подругой и почему-то на милицейской машине. Но вопросов он не задавал – не принято.
… А на даче, хозяйка Инга, вместе с новой подружкой Лёкой, под лёгкую музыку, совместно с «Вдовой Клико», вели нелёгкую борьбу против «Джонни Уокера». На очереди стояло приручение «Белого орла»…Звонок у входных ворот прервал их приятное занятие.
«И кого это принесло?», – удивилась Инга, – «Мой в командировке, гостей не жду… Да ну их всех!»
Но звонок настойчиво требовал внимания к себе. Подруги, с чувством справедливого возмущения, вышли из дома и отправились к воротам мощного забора, чтобы высказать всё нарушителям спокойствия. Каково же было их удивление, когда открыв дверь у ворот, они увидели уже знакомого им инспектора ГАИ с незнакомым мужиком.
«Ну и чего на сей раз надо?», – подбоченившись, спросила Инга, – «Опять нарушили чего?»
«Где машина?», – почему-то шёпотом спросил Юра.
«А где ей быть? В гараже конечно!», – ответила Инга.
«И чего она там делает?», – снова задал вопрос Юра.
«Стоит», – прозвучал лаконичный ответ.
«Зачем?», – снова был задан вопрос.
«Как это зачем?», – удивилась Инга, – «А на чём к вам завтра ехать прикажете? На перекладных что ли? Наши-то машины у вас!»
«Да как вы вообще на ней додумались уехать?», – возмутился Юра.
Ответ убил его окончательно: «Ну вы же сами сказали: «Езжайте домой!» Мы и поехали. А что случилось-то? Что-то не так?», – похлопывая ресницами спросила Инга.
Юра потерял дар речи.
«Да я вижу вам совсем плохо!», – засуетилась Инга – «Лёка, проводи людей в дом, я пока дверь запру!»
Юра с водителем машинально пошли за Лёкой…
…Через пару часов, приехавший по звонку Юры напарник, войдя в распахнутую настежь дверь ограды, застал следующую картину: посреди двора, возле накрытого стола, стоял Юра и размахивал жезлом, как дирижёрской палочкой. Рядом покачивался мужик и выкрикивал какие-то команды. А по огромному двору, по цветникам и газонам, выписывал замысловатые траектории их родной «жигуль», с вопящими от восторга девицами внутри салона, и сияющий, как новогодняя ёлка, всеми своими проблесковыми маячками, фонарями и фарами…




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 2
Опубликовано: 11.07.2019 в 21:57
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1