МЕМОРИАЛ ЛИРЫ БОСПОРА. Наум Славин


МЕМОРИАЛ ЛИРЫ БОСПОРА. Наум Славин
(1926 – 2012)


МЫ БУДЕМ ПОМНИТЬ ВАС, УЧИТЕЛЬ!

Литературная Керчь понесла тяжёлую утрату. После продолжительной болезни на 87 году жизни остановилось сердце члена СП СССР с 1974 года, члена союза РУБ писателей Крыма, члена НСПУ, инвалида ВОВ Наума Абрамовича Славина.

Из-под пера писателя, четверть века сочетавшего литературную работу с нелёгким трудом учителя-историка,
вышли книги: «Откровенный разговор» (1954г.), «Голуби в небе» (1960), «Мяч, капитан и команда» (1961), «Сашкино лето» (1965) и др., которыми зачитывалось не одно поколение мальчишек и девчонок. Пришел 21 век, а многие из них, уже очень старенькие, с затёртыми обложками до сих пор несут вахту на полках библиотек.
Однако основная часть творчества Наума Славина связана с пережитой войной.
На фронт 18-летний Наум ушёл сразу же после окончания педучилища в Дагестане, куда был эвакуирован с семьёй. Служил в дивизионной разведке, прошёл путь от Белоруссии до Берлина. Был ранен. Награждён орденами и медалями.
Рассказы очевидцев, собственные воспоминания и переживания той поры легли в основу его книг «Мы – разведчики» (1973), «Сестра» (1981), «В разведке» (1987), «Моложе нас не было» (1985).
Плодотворно работал писатель также в жанре рассказа и очерка, отразивших кроме военной темы, любовь автора к Керчи, искреннюю симпатию к её жителям-труженикам: рыбакам, строителям, корабелам.
Но самым главным делом своей жизни Наум Абрамович считал вышедшую к 60-летию Великой Победы книгу «Эльтиген – взгляд сквозь десятилетия»
Потребовавшая многолетней работы с архивным материалом, она представляет из себя историко-публицистическое исследование одного из драматических событий нашей военной истории – Эльтигенского десанта 1943 года под Керчью.
В этом небольшом по историческим меркам военном эпизоде силой писательской мысли нашла отражение вся война с её действительными событиями и движущими их тайными пружинами, с её удачами и ошибками, с великим народным подвигом.
Работая над ним, Наум Славин, писатель, историк, фронтовик, старался быть беспристрастным, предельно честным и точным, выполняя свой долг перед потомками и перед товарищами по оружию.
Вообще же чувство долга, привитое в родительской семье, определило всю жизнь Наума Абрамовича. Оно проявляло себя и на фронте, и в мирной жизни, когда он, здоровый и не очень, помимо своей работы, брался за массу общественных дел: выполнял обязанности секретаря школьной парторганизации, руководил городским литобъединением, принимал активное участие в жизни религиозной общины Прогрессивного иудаизма, в работе совета ветеранов, выступал на многочисленных митингах, посвящённых событиям Великой Отечественной, читал лекции школьникам, много писал о тех, кто защищал Родину и о нелёгких послевоенных судьбах многих из них.
Он ушёл как жил, выполняя свой долг. Когда перед 9 мая ему позвонили из совета ветеранов и попросили написать статью к празднику, Наум Абрамович по своему обыкновению не отказал, хотя пальцы уже почти не могли держать ручку. Выручила старого солдата, написав под его диктовку, верная спутница, ангел-хранитель Лидия Николаевна, с которой он рука об руку прошёл всю жизнь.
И уже была назначена дата похорон, а праздничные поздравления за подписью Наума Славина читали все оставшиеся в живых керченские фронтовики, весь его любимый город…
Не верится, что его никогда больше не будет с нами, человека, к которому можно было прийти за советом, деятельного, надёжного, принципиального, исполненного бесконечной душевной доброты.
О его скромности ещё долго будут ходить легенды. Я видела только одно групповое фото, на котором во всех своих орденах и медалях стоит в центре снимка. Как пояснила, улыбаясь, жена, его просто вытолкнули вперёд. В остальных же случаях он находил себе место где-нибудь с краю, поскольку считал дурным тоном выпячивать собственную персону.
Но более всего он поразил нас на своём последнем 85-летнем юбилее, который из-за ухудшающегося здоровья отмечал дома в нешироком кругу родных и знакомых.
В тот вечер, вежливо выслушав поздравительные речи, Наум Абрамович с трудом поднялся из-за стола и задумчиво сказал;
– Вот про меня говорят, что я – писатель. Но я думаю, что писатель – это тот, кто всё время пишет. А я написал не очень много. Я – учитель. Так будет правильнее.
Что ж, он и вправду был Учителем. И когда преподавал в школе, и когда вёл занятия городского литобъединения. Он был Учителем во всех своих книгах, во всей своей жизни.
Он и останется нашим Учителем. Ещё не раз, попав в критическую ситуацию, мы мысленно спросим его совета. Ещё не раз будем рассказывать о нём и гордиться, что были знакомы с этим замечательным человеком.
В моём домашнем архиве сохранился маленький рассказ Наума Славина. Никогда не работавший в таком жанре, он написал его мимоходом для городской газеты и за сколько-нибудь значимую для себя вещь не считал.
Но мне нравится перечитывать это произведение. Ну, казалось бы, небольшой эпизод из жизни пенсионеров, да картинка природы. Но за ними – душевная чуткость и тонкость автора, его мудрый взгляд на жизнь. И ещё в этом рассказе о верности и отступничестве, о благородстве и прощении. Стало быть – о вечном.
                                                                                                                                       (Елена Рабочая-Маринич)


Наум Славин

ПОЧТИ КАК У ЛЮДЕЙ

Мы привыкли очеловечивать «братьев наших меньших». Переносим на них свои особенности, приписываем настроения и переживания. Иным в ущерб, как хитрой себе на уме лисичке, упрямому глупому ослу. Иным в похвалу и одобрение: смелому соколу, доброму коню. Некоторых идеализируем, например, лебедя с его неукоснительной верностью избраннику, избраннице. Но вот история почти человеческая.
Мы встаём очень рано и идём на пляж. Там встречаемся со знакомыми: людьми, любящими море не только летнее, но и зимнее, всякое. Есть немногие моржи – мы относимся к ним с почтительным удивлением. Большинство из нас здесь делает зарядку, хоть на ветру, хоть под навесом, если роняется дождик. Женщины от души общаются, ведут разговоры: тоже своего рода зарядочка на целый день.
Первый вестник зимы – залётные лебеди на пляже. В ноябре появилась пара. Вот кем не налюбуешься! Как оба величаво проплывают мимо птичьей мелкоты, нырков, чирков. Как царственно клонят головы – кормятся. Хлебную корку, брошенную с берега, подбирают неторопливо, не то, что нахальные чайки. И всё время неразлучно вдвоём.
На третье или четвёртое утро появилась новая пара. И тут мы почувствовали неблагополучие, какой-то разлад. Что-то потянуло нашего лебедя в чужую сторону третьим лишним. Начал он отдаляться от подруги. А она глянет искоса и ничего, не выказывает обиды.
Ещё через день вторая пара решила поискать лучшее место.
Ну, воистину это событие – взлёт лебедей. Размахи крыльев, плеск, разбег по воде. Лапы пружинят и поджимаются как шасси идущего в небо самолёта. Наш лебедь тоже вдруг вспомнил, что умеет летать, поднялся и тяжело помахал вслед. А она осталась. И так нам грустно, тоскливо сделалось от его отступничества и её одиночества. Пора бы по домам, а ждём, не уходим. Вернулся-таки непутёвый. Не прилетел – тихо приплыл и остановился в отдалении. Она, конечно, заметила, но не подала виду, сохранила сдержанность. Мы могли только догадываться, что творится в душе у неё, у него. Внешне же как будто ничего и не происходило. Как в чеховской пьесе: люди пьют чай, обмениваются незначащими репликами, а в это время решается их судьба…
Наконец она как будто сделала первый шаг, и он ожил, прибавил ходу на сближение.
Я сказал «почти как у людей». Не совсем так. Без скандалов, выяснения отношений – тихо, благородно воссоединилась пара.


Глава VI ИСХОД
(из книги «Эльтиген. Взгляд сквозь десятилетия»)

Что заставляет человека идти на смерть, нести тяжкие труды, претерпевать лишения и муки? Из нашего времени переоценок и скепсиса, из более чем полувекового далека вглядимся в этих людей.
Они родились перед революцией или в первые советские годы. По их семьям, судьбам прошли разруха, тиф, голод – бедствия гражданской войны, безработица двадцатых годов, раскулачивание тридцатых. Они знали деревенскую скудость или городскую тесноту, бараки Магнитки, хлебные карточки, очереди за ситцем, мылом, керосином. Если не из отчего дома, то из соседних увозили ночные «воронки» безвестно. Да и сейчас среди них штрафники, коим дарована льгота смыть своей кровью действительную или мнимую вину. Те из них, кого тогда называли «нацменами»,
вкраплены в малознакомую им русскую, украинскую среду. В чём же сила этих людей, каковы побуждения, движущие жизненные мотивы и стимулы, источники стойкости?
Несомненно важна кадровая закваска у старослужащих, у моряков сверх того спайка, выработанная корабельной службой. Дисциплина во фронтовых условиях – это круговая порука надёжности. Может быть, страх переступить устав, понести наказание? Верно, есть дивизионный прокурор и трибунал, есть особый отдел. Дальше окопов не пошлют, ниже рядового не разжалуют? Не скажите, бывало, и расстреливали. Имеются скудные данные о заградотряде на «Огненной земле» – подразделении 95-го пограничного полка. Но что он значит там, где потеряло смысл понятие безопасного тыла, где раненые предпочитают передовую траншею землянке медсанбата?
Учтём также устоявшиеся требования воинской морали, личностную самооценку, товарищескую похвалу или осуждение, для штрафников – весомость оправдания, для молодёжи – жажду славы и наград, служебного успеха. В непосредственной близости смерти последнее, правда, блекнет. Очень существенный поведенческий мотив, особенно на завершающем этапе: не попасть во вражеские руки, избежать плена. Что ещё: действенность партийной политической пропаганды? В эльтигенской блокадной чрезвычайной ситуации, вообще на передовой, теряют вес многие затверженные формулы. К тому же нельзя сбрасывать со счёта постоянное давление вражеского радио, провокационных листовок.
Выходим к важнейшему фактору: чувство Родины, ненависть к захватчикам, фашистский наглый нахрап, смерть и унижения близких, земляков, соотечественников, которых ещё продолжают уничтожать, насиловать, грабить, угонять на чужбину и страдания которых ещё не отмщены. И, однако, не всё это объясняет. В сложном спектре чувств, настроений воюющего народа проступает особый фон: свет революции, советской нови.
В день победы вещает с телеэкрана комментатор – категоричный, самоуверенный, надменно-ироничный. «Патриотизм вне политики: церкви разрушали, а народ всё равно поднялся против иноземцев… Наверное, красные проиграли бы войну, если б не удивительная стойкость народа». Народу льстят, перед ним расшаркиваются, как будто вчера не называли бессмысленным совком в руках большевистской власти.
А фашисты пусть ограниченно, по своему разумению всё-таки поняли, во что ткнулись лбом, в чём, в частности, объяснение эльтигенского феномена. Из немецкого документа: «Стойкость командиров всех степеней и поведение в бою рядовых даже в очень трудном для них положении, плохом снабжении значительно выросли. Наша пропаганда даже в момент критического положения совершенно на них не действовала. Большевистская идеология является их убеждениями и укрепляется дальше особенно после больших успехов, достигнутых Красной Армией в этом году» (Литвин, Смирнов, с. 49 – 50). Будто в Бресте, под Москвой и в Сталинграде, в первый, самый тяжкий период войны не те же убеждения двигали нами.
Столкнулись не только две соперничающие державы: идёт борьба абсолютных противоположностей, не способных вместе существовать на планете. Я имею в виду германский фашизм и умонастроения многонационального народа Советского Союза. В 1812 году Багратион на Бородинском поле кричал «браво!» наступающим французам. Фельдмаршал Кутузов считал достаточным изгнания неприятеля из переделов России – в Великой Отечественной войне ХХ века такое рыцарство и такая позиция не встретили бы понимания.
Люди, о которых идёт речь, осознавали себя свободными, как ни парадоксально это представлялось бы ныне. Они были сыны революции, её наследники и в этой войне – освободители человечества, носители самой высокой благородной его идеи. Вера эта была жива, а вера горам движет. Миллионные глубинные массы считали революцию своим кровным делом. Народ защищал страну, родную землю, но и социализм, советскую власть. Отрицать это неверно, неисторично.



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ История
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 23
Опубликовано: 04.07.2019 в 23:45
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1