МНОГОГРАННИКИ. Алексей Вдовенко


МНОГОГРАННИКИ. Алексей Вдовенко
ПОДАРОК

— Ну, что там?
— Троян… что ещё… Ну, оставляй сервак, только честно скажу: если материнку и спасу, всё равно не ближе чем за неделю. И работы… и праздники тут…
— Какие праздники? У меня срок сдачи работы на Фрилансе через два дня!
— А это, брат, только мои сочувствия… Пролетаешь ты со сроками. В любом случае пролетаешь…

«Транзакция отклонена. …не хватает средств…»
«И здесь, значит, пролёт… Хммм… мимозы, что ли? Ёшкин свет! Это ж никак 8 марта?! Ну, ты, братец и засиделся за компом… и всё сидение твоё — коту… мартовскому… под хвост: троян сожрал работу, как раз, когда на карте «не хватает средств». А чем же ещё программисту потом платить?.. Ещё эти бабки вечные у подъезда…»
— Здрасьте… — и прошмыгнуть бы скорей…
— Здрасьте, здрасьте… А кто… ой, батюшки, да никак Ванька Лидочкин? Что ж тебя не видно-то давно? Болел? Бледный-то какой…
— Чего там, болел… работаю…
— Ото ж, работаете вы… Мой Венька тоже сутками от компьютера не отрывается, всё на своём лансе надеется большие тыщи отхватить. Шёл бы ты лучше вместо Лидочки метлой помахал: тут тебе и зарядка, тут тебе и воздух свежий…
«Какой метлой? — Джон Рейтер, в реале попросту Иван Письменный, с облегчением закрыл за собой дверь квартиры. — Лида, как будто, в ателье работает…»
Рабочий стол тоскливо взирал на хозяина погасшим чёрным оком монитора. Сейчас, на погасшем, обнаружился на мониторе внушительный слой пыли, во многих местах припечатанной словно мелкими каплями дождя — то ли брызги от чая горячего, здесь же, на месте, выпиваемого, то ли от чиха нечаянного… Пыль и сор мелкий так же слоем немаленьким покоились на месте унесённого в ремонт сервера.
И пахло здесь, особенно после весенних запахов улицы, — тоскливой серой и сорной пылью. В прострации свалившегося на него безделья Иван посидел на вертящемся стуле перед погасшим кормильцем-работодателем и рабовладельцем в одном флаконе. Потом, вытащив из ящика стола салфетки с антистатиком, довольно уже подсохшие в своей забытости, начал протирать чёрный экран. После монитора и столу уделил внимание: очистил пустующее место сервака, поскладывал накопившиеся листочки, блокноты, даже ручки с карандашами, удивляясь, откуда их столько скопилось, если пользуешься ими редко?! Пара карандашей оказалась даже под столом в компании всё с тем же мелким сором, пылью. Это что же, Лида совсем не убирает?! — возмутился было Иван, но тут же вспомнил, что сам постоянно отгоняет жену с пылесосом ли, веником… Ндааа… такие они, мимозы…
Вспомнив о запахе веточек, усыпанных жёлтыми шариками цветков в руках многочисленных прохожих, Иван распахнул балконную дверь и решительно вытащил из угла пылесос. Но не тут-то было: зловредная машинка, привыкшая к добрым рукам хозяйки, включаться никак не хотела. Впрочем, после внимательно осмотра, дело оказалось вовсе не в технике, а в отошедшем контакте розетки. Закручивая плотнее гайки контактов на последней осмотренной розетке, Иван со стыдом вспомнил, что уж более месяца как жена просила этим заняться. Всё некогда, всё время съедает поиск стоющих заказов и их, часто срочное, исполнение. А денег как не хватало, так и не хватает… Вот, как получилось, что карта пуста?! Или взломали-похитили, а он ни сном, ни духом?! И что теперь Лиде сказать? И ещё с этим праздником… Даже ту же мимозу не купить, какие уж там духи-тортики…
Пропылесосив квартиру, Иван заменил разовый мешочек в пылесосе отнёс заполненный в кухню, в мусорное ведро. На кухне в раковине обнаружилась невымытая после завтрака посуда. Ну, да, Лида спешила на работу, он тоже торопился застать Гошу-программиста… Жена придёт — помоет… Гммм… Жена-то сейчас на работе, а ты, Ваня-Джон, вроде как безработный… неловко однако…
Зато, когда чашки, вилки и тарелки, чистенькие и даже все целые, разместились на своих полочках в шкафу, стало сразу и ловко, и даже как-то уютно. Вот только заполненное ведро с мусором… Но это не беда: мусоропровод всего лишь пролётом ниже, в подъезде…
Всего лишь пара минут… Но двери хватило этого, чтобы на появившимся с раскрытым окном сквозняке нахально захлопнуться перед носом, конечно же, не бравшего с собою ключи, Ивана.
Классика! Слава Богу, — не в мыле, а всего лишь с мусорным ведром сидел Иван на верхней ступеньке, уже трижды получив в спину «чтоб тебе пусто было!» от проходящих в квартиры выше соседок. «И так пусто…» — уныло думал он, даже не пытаясь огрызаться.
Так и застала его Лида, вернувшаяся с работы где-то через полтора часа. И, конечно, нагруженная пакетами со всякими покупками. Вкусными в том числе… Успевший изрядно проголодаться, Иван осторожно повёл носом и вздрогнул, уловив вместе ароматом копчёности тонкий запах мимозы, кончик веточки которой выглядывал из одного пакета. Стыд охватил его столь жгучей волной, что, не отвечая на удивлённое «Ваня, ты что здесь?!» жены, он лишь молча, не поднимая глаз, отобрал из её рук тяжёлые пакеты и понуро шагнул следом в распахнутые ею двери. Хотел сразу же проскользнуть на кухню, чтобы оставить там пакеты, да и злополучное ведро, но Лида замерла на проходе, оглядывая посвежевшие после уборки комнаты и кухню, как-то прерывисто вдохнула. Повернулась к мужу, с невероятно счастливой улыбкой, с сияющими глазами и крепко обняла его:
— Ванечка! Спасибо, родной! Вот это подарок!
Руки у Ивана были заняты пакетами и ведром, поэтому он только растерянно и неуклюже потоптался, не сразу и сообразив, что же имела в виду жена. А когда понял, только и нашёлся что пробормотать:
— Да ладно, что там… Я, Лид, знаешь, что решил — ты не ходи больше убирать, хватит тебе работы и в ателье, я пойду сам дворником. Ну, что ты смеёшься?! Всё нормально: и зарядка, и свежий воздух, и для Фриланса времени полно остаётся. Ну, и ты не так будешь уставать… — и, склонившись, ткнулся жене в плечо: — Ты прости меня, Лид…
А Лида только тихонько и счастливо в ответ смеялась.


КЕРЧЕНСКАЯ ПЕСНЯ
                               Музыка А. Сизонов

По керченским улицам ветер —
Покрепче, чем крепкий мороз.
Но нет мне дороже на свете
Тех мест, где родился и рос.

Тут люди особого слада.
Небросок их песен мотив.
Но лучших друзей мне не надо,
Да, лучших нельзя и найти.

Здесь в ладном, красивом созвучье
История с новью живёт.
Керчане — не очень певучий,
Зато бескорыстный народ.

Припев:
Керчане, куда б ни спешили,
Всегда возвратятся назад.
И самой высокой-высокой вершиной
Им будет родной Митридат.


МОЯ РОДИНА

Пропахшая солью ста ветров, —
Моя Родина,
Моя Родина,
Познавшая миллион богов...

Как мой край ни называли:
Киммерия, Крым, —
Всё равно, с ним — все печали,
Радости все — с ним.

Как ни манит пёстрой смесью
Стран других житьё,
Всё равно, в степи под Керчью, —
Сердце здесь моё.

КЕРЧЬ

Слово «Керчь» стариной былинной,
Будто чайки морской крыло,
Как кирпич обожжённой глины
На душе моей залегло.

Как ни езжу по свету где-то, —
Возвращаюсь всегда скорей
В эту гавань любви и света
На проливе меж двух морей.

За желаннейшую награду,
За начало любых начал
Кораблю и поэту надо
В этой жизни иметь причал.

Не кичиться от случая к случаю, —
А надёжно в сердце беречь
Это слово картаво-крученное,
Но такое родное: «Керчь».

* * *

На печаль, и на тревогу
Жаловаться грех.
Вот и солнце понемногу
Растопило снег.

Как бы ни был озабочен, —
Миру улыбнись.
Вот и травы у обочин
Потянули ввысь.

Видишь: жаворонок в небе,
И — звенит оно!
Так же просто и в тебе бы
Проросло зерно

Доброты, любви и света,
Чтобы на пути
Расцветали все ответы,
Как в траве цветы.


ПУТЕВАЯ ПЕСНЯ

В путь. Рассветы и закаты
Отмечают наши дни.
И мелькают жизни даты —
Станционные огни.

Детство… Дом… Родная школа.
Юность… Дышит ветром грудь!
Дальше путь не столь весёлый:
Доплестись бы как-нибудь.

Старость вовсе уж печальна, —
Завершается стезя.
Но открылась вдруг нам тайна, —
Это тайна бытия.

Так что, не судите строго,
Поумерьте нытья прыть.
Жизнь — всего лишь путь-дорога,
А в пути всё может быть.


ЖИЗНЬ-ДОРОГА

Для жизни честной
Не нужно много —
Была бы песня,
Мечта, дорога.

Друзей хороших
Побольше рядом.
Дворцов роскошных —
Душе не надо.

Не надо храма —
Ей хватит тела.
От сора, хлама
Избавься смело.

Сняв, что мешает,
Гнетёт и виснет, —
Легко шагает
Душа по жизни.


В ПУТЬ

Брось налаженный уют,
Собери рюкзак.
В роще иволги поют —
Это добрый знак.

Ты, конечно, должен знать:
Если дождь прошёл —
Значит, в даль тебе шагать
Будет хорошо.

Прочь бумажные дела —
В них не скрыта суть.
Знать, пора тебе пришла
Отправляться в путь.

Счастье в мире этом есть —
Краше не найти,
Позабыв про имидж, спесь,
Просто вдаль идти.


НЕИЗМЕННЫЙ СТИЛЬ

Романтика в душе ещё жива,
Она живёт безудержно и зримо
В далёких неоткрытых островах
И в светлых строчках Александра Грина.

И пусть мне скажут, что давно пора
Сдать паруса на ветошь и в утиль.
Романтика — она любви сестра,
Ну а любовь — мой неизменный стиль.


ОДА ЛЮБВИ

Любите крепче, люди.
Любовь всем миром правит.
Ведь каждый, кто полюбит, —
Навек себя прославит.

Давно лежат в могиле
Ромео и Джульетта,
Но их любовной силе
Внимает вся планета.

В веках воспел Петрарка
Красу своей Лауры.
Хоть ум Лауры жалкий, —
Была Лаура дурой.

Несчастен в мире кто-то —
Тот, кто любви не знает.
И даже Идиотов
Любовь преображает.

КОЛЮЧАЯ ЛЮБОВЬ

Любовь твоя колючая,
Без радости она.
От случая до случая
Мне ласка не нужна.

Опущенный, потерянный,
Хожу я, сам не свой.
Зачем ты так уверена,
Что не уйду к другой?

Жеманная, манерная,
А в чувствах нет огня.
Ты, может, и не скверная,
Да жаль, не для меня.

Обманутый, заснеженный,
Пишу я этот стих…
Но ты посмотришь нежно так, —
И я у ног твоих.


* * *

О любви уж давно написаны
Сотни тысяч больших томов.
Только, как далеки от истины
Эти тонны красивых слов!

В Коста-Рике или в Иваново,
На Аляске иль в Бологое, —
Целый мир начинается заново,
Когда в мире встречаются двое.

Так, что даже дышать забудешь,
И забудешь всю жизнь свою,
Когда спросишь тихонько: Любишь?»
И услышишь в ответ: «Люблю…»

И тогда вся земля улыбается,
И два сердца сливаются вместе.
Каждый раз, как любовь рождается, —
Начинается новая песня.


ПЕСЕНКА О ВТОРОМ Я

Не каждый принимает
Секреты бытия.
Живёт, не унывает
Во мне второе Я.

Не выдержу так больше,
Его я не пойму:
Чем мне на сердце горше,
Тем веселей ему.

Мои стальные нервы
И то сдают порой.
Кричу ему: «Я — первый,
А ты, дружок — второй».

Он мне в ответ: «Любимый,
Мы ближе, чем родня».
И мы неразделимы —
Я и Второе Я.

Пускай, я заболею, —
Врачи спасут меня,
Но надаю по шее
Себе — Второму Я.


* * *

Будни жизни суровы.
Тают детские сны.
Но истоки, основы
Люди помнить должны.

Все печали и ласки,
Те, что в детстве даны,
Словно феи из сказки,
Нас хранить суждены.

Ну, а мы всё мудреем,
Ищем, с чем стоит жить,
И уже не умеем
Так, как в детстве, любить.

И зачем, непонятно,
Людям в старость спешить?
Ведь нельзя же обратно
Жизнь свою прокрутить.

* * *
                          Памяти Натальи Сергеевны Трушковой


Душа не вещала потери,
Часы ничего не вещали…
Однажды,
                 прощаясь, у двери,
Вы очень тревожною стали,
С улыбкой,
               такою хорошей,
Печальною, после недуга,
Сказали:
          — А знаешь, Алёша,
Так мало все
             любят друг друга…
Наташа…
          Наталья Сергеевна…
Настал откровения час.
Вы, —
    где-то там возле Есенина, —
Простите, конечно же, нас.
Снедает обида безмерная
За мир,
         что порой нелюдим.
Вы всех нас простите,
                               наверное, —
Мы сами себя
                     не простим
Затем, чтоб на грани отчаянья,
На сломе житейского круга
Вдруг вспомнить
                      одно завещание:
«Побольше любите друг друга!»




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 02.07.2019 в 17:11
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1