МНОГОГРАННИКИ. Сергей Молодцов


МНОГОГРАННИКИ. Сергей Молодцов
СТРАДАНИЯ НА ГАДАНИЯХ
(Ритуалы, упомянутые ниже, взяты из брошюры
«Гадания на суженного и привороты»)

Часть 1

Анна Павловна (для подавляющего большинства сослуживцев, знакомых и соседей — просто Анечка) была человеком жизнерадостным, открытым и легковерным. По словам подруг, её доверчивость в быту граничила с легкомыслием. И, хотя на работе Анечка, благодаря своему профессионализму и принципи-альности, достигла престижной должности главного экономиста в процветающей фирме и была строга, исполнительна и инициативна (ну, совсем другой человек!), в личной жизни, из-за своего легковерия, она потерпела крах. Ведь подруги не раз говорили: «Анечка, присмотрись к своему, что-то он мутит». Не присмотрелась. Отмахнулась: «Вы что, девочки? Мы уже 20 лет живём в любви и согласии! Детей, правда, Господь не дал, но нам и так хорошо вместе!» Ну и получила за свою доверчивость увесистый пинок от госпожи Судьбы — её любящий Витюша сбежал к соплюшке на 15 лет моложе себя, которая родила ему дочку, и вот уже четыре года Анечка проживала в гордом (для окружающих) одиночестве. Сегодня на неё навалилась хандра. Дело шло к 45 и, несмотря на оптимизм, Анечку всё чаще стала посещать тоска от одиночества и чувства нерастраченной любви.
Всё у неё было для жизни: и упакованная «от» и «до» двухкомнатная квартира; и симпатичная машинка «Рено»; и зимняя дача, где постоянно проживала мама; и яркая, броская внешность спортивно подтянутой женщины в фирменных прикидах; и должность хорошая… Не хватало мелочи — любимого мужчины…
Казалось-бы: сбежал мужик к молодой — пусть и мучается, а ты радуйся свободе. Как говорят женщины: «Мужик с возу — кобыле легче!» Ан, нет… Заделать образовавшуюся жизненную пробоину оказалось не так просто, даже несмотря на лёгкость характера Анечки.
Мужиков вокруг хватало. На неё пялились и западали беспрерывно. Поначалу казалось, что заменить сбежавшего Витюшу будет легко, но всё как-то не складывалось. На работе мужики были сплошь женатые или молодняк от двадцати до двадцати пяти лет (Анечке, конечно, льстило их внимание, но о чём-то серьёзном речи быть не могло); в фитнес-центре та же картина, а по дискотекам и ночным клубам Анечка не ходила (возраст, знаете-ли, несолидно). Вот так и жила: работа, дом, дача, фитнес-центр, да изредка в кино с подругами.
Подруги, все дамы семейные, всячески старались «устроить жизнь милой Анечке». В ход пускали всё: организовывали знакомства; вытаскивали «в люди» — театр или кино; изредка в ресторан на семейные торжества, но всё заканчивалось ничем, в крайнем случае — одноразово, без продолжения и обязательств. Ситуация складывалась тупиковая и изрядно всем поднадоела за эти годы. Поэтому, на очередной «девичьей сходке» подруги безапелляционно заявили: «Хочешь не хочешь, Анечка, веришь ты или не веришь, но от гадалок и гаданий не уйти». Опешившей Анечке вручили брошюру с перечнем ритуалов и гаданий на суженного («Это для начала!» — «успокоили» подруги), и она возвратилась домой в лёгком трансе, поскольку, хоть и была особой доверчивой, но к различного рода гаданиям, гадалкам и ворожеям относилась скептически. Мельком просмотрев брошюру и иронично усмехнувшись написанной там, как она назвала, «белиберде», Анечка сунула брошюру на полку книжного шкафа и забыла о её существовании.
Но подруги не сдавались и продолжали теребить Анечку, настаивая на своём. В конце концов, она прониклась идеей и доверилась их увещеваниям. «Ну, что я теряю? — думала Анечка. — «Дурость, конечно. Но… чем чёрт, говорят, не шутит! Попытка не пытка! Рискну!» Она извлекла на свет брошюру, внимательно прочла перечень ритуалов и гаданий, отбросила все «зимние» варианты (на дворе полыхал жарой июль), выбрала «Ритуал по привлечению мужа №3» и приступила к его реализации. В процессе подготовки её всё больше охватывал охотничий азарт и вера в магическую суть ритуала. В общем, завелась она не на шутку.
Взяв упаковку рисовой крупы, Анечка вышла из квартиры, закрыла входную дверь и проделав в пакете дырку, стала спускаться по лестнице, оставляя за собой дорожку из риса. Полузакрыв глаза, она тихо приговаривала: «Пусть эта дорога, шаг за шагом, от крупинки к крупинке, приведёт тебя, суженный, к моему порогу». Спустившись до первого этажа, и ступив на последний лестничный пролёт, Анечка услышала, что сверху кто-то быстро сбегает вниз и решила посторониться. Но, не успела. Сзади что-то грохнулось и с криком: «Ёшшш твою мать!», в неё врезался некто. Оба кубарем полетели вниз. Хорошо, что лететь оставалось всего-ничего — один лестничный пролёт… Сидя на полу подъезда, всклокоченные и усыпанные рисом из порвавшегося пакета, они уставились друг на друга ошалевшими глазами и — расхохотались. Сбил её, поскользнувшись на «рисо-вой дороге», сосед по площадке — Валера. Поднявшись на ноги и убедившись в собственной целостности и невредимости, отряхнулись от риса и пыли и вышли из подъезда. На лавочке сидела причина Валериной спешки — Лизка из соседнего подъ-езда. Ещё раз извинившись перед Анечкой (та, конечно же, умолчала, что настоящей виновницей является она), Валера направился к своей «причине», а Анечка, задумчиво смотрела в спину идущего парня и её обуревал хоровод нахлынувших мыслей. «А что? — думала она — Чем не суженный? Гадание-то сработало! Правда, не в сторону порога квартиры, зато — напрямую! Да ещё как эффектно! Главное — холостой! А что на 20 с «хвостиком» лет моложе… Ну и что? Посмотрите вокруг: у разных VIP-ов жёны, не то что в дочки, — во внучки годятся! А певицы известные, актрисы, бизнес-леди? У некоторых мужья младше собственных детей! И ничего! Живут! Даже гордятся этим! А я чем хуже? На работе и на корпоративах тоже молодые парни пытаются склеить. Но с ними всё понятно: им, сразу, в «дамки» надо! Шах и мат поставить в два хода! А мне замуж нужно. Зааамуж!!! И чем это не вариант?»
Окрылённая успехом приворотного ритуала, Анечка, как ракета, взлетела наверх и, в сладостных предчувствиях, взялась наводить лоск в квартире…
…Валерка — 22-летний шалопай — жил в квартире бабушки, переехавшей к его родителям, в надежде, что внук вскоре женится. Но жениться Валерка не собирался даже в мыслях и отрывался по полной программе. Лизка была у него одной из «очередных», хотя сама Лизка имела абсолютно противоположное мнение на сей счёт.
Весь день Валерка был рассеян. Проторчав на пляже до вечера, он быстренько сплавил Лизку домой и, сославшись на неотложные дела, смылся к себе. План действий был продуман до мелочей и пришло время приступать к его исполнению…
…Дверной звонок выдернул Анечку из-под душа. «Девчата, наверное, — подумала она и, накинув на голое тело символический халатик, прошлёпала босиком в прихожую. Открыв входную дверь, она обмерла от удивления: на пороге стоял Валерка и протягивал ей букет. При виде Анечки — больше раздетой, чем одетой — Валерка онемел и лишь мычал что-то невнятное. Дальнейшие события развивались стремительно. Влетев в прихожую, Валерка захлопнул входную дверь, отшвырнул в сторону букет, сгрёб в охапку ошалевшую Анечку и потащил её в комнату. Споткнувшись на пороге, он грохнулся на пол вместе с драгоценной ношей, повторив один в один сцену в подъезде…
Первой пришла в себя хозяйка квартиры. Пока Валерка жадно пожирал глазами всё, что открылось под распахнувшимся мини-халатиком, красная, как рак, Анечка, тоном настоятельницы монастыря, читала ему мораль, игнорируя тот факт, что внешний вид её не совсем соответствует менторскому тону. Высказав, что она не такая вертихвостка, как его Лизка и прочие пассии, что она — женщина серьёзная и постель разделит только с законным мужем, — Анечка выставила за дверь очумевшего «суженного».
Валерка, на автомате, вернулся в свою квартиру. На кухне он открыл взятую для «разогрева» и уцелевшую при падении бутылку водки, хлопнул стакан, закусил конфетой из «гостинца» и подвёл итог вечера: «И чего она, дура старая, завзбрыкивала? Радовалась бы… Я же хотел «по чесноку», в долгосрочную аренду, так сказать, а она… Да пошла она лесом, старая вешалка! Пойду к Лизке!» Но Лизки на привычном месте не оказалось, и Валерка вернулся домой к живительному источнику философских мыслей, поджидавшему в холодильнике, где и «приговорил» его окончательно, завершив сумбурную эпопею прошедшего дня мирным сном младенца…
А для Анечки вечер приготовил ещё одну лёгкую встряску… Оклемавшись от «великосветского» визита, она решила сходить в магазин за каким-нибудь лёгким, с небольшим градусом, «антидепрессантом». Возвращаясь из магазина с бутылкой марочного вина и шоколадкой, она нос к носу столкнулась у подъезда с Лизкой. Та, загородив Анечке дорогу, сквозь зубы зашипела:
— К Валерке не лезь, грымза старая! Морду исцарапаю и волосы повыдеру!
Повторно получив за вечер ещё одну порцию стресса, Анечка чуть не сорвалась на истерический визг, но смогла обуздать себя. Ехидно улыбаясь, она процедила:
— Слушай, ты, недоразумение природы, — хлестала она словами, — во-первых, я не собираюсь менять пелёнки твоему «супергерою», а во-вторых, ещё раз попадёшься мне на глаза — финал для тебя будет плачевный! Я твои дешёвые инсинуации забью тебе в тощую задницу!
Отодвинув Лизку в сторону, Анечка, с гордо поднятой головой, грохнула дверью подъезда и пошла к себе, лечить депрессию…
От полученной отповеди Лизка впала в транс и подумала: «Ну её в баню, эту психопатку! Ещё и вправду начнёт на мне бельё рвать! С неё станется!» Почему-то Лизка решила, что «дешёвые инсинуации» — это её нижнее бельё…
Так завершилась первая попытка обрести долгожданную любовь…

Часть 2

Несмотря на не совсем дачный результат гадания, Анечку, как говорят, «зацепило и понесло». Тем более, что подруги капали на мозги беспрерывно и подливали масло в огонь: «Видишь, Ань, почти получилось! Надо продолжать! Не мытьём, так катанием, а своего добьёмся!»
И Анечка смело ринулась в бой: выливала воск на воду; рассматривала абстракции из кофейной гущи; закинула в кусты у дома старый сапог, а через неделю — второй; искала жениха в «зеркальных коридорах»… Но попытки пока не приносили желаемого результата. Пару раз, правда, сработало, но выстрелы ушли в «молочко»: один мужик оказался женатым (подруги Анечки раскололи его после недели бурной любви); второй — командировочный — ни за какие коврижки не собирался менять Москву на провинцию, даже ради Анечки, а забирать её с собой не хотел (мол некуда, а снимать квартиру — накладно). В общем, как в известной кинокомедии: «Трубка — 15, прицел — 120! Бац-бац и — мимо…»
Наконец, измотанная бесплодными результатами, она решилась на «Ритуал по привлечению мужа №2», который откладывала «на потом», поскольку он её слегка напрягал. Ритуал гласил: «Женщина, которая хочет замуж, в течение месяца должна ежедневно мазать попу мёдом и выставлять в окно на пять минут, приговаривая: «Как пчёлы на мёд слетаются, так и мужики пусть на меня слетаются». Несмотря на всю абсурдность процесса, результат оправдывает себя. После ритуала женщины выходят замуж в считанные недели».
«Ну что, Аня, будем проводить ритуальчик? — спросила она саму себя и решительно ответила — Будем! Этаж у меня третий, двор глухой, — рассуждала Анечка, — а выставить в окно «объект» вечером на пять минут — никто и не заметит. А кто заметит — не врубится!»
Она стала прикидывать, как удобнее устроиться в оконном проёме. «На подоконнике стоять боязно, — думала она, — можно и загреметь оттуда. Как же примоститься?..» Решение было найдено простое, как и всё гениальное: приставив стул к подоконнику распахнутого окна, Анечка взобралась на него и, задрав халат, уселась на спинку стула. Посидела с минуту и заключила: «Нет. Это не то. Получается, что «объект» не в окне, а на спинке стула. А если ещё мёдом намазать — стул изгваздаю, да и халат уделаю». Подумав немного, она переставила стул спинкой от окна, влезла на него, опёрлась руками о спинку и изящно выгнулась. Теперь «объект» точно вошёл в створ окна и смотрелся, как картина в раме. «То, что надо!» — резюмировала Анечка. Вновь спустившись со стула, она сняла халат, накапала на ладонь из баночки мёд, старательно намазала обе половинки «объекта» и, обтерев руку влажной салфеткой, без всякого дискомфорта, приняла на стуле позу «Пантера, готовая к прыжку». Простояв положенные по ритуалу пять минут, Анечка слезла с «постамента» и отправилась в ванную отмывать «объект» от мёда. «Немножко напрягает, — думала она, — но, ничего, месяц — не срок! Привыкну!»
Неделю Анечка в одно и тоже время исправно проводила ритуал. В воскресенье, встав по привычке на стуле в позу «Пловчиха на старте», на последней минуте сеанса она услышала непрерывную трель дверного звонка. Пришлось спрыгнуть со стула, накинуть халатик и поспешить в прихожую. «Кого это принесло на ночь глядя? — подумала Анечка по дороге. — Неужели досрочно сработал ритуал?»
Посмотрела в дверной «глазок» и оторопела: на лестничной площадке стоял, слегка покачиваясь, в привычном воскресно-поддатом состоянии, их местный «Анискин» — участковый Васечкин, бывший для всех старожилов просто «Семёнычем», так как росли они и взрослели вместе, в одном дворе.
«Этому-то что от меня надо?» — подумала Анечка, открывая дверь. Смачно икнув, Семёныч опёрся о дверной косяк и изрёк:
— Ты чего это, Аня, нарррушаш общесссвный прядок?»
— О чём это вы, Семёныч? — искренне удивилась Анечка.
— В окно псссмтри! — мотнул головой участковый в сторону комнаты.
Анечка бросилась в комнату, выглянула в окно и обомлела: во дворе, вокруг стола, где пенсионеры забивают «козла», кучковалась приличная группа из лиц мужского пола. Они о чём-то оживлённо переговаривались, глядя на окна Анечкиной квартиры. Увидев её в окне, приветственно замахали руками, а кто-то громко крикнул: «Привет, Эммануэль! Показывай следующую серию!»
Захлопнув окно, полыхая от стыда алым цветом, Анечка вернулась в прихожую.
— Убббдилась? — попытался сделать строгое лицо Семёныч.
— Да это я шторы вешала! — нашлась Анечка. — Ну, раздетая…Жарища стоит какая! В конце концов — я же у себя дома!
— А ты знашш, что супружницы и девчата этих мужиков демнстрррцию мне устроили? Отддхнуть по-человеччски не дали? — не на шутку завёлся участковый.
Нужно было срочно гасить пожар в зародыше. Анечка, вспомнив о бутылке коньяка в холодильнике (берегла на случай появления суженного), улыбнулась Семёнычу:
— Да вы проходите, Семёныч, в ногах правды нет! Посидим, обговорим всё!
Усадив участкового на кухне, быстренько соорудила закуску и, налив по полной 100-граммовой стопке, шлёпнулась на стул и махом выпила вместе с ним. «Ё- моё! —ахнула про себя Анечка. —Халатик уделала мёдом! Ладно. Отстираю!» Напряжение понемногу отпускало. Семёныч тоже взбодрился и даже связно заговорил:
— Не знаю, какие ты шторы вешала, Аня, но про твою, пятый день торчащую в окне задницу, мне Любка из 10-й квартиры сказала. У неё мужик зачастил каждый вечер в одно и то же время куда-то. Вот она и выпасла. И других баб взбаламутила. Явились ко мне скопом, мол, делай что-нибудь, как власть иначе шум поднимем!
Семёныч разлил ещё по сто. Они чокнулись, выпили, и он, крякнув, продолжил:
— А теперь — колись. Всё останется между нами. Но мне реагировать как-то надо. Не штрафовать же тебя! Я же с пелёнок вас тут всех знаю, и кто чем дышит. Выросли на моих глазах, так сказать. Рассказывай.
Вздохнув, Анечка излила душу участковому, как на исповеди, предоставив в качестве доказательства злосчастную брошюру.
— В общем так, Аня, — проникся проблемой Семёныч, — ты пока прекращай эту дурь, а то бабы заклюют за своих мужиков. Пусть всё поутихнет, но продолжай без ошибок и с оглядкой. А ошибка твоя в том, что тебе надо было устраиваться у окна, что на балкон выходит — было бы незаметно с улицы, а ты в окно спальни выставилась на всеобщее обозрение! Ладно, пойду успокою население. Скажу, что разобрались и выводы сделаны. Спишем всё на мойку окна, шторы, чистку потолка… Не боись! В обиду не дам! Но и сама теперь бди!
Семёныч широко улыбнулся, подмигнул и, приняв на грудь остатки коньяка, покинул квартиру с чувством выполненного долга.
«Хорошо, что я с завтрашнего дня в отпуске, — подумала Анечка. — С утра пораньше уезжаю на дачу и месяц сюда носа не показываю! А за это время всё рассосётся!»
С этой убаюкивающей мыслью она мирно заснула. А рано утром, выскользнув, мышкой, из подъезда, поспешила на электричку.

Часть 3

На даче царил рай: благоуханная прохлада соснового леса; весело журчащая речушка, впадающая в небольшое озеро; ласковое объятие не палящих, а греющих солнечных лучей; щебет и пение птиц, а главное — отсутствие людского столпотворения в целом и лишних глаз в частности.
Когда Анечка стала распаковывать сумки, мать спросила, указывая на пол-литровую банку с мёдом:
— Что это, Аня?
Анечка покраснела, смешалась, но быстро нашлась:
— Мёд, мама. Поясницу прихватывает, старею помаленьку! Мне присоветовали втирать на ночь.
— Ты мне брось это — «старею»! Да я в твои годы сено навильниками ворочала! А мёд зря тащила, у нас здесь Степан Егорыч пасеку держит. Вот у него мёд — сказка! Частенько меня угощает.
— Что за Степан Егорыч, — поинтересовалась Анечка, — из новых что-ли?
— Ой! — всплеснула руками мать. — Ты же здесь год не появлялась! Степан Егорыч — сосед наш новый. Прошлой весной дачу у Жихаревых купил и пасеку небольшую устроил. Весь посёлок у него мёд берёт. А какой он хозяйственный мужчина! Бывший военный, этот, как его, прапорщик в отставке. По хозяйству мне частенько помогает, заботливый! И жены у него нет. Вдовец…
— Сватается что ли, мам? — с улыбкой спросила Анечка.
— Окстись, дура! Нашла невесту! — возмутилась мать. — Ему всего-то пятьдесят и интерес он к твоей особе проявляет: фотографии смотрел, семьёй интересовался. Я говорю ему, мол какая семья? Жила с вертихвостом, и правильно, что разбежа-лись! А что, доча, — вдруг вскинулась мать, — ты одна, и он один, детей — ни у тебя, ни у него…Может и сладится что?..
— Ну о чём ты, мам? Ну какой он мне жених? Бывший прапор с тремя классами церковно-приходской школы… О чём я с ним разговаривать буду? О пчёлах?
— Да хотя бы и о пчёлах! — в сердцах сказала мать. — Вон, уже 45-ть нынче стукнет, а всё бобылкой живёшь! Ищешь образованного! Одного уже нашла на свою голову! А тут искать не надо! Он и хозяйственный и умный мужчина. Я к нему заходила — книжек очень много у него, а ты говоришь…
Мать, досадливо махнув рукой и ушла в огород, разобидевшись на дочь и предоставив её самой себе.
У Анечки же все мысли вертелись в одном направлении. Вечером, на закате дня, когда уставшая мать прилегла и задремала, она приступила к продолжению исполнения «Ритуала №2». Распахнув окно и приставив стул, Анечка обильно намазала попу мёдом, заняла на стуле привычную позу и про себя запела:
Огней так много золотых,
На улицах Саратова.
Парней так много холостых,
А я люблю женатого…
Эту песню и, следующую за ней, «Виновата ли я», она использовала в качестве хронометража при проведении ритуала: и на часы в вечерних сумерках пялиться не надо, и стоять веселей, и по времени – норма. Всё было хорошо, но был не учтён существенный фактор — обилие злых и голодных, как бродячие собаки, комаров. Вначале она попробовала отбиться от злыдней, но извазюкала ладони в мёде и, плюнув на всё, слезла со стула. Немного подумав, нашла выход: взяла метёлку для чистки от пыли, снова забралась на стул и, обмахивая себя сзади метёлкой, по новой (уже в голос, но тихонько) затянула песню про Саратов.
Пропев два куплета, Анечка почувствовала, что происходит что-то не то. Скосив глаза, она увидела ползущих по её ногам пчёл, причём в таком количестве… Пчёлы не кусались, а были заняты трудовым процессом: одни, деловито набрав халявного мёда, улетали домой, другие — занимали места убывших. Работа была в разгаре, и толпа пчёл деловито гудела. Начитавшаяся страшилок про пчелиные укусы и смертоносные рои, Анечка, в страхе, застыла как статуя и тихо заскулила. Неизвестно, что явилось причиной: то ли она потревожила «работяг», то ли они что-то не поделили меж собой — но последовал болезненный укус, а за ним целая серия укусов. Анечка взвыла, как пожарная сирена. Послышался тревожный голос матери и в комнате вспыхнул свет. Узрев происходящее, мать пробормотала:
— Анька, замри и не шевелись! Я — мигом…
Тихонько отступив, мать бросилась из дома… Анечка, стиснув зубы, терпела…
Вскоре явилась мать. Вместе с ней пришёл сосед-пасечник. Тот мгновенно оценил обстановку и, запалив своё «кадило», стал обкуривать Анечку сзади дымом. Завершив вызволение соседки из пчелиного плена, деловито сказал:
— А теперь — в летний душ. Если где какая пчёлка и затерялась — водой смоете. А потом лечить будем от аллергии и укусов.
Всхлипывающая Анечка вышла из будочки душа и пасечник увёл её к себе. Уложив страдалицу на диване лицом вниз, он взял с полки баночку нужной мази и стал втирать её в пострадавшие места. Минут через десять Анечка поняла, что ни боли, ни жжения уже не ощущает. Красная от стыда, она одёрнула халатик, встала с дивана, поблагодарила хозяина и пошла к выходу.
— Нет, нет, — сказал пасечник, — это я Вам пока как бы общий наркоз сделал. Сейчас примите лекарство от аллергии, а потом, через часик, ещё одно втирание сделаем.
Он усадил Анечку за стол, подложив заботливо подушку, дал выпить какой-то микстуры и предложил скоротать время за дегустацией его медовухи.
— Там же мама с ума сходит, наверное, — попробовала возразить Анечка.
— Не беспокойтесь. Отдав Вас в мои руки, она, наоборот, успокоилась. Сейчас моей медовушечки примет на сон грядущий и — порядок в танковых войсках!
Анечка сдалась. Под приятную медовуху потекла неторопливая беседа. Потом повторили сеанс лечения и снова уселись за стол. Переговорили обо всём, и о себе в том числе. Степан Егорыч и впрямь оказался очень начитанным человеком, с широким кругозором. Такого приятного собеседника Анечка раньше не встречала. Медовуха в банке уменьшалась и время незаметно летело мимо них…
…Проснувшись, Анечка не испытывала никаких неприятных ощущений от проводимого вчера ритуала. «Господи, — подумала она, — до чего же странно устроен этот мир! Ведь всё, что человеку нужно от жизни, всегда находится рядом, а он этого не замечает. Нужно только пошире раскрыть глаза и просто протянуть руку!»
Что она и сделала. Широко раскрыв сияющие счастьем глаза, она протянула руку, обняла мирно посапывающего Степана, прижалась к нему и заключила: «А всё же, гаданиям нужно верить!»
Вот так, неожиданно, люди и обретают своё счастье.


«МОСТИК»
Котёнок плакал у бытовки…
Пригрели. Стал «сынок бригады».
Рос любознательным и ловким
И был заботой и отрадой.

Всегда на смену провожал,
Встречал всех голосочком тонким.
И кто-то «Мостиком» назвал —
Прижилось имя у котёнка.

И грохот стройки не пугал,
Не в меру смелого, кота.
Подрос и талисманом стал
Громады Крымского моста.

В музее есть его портрет:
В монтажной каске рыжий кот.
Он охраняет мост от бед
И слава о коте идёт.

Водители, туристы, гости,
Снимаются вовсю с котом.
Не зазнаётся славный Мостик
Хоть, лично, с Путиным знаком!



Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Разное ~ Философия
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 56
Опубликовано: 02.07.2019 в 17:01
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора







Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь! Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1