ПРОЗА. Вера Коваль


ПРОЗА. Вера Коваль
Рассказы из сборника «Семь Я»

ДЖЁСКА

Отец семейства, дядя Петя, устроился на работу охранником. Дело было к зиме и ему на работе выдали овчинный тулуп и разрешили его брать домой, т.е. ходить в нём не только на работе. Теплушка была, но обходить надо было большую территорию и днём, и ночью. И вот уже похолодало так, что однажды отец пришёл в тулупе домой. Дети увидели первый раз такую большую шубу. Все обступили и начали трогать руками, гладить шерсть, длинную, пушистую.
У подростков, особенно у ребят, была тогда модная игра в «джёски». Это, когда к кусочку кожи с мехом прикрепляли кусочек свинца или другого какого-то металла проволочкой и били внутренней стороной правой ноги. Игрок должен быть в ботинке — так удобнее бить, подбрасывал «джёску» вверх и ловил ногой — бил. Кто левша, играли левой ногой. Джёска с большим мехом подлетала высоко вверх. Ребятня — все заразились этой игрой. Что сделал один, нужно было сделать и другому, как же отставать от друзей.
У дяди Петиных ребят не было «джёски» и им приходилось клянчить у своих соседей. Пуговицей с привязанным к ней клоком шерсти от хвоста собаки не очень нравилось играть.
Шло в ход всё — от хвостов собак, коров, коз, до перьев кур и петухов. Это — как современный волан или что-то подобное.
А как хотелось играть. Друзья давали играть, у кого была «джёска», но говорили: — Пора иметь свою.
А из чего сделать?
И здесь сама, большая, огромная «джёска» пришла в дом. Пацаны ходили вокруг тулупа, словно петухи.
Однажды отец пришёл с дежурства в тулупе и повесил его на вешалку, а сам лёг спать. Мальчишки после обеда вышли на улицу. По привычке начали играть, кто во что, а подростки в «джёску». Дяди Петины ребята, как всегда, без неё. И вот один из соседских мальчишек не выдержал и сказал:
— У вашего отца такой тулуп, закачаешься. Из него столько «джёсок» можно сделать.
— Ага, какая «джёска» — это тулуп, и его выдали отцу на работе — возразил Миша.
— Ну если отрезать немного, он и не заметит, — предложил Толька.
— Как отрезать? Откуда отрезать? — то ли спрашивал, то ли рассуждал Васька.
— Да от воротника можно — посоветовал Толька.
От такого предложения у Васьки засветились глаза, и он уже представлял, как играет в «джёску» и все ему завидуют.
Ребята начали уже расходиться по домам. Отец вечером стал собираться на работу. Васька ушёл в комнату искать у матери ножницы. Найдя, вышел в кухню, где висел тулуп. Крутился всё то около стола, то возле тулупа, и улучив момент, когда никого не оказалось, он подставил табуретку, влез на неё и отрезал угол от воротника. Быстро спрятал в карман добычу и пошёл положить обратно орудие преступления.
Отец поужинал со всеми и начал собираться на дежурство, надевая тулуп. Васька ждал, что будет. Если будет тихо, значит всё прошло хорошо. Отец не заметил. Так и получилось — он не заметил и ушёл. Васька облегчённо вздохнул. Долго вечером не мог заснуть. Всё представлял, как он играет, а «джёска» летит вверх и плавно опускается на ботинок. Он выигрывает у пацанов. Он король на улице по битью «джёски».
Утром, как всегда, дети ушли в школу и там обсуждали систему изготовления «джёски». У друга по улице нашёлся кусочек свинца. Он ему даст, но с условием, что будет обмен — кусочек меха на свинец. Договорились. За остальным — дело не стало. Как только уроки закончились, за школой сделали «битку» и сразу начали играть.
Вот это была «джёска». Ворс длинный, кожа мягкая, на свинце. Не «джёска», а мечта любого мальчишки.
Наигравшись вдоволь, мальчишки вспомнили, что домой пора идти, да и есть уж больно хотелось. Васька подходил к дому, когда вышел старший брат Федя и сказал, что его ждёт отец.
— А чего он хочет, ты не знаешь?
— Как не знать. Короче, готовь задницу, — с ухмылкой сказал брат.
— Неужели увидел?
— Как не увидел. Там же куска от воротника нет. Ты сам виноват. Теперь отвечай. Иди давай.
Как только Васька вошёл в комнату, отец зыркнул на него строго и спросил:
— Ну что, наигрался в «джёски»?
Васька потупил голову и молчал.
— Я тебя или кого спрашиваю, наигрался?
— Да, — еле выдавил из себя Васька.
— Теперь снимай штаны.
Васька еле-еле стянул с себя штаны. Отец снял с вешалки ремень и при всех три раза ударил сына. У него была норма — три удара. А при всех — чтобы все видели и понимали, что за плохое поведение нужно отвечать и другим было бы уроком. Но никогда не разрешал плакать. За это он мог добавить. А Ваське — хоть бы что. Подумаешь — три ремня получил, зато «джёска» классная осталась.


ЖАРЕНЫЕ ВОРОБЬИ

Из рогатки стреляли во все времена почти все мальчишки. Это самая незатейливая игрушка для ребят, покупать не надо — вырезал ножиком из ветки саму рогатку, привязал кусочек кожи к резинке и стреляй.
Вовка, старший из мальчишек на улице, всегда провоцировал меньших на какие-то проделки. И вот однажды, не зная, чем заняться, Вовка смастерил себе рогатку и сказал ребятам, чтобы они тоже сделали. Стреляли по бутылкам, консервным банкам.
— Давайте стрелять по воробьям, — предложил Вовка.
— А зачем по воробьям? Что мы с ними будем делать, если настреляем? — с недоумением спросил Васька, брат Иры.
— А мы их пожарим, — ответил Вовка.
— А разве воробьёв едят? Я что-то никогда не видел и сам не ел. А ты ел? — допытывался Васька. — А ни вкусные? — сыпались вопросы.
— Вкусные. Я уже ел, — соврал Вовка.
— Ну давай стрелять — согласился сосед Васька.
— Вы разойдитесь и стреляйте по разным деревьям, а то они все поразлетаются, — посоветовал Вовка.
И пацаны рассыпались по улице. Началась охота на воробьёв. Камней долго собирать не пришлось, они на улице валялись по обе стороны.
Васька с Виталькой запаслись метательными орудиями и давай стрелять по деревьям. Васька старался изо всех сил, но серые пичужки разлетались во все стороны. Юрка с Вовкой целились, пыхтели, но ни одного воробья так и не удалось подстрелить. Всем мальчишкам уйти бы в сад, а они устроили стрельбу на улице, где дома. И вдруг после очередного выстрела — дзынь — и посыпались осколки разбитого стекла. Вся детвора врассыпную, кто куда. В один миг улица осталась пустой. Это было оконное стекло тёти Ани, соседки. Она женщина в возрасте, пышных форм, пока вышла на улицу, а там — никого.
— Ах вы окаянные! Ах вы черти! Вот я вас сейчас! — кричала и ругалась соседка, сотрясая воздух кулаками, но ни одного человека перед ней не было. Тётя Маша вышла за ворота, а там одна соседка и никого больше.
— Аня! Ты на кого кричишь? Что случилось?
— Это твой пострел выбил мне окно. Только он мог по окнам стрелять. Вот удумали, по окнам бить. Мало им места в саду, так всю улицу переполошили, — не унималась тётя Аня.
— А ты откуда знаешь, что это мой Васька разбил твоё окно? — спокойно спросила тётя Маша.
— А больше некому. Только твой сорванец хулиганит, — не унималась соседка.
— Да их вон сколько на всей улице, а ты на него вину валишь. Может кто другой. Да и разбили, наверное, нечаянно. Зачем им разбивать твоё окно? — объяснила тётя Маша.
— Не защищай своего сорванца. Ты всегда его оправдываешь, а оказывается, что он напроказничал, — продолжала изливать негодование тётя Аня.
— Ладно, ладно, успокойся! Отец придёт с работы и вставит тебе стекло. У нас есть и стеклорез, и стекло. Всё Аня, не кричи. Это же дети. Твой Толька тоже не подарок. Учит всегда уму-разуму меньших, а сам в стороне. Он всегда у тебя прав, а наши виноваты, — старалась успокоить соседку тётя Маша.
Тётя Аня бормоча ушла собирать осколки стекла, а «зрители» по своим домам. Все вроде бы стихло. Вечером стала сходиться детвора, тайком, тихонько, озираясь по сторонам. Пришёл дядя Петя с работы, но ему по дороге уже доложили о разбитом окне. Он обещал разобраться в этом деле и, если это сделал его сын, — накажет. Перед ужином глава семейства собрал всех. Дети стояли перед ним, а он, как судья сидел на табуретке с ремнём в руках.
— Кто разбил окно, признавайтесь?
Все опустили голову и смотрели в пол.
— Молчите? Долго не помолчите, я ведь все равно узнаю. Я даже догадываюсь, чьих рук это дело, — грозно вёл допрос отец.
— Мне уже сказали кто, но я хочу услышать признание — меньше будет наказание.
Миша толкнул Ваську в плечо.
— Говори, а то и нам попадёт.
— Папа, я не хотел, я нечаянно. Так получилось. Там воробей сидел, а я хотел его подстрелить. Вовка обещал нам воробьёв нажарить, если мы настреляем, — робко начал исповедь Васька.
— Как это — нажарить? Вам что, есть нечего? Вы, что, голодные? Мать, ты что детей не кормишь! — перевёл взгляд с Васьки на супругу. — Такого не слыхивал, чтобы воробьёв ели, даже в голодовку.
— Да нет, мы не голодные, мама нас кормит. А Вовка так и сказал — на костре нажарим, они вкусные, — мямлил себе под нос Васька.
— А ну пойдём все вместе к Вовке. Узнаем так это или нет?
И все вышли из дома и направились к соседскому дому. Позвали Вовку, но вышел его отец.
— Что случилось? Что это вы целой толпой пожаловали? — спросил Вовкин отец.
— Зови своего мальца — дело есть к нему.
— Да он ужинает.
— Потом поужинает. Давай его сюда.
— Вовка, тут к тебе пришли, — послышался разговор в сенях дяди Толи.
Вышел нехотя насупившись Вовка.
— Вовка! Говори правду, это ты сказал при всех, чтобы хлопцы стреляли по воробьям, принесли тебе, а ты их обещал пожарить? Это правда? — спрашивал дядя Петя.
— Говорил я, но я же пошутил, а они подумали, что правда воробьёв едят, — ухмыляясь оправдывался Вовка. Я им не говорил, чтобы они по окнам стреляли.
— Вот стервец. Мне теперь шибку вставлять. Я, конечно вставлю, но чтоб это было в последний раз. Говорю при всех и при твоих родителях. Ты же старший, учить их должен, а не заставлять сознательно шкоду делать.
— Вовка! Не верю своим ушам. Как ты мог до этого додуматься? — сурово спросил отец.
— Ну пошутил я с мальцами. Я не думал, что они в окно попадут. Ну, извините, дядя Петя, честное слово больше не буду такого говорить, чтобы они шкоду сделали.
— Ладно, прощаю, но чтоб больше не учил меньших уму-разуму.
— Мы больше не будем стрелять по воробьям, — все дружно пообещали.
Соседи разошлись по домам. Васька в этот день не получил свою порцию наказания. Всё обошлось. На другой день дядя Петя застеклил окно. Все дружно ему помогали.


СКАСИЕВ ФОНТАН

Ире было уже 9 лет, и она помогала своей маме по хозяйству. Например — носить воду бидончиком от крана, какие находились в начале каждой улицы. Нужно было нажимать на ручку рычага до упора, и вода бежала в ведро. Почти всегда у крана стояла очередь, а особенно в выходные дни и летом. Вода нужна была для полива в огороде, для купания и стирки в большой семье. А ещё она была солёной, жёсткой, но все использовали её для питья.
На конечной остановке в посёлке был источник с родниковой сладкой и чистой водой. Его старое название «Скасиев фонтан», но местная детвора называла его «фонтан», коротко и всем понятно. Как такового фонтана не было, а просто из трубы бежала круглосуточно чистейшая вода в бетонные отсеки-желоба и разливалась по территории. Жители посёлка приходили с вёдрами, бидонами, флягами, канистрами, чтобы набрать родниковой, как хрусталь чистой и холодной воды. Возьмёшь её в рот — и зубы сводит.
Родители детям давали трёхлитровые бидончики под воду. Вот и тётя Маруся Ире давала такой бидончик. В выходной день девочке приходилось несколько раз приносить воду. Нужно было прийти, занять очередь и стоять пока она не подойдёт. Дети, чтобы не стоять нудно, занимали очередь и уходили недалеко играть. Но бывало, что очередь проходила и снова надо было занимать. Женщины ругались, когда мальчики лезли вне очереди или в пропущенную. Матери дома ругались, что так долго воду не несли и обидно говорили: «Вас только за водой и посылать».
Ира была таким же ребёнком, которой не чуждо было заиграться. Заняв очередь, она поставила вместо себя бидончик и отошла в сторону к своим подругам, а когда пришла, то бидончика не смогла найти. Кто-то его взял и не признался, и очередь прошла. Ира заплакала, искала, но так и не смогла найти. Никто не видел, да и говорили, что это их бидончики, а где её — не знают. Пошла Ирина домой ни с чем. Что говорить — не знала. Боялась, что будут ругать. Дома встретила мама и увидела, что у Иры нет в руках бидончика.
— А где бидончик? Ты что, его потеряла? Куда ты смотрела? Заигралась, наверное, а его украли.
— Мама, у меня украли его.
— Ну что ж, теперь будешь носить ведром, — строго сказала мама и пошла за оцинкованным 10-литровым ведром. Через некоторое время она вынесла ведро с повязанной за дужку красной тряпочкой.
— Вот тебе ведро, и чтобы не потеряла. Я его пометила красной тесьмой. Воды наберёшь, по «марусин поясок» — это значит до первой полоски ведра с низу.
Этот объём равнялся 5 литрам. Для девятилетней девочки тяжело было нести столько, но что поделаешь — такое наказание. Сама виновата. Иногда Ира ухитрялась, приносила воду из-под крана, но её разоблачали, так как вода там была солёной, но Ира плохо различала, где какая — вода, да и вода, но взрослые знали вкус родниковой воды.
От ручки ведра Ира натирала мозоли-волдыри, которые лопались и болели. Левой рукой носить воду было неудобно — пока донесёшь, половину расхлюпаешь. Приходилось несколько раз приносить, пока бачок не будет полным, а это 20 литров, но, когда бак был полон, Ира с облегчением вздыхала. Только теперь можно было идти к подругам поиграть. От усталости уже и играть не хотелось, но хотя бы посидеть на брёвнах у забора. Три толстенных бревна лежали вместо скамейки. Детвора любили сиживать на них. Брёвна были настолько гладкими, что блестели на солнце.
Через несколько лет Скасиев фонтан был ликвидирован из-за антисанитарии вокруг него. Туда приходили животные пить воду, месили грязь, и летом стояла неимоверная вонь. Санэпидстанция решила убрать источник путём забития чопа в трубу, и вода ушла неизвестно куда. Так жители посёлка остались без родниковой воды.





Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Проза ~ Рассказ
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 8
Опубликовано: 02.07.2019 в 16:30
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1