ЮНОСТЬ КЕРЧИ. Злата Андронова


ЮНОСТЬ КЕРЧИ. Злата Андронова
* * *

Светлая церковь, как свита из сосен,
Тихим лампадка струится дымком.
Дева неполных осьмнадцати вёсен
Молит Христа пред одной из икон.
Люди шептались: «Хорошая пара!»
Боже, ему бы вернуться пора.
Всё, что останется — траур и память,
Память, да эхо в чеченских горах.

Двери отрезали шум автострады,
Тень небоскрёба на гранях креста.
Девушка возле коптящей лампады
Ставит свечу перед ликом Христа.
Если б молитвами выручить парня!
Веру сменяет сомненье и страх.
Всё, что останется — траур и память,
Память да эхо в чеченских горах.

Январь 2000 г.


СТЕНА

Бывает — встаёт
Человек пред стеной,
И не обойти,
Не пройти стороной,
Присесть бы сейчас,
Хотя бы на час,
Вздохнуть, помолчать,
Пропустить по одной.
Но манит судьбой
Потягаться стена,
Из камня отборного
Величина:
За ней сто дорог,
По ним ходит Бог,
А здесь ты — сурок
Из норы в два окна…
Прохожий-слабак
Лоб не раз расшибал,
Взгляни — под ногою
Хрустят черепа.
За жизнь не страшись,
Наддай, не скупись,
Ломись! Иль довольствуйся
Кличкой раба.
Бывает — встаёт
Человек пред стеной,
И дрогнет, и рушится
Каменный строй,
Но славы слова
Затихнут едва:
Свобода — Медузы
Горгоны глава.

Май 2000.


НАДПИСЬ

«Было» километры множит,
«Будет» закрывает счёт,
«Может быть» уже не может
Быть. Уже не позовёт.

Путь без станций — магистралью,
Хоть на миг, на мысль, на вздох.
Обжились, привычкой стали
Чёрт и бог, как пень и волк.

На заборе вдоль дороги
Лишь одно могу прочесть:
Где-то под пятою бога
Чавкает в глазнице червь.

Март 2000.

КОЛОМБИНА

Сегодня карнавал качает города,
Последний праздник в нынешнем году.
Меня зовут и ждут. Я — прима. Я — звезда,
Любимица толпы. Я не приду.

Я — мим. Я — мима дочь. И брат мой — лицедей.
Узнают сцену скоро сыновья.
Заучен танец, текст. Костюм уже надет,
Семейство всё на сцене. Но не я.

Я — прима. Я — я звезда. Меня зовут и ждут.
Мне сладок мистерии тонкий дым.
Но в замершей толпе я снова не найду
Его лица жестокие черты.

Апрель 2000.

ОЖИДАНИЕ ВСТРЕЧИ

Мороз и солнце — классика недели,
День ясен и прозрачна синь небес.
Осыпались рождественские ели,
И меркнет ожидание чудес.

Но знаю: лишь зайдёт за скалы солнце,
Призывно зазвенит дверной звонок,
И мир лукавым лунным незнакомцем
Вслед за тобой шагнёт через порог.

Январь 2000.

НОВЫЙ SILENTIUM

Молчи, когда берут тебя за глотку,
Молчи, когда похмелье глушит водку.
Молчи, когда тюрьма кропает сводку
Твоей глухой упрямой немоты.

Молчи, когда рассвет звенит над светом,
Когда земля весною отогрета,
Когда судьба щедрей, чем солнце — летом,
Пускай ликует целый мир — не ты.

Молчи, пока грохочут барабаны,
Пока рыдают патриоты пьяно,
И спорят Дон Кихоты с Дон Жуаном,
Не твой ещё, не твой, запомни, спор.

Позволь себе тогда лишь молвить слово,
Когда умрёт и «старо» всё, и «ново»,
Ослепнет зрячий, побежит безногий,
И боги глянут на тебя в упор.

Апрель 2000.

* * *

Явор корнями корячится — корчит триффида.
Кот на развилке нахохлился — вылитый филин.
Горлица радостно стонет, кричит-причитает.
Пригоршня семечек в небе — грачиная стая.

Ветер-низовка шалит: шлёп, да шлёп лужу лапой
Или снимает с белья золотистые капли.
Цветом взорвался миндаль ночью позавчерашней.
Девушка громко хохочет — пальто нараспашку.
Весна!

Март 2000.

ПИЛИГРИМ

Бесцельно и неутомимо,
С пространством один на один,
Шагаю — степной пилигрим —
Дорогами дикого Крыма.

Не нужен Иерусалим,
Святые холмы и долины:
Не муками Господа-сына,
Не крестною верою я одержим.

Я верю в гортанное слово
Сармата хмельного, лихого, в гнедые глаза крымчака,

Когда пахнут травами пальцы.
Когда ковылём серебрятся,
Растут надо мной облака.

Июль 2000.

ПЫТАЯСЬ УБЕЖАТЬ

Устав от череды досадностей нелепых,
Как загнанный осёл, ты поневоле слепнешь,
Лягаешь валуны, решив построить крепость,
Каменьем городясь от комарья да слепня.

И в нежных коготках насмешливых истерик
Откроешь энный раз осточертевший берег.
Причалишь к стеллажам или уткнёшься в телек…
Жизнь по уху мазнёт: а может, хватит бегать?

Декабрь 2000.

* * *

Дни как дни — идут, красавцы, втуне:
Пьяное фортиссимо… фиаско.
Под просоленной и пыльной туей
Ни тюльпаны не растут, ни астры.

Рядом тёплый камень нежит змея.
Ветер сплёл дороги и округи,
А цветы растут в оранжереях,
Там, на правильном, зелёном юге.

Там, куда вы шли, но промахнулись,
Там, где лавр и бирюза, и греки,
А не пышь прожаренная улиц,
А не чёрная на сером ветка.

У земли есть сыновья и краше,
И они не прочь принарядиться:
А такой была драконья пашня,
И такие берега у Стикса.

Март 2001.

НОВЫЙ АКТЕОН

Лай стоглавых свор
За ближайшей тьмой,
Сам с собой на спор
До сих пор живой.

Не дома — холмы,
Не москвич — калмык,
Сам собак кормил,
Холил злобу их.

Сам кормил я, сам,
Псов моей вины.
Немы небеса —
Край дальнейшей тьмы.

Май 2000.

* * *

Песней расплескался день, пастелью,
Переливом призрачным, апрельским.
Травы степь на стройных стёжках стелет
Пологом, проливом, пеной, песней.

Шаг неспешный множит, нежит щебень,
Образами обжигая веки:
То ль у неба в ножнах птичий щебет,
То ль изгибы вросшей в небо ветки.

И сквозь них, сквозь шелест прорастают
Меж холмов опаловых, туманных,
Котлованы тёмного пространства,
Времени литого котлованы.

Апрель 2001.

СОЛОМОНОВО КОЛЬЦО

Иегова сказал: «Проси!
Не обойду тебя наградой!»
Ответил Соломон: «Не надо
Ни виноградника, ни стада,
Ни памятников с глупым взглядом,
Но мудрость, Боже, мне даси!»
Промолвил Бог: «Да будет так!» —
Бог ироничный иудейцев.
И сбилось молодое сердце,
Дыханью не попало в такт.
И долго царь не мог согреться…
…Все помнят слово мудреца,
Когда сверкнули в рыбьем брюхе
Каменья царского кольца…

Я молода. Жизнь не цедит
Ещё сквозь зубы хищно, сухо
Мне окончательный вердикт…

Август 2000.

* * *

И плавно в танце изогнулась Дева.
Храм сентября и жертвенный алтарь.
Рука — дождём, крылом, листвой — налево.
Источник тёмный, скифская Иштар.

Так было, есть, так повелось от века.
Не удивись, когда сквозь рёв гитар,
Сквозь скач огней в девчонке с дискотеки
Проступят очертания Иштар.

Сентябрь 2000.

ДАЛИЛА

Колокол стонет далёкого монастыря.
Город хоронит отравленного короля.

Топчутся сирые у монастырских ворот,
Дряхлый сказитель о старом гнусавит-поёт.

Рассуетился кабатчик с вином в погребах,
Карлик кривляется-скачет, в движениях — страх.

Толстый монашек уснул на дощатом полу,
Пьяная девка-блудница хохочет в углу.

Бьётся, хрипит, рвётся с кем-то на яростный спор —
Голос испитый: «Я знаю, как умер король!

Где Иудея? Сегодня лишь эхо да мгла,
Я же не девкой, — царицею гордой была!

Будут и голод, и мор, и затмение дня,
Всё оттого, что опять он влюбился в меня».

Карлика гладит, распятье целует взасос…
В пальцах зажав прядь льняных королевских волос.

Май 2000.

* * *

На старой маленькой улице, где дороги
Прочерчены мелом и углем, где — о, боги! —
Солнце по-сирийски жарит, где степные
Травы так же сухи и ржавы, как небеса над ними,
Как дымок от свечи взлетает — вдох-выдох,
Мираж стоокой пятиэтажки хил и зыбок,
Там грудным молоком, стынью вязкой — дом, дело.
Тебя одёрнет. Окликнет властно день-демон.
…На старой маленькой улице, где дороги
Белы, как мел, черны, как уголь, где — о, боги! —
Дышит в холмах языческое капище — вдох-выдох.
И картавит вороною кладбище, где выход
Прямо к заливу — синему свитку, синему блюдцу,
Где б однажды остановиться, где б — проснуться.

Август 2000.

ПОПЫТКА ПРАВОСЛАВИЯ

По прихоти времени смысл обретают слова:
Вчера ещё всуе, сегодня — прозрачно-осенние.
Насущнее хлеба — уже не молитва, мольба:
Когда бы о хлебе насущном, — душе и спасении.

По прихоти времени ночь наполняется сном,
Изяществом — жест и движения — глупой символикой.
И взгляд остановлен иконой, как озеро дном.
А кто-то по левую руку хохочет до коликов.

Декабрь 1999.

ДЕРЕВЬЯ

Обманщики, танцоры и паяцы,
Деревья созерцателя пугают,
Деревья созерцателю приснятся,
Как Африка ручному попугаю.

И в сумерках, хлебая страха воду,
К их сути он случайно прикоснётся:
Когда бы нам вот так нащупать воздух!
Когда бы нам такое чувство солнца!

Апрель 2001.

ПОЭЗИЯ

Подняться, налиться
Полынью-травой,
Стать лунною птицей —
Вороной, совою,
Быть воем шаманским.
Бить в бубен созвездий,
Проклясть пониманье
С умением вместе,
Рассыпать-засеять
Строку многоточий…

Вскочить ровно в семь — и
Не вспомнить ни строчки.

Сентябрь 2000.




Мне нравится:
0

Рубрика произведения: Поэзия ~ Стихи, не вошедшие в рубрики
Количество рецензий: 0
Количество просмотров: 15
Опубликовано: 02.07.2019 в 11:10
© Copyright: Лира Боспора Керчь
Просмотреть профиль автора






Есть вопросы?
Мы всегда рады помочь!Напишите нам, и мы свяжемся с Вами в ближайшее время!
1